Тени и люди

⸎ ҉ ⸎

      В зале потемнело. Пространство вокруг королевы заискрилось нежно-голубыми вспышками. Благородное лицо ее засияло и уста растянулись в сдержанной улыбке.       – Рада приветствовать дорогих гостей из Сомниума, верных друзей из Тораса, лордов Ифии и Яви. Да дарует мир вашим домам Богиня Ночи. Да ниспошлет вам свой свет Алый Король.       Мерцающие сферы медленно опускались с потолка, освещая лица собравшихся. Толпа, напряженно вглядываясь, улавливала каждое слово и движение Ноктис.       – Надеюсь, вторым домом вы найдете Эсканор и не упомянете о нашем приеме дурным словом. Но вы проделали столь длинный путь не для того, чтобы обмениваться любезностями, не правда ли?       На небольшом пьедестале, где стояла Ноктис, появилась темная фигура, закутанная в длинную мантию. Она неспешно проплыла за спиной королевы и остановилась напротив одной из сфер, неподалеку. Лицо появившейся было сокрыто под накинутым на голову капюшоном. Лишь виднелось, как вспыхивают зеленью глаза, отражая пульсирующий свет.       – Оракул… это оракул, - послышался восхищенный шепот.       – И не только для того я собрала вас здесь, чтобы обсудить планы на грядущую и теперь уже кажущуюся неизбежной войну…       –В неспокойное время нам как ничто иное нужна надежда, нужна опора, непоколебимость которой скрепит наши сердца и клятвы.       В помещении стало совсем темно, и ощущение тайны пронизывало все вокруг. Голубые шары, которые то зажигались, источая ослепительный свет, то вовсе потухали, окутывая залу мраком, скучились над головой Оракула.       –«Какое же славное зрелище задумала мама. Решила задобрить союзников ужином и представлениями. Хм… Интересно, она наивно верит в действенность такого подхода или настолько отчаялась?»– Фобос подпер кулаком подбородок и с наигранным интересом наблюдал за происходящим.       Из-под сводов зала послышалось хоровое пение. Высокие стены задрожали. Чистые, мягкие голоса заструились в зияющей темноте, вменяя собравшимся ощущение связи с божественным. Со стороны пьедестала в лица завороженных зрителей порывами задул теплый ветер. В толпе закашляли, пара барышень вскрикнули. Горячие потоки принесли с собой запах чего-то пыльного, древнего.       Королева сделала шаг назад, пропуская оракула. Та, запрокинув голову, коснулась двумя руками сияющего шара и шепотом, который показался оглушающе громким, произнесла:       –Милость небесных владык ниспадет на Меридиан. Явится новый наследник, и сила его велика, светла и тепла, как майский полдень.       Во тьме возник силуэт девушки в серебряной диадеме. Сотканная из лучей, источаемых сферами, она изящно провела рукой и, сделав реверанс, растаяла в воздухе. Послышались вздохи и восторженные разговоры.       Фобос замер. Ноктис продолжила говорить, но для него время будто бы остановилось. Он забыл, где он находится, забыл, что происходит. Он не слышал ни голосов, ни музыки. Лишь видел, как придворные открывают рты и исступленно аплодируют. Видел, как улыбающиеся во все зубы царедворцы искоса посматривают на него, как посмеиваются, прикрывая оскал ладонями, фрейлины. Как с теплотой обнимает отец королеву.        В висках стучало. По венам растекался обжигающий холод. Фобосу хотелось сорваться с места и побежать. Оказаться там, где никто не будет знать ни его имени, ни происхождения. Где-нибудь в лесах, где лишь дикие звери разделят с ним унижение и скорбь, в горах, где лишь скалы будут немыми поверенными его бед. Но ноги не желали никуда ступать. Непригодные для того, чтобы сделать и шаг, они подкосились, принудив мальчика опереться на руку Галине́, чтобы не полететь на пол.       – Мне жаль, – тихо сказала она.       – Не сомневаюсь.       Галине́, побледнев, отступила. Фобос опомнился. Он выпустил руку девушки и попытался сделать спокойное выражение лица. Признаться честно, давалось ему это с большими усилиями. Косые и насмешливые, взгляды летели на него со всех сторон и больно врезались в тело, как камни, запущенные мальчишками.       –«Главное – не терять лица. Я не буду столь щедрым, чтобы подарить им еще больше поводов для сплетен»– Фобос болезненно усмехнулся. Он отыскал в куче людей мать, та, раскрасневшаяся от радости, то и дело склоняла в благодарности голову, принимая поздравления. Мальчик долго смотрел на нее и все пытался уловить ее взгляд. Он ждал что вот-вот она посмотрит на него и хотя бы выражением своих глаз объяснит ему произошедшее, утешит сочувственной улыбкой. Но, как будто бы нарочно, Ноктис вовсе не смотрела в его сторону – она была так занята обсуждением нового претендента на трон, что едва ли могла вспомнить о том, что был и какой-то другой.       Уголки губ тянулись вниз, прогибаясь под тяжким грузом радостных вестей. Фобос, уговаривая себя перестать думать о случившемся, усилием воли пытался удержать их – но тщетно. Губы уродливо изогнулись, лицо исказила кривая гримаса, а из головы исчезли все мысли, кроме одной, которая гремела в пустоте, оглушая, будто звон ударяющего о наковальню молота: «Наследник! Наследник! Наследник!».       Фобос опустил глаза на руки и заметил, что они дрожат. Медленно, будто руки принадлежали не ему, он сложил их на груди. Решив простоять так, не поднимая глаз, чтобы не видеть гадливых усмешек, до того момента, когда можно будет уйти, не привлекая лишнего внимания, мальчик впал в болезненное оцепенение. Проведя так, кажется, целую вечность, Фобос с досадой отмечал, что толпа все не расходится, и все еще звучат хвалебные речи королеве и принцу.       На плечи опустились чьи-то руки. К уху прижалась теплая щека, а по расшитой золотом тунике рассыпались темные локоны.       – «Фанни…»       Не произнося ни слова, она обвила мальчика руками, прижимая его к себе. Тепло разлилось по спине Фобоса. Он почувствовал благодарность – благодарность за то, Фанни ничего не говорила, не спрашивала. Казалось, сейчас его могло уничтожить любое неосторожно сказанное слово, опрометчиво заданный вопрос, любая мелочь могла смертельно ранить. Он высвободил одну руку и сжал мягкую ладонь фрейлины.       – Пойдем. Посидишь пока со мной и Экзекусом, ладно?       Фобос удрученно посмотрел на нее и чуть сильнее сжал руку в знак согласия. Придерживая мальчика под локоть, Фанни повела его к столу.       Экзекус встретил принца сочувственной улыбкой.       – Крепитесь, Ваше Высочество.       Фобос еле заметно кивнул и опустился на стул. «Спасибо» хотел сказать он, но вместо этого лишь горестно вздохнул.       

⸎ ҉ ⸎

             В саду было темно. Дул прохладный ветер –вестник осени. Луна бросала свой призрачный свет на замок и спящий город у его подножья.       – «Светла как полдень, – мальчик сидел на корточках у северной части пруда и бросал в него гальку. – А какой еще может быть наследница Меридиана!?».       Что-то ледяное и острое болезненно проворачивалось в мозгу. Каждое воспоминание о приеме вызывало приступ мигрени.       Фобос хотел бы направить всю свою злобу на наследницу, сосредоточить обдающую жаром ненависть на принцессе, которая должна занять его место. Но гневные мысли, направляемые на сестру, подобно запущенному бумерангу, возвращались, и Фобос невольно думал о матери.       – «Она ничего не сказала, ни слова. Ноктис молчала намеренно, чтобы надо мной позабавиться?! Или не сказала, потому что не посчитала это нужным – какая разница, как этот ребенок узнает. Пусть его осведомят вместе со всеми, на потеху собравшимся».        Холод обдавал кожу, сводил пальцы, пожирал внутренности и обгладывал кости, и, разрывая мальчика изнутри, просился наружу. Фобос с силой сжимал в руке гальку, и камешки своими острыми гранями прорезали тонкую кожу. С безразличием взглянув на побелевший кулак, он размахнулся и бросил окровавленную гальку в воду.       – «Кто я теперь? Где мне найдется место? – принц выпрямился и обхватил руками голову. – Уж точно не в Эсканоре – вышвырнут в какую-нибудь дальнюю провинцию под предлогом династического брака. Куда угодно – только бы не мозолил глаза, не отравлял своим присутствием семейного счастья».       – «Пусть попробуют» - Фобос усмехнулся и посмотрел в сторону, где недавно спряталось уставшее от людских страстей солнце.       

⸎ ҉ ⸎

             Несмотря на глубокую ночь, и праздничной залы все еще раздавались звуки гулянья, из окон брезжил свет. Пройдя по лабиринту темных коридоров, Фобос не без облегчения заметил, что из его покоев не слышно того, что происходит в другой части замка.       Комната изменилась: комоды пестрели букетами цветов, стулья и кресла обернулись праздничными лентами, столы накрывали расшитые ткани и кружево.       - Рихольд… Рихольд?! – позвал мальчик, но старик не отзывался.       Тогда Фобос снял со стола шелковую скатерть и, завернув в нее все украшения, бросил бесформенный узел в углу.       Обезвоженный, он распростерся на постели. Несмотря на полное истощение, сон все не приходил. Тогда Фобос открыл глаза и как обычно посмотрел на верх кровати: паука не было, вместо паутины на деревянной балке висела гирлянда из свежесрезанных цветов. Не изменившись в лице, Фобос выдохнул и перевернулся на бок. Нежные лепестки истлели и рассыпались в воздухе, а зеленые стебли почернели, как ветви мертвого дерева, и покрылись терновыми колючками.