Хроники Римуса Люпина. Отрывки лунного света.

Осень, 1975 В жизнь молодых мародёров ворвалась осень. Она царствовала в настроениях окружающих уже несколько месяцев. В гостиных стали всё чаще разжигать камины, чтобы согреться, а не насладиться прекрасной атмосферой. По всему замку летали маленькие эльфы, утепляя окна и развешивая украшения: листья остролиста, высушенные цветы и фонарики. - Скорее бы зима! – тяжело вздохнул Джеймс. - С чего такие желания? – поинтересовался Римус. - А ты догадайся, - съязвил тот в ответ. – Осень такая непонятная и непокорная женщина! Ходит по улицам такая нахохленная. – он начал изображать брезгливую походку. – То ей холодно, то ей жарко! Оденешь шарф - семь потов сойдёт. Выйдешь в свитере – просифонит все кости. Ну вот никак ей угодить не могу. Сколько ключиков не подбирал к замку, всё никак да никак. - Пф-ф-ф-ф, - не выдержал Сириус. – Братец Джо, что за поэтические тирады? Может быть, тебе станет легче, когда ты начнёшь относиться к погоде, как к погоде, а не как к женщине? - Ты ничего не понимаешь, - огрызнулся Джеймс. – А где Питер? - Он проспорил. – коротко ответил Люпин. - А, ясно. Значит, он за сливочным пивом умотал. – заключил тот. Следующие полчаса парни пытались растереть свои кости, ибо злющий ветер хлестал по ним и по окнам, грозясь разбить их. Где-то вдалеке начало греметь. Староста объявил, что у пятого курса будет дополнительное задание по Истории магии. В итоге, всем стало совсем холодно. Тут портрет Полной Дамы отодвинулся и в гостиную прошествовала Лили Эванс, взмахнув рыжими лоснящимися локонами и стреляя вкрадчивыми зелёными глазами. Всем от этого зрелища сразу стало теплее, особенно Джеймсу. - О, привет! – она мило улыбнулась. – Римус, скажи мне, если ты не понял последнюю тему по зельеварению, хорошо? – иногда ей явно не хватало нимба. - Э… Эм-м… Хорошо… Спасибо, Лили. – он улыбнулся ей в ответ и пропустил удар локтём под ребро. - Знаешь, Лили… - Джеймс поднялся и взъерошил рукой непослушные чёрные волосы. – Если я тоже вдруг не пойму какую-ту тему, могу обратиться к тебе за помощью? – он аккуратно наклонился над ней. Она поняла его истинные намерения. - О, Поттер. Мне жаль, но раз ты ничего не понял, слушая профессора, то вряд ли я смогу тебе чем-то помочь. – её глаза презрительно сузились, а лицо приняло равнодушное выражение. - Мм-м… - он пожелал сделать вид, что не понял её намёка. – Тогда, может быть, ты хочешь прогуляться со мной? – тут он уже не улыбался. Его лицо было как у человека, делающего решающую ставку. - Отвали, уродец. - Но... - Нет. - обрубили трос его надежды ржавым топором. Молниеносное поражение подкосило парня. Он снял очки и схватился за сердце. Лили цокнула, явно устав от его выпадов, и направилась к девушкам, сидящим у столика. Они обсуждали следующий поход в Хогсмид. Кажется, там намечались скидки на сахарные перья. Посидев с ними, Лили вскоре отвернулась и стала читать записку, полученную от Северуса. Он снова хотел встретиться, хотя в последнее время его явно не беспокоило то, что она не рада его всё более «тёмным» делам. Джеймс лежал на полу. Римус пытался его успокоить. Сириус привык. Через пару минут вернулся Питер с восемью бутылками сливочного пива. Поттер подорвался с прилипшего к его мокрым глазам ковра и упал на него со словами: «Ты вовремя, Дружище!». Он, не отлипая от Питера, залпом выпил половину одной бутылки. Сливочные усы делали его лицо ещё более печальным. Питер одними губами спросил: «Лили?», и ему ответили одними губами: «Лили». Прошёл месяц. По лунному календарю приближался новый «уход в лунный свет» у Римуса. Он теперь не собирал свои вещи, друзья просто их прятали. Римус уже закрывал дверь комнаты перед уходом. Остальные искренне старались сдерживать свой восторг и сохранять удручённый вид, чтобы друг ни о чём не догадался. Люпин уже сидел в своей деревянной тюрьме. Этой одиночной камере пыток. Моральных и физических. Будучи в облике оборотня, он то раздирал себя, прыгая от стены на стену, то успокаивался и просто сидел в углу. Он вспоминал третий курс. Они только прошли по Защите от Тёмных Искусств боггартов и немного говорили о дементорах. Парней, да и не только их, очень заинтересовала тема патронуса, так что они решили самостоятельно развиваться в этом вопросе. Ночью, под мантией-невидимкой Джеймса, они выбирались из замка и бродили у Чёрного озера со своими патронусами. - Экспекто Патронум! – кричали они. По воздуху начинали своё свободное плаванье волк, рогатый олень, волкодав и еле заметная, бледнее остальных крыса. Они, проходя сквозь светлячков, сами освещали дорогу волшебникам. Патронусы мягко скользили, играли друг с другом, вились вокруг своих создателей. Было по сказочному красиво. Римус хотел бы однажды повторить это… Врата тюрьмы распахнулись, глаза оборотня обожгло светом – рогатый олень снёс дверь. Волкодав забежал в комнату и начал бегать вокруг Римуса. Маленькая крыса тоже протиснулась внутрь. О-о-о, Римусу потребовалось время, чтобы понять происходящее. Его верные друзья стали анимагами. Долгие годы они искали способ поддержать Люпина. Когда же им пришла в голову мысль стать анимагами, начались их тяжёлые тренировки по этому поводу. Сначала были определённого рода проблемы: Джеймс не мог втиснуть внутрь черепа рога полностью при обратном превращении, поэтому не стригся месяцами; руки Пита обрастали короткой шёрсткой, а ногти принимали более заострённую форму; Блэку же часто приходилось прятать хвост под мантией, а уж с привычкой высовывать язык он еле-еле справился. Приложив максимум усилий, они всё же добились своего. Теперь маленькая мечта, став большим чудом, исполнилась. Римус совсем забыл, что же такое это «одиночество». Весёлый бег Джеймса заставлял ветки деревьев дрожать. Он рьяно цеплял их рогами, заставляя всё вокруг утопать в семенах и лепестках. Сириус с Римусом так быстро бежали по траве, что пух и сухие листья вздымались вверх. Маленький Питер цеплялся острыми коготками за все эти летающие объекты и следовал за друзьями на своём личном воздушном транспорте. Они катались в траве, прыгали с обрывов, бороздили холмы и просто хорошо проводили время. Он не мог надышаться. Слишком много запахов вокруг ударяли в чуткий нос. Слишком много всего успевали заметить глаза. Впервые ему нравилось, как лунный свет обволакивал всё вокруг. Ему нравилось быть оборотнем.