11. Твое место среди мертвых
1 августа 2021 г., 21:27
Слегка приоткрыв дверь, я увидела Ниву, которая встала у дома.
— Миш! Не туда приехали! Разворачивайся! — прокричала женщина средних лет, залазя обратно в машину.
Развернувшись, они уехали прочь.
Я выдохнула, и закрыв дверь на всевозможные замки, скинула дубленку, закрывая окна.
Когда я спустилась вниз, то у лестницы стояло двое: Разумовский и ломом в руках и Волков с ножом.
— Выдохните, — усмехнулась, — заблудились люди.
— Повезло им, — Сережа опустил лом.
— Всё, — вздыхаю, — спать. Живо.
Рухнувшись на кровать, сон укутал меня в своих объятиях.
Стоя у окна, я смотрела на лужи и слушала как капли барабанят по подоконнику.
Чертова весна.
Сигаретный дым попал в глаза.
Больно.
— Адель, — голос окликнул меня, — если готова — заходи.
— Да, — потушила сигарету об стену.
Здесь было намного прохладнее, чем в коридоре.
Мы же в МОРГе.
Место окончательной регистрации граждан.
Это третье заведение подобного типа за весь день и каждый раз, я надеюсь, что не найду здесь его.
Смерть Волкова я видела собственными глазами, Разумовский лично выпустил в него всю обойму.
— Как тебе подсказывает интуиция?
— Ничего, — прошептала, оглянувшись.
Каталка с трупом, поверх которого лежала белоснежная простыня немного пугали меня.
— Ладно, — она подошла ко мне, — готова?
— Да.
— Хорошо.
Я закрыла глаза.
Взявшись за край простыни она дернула его, оголяя верхнюю часть тела.
— Открой глаза, Адель.
Это он.
Он.
Разумовский мертв.
— Он? — шепотом спросила она.
— Он, — слёзы сами льются, — это он.
Аккуратно, еле касаясь пальцами его золотисто-рыжих прядей, я не могла поверить тому что вижу.
— Я оставлю тебя, — вышла из кабинета.
Слезы капали на простыню и холодное бледное тело.
— Как же так, — всхлипнула, — Сереженька… Ну как?
Истерика набирала обороты. Меня начало трясти мелкой и мерзкой дрожью, когда снаружи ты спокоен, а внутри всего трясёт и сжимает.
— Что мне делать теперь? Как без тебя жить? Смысл ведь утрачен…
— Адель, — Гром подошёл сзади, — пойдем.
— Можно, — тихо произнесла я, — еще немного здесь побыть?
— Ты уже здесь третий час, — вздохнул он, — вся ледяная.
— Третий час?
Время так незаметно пролетело.
Несколько часов я уже нахожусь здесь.
— Пошли.
— Не хочу, — слезы капают, — с ним быть хочу.
— Я знаю, — обнял за плечи.
— Почему он умер?
— Адель, — вздыхает, сняв фуражку, — мне неизвестен ответ на этот вопрос.
Накрыв Сережу простынёй, он отошел к подоконнику и присев на него, закинул ногу да прикурил сигарету.
Поправила простыню так, чтобы ладонь была закрыта.
— Ему не холодно, Адель, — произнес Гром за спиной, — уже нет, — прошептал.
— Об этом что-нибудь, — вытерла слезы, прикурив сигарету, — хоть что-то известно?
— Нет, — замялся, — полиция не станет расследовать дело о гибели Разумовского, а Волкова тем более.
— Почему?! — прокричала.
— Это очевидно, — замолчал, — Разумовский убил Волкова, а смерть убийцы, который находиться в международном розыске за серию…
— Хватит! — заорала, — заткнись, Гром! Он тоже человек! И Волков тоже! Они оба люди!
— Но это не мешало устроить им то, из чего мы еле выбрались живыми! — ударил по стене, — у каждого из них руки по локоть в крови!
— А у меня по плечо! И поверь, совесть не мучает!
— И спишь спокойно?
— И сплю спокойно! Я убивала, убиваю и буду убивать тех тварей, которые отравляют наш мир и уничтожают его. Я пытаюсь сделать мир лучше.
— Убийствами?
— Да, — вздыхаю, — только так это будет чем-то эффективным.
Он слёз с подоконника.
— Наконец-то ты познала ту боль, которую ощутили родственники всех твоих жертв, — похлопал по плечу, — наконец-то.
— Гром, — усмехнулась.
— Что?
— Ты не боишься, что после таких слов, ты лично можешь пополнить весь мой безграничный список жертв, а?
— Нет.
— Зря, — улыбаюсь, — с удовольствием это сделаю.
— Знаешь что, — прошипел мне в лицо, — ты ничем не лучше, чем он, — указал в сторону тела Разумовского, — наоборот, ты даже хуже. Твое место рядом с ним. Твое место среди мертвых, Адель. Жизни ты недостойна. Ты — смерть всему живому и светлому, кроме тьмы, — ткнул мне в грудь, — которая пожирает все вокруг, внутри тебя ничего нет.
Молчу.
— Ты же его Королева, — развёл руки, — его Муза! Что же ты, Примадонна, не составишь ему компанию?
Всё ещё молчу.
— Ты убивала всех «плохишей», а главного, — усмехнулся, — поддерживала и верила в него.
— Все сказал?
— Да.
— Свободен, — улыбнулась, прикурив сигарету.
— Это — твое наказание. Весь остаток жизни ты будешь винить себя в смерти Разумовского: жрать себя, гнобить и ненавидеть. Тебе с этим жить. И жить с мыслью о том, что если бы ты, — выделил это слово, — использовала возможность остановить его, все погибшие от ваших рук люди и он сам, — смеется, — были бы живы. А шанс у тебя был.
— Ты можешь идти, Игорь.
— Сука, — схватил меня за руку, — Адель, — начинает трясти меня.
Разумовский легонько тряс меня.
— Ты почему плачешь?
— Что?
— Ты плакала во сне, Адель. Кошмар?
— Да, — обнимаю его, — это просто кошмар… Все хорошо.
Просто сон.
