Право выбора

      По-хищному глядя на меня, майор ожидал моей реакции. Он изучал меня, облизнув губы и смакуя этот поцелуй. Очень смешанные чувства. Но, я точно знаю, какой будет моя реакция. — Ты… — еле как прошептала я. — Солнце, — он коснулся моей скулы, — иди ко мне… Игорь вновь потянулся, чтобы поцеловать меня. Не дожидаясь того, когда наши губы соприкоснуться, я замахнулась и влепила майору хорошую звонкую пощёчину. Звук удара четко и ясно раздался в комнате. Пощёчина была настолько отменной, что Гром, который сидел на самом краю дивана, сполз на пол, точнее, слетел. Он шокировано держался за щеку. — Ты чего хоть? — спросил он, — все же нормально было. — Неужели, — прошипела я, дернув щекой, — ты решил, что если мы с тобой в близких отношениях, то при первом удобном случае, — злюсь, — я возьму и раздвину ноги? — Адель… — Я тебе не игрушка — захотел и взял, — замялась, — если ещё раз такое повторится, клянусь, ты умрешь не своей смертью. Больше никому и никогда я не позволю так обращаться с собой. Я человек, а не кукла. — Что ты городишь? — фыркнул он. — Не забывай кто я, — низким голосом ответила, хватая телефон и вещи. Выйдя в коридор, чтобы запихать шмотки в пакет и уже накинуть дублёнку, я увидела сонную тетю Лену. — Аделюшка, — зевает, — что случилось? — Меня в отдел вызывают срочно, — вздыхаю, — ничего без меня не могут! — Ох, — удивлена, — что-то серьёзное случилось? — Ещё не знаю, — натягиваю сапоги, — посмотрим. — Ты что, в пижаме поедешь? — Ну, — оглядела себя, — да, там переоденусь. Время нельзя терять. — Стой, — проснулась, — надо же гостинцев собрать! — рванула на кухню, — подожди минуточку! — Да не надо, теть Лен. — Надо, — ответила с кухни. Пока я стояла у зеркала и пыталась привести себя в порядок: успокоиться, сконцентрироваться и разложить в голове все по местам. Елена Михайловна зашла в коридор с двумя огромными пакетами. — Ого. — Вот смотри и слушай, в первом пакете, — кивает на левую руку, — салаты, нам столько не съесть, поэтому, делимся, там еще баночка огурчиков, помидорчиков и грибочков, кушай на здоровье, — улыбнулась. — Тут на неделю хватит, — смеюсь, — если втроем есть, а мне одной и на месяц. — И слава Богу! А тут, — смотрит на правую руку, — мяско, картошечка, тарталетки вкусненькие и пирог с тортиком, я все разложила, кушай, мое солнышко! И, — прошептала мне на ухо, — две бутылочки хорошего вина. — Это лишнее, — удивилась я. — Нормально, — подмигнула, — с подружкой разопьете. Все, дорогая моя, ступай. — Спасибо, теть Лен. Обнявшись и поцеловав друг друга в щечки, я забрала у нее пакеты. — Тяжело. Может, — начала она, — Игорька разбудить? Он тебе пакетики спустит. — О-о-о-о-о, — протянула я, — не надо, пусть спит, он устал. Увидимся! — схватила пакеты, — буду скучать! — И я! Еле как дотащившись до машины и чуть не отморозив голые ляжки, я погрузила все в салон и прикурив сигарету, залезла, врубив печку на всю мощность. Спустя пару минут уже стало тепло и можно было ехать.

Бункер

      Спустившись на цокольный этаж домика, я не увидела какой-либо жизни, поэтому, плюхнувшись на диван, решила отдышаться и немного отогреться… Парни спят. Устали наверное. — Адель, — на мои плечи легли чьи-то руки. Вдох. Знакомый запах… — Не пугай меня, Разумовский, — улыбаюсь, оборачиваясь к нему. — Я и не хотел, — присел рядом со мной, — а почему, ты в дубленке и в пижаме? Неловко вышло. — Поняла, что без вас не могу уснуть и схватив вещи, выпрыгнула в окно прямо к вам, — усмехнулась. — Сказочница, — смотрит на пакеты, — опять одна тащила? — злится. — Ага. — А позвать не судьба?! — Я думала, что вы спите. Не стала будить. — Волков дрыхнет, а я, — вздохнул, — не спится что-то. А тут и ты вдруг приехала. — Кушать хочешь? Разумовский молча встал с дивана и отправился в свою комнату. — Что я не так сказала? — прошептала себе под нос. Сережа вернулся из комнаты с огромным ватным одеялом. — Снимай дубленку, — улыбается, — давай укутаю тебя, а то ты вся дрожишь. — Спасибо. Сидеть в одеяле — одно наслаждение. Тепло и уютно. — Ого, — разбирает пакеты, — вот это да, откуда столько всего? — Из гостей, — смеюсь, — это я еще сбежать успела. — Сбежать? — бросил колкий взгляд, — Адель, — оставил пакеты и подошел ко мне, — я хочу правды, — взял за руку, — что-то случилось? — Нет, — накрыла его ладонь своей, — все хорошо. — Зная тебя, — начинает тереть мои руки, — если тебе хорошо, то должно случиться что-то такое, чтобы ты аж «сбежала». — Сереж, я просто утрирую ситуацию, — пытаюсь его успокоить, — не могла там уснуть и соскучилась по вам, вот и приехала. Но, если хочешь — уеду. — Нет! — Отлично, — улыбаюсь. — Гром приставал к тебе? — прорычал он, — поэтому ты уехала?! Слова Разумовского прозвучали как гром среди ясного неба. Внутри все сжалось и перевернулось от оглушающей правды. На горло себе наступлю, но не выдам саму себя, иначе — полетят головы. — Серёжа, — вздохнула, — угомони свою фантазию, — встаю с дивана, освободившись из одеяла, — давай, я тебе черничный чизкейк нарежу, хочешь? Еще несколько секунд он анализировал мое поведение, пару раз вздохнул, но все же согласившись со своими мыслями кивнул: — Да, — улыбается, — хочу чизкейк. Достав из пакетов еду, мы поднялись наверх и разогрев картошку с мясом и грибами, открыв салаты и бутылочку белого полусладкого винца, поставили на стол и начали свое празднование Нового Года. — М-м-м, — промычал он, — как же вкусно. — А ты все говоришь, что тебе моя еда не нравится, — усмехнулась, жуя огурец. — Это ты готовила? — удивился он. — Угу. — Беру свои слова обратно. — Мы с тётей Леной около трех часов на кухне провели, — вздохнула, — я думала, что упаду после такого. Как эта женщина умудрялась делать все это в одиночку? — Кто такая тётя Лена? — Это… Не думаю, что рассказать о родственных связях Грома и Прокопенков — хорошая идея. Лучше совру, нежели разложу перед ним все карты. — Елена Михайловна — жена одного того человека, который собрал всех. Гуляли всей ментовкой. — Я думал вы у Грома были. — Нет. — И как она? Хорошая женщина? — Очень, почти не зная меня, — улыбаюсь, вспоминая о ней, — отнеслась очень тепло. Вон, — указываю на пакеты, — сколько всего напихала. — Щедрая, ну, — поднял бокал, — за Елену Михайловну! — Да. Мы просидели до самого утра, когда уже за окнами стало светло. Смеясь в полный голос, лишь иногда вспоминая о том, что внизу спит Олег, мы вспоминали прошлое при этом доедая салаты и допивая вино. — А помнишь, — стряхивает пепел с сигареты, — как на Лилькиной свадьбе, братец его — Степа, подарил им качалку. — Жирафа? — Да, — улыбается, — нажрался как сволочь, и решил потусить на жирафе. — Помню, — смеюсь, — он же с него слетел, да зубы себе передние выбил. — Без того шепелявил как не знаю кто, а сейчас, — сделал нелепое выражение лица, — ну фтоф нафнем фофещание фефодняфшефо дня, — передразнивает, — фефодня нофые покойнифки. — Прекрати, — шлепаю его. — Ну, лично я, представляю его работу в должности директора по производству ритуального барахла именно так. — Злыдня какая, — закатываю глаза, — классная была свадьба, правда, то темно-зеленое платье я завалила. Пятно от торта даже химчистка не вывела. — От торта? — прыснул он. — Ну, — замялась, — да. — Адель, ты нажралась чуть похлеще Степы и полезла танцевать на стол, — взял меня за руку, — мы с Олегом пытались снять тебя, но ты начала убегать. — Прямо по столу? — промямлила. — Прямо по столу, — подтвердил, — у тебя сломался каблук и полетев, ты села жопой в салат. — Жопой в салат?! — Жопой в салат, — улыбается. — Но, пятно спереди! — в шоке. — Ты постоянно задом наперёд его надеваешь, — расплылся в довольной улыбке, — а если перевернуть, то пятно на жопе. — Стыдоба какая, — залпом опустошаю бокал вина, — терпеть это ненавижу. — Позориться? — Да. Разумовский сладко зевнул и потянулся. — Так, — встаю с табуретки, — пора уже спатеньки. — Да. Давай, — взял грязные тарелки, — я уберу всё, а ты пока в душ сходишь? — Ты просто чудо, — улыбнулась, чмокнув его в щечку. Горячие капли воды расслабляли меня, подарив то самое чувство безмятежности и спокойствия. Дурные мысли наконец-то перестали лезть в голову. Надеюсь, сегодня я высплюсь и кошмаров не увижу. Вытерев кожу сухим полотенцем, я взяла детское масло и хорошенько себя им натерла. Когда у тебя сухая кожа, приходится постоянно себя чем-то мазать, чтобы не напоминать рептилию во времена линьки. Вытерев волосы и подсушив их феном, надела просторную серую футболку и вышла из ванной комнаты. Серёжа в серверной. — С легким паром, — обернулся он, оторвавшись от просмотра информации на множестве мониторов. — Спасибо, — подхожу ближе, — что нарыл? — Эти, — прошипел он, — люди, решили, что могут позволить себе все, что душе угодно, потому что меня посадили, то, — перевел дыхание, — глубоко ошибаются. — Подробнее. — Читай. — Мать Кирилла Гречкина и вдова его отца — Егора Ирина, выкупила здание частного детского приюта «Солнце» и в скором времени на этом месте появится ресторан-клуб. Люди выходят на забастовки и митинги, не давай рабочим завершить строительство, — задумалась, — интересно… — Я потратил несколько десятков миллионов, чтобы провести реставрацию в этом приюте и обеспечить детей всем необходимым! — ударил по столу, — а сейчас, эта сука, — указывает в монитор, — решает устроить там очередной притон для богатеньких блядей! — Ты убил ее сына и мужа. — Она попыталась убить меня! — Ты еще убил и наемников, — вскинула бровь. — И что? — сложил руки на груди, — мне не стыдно. Они — плохие люди. А я — хороший! — Когда спишь зубами к стенке, — усмехнулась. Цокнув, он закатил глаза. — А тебе не кажется, что Гречкина делает это специально, чтобы выманить тебя и грохнуть? О побеге уже всем известно. Он задумался. — Она выкупает твое здание, открывает противоположное по смыслу заведение, а сирот отправляет в какую-то конуру. Ты, как борец за справедливость и сирота, обязательно проявишь себя, так как была затронута твоя честь и достоинство. — И деньги. — Логично? — Логично, — прошептал он, — логично. — Давай подумаем об этом уже завтра, — обняла его сзади, — иди спать. Взяв мою руку, он начал аккуратно целовать пальчики, ладошку, поднимаясь выше. Посмотрев ему в глаза, я увидела целый пожар, который уничтожал его рассудок и самообладание. Ловко усадив меня на себя, он жадным и пламенным поцелуем впился в мои губы, запустив ледяные руки под футболку. Его руки охлаждали пылающую кожу, он нежно, но со страстью сжимал меня, как бы, вжимая в себя. Стремление быть максимально близко сводило нас с ума. Казалось, что воздух наполнился зноем, а все из-за температур тел. Футболка Разумовского полетела в сторону, оголив потрясающее тело. Хороший рельеф. Мне удалось с легкостью почувствовать под собой нечто твердое. Поняв это, Разумовский запустил руку в волосы и оттянув голову назад, влажными и глубокими поцелуями принялся целовать обнажившуюся шею. Мои стоны и страстные рыки Разумовского окутали комнату. Тела мокры от пота. — Как же я скучала по тебе, — прошептала, разрывая поцелуй, — мне, — замялась, — всегда будет мало времени проведённого с тобой. — Адель… — Я боюсь тебя потерять. Вновь. — Клянусь, — обхватил руками лицо и заглянул в глаза, — я никогда, слышишь? Никогда не оставлю тебя. Так или иначе, — поцеловал в нос, — любыми известными способами я буду рядом с тобой. — Обещаешь? — голос предательски дрогнул. — Я умру и убью за тебя. Ты — моя путеводная звезда в этой кромешной тьме. Услышав приближающиеся шаги, я соскочила с Разумовского швырнув ему футболку и залезла на диван, якобы увлечена стенами. Блять, обои просто охуенные. Покраснели как школьники, которых родители спалили. Олег зашёл как раз тогда, когда Сережа натянул футболку и поправил штаны. — О, — увидел меня, — я даже не слышал как ты приехала. — Привет, — улыбаюсь. — Вы чего не спите? — Да так, — Разумовский, — обсуждаем планы Гречкиной. — А, — зевает, — полная дичь. Серый, а ты чо как баба нога на ногу сидишь? — Удобно, — ответил он. — Ой, — закатил глаза, — трахайтесь на здоровье. — Волков, — возмущаюсь. — Мне уже не 12 лет, — смеется, — я знаю что вы ебетесь, стараясь скрыть это от меня. Не переживайте, мне известно что такое письки и сиськи, как они выглядят и как могут работать вместе. Я знаю что такое секс и сам его очень люблю. Можете трахаться, — довольно улыбнулся, — я разрешаю. — Спасибо, блять, — Серёжа с улыбкой швырнул в него какие-то провода со стола. — Пожалуйста, только, — подмигнул, — потише. А то сон у меня чуткий, можете разбудить. — Пошел ты, — показала средний палец. — Я тоже вас люблю. Услышав какие-то странные звуки, которые были больше похожи на звуки подъезжающей машины, мы насторожились. — Сидите здесь, — прошипела, вставая с дивана, — вам нельзя высовываться. Если что, будьте начеку и приготовьтесь. — Аккуратнее. Поднявшись наверх, я окончательно убедилась, что к нам кто-то пожаловал. Сочно выругавшись, закрыла шторки, взяла в кухонном шкафу пистолет, накинула дублёнку и отправилась к двери.