Право выбора

— Ну, — усмехнулась, — как-то так. Я находилась на интервью у неповторимого Юрия Дудя. Мы сидели в небольшом баре и попивали коктейли, болтая о разном. — Слушай, — смеется, — я не думал, что ты расскажешь. — Почему? — Тихон и Серёга на своих интервью у меня тоже об этом упомянули, но, будто сговорились и сказали, что при желании ты можешь и сама рассказать. — Да, — киваю, — мне Тихон говорил. — Как так вообще получилось? Два актера, которых идеализировали и превратили в культ отношений, вдруг взяли и развелись? — Знаешь, Юр, — почесала затылок, — в каждой семейной паре настаёт переломный момент, когда возникает вопрос, и по сути, — отпиваю Космополитен, — супруги должны ответить одинаково. Либо да, либо нет. Они же семья. — Так, — прищурил глаза. — У нас с Тишей случилось именно это. Вопрос был серьёзный и касался нашего будущего, но, — вздохнула, — мы ответили по-разному. Из-за этого и начался разлад, который привёл к разводу. — Вы в хороших отношениях, насколько мне известно. — Да. Мы любим друг друга до безумия, но, эта любовь уже как брата к сестре и наоборот. — Как общие друзья отнеслись к этой новости? — На мое удивление, — задумалась, — нормально. Никто не отговаривал, не пытался помирить нас. Янковский, — смеюсь, — вообще сказал, что даже рад этому. — Почему? — удивился. — Что никто не будет на тусовках утаскивать друг друга домой или говорить, — смеюсь, — что хватит пить и прочее. Но, после он сказал, что его это расстроило. — Весьма оригинально. Чтобы ты хотела сказать ему? — Спасибо. Я всегда говорю ему спасибо. — За что? — За то, что он всегда рядом, и плевать какие у нас отношения. Мы как две родственные души. До ужаса люблю его, — слёзы на глазах, — он мой самый лучший друг. — Тихон сказал, что ему не найти человека роднее и ближе, чем ты. — Юр, — махнула рукой, — прекрати. У меня истерика начнётся. — Почему? — Вспомнила то время, когда мы только-только начали встречаться, и у меня появились проблемы, — вытерла слезы, — я брала кредит, чтобы оплатить долги по учёбе, когда меня уволили с закусочной, и процент на кредит увеличился в четыре раза, — выдыхаю, — сумма была около миллиона рублей, и я не могла оплатить ее в назначенный срок. Коллекторы уже звонили и даже караулили у дома. — У меня нет слов… Юра меня очень внимательно слушал. — Тиша рассказал своим родителям, которых на тот момент я не видела вообще, о моих проблемах, и, — улыбаюсь, — они в кротчайшие сроки продали одну из принадлежащих им квартир и оплатили мой долг. — Да ладно?! — он поражен. — Я настолько им благодарна и по сей день. Не представляю, что со мной было бы, если бы не удалось закрыть эту задолженность. С его родителями мы в потрясающе близких отношениях. Частенько собираемся на даче, шашлык и прочее. Эту дачи мы купили им с Тихоном взамен квартиры. Его мама — моя бывшая свекровь, всегда мечтала о своем доме. — Вы настоящие молодцы. Поражён. — Он помог мне, когда погибли родители и сестра с братом, — голос предательски дрогнул. — Ты, — он замялся, — можешь рассказать? — Да. Это случилось перед самым стартом съёмок Майора Грома, — вздыхаю, — моя семья возвращалась в Ереван, и почти подъехав к дому, на встречку вылетела фура. Смерть настала моментально. Мы, — вытерла слезы, — даже похоронили всех в закрытых гробах. — Ты никогда не рассказывала об этом. Спасибо, что рассказала. — А самое смешное то, — улыбаюсь сквозь слёзы, — что буквально через пару дней, мне надо будет играть роль девочки-сироты, чья мать — армянка. — Злой рок какой-то. — У меня осталась бабуля, — улыбаюсь, — она мой смысл жизни. Если выбор будет между ней и кем-то еще, то, — вытерла слезы, — я всегда выберу только её, и наплевать, что подумают другие. — Это ты с ней фото выкладываешь? Как её зовут? Сколько ей лет? — Нина Павловна, — вспоминаю её, — она такая сладкая, особенно, когда я приношу домой вкусную сметану и свежий хлеб или лепёшку, ох, — смеюсь, — она такая счастливая. Ей 73 года. — Я сейчас расплачусь. — Не плачь, — улыбаюсь. — Ваши отношения с Жизневским — идеал. — Я очень рада тому, что мы остались в теплых отношениях и не враждуем. — Как с Горошко? — ехидно улыбнулся. — Ой, — улыбаюсь, — с Серёжей вражды как таковой не было. Была лишь дикая неприязнь к нему. Время идет и все проходит. — А боль? — Боль — иллюзия, — вздыхаю, — которая со временем пропадает. Сначала больно, потом нет. — Слышала ли ты, — ехидно улыбнулся, — что Серёжа расстался с Дашей? — Да? — Он выложил историю, в которой написал, цитирую: «пора жить дальше. спасибо за все.», а далее отметил её профиль в Инстаграме. Признавайся, твоих рук дело? — Хо, — поднимаю руки, — я и не знала, пока ты не сказал, — смеюсь, — правда. Не имею привычки сидеть в социальных сетях. — Знаешь, — прищурил глаза, — ваш фандом так не думает, — злобно похихикал, — вопрос будет прямой. — Я не хочу вернуться к Серёже, — улыбаюсь. — О, — в шоке, — ты читаешь мысли. — Одно время мой директ был завален такими сообщениями, особенно после церемонии награждения… — На которой он извинился? — Да, — кивнула, — у нас перемирие, но это не значит, что мы вновь станем парой. — По словам Серёги, который как раз недавно приходил на интервью, ваш роман — настоящая любовь и страсть. — Ну, — поправила волосы, — это лишь по его словам. — Он влюблён в тебя, — подметил Юра. — Это его проблема, — смеюсь, — мое сердце свободно, но отношения мне не нужны. Говорят, что в жизни нужно побыть замужем хотя бы один раз, — улыбаюсь, — я миссию выполнила, хватит. — Тебе тридцать в следующем году, — закинул ногу на ногу, — часики то тикают. — Ну и хуй с ними. — Оригинально. После интервью меня забрал Жизневский, и мы отправились в любимое кафе. — Слушай, — вздохнул он, — я хочу тебе кое-что сказать. — Жги, — улыбаюсь. — Не знаю как совладать с эмоциями, — улыбается, — я так рад и счастлив, что слов нет! — Говори уже! — Я скоро стану отцом! — выпалил он, хлопая в ладоши. Эта новость убила меня. Контрольный выстрел в голову. — Ты чего? — коснулся моей руки, — неожиданно, понимаю. — Убери, — дёрнулась, указывая на его руку. — Соф? — Омерзительно, — передернуло, — мерзость. — В чем проблема?! — начал злиться. — То есть, — выдыхаю, — когда я тебе сообщила о своей беременности, ты визжал, бился в истерике, швырял все, что попадётся под руку и орал, что ребенок тебе не нужен! А тут… — Соф. — Закрой свой рот! — крикнула, — я умоляла тебя дать нашей семье шанс на пополнение, делала всё, чтобы ты смог принять мысль о том, что ты станешь отцом. Ты упёрся. Я сделала аборт, а через неделю ТЫ подал на развод. — Это было давно… — Это было, — вытерла слёзы, — полтора года назад. За месяц до нашего развода, Тихон. — Я, — осекся, — не был готов тогда… — Ложь, — смеюсь, — ты врёшь. — Нет! — Глаза бегают, — истерично усмехнулась, — ты хотел ребёнка, но не нашего. — Послушай. — Ты не хотел чтобы я была матерью твоих детей, — отшатнулась, — зачем, — дышу глубже, — ты говорил обратно, Тихон. — Я… — Довольно, — встала с кресла, — ты мне противен. Схватив сумку, я пулей выскочила из кафе. — Адель, — чья-то рука нежно гладит меня по волосам, — проснись. — М-м-м… — Почему ты плачешь? — Юля, — тебе вновь сняться кошмары? — Да, — прохрипела. Поднявшись с кровати, Пчела подала мне стакан воды. Кайф. — Который час? — Почти девять. — Утра? — Вечера. — Поспала пару часиков, — вздыхаю, — нормально. — Ты уснула вчера в четыре вечера. — Ох, — вздыхаю, — нихуя поспали. — Ты себя как чувствуешь? — в комнату вошёл Разумовский. Серёжа сегодня явно не был в хорошем расположении духа. Он источал недовольство и гнев, но умело контролировал себя. Услышав его голос за спиной, Пчелкина опустила взгляд и мельком посмотрев на меня, вышла что-то произнеся одними губами. — Обычно. — Жалобы есть? — А должны? — вздохнула. — Нет, — сухо ответил, выходя из комнаты. Ничего не понимаю. Поднявшись с кровати, я вышла в зал лофта и увидела Волкова. — Привет, — присела рядом, — все хорошо? — Да, — слабо улыбнулся. — Что происходит? — Адель… — Говори! Олег посмотрел на меня как-то печально. — Разумовский… — Что? — Вышел из-под контроля, — прошептал он. — Подробнее. — Вчера я напал на Грома, — появился он, — минут двадцать назад только вернулся из полицейского участка. — Как?! Господи, — потерла переносицу, — объяснить нормально можно? — Игорь, — начала Юля, — словно с цепи сорвался.

Днём ранее Разумовский

      С Адель происходят странности: она кричит во сне, у нее жар и температура. Мы с Олегом почти не отходим от нее. — Принесла, — Пчелкина достала сумку, — ей должно помочь. — Что это? — Отличное жаропонижающее, — улыбнулась, — и глюкоза. — Отлично, — выдохнул, — она очень долго спит. Это странно. — И странно то, что у нее не спадает жар и температура. Сколько было в последний раз? — Тридцать девять и семь, — появился Олег с небольшим тазиком, — я принёс воду со льдом и полотенце. — Вообще никак не спадает? — девушка вздохнула. — Нет, — поправил волосы, — с каждым часом ей все хуже. — А скорая? — Поставили какой-то укол и, — Волк осекся, — температура спала до тридцати восьми. Буквально час и все вернулось. — Госпитализацию нам не предложили, а вести её в поликлинику самостоятельно — риск. — Время два часа ночи, может, к утру будет легче? — у нее завибрировал телефон, — я сейчас, — вышла из комнаты. Когда Пчелкина удалилась, я произнёс: — Кажется, я догадываюсь что с ней происходит. — Удиви. — Помнишь, — нервно сглотнул, — когда мы только вернулись с бункера домой. — Твое принятие Птицы, ты же, — посмотрел на нее, — так же маялся несколько дней. Жар, крики, долгий сон. — У меня это продлилось трое суток, учитывая то, что я принял, считай, — усмехнулся, — легко отделался. — Но, что же принимает Адель? — Нет! — крикнула она, — оставь! Не трогай! Нет! Я подскочил к ней, вытирая пот с горячего лба мокрой тряпкой. — Тише, — глажу её. — Не надо! — прорычала она и замолчала. — Пиздец, — Волков встал со стула, — что с ней происходит? — Что нам делать? Даже, — передёрнуло, — предположим, что ее голове кто-то или что-то сидит, там надо знать что конкретно. — А если, — в комнату вошла Юля, — у неё просто грипп? — Ну, — хором с Олегом, — логично, логично. — Юля, блять! — донёсся крик Грома. — Боже, — выдохнула она, — прости, — с жалостью смотрит на меня. — Все хорошо, — погладил ее по плечу и вышел из комнаты. Игорь был явно чем-то взбешён и озадачен. — Доброй ночи. Чай, кофе или что-то другое? — улыбнулся. — Можешь свое гостеприимство засунуть в жопу, чудовище, — огляделся. — Тебе? — Волков, — чертила. — Всё, — поднял руку, — драки мне здесь не нужны. Будьте добры, успокойтесь оба. — Где Юля? — прорычал он. — Во-первых, — вздыхаю, — успокойся. — Давай убьём его, а? — Во-вторых, — не обращаю внимания на голос в голове, — тебе лучше уйти. — Где она?! — заорал. — Тут я! — вышла злая Пчёлкина, — ты чего так орёшь? — Юль, — выдохнул, — пошли домой. — Там Адель, — скривилась, — ей плохо и я должна быть рядом! — У неё есть, — небрежно махнул рукой в нашу с Олегом сторону, — они. Без тебя справятся, пошли. — Игорь, — закатила глаза, — я останусь здесь! Иди домой, пожалуйста. — Нет! В следующий момент Игорь грубо схватил Юлю за руку и потащил к двери. — Аккуратнее, — схватил его за куртку, — это девушка, а не мешок картошки. — Слышь, — откинул Юлю и схватит меня за ворот водолазки, — не нарывайся. Олег усадил её на диван, а сам подошёл к нам. — Все, — смотрит на Игоря, — отпускай. По-хорошему… — Сами разберёмся. — А чего, — усмехаюсь, — ты так взъелся на меня? Я тебе не хамил. — Отпусти меня и я отпущу тебя. — Хорошо, — отпускаю его. Гром усмехнулся и замахнувшись, исполнил на мне хороший хук с левой. Губа сразу же заныла, а во рту появился металлический вкус крови. Юля вскрикнула, а Олег уже хотел подорваться. Жестом остановил его. — Всегда хотел это сделать, — улыбается, — настоящее наслаждение. — Отлично, — вытер кровь, — полегче? — Да, — смеется. — Если ты позволишь, — прорычал Птица. Схватив в барной стойки стеклянную бутылку с газировкой, я разбил её и моментально подлетев к Грому, прижал его к стене. Поднял его выше, чем собственная голова, открывая от земли. — Как ты смеешь врываться в мой дом, угрожать мне и вести себя вот так? — От… — кряхтит, — пусти. — Ничтожество! Надо было тебя сразу убить! — Серёга, — Олег коснулся плеча, — хватит. Ты его задушишь. Я отпустил его. — Урод, — орет, держась за горло, — уничтожу! — Удачи.

Сейчас Адель

      В шоке слушая Разумовского, я буквально рисовала себе эту картину. — Я почувствовал такой прилив силы и возможностей, что, — вздохнул, — сложно описать словами или поверить в это. Ощущение, будто я готов свернуть горы. — Он овладел тобой? — спросила, — сорвался с цепи. — Ну, — задумался, — да. Не знаю. Повисла гробовая и неловкая тишина. — У меня, — Серёжа, — есть видео. — Видео? — все трое спросили хором. — По всему офису, включая мою территорию стоят камеры, — взял пульт в руки, — и после случившегося, я решил посмотреть записи с камеры в зале лофта. В общем, — нервничает, — смотрите. Ткнув пальцем на кнопочку пульта, Разумовский продемонстрировал вчерашний инцидент. В момент, когда Серёжа хватает бутылку, его окутывает чёрное облако, а когда он прижимает Грома к стене, то молодого человека обнимает его же копия. Немного иная. Этот «другой» Разумовский имел более длинные волосы и огромные черные вороньи крылья. Обхватив Серёжину руку существо ещё больше вдавило Игоря в стену. Судя по всему, Птица, посмотрел украдкой в камеру и все мы заметили пылающие огнём ярко-оранжевые глаза. Когда Олег подошел к нему, он исчезает тем же способом, что и появился — черный дым. — Мне, — замялась, — даже сказать нечего. — Думаю, — Сережа скривился, — Гром видел эти глаза и явно. — Не оставит просто так, — продолжил Олег. — Я постараюсь его как-то уговорить или отговорить от его идеи, — вздохнула Юля, — это все из-за меня, ребята. Простите… — Все хорошо, — Серёжа улыбнулся, — бывало и хуже. — Слышите? — спросила я. Крики доносились где-то в районе лифта. В лофт забежал отряд ОМОНа, с заряженными автоматами и лазерными прицелами. — ВСЕ НА ЗЕМЛЮ! ЛИЦОМ ВНИЗ! ЖИВО! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! — Нет, — фыркнула я. — Легла на пол, — появился Гром, выхватывая автомат из рук у бойца, — живо. — Адель, — Разумовский поднял руки, — не стоит. — Послушай муженька. — Ордер мне покажи, — прошипела. Гром замялся. — Остыли оба, — зашел грустный Прокопенко, — прости, милая. — Федор Иванович, — выдыхаю, — что происходит? — Кхм, — прокашлялся, — Разумовский Сергей Дмитриевич, Разумовская Аделина Ильдаровна и Волков Олег Владимирович, вы подозреваетесь в организации преступной группировки, в серии жестоких убийств, грабежей и порчи имущества. Остальной список вам огласят уже в участке. Увести. Омоновцы грубо схватили меня. — Сука, э-э, нахуй, — завозмущалась, — я вообще-то дама, блять! Понежнее можно?