Право выбора

— Нет, — рыкнула, глядя на Волкова. — Он все равно тебя найдёт, — вздохнул, — давай по-хорошему. — Ты такой же, — закатила глаза, — поддерживаешь его идеи. — Адель. Мы семья. Быть друг против друга — плохо. — От нашей «семьи» осталось лишь пепелище. — Всё, — начал злиться, — пошли. — Я с тобой не пойду. — Не заставляй, — прорычал над ухом, — меня силой тебя вытаскивать из аэропорта, — схватил за руку, — идём. Деваться мне особо некуда, поэтому: — Отпусти, — вырываюсь, — сама пойду. — Отлично, — подмигнул и улыбнулся, — идем же, — отпустил руку. Гордой походкой мы покинули здание под странные взгляды окружающих. Выйдя на парковку, Олег подвёл меня к черному Lamborghini Aventador и кинул ключи. — Прокатись. Может, успокоишься. Молча заняв водительское место, я с легкостью запустила двигатель автомобиля и рванула вперёд, поднимая пыль позади себя. Набирая скорость по пустой трассе города, я действительно расслабилась немного. Мужчина делал вид, что всё нормально и его вовсе не смущает бегущая вверх стрелочка на спидометре. — Дрожащие руки выдают тебя, — усмехнулась. — Жаль, — якобы улыбается, — я не в восторге от твоего стиля вождения, Адель. Он мне чужд и непонятен. Это опасно. — Нормально. Слева от нас пролетает машина. Водитель яро сигналил и что-то орал на итальянском. — Что он сказал? — смотрю на Волкова. — Ну, — задумался, — итальянский я знаю на троечку. Мужчина сказал о том, что баба — обезьяна с гранатой и кто тебе дал права. — Ха, — закатила глаза. — И еще, он ждет тебя на светофоре. — Гонка? — Да, но, — поднял руку, — давай мы просто спокойно поедем в особняк. Договорились? — Нет, — вжала педаль газа в пол. Олег схватился за ручку двери и отвернул голову. — Расслабься, я немного выпущу пар. — Давай без фокусов, — нервно сглотнул. — Хорошо. На светофоре меня уже поджидал Ford Mustang в знаменитой классике. Мужчина вновь что-то сказал на итальянском. — Английский знаешь? — спросила, опустив окно машины. Ответ на итальянском. — Нет, — переводит Олег, — гонка до первого перекрёстка. Водитель ещё бросил пару фраз. Как только загорелся разрешающий сигнал светофора, он рванул с места громко хохоча. — Идиот. Набирать скорость сразу же — глупо. Машина старенькая. Конечно же, на таком авто как наш, мне удалось обогнать его на перекрёстке и сбавив скорость я продолжила путь к особняку Разумовского. — Скучно, — вздыхаю, — думала, хоть подрезать начнет или что-то такое. — Хорошо, что все хорошо закончилось, — выдыхает. Звук рычания мотора вновь догнал нас. — Фарами моргает, — смотрю в зеркало, — может, помощь нужна? — Давай остановимся и узнаем. Припарковавшись у обочины, я вышла из салона автомобиля и сразу же получила хороший прямой удар в челюсть. От неожиданности упала. Во рту вкус крови. — Ты чо, — сплюнула кровь, — пытаясь встать, — вообще охуел? — Мелкая шлюха, — на русском, — думала, просто так можешь обогнать меня. Волков выскочил из машины и был готов убивать. — Подожди, — остановила его, — я сама. — А чо сама то? — хохочет, — ебарька своего жалко? Ярость охватила меня полностью. Она была настолько мощная и сильная, что я с трудом понимала, что происходит. Разум полностью отключился. Мужчина средних лет, плотного телосложения и маленького роста принялся с помощью биты крушить автомобиль. Задние фары, багажник, крыло. Уронив противника на землю с помощью удара в живот, я налезла сверху. Принося боль ему вновь и вновь, в мою голову пришло осознание того, что я могу его убить, но остановиться не получается. Мне нравилось это. Мне нравилась боль. — Адель, — Волков пытается оттащить меня, — хватит! Взглянув на лицо водителя Форда, я увидела месиво. Это меня не испугало. А наоборот. Глухой удар по затылку. Теряю сознание.

Спустя время

      Очнулась уже на пассажирском сидении. Волков за рулём. — Ты зачем меня вырубил? — держусь за голову. — Так надо было, — сжал руль. — Логично. На губе пластырь. Заботливый. — Твои глаза, — неуверенно начал, — это было, — замялся, — ужасно. — Почему? — удивлена. — Когда я одёрнул тебя, ты посмотрела на меня так, словно, — пытается подобрать слова, — убьёшь меня. Твои глаза, — повторил вновь, — загорелись золотым цветом. Столько злобы и ненависти в человеческих глазах я никогда не видел. А твоя сила, даже для девушки с такой профессией и уровнем боевой подготовки — слишком велика. Скажи мне, — смотрит на меня, — кто ты? Слова Волкова заставили меня врасплох. — Человек. — Нет, — вздыхает, — ты — как Разумовский? Тоже страдаешь тульпой? — Прекрати. Я была в состоянии аффекта. — Пусть будет так. До особняка мы доехали в полной звенящей тишине.

Особняк Разумовского

      Высокие заборы, охрана по периметру, видеокамеры. Неплохо. Ворота перед нами открылись и мы оказались внутри. Выйдя из гаража, который был забит сногсшибательными дорогими машинами, мы оказались в саду, аллея которого вела к особняку. — Вау, — смотрю на цветы, деревья, скульптуры, фонтан. Все очень аккуратно сделано. Имеется гармония и уют. — Ужасно красиво, — оглядываюсь, — мне нравится. — Серёга знал, что ты оценишь, — улыбнулся. Жилище Разумовского было похоже на замок. Просто огромный. В дорогом стиле. Как у королей. Чувствуется шик Италии. Галантно открыв дверь передо мной и пропустив вперёд, мы оказались в мире богатства и роскоши. Просторный холл с высокими потолками и потрясающими ароматами встретил нас. — Что случилось? — по лестнице бежит Разумовский, — почему ты в крови? Принялся осматривать мое тело и лицо. — Что с губой? Ты цела? — Руки убрал, — шлёпнула по его ладони, — все нормально. — Адель чуть не убила человека, — спокойной ответил Волков. — Чего? — в шоке. — Слушайте, — перебила мысли, — давайте вы просто скажите, где здесь можно помыться, переодеться и лечь спать, а потом уже поиграете в «Что? Где? Когда?». Ладно? — Я проведу, — Серёжа. — Выбираю Олега, — хватаю его за руку, — пошли. Покинув компанию рыжеволосого мужчины, я потащила Волкова по лестнице. — Слишком жёстко, — смеется. — Ничего страшного, — вздыхаю, — будешь защищать его — и тебя отпизжу. — Боюсь-боюсь, — поднял руки вверх. Пожелав спокойной ночи Олег оставил меня в комнате. Она божественна. Всё, как я люблю: много места, темные тона, современный минимализм. Большая кровать притягивала к себе, а завораживающий вид из окна на ночное море успокаивал. Приняв душ и обернувшись полотенцем, я сняла пластырь и удивилась. — Да-а, — смотрю на губу, — неплохо. Пару дней будет больно даже говорить, так как губа рассечена. Зашить бы. Хорошо, что здесь есть аптечка со всем необходимым. Повязка готова. Выйдя из ванной комнаты в поисках какой-либо одежды, принялась искать ее в комоде. Нашла парфюм. — Чёрт. На прикроватной тумбочке находился ноутбук, который я дарила. Я что, в комнате Разумовского? Отлично. Натянув первую попавшуюся футболку, без угрызений совести завалилась на кровать. Плевать. Даже если он вернётся и ляжет рядом — столкну.

Утро

      Посетителей не было. К счастью. Голова болела ужасно сильно, как и губа соответственно. Хочу курить. Зайдя в ванну, увидела у раковины пакеты с вещами, бельем, косметикой и прочим. В пакете с одеждой были черные джинсы скинни, черная футболка и рубашка цвета хаки. Приведя себя в порядок и надев те вещи, вышла из комнаты. — Ты уже проснулась? — встретил ослепительной улыбкой Разумовский, — как спалось? — Потрясающе, — спускаюсь по лестнице, — хочу курить. — Нет. Запрещаю. Ради твоего же блага. — Здорово. А что можно? Дышать разрешено? — Да, — мягко улыбнулся, — пойдём на завтрак. Вздохнув, я приняла его предложение и мы отправились в сторону столовой. — Красиво жить не запретишь? — смотрю на огромную люстру над столом из эпоксидной смолы и дуба. — Я, — замялся, — хотел сделать это место семейным гнёздышком, — улыбается, — поэтому все именно так. — Что же мешает? — с надеждой в голосе. Ответом на вопрос стал игнор. Хорошо. Спустя пару минут прислуга начала выносить блюда и посуду. Одни мужчины. — Адель! — послышался голос Елены Михайловны. Обернувшись, увидела Прокопенков, Юлю с Игорем и Диму. Я принялась всех обнимать и целовать. Слава Богу, они целы и невредимы. Разумовский лишь улыбался. — Как ты, милая? — тётя Лена, — что с губой? — Тут так здорово! — бесцеремонно перебила Юля, — мы… — Стой, — остановила её, — зачем перебиваешь? — Что? — улыбается. — Брось, — женщина коснулась моей руки. — Я хочу рассказать как у меня дела и поделиться с тобой впечатлениями, — закипает Пчёлкина, — ты хоть бы спросила или поторопилась приехать! Обстановка накаляется. Что-то внутри щёлкнуло. — А мой потрёпанный вид не говорит о том, — пытаюсь не сорваться, — что были проблемы с тем, чтобы приехать раньше? — У тебя постоянно потрёпанный вид, — смеётся, — вечно ты в синяках и ссадинах. Больше похожа на мужика. — Спасибо. — Дамы, — Игорь. — Тут из дам только я и Лена, — Юля усмехнулась, — Адель — воин без страха и головы на плечах. — Елена Михайловна, — поправила ее, — вообще-то. — Ага, — закатила глаза. — Так, — выдыхаю, — спасибо за завтрак. Я в аэропорт. — Что?! — подскочил Гром, — ты хочешь вернуться домой? — Да. Мне здесь делать нечего. Любимого мужа, — смотрю на него, — увидела, друзей тоже. Погостили и хватит. В России дела и бизнес, еще в Лондон надо. — Ты не можешь взять и оставить нас, — Пчела испугалась. Кажется, Гром рассказал ей и Дубину каким образом мы сюда попали. — Вновь ты думаешь только о себе! Эгоистка! — Я — эгоистка? — улыбаюсь, — правда? Это говоришь мне ты, Юль? — Да! — Нам надо закончить, — прошептал Игорь, — их жизни на кону. — Пожалуй, — вздыхаю, — буду эгоисткой. — Мы должны бороться! — А мне не хочется бороться за жизни тех людей, которые не борются на мою, Гром! — Остапа понесло, — почему я должна рвать жопу ради это? Да ради чего? Чтобы вновь, когда все закончится, я не услышала ни слова заботы или поддержки? — Ага, — закатила глаза. — Если что-то происходит — Адель помоги. Адель бросает все и идёт разгребать ваше говно. Ты, — тыкаю Грому в грудь, — поругался с Юлей, я еду и мирю вас. Ты, — на Пчелкину, — потеряла работу — иду к Разумовскому и выпрашиваю для тебя место. И ты, — Дима удивился, — не мог найти чертовы холодильники — я беру и нахожу их! Господи, Дима, холодильники. Дубин покраснел. — Хоть бы кто-то из вас один раз спросил, о том, как у меня дела и нужна ли мне какая-то помощь! А потом, в благодарность, я слышу подъёбы, оскорбления и полное отсутствие внимания. Адель нужна вам, только тогда, когда хуёво. А когда нужен кто-то Адель — рядом пачка сигарет и бутылка вискаря. Хотя вы все знаете, какое дерьмо творилось и творится, — смотрю на супругов, — к вам это не относится. Вас я люблю и вы меня любите. Просто не хочу нагружать. Елена Михайловна кивнула. — Разумовского закрыли, кто мне помог? Я! Проблемы с полицией, кто мне помог? Я! Упивалась собственными слезами, чуть ли не рвала волосы на себе, мечтала о том, что усну и не проснусь, кто мне помог? Я! Кто создал эти проблемы? Игорь! — А чо Игорь? — Потому что именно ты, — голос слегка сорвался на крик, — донимал всех, чтобы те ебли мозг нам. Все просто. — Раздула не пойми что, — буркнула Юля. — Вот, — махнула рукой в её сторону, — ещё раз доказывает мою теорию о том, что Адель нужна лишь когда плохо, когда помогает и говорит хорошие слова. Пример чистого эгоизма и самолюбия. Отвечу на твой немой Игорь, — смотрю на него, — да, мне наплевать что будет, я не стану бороться и что-то делать для блага остальных. Я устала. Буду жить для себя. В полной тишине все слушали мою гневную речь. Лицо Сережи наполнилось болью. Странно. — Доброе утро, — неожиданно для всех в столовую вошёл Волков. — Привет, — улыбаюсь, — я одолжу? Аккуратно и ловко забрав у него из рук кошелёк и ключи от машины, я чмокнула его в щечку и отправилась в сторону гаража. Все молча стояли. — Всем приятного аппетита! — крикнула. Оказавшись уже в черте города, забежала в милый ресторанчик и заказав себе цезарь с креветками, курицу в панировке с рисом, суп-пюре с грибами и сухариками, зеленый чай и шоколадный чизкейк, я попыталась успокоиться. За скандал было стыдно, а за сказанное нет. Они заслужили это. — Привет, — напротив присела женщина. — О-о-о-о-о, — удивилась, — доброе утро. Какими судьбами? — Вы действительно похожи, — ко мне подошла темнокожая женщина. — Спасибо, — смотрю на небо. — Милина Рассел, — улыбнулась, — мы с твоим отцом когда-то встречались. Тебе кошмары снятся, да? — Откуда вы знаете? — Вижу, — протянула руку, — если веришь, могу рассказать что тебя тревожит. — Вы — гадалка? — Медиум. Она была на похоронах отца. — Исключительно по делу. У нас мало времени. — Почему? — Амбалы Разумовского следят за тобой. Не сильно хочется, чтобы они запомнили мое лицо. Сама понимаешь. — Да, — киваю, — конечно. Может, кофе? — Обойдусь твоим чаем, — улыбается. — Как вы узнали, — начинаю разговор, — где я? — Увидела тебя в аэропорту, — ответила, поправив кудрявые волосы, — с высоким брюнетом. Очень даже симпатичным. — Это друг. — Я знаю, — вздохнула, — мы не просто так встретились. — Понимаю, вы о чем-то поговорить хотели? — Именно, — выражение лица резко изменилось, — Адель, тебе нужно немедленно сбежать и спрятаться где-то. Стоп. Не поняла. — Главное — подальше от Разумовского. — В чём дело? — Давай перейдём на «ты». — Ладно. — Вы связаны между собой очень прочной нитью, — оглядывается. — Мы женаты. — Это немного другое. Вас связывает очень мощное и старое проклятие на крови. Мне известно о твоих снах про параллельную вселенную, о головных болях, о снах, похожих на реальность и даже о недавнем случае с водителем форда. — Ого, — ничего не понимаю, — откуда? — Расскажу тебе легенду.