Новые приключения Железного Треугольника

«Реальность персонально состоит из темных снов. Ее не описать простой библиотекой слов. Все время кто-то на пути, Подойти и сказать «не знаю». ***

Мы короли среди пустынь, Дела богов, тела богинь, Война ни с кем съедает дни, В своей вселенной мы одни. Любить себя и бить в ответ…»

(Slot – Одни)

      У Се смотрел на простирающуюся у его ног пропасть, с содроганием вспоминая дорогу к мертвому городу. В шаге от него натужно пыхтел навязанный вторым дядей знакомый братьев У, о котором он узнал всего за несколько часов до отъезда в предгорье Миньшань. Не то чтобы присутствие в их небольшой команде Шэнь Цоу было проблемой, пока они наслаждались пейзажами Хуанлун*[1]. Впрочем, переживать об этом виделось запоздалым решением, но за такой довесок, ставший причиной преследования со стороны группы вооруженных бандитов, стоило спросить с предприимчивых родственников вдвойне.       Обрушенный потайным механизмом пол карстовой пещеры спас босса У и его спутника от поражающих своим упорством бандитов, но отрезал путь к маячившему по другую сторону пропасти выходу. И идей, как преодолеть разлом, не находилось.       Однако в большей степени У Се волновало даже не собственное, кажущееся безвыходным, положение, а безопасность оставшегося в лагере Панцзы. На счастье, Сяогэ находился далеко, в благословенном неведение о безрассудстве любимого человека и их общего лучшего друга. С другой стороны, запланированная поездка не предвещала опасностей, только небольшой отдых вдали от шума и суеты Ханчжоу, и нервирующего своей назойливостью давления со стороны партнеров семьи У. Навязанный вторым дядей в качестве «третьего лишнего» натуралист Шэнь Цоу не вызывал опасений как таковых, хотя некоторые подозрения на его счет мучили босса У всю поездку до Миньшань, и оправдали себя, стоило им углубиться в исследование пещер, скрытых в хвойных зарослях на склонах гор.       Причитания Шэнь Цоу откровенно раздражали. Босс У крепче сжал кулаки, медленно выдыхая через нос: ему не следовало поддаваться эмоциям, они служили плохим подспорьем в разрешении подобных ситуаций. Сам по себе Панцзы не представлял собой интереса для последовавших за ними в горы бандитов, даже в качестве возможного заложника. У Се был уверен в убежденности главаря наемников в том, что его людям удалось захватить Шэнь Цоу вместе с сопровождающим.       О том, чем простой натуралист мог заинтересовать шайку головорезов, Шэнь Цоу отмалчивался, округляя глаза в фальшивом изумлении. У Се бы поверил ему лет двадцать назад, когда еще не познал человеческого коварство во всем разъедающем душу кислотным осознанием великолепии. Сейчас же он видел рядом с собой никудышного лжеца, решившего выехать на чужом горбу и заполучить явно нечто более ценное, чем несколько снимков золотистой курносой обезьяны.       Весьма кстати вспомнился громоздкий валун рядом с тем местом, куда завлек его Шэнь Цоу. Пористый гигант расчерчивали тончайшие полосы, изначально принятые боссом У за вкрапления другой породы. Теперь же, балансируя на краю бездны, он позволил себе погрузиться в размышления. Увиденное не было причудой природы, то была карта. Древняя, как сама травертиновая долина. И, судя по действиям Шэнь Цоу, тот знал о ее истинном предназначении.       Щелчок вывел У Се из состояния бесцельного созерцания. Тело инстинктивно напряглось в ожидании последствий неосторожного движения спутника. Стена, служившая им опорой, пошатнулась и с пробирающим до костей скрежетом опрокинулась назад. Мир сделал кувырок. За ударом последовала темнота. Вопль Шэнь Цоу сопровождался падающими откуда-то сверху комьями грязи вперемешку с мелким оцарапывающим кожу щебнем. Внезапно воцарившаяся тишина казалась оглушающей, головокружительной и липкой, подобно паутине. Короткая волна паники захлестнула сознание, погружая в мрачную пучину неконтролируемого страха.       

***

      - Айя, Тяньчжэнь, полегче, - натянуто рассмеялся Панцзы. Его ладони прошлись по подрагивающей спине друга, стискивая того в успокаивающих, заземляющих объятиях. – Что бы ты ни увидел в своих снах, мы здесь, чтобы все исправить. И на этот раз с нами Сяогэ и Чжан Чжэньчжэн, тебе не стоит так сильно переживать обо всем. Нам должно повезти.       Медленно выдохнув, У Се кивнул и огляделся: они по-прежнему находились в небольшой пещере у подножия Миньшань, предрассветную тишину нарушал лишь стук капель дождя по камням, Чжан Чжэньчжэн вместе с напарником Вэй Юйси дремали, устроившись у дальней стены, а у самого входа, едва подсвечиваемого проникающим снаружи рассеянным светом, дежурил Сяогэ. Волна стыда захлестнула его с головой, стоило вспомнить состоявшийся несколько дней назад разговор. С тех пор они с Чжан Цилином не обмолвились и парой полноценных фраз, а напряжение между ними продолжало расти.       - Можем выдвигаться.       Бесстрастный голос Сяогэ громовым раскатом пронесся по скромному укрытию, вызывая тревожную дрожь во всем теле и несообразное желание стать незаметным, буквально слиться с местностью, чтобы не привлекать к себе внимание.       Влажный воздух проникал под отяжелевшую одежду, холодил кожу. Сверкающая в первых лучах утреннего солнца долина Хуанлун казалась сказочным, чудесным местом, окруженным горной цепью с белыми шапками вершин. Маячившая впереди узкая тропинка вела через ущелье между двух нависающих над головами расхитителей покрытых густым мхом скал.       - Мы обошли Хуанлун трижды, - заговорил Чжан Чжэньчжэн в попытке разбить гнетущее молчание, - но не обнаружили никаких следов, кроме небольшого обрывка ткани в полутора ли к северу от ущелья.       - Это знак, - подтвердил Вэй Юйси. – Мы с сестрой и Ян Фэншунем росли сорванцами, и часто попадали в различные передряги. Мы оставляли разноцветные лоскуты ткани, чтобы отмечать пройденный путь или сообщать друг другу о возможной опасности. Шэнь Цоу заманил их в Хуанлун обманным путем, я уверен. И я хочу знать, что произошло. Я должен найти сестру и Ян Фэншуня, живыми или мертвыми, но я обязан вернуть их домой. Понимаете?       - Все, что нам удалось выяснить, это тесное сотрудничество Шэнь Цоу с семьей У несколько лет назад. Первый господин У отказался встретиться с нами, сославшись на свою занятость, второй господин У посоветовал обратиться к главе У. На самом деле, - Чжан Чжэньчжэн пристыжено отвел взгляд от замыкающего небольшую процессию У Се, - я не совсем понимаю, о каком сотрудничестве главы У с Шэнь Цоу шла речь, но второй господин У был весьма настойчив…       - Старый лис Эрбай в своем репертуаре, - кривая ухмылка тронула губы Панцзы. – Тот натуралист с самого начала показался мне подозрительным. Не то чтобы кто-то из пришибленной на голову семейки У предоставил соответствующий выбор моему брату. В прошлый раз Тяньчжэню пришлось спасать его треклятую заносчивую задницу из рук бандитов, а этот тип снова поперся в Хуанлун, да еще и не один. Есть идеи, зачем ему взбрело в голову вернуться сюда? Сяогэ?       - Нет, - последовал предельно короткий ответ.       Сяогэ шел вперед, не оглядываясь и не сбавляя шаг. Подрывник прищелкнул языком, он не скрывал своей досады. Как бы там ни было, но затянувшаяся ссора между друзьями огорчала. И еще обидней становилось от непонимания происходящего. Сяогэ не мог сердиться на приключения У Се и Панцзы в Хуанлун несколько лет назад, потому что знал обо всем, что произошло с ними стараниями – преднамеренными или нет – Шэнь Цоу. Они не делали из этого тайну. А вот в суть состоявшегося накануне отъезда из Юйцунь разговора никто его так и не посвятил, но между У Се и Чжан Цилином словно разверзлась пропасть. Разумеется, им не остались незамеченными попытки потомственного расхитителя держаться от Сяогэ на расстоянии, настороженные взгляды и его нервозность, и даже приходила на ум крамольная мысль о срыве последнего, как уже случалось однажды на заре знакомства их трио.       - Я помню тот камень, что разрушили гнавшиеся за нами бандиты, - напомнил о себе босс У. – Что-то вроде карты с указателями. К сожалению, у меня не было времени, чтобы изучить его. А после…       - Впереди ловушка.       У Се спешно закрыл рот, стоило услышать замечание. Сяогэ он не боялся – факт. Их разногласия повлияли разве что на их же коммуникацию, но не на общем отношении друг к другу. Однако теперь у него появилась возможность почувствовать себя на месте представителей клана Чжан и всех тех людей, что встречались им на пути. На самом деле, У Се еще никогда не видел Сяогэ настолько расстроенным. То была не злость и не раздражение. Сяогэ не прикоснулся к нему даже пальцем, не повысил голос, не попытался выместить на нем обуревавшие его эмоции или упрекнуть. Нет, вместо этого он замкнулся в себе, отгородился, тем самым причинив У Се куда большую боль, чем принес бы вполне заслуженный удар. И винить в этом он мог лишь самого себя. Нельзя испытывать границы дозволенного и терпение Чжан Цилина бесконечно – еще один факт, о котором не следовало забывать.       - Когда мы проходили здесь в прошлый раз, в ущелье не было ни одной ловушки, - поделился со спутниками Чжан Чжэньчжэн. Перечить или указывать патриарху клана Чжан, когда тот выглядел настолько внушающим трепет, он не рискнул бы, зато вполне мог поделиться наблюдениями со стоявшим рядом с ним господином Паном.       - Это значит, что наши поиски не напрасны, - Панцзы поднял глаза к Небу, моля о спасении. Находиться в одной команде с ведущими молчаливое противостояние друзьями виделось сущим адом. Они нуждались в хорошей встряске, возможности выпустить пар, не навредив своими действиями себе и окружающим, и осмыслить возникшее между ними недоразумение. Внезапно возникшая на пути ловушка подрывником причислялась к благу впервые.       - Кто-то поджидал нас? – нахмурился Вэй Юйси.       - Мне не удалось узнать, в чем именно заключался интерес Шэнь Цоу, - покачал головой босс У. – Он сбежал, как только мы выбрались на поверхность. Я надеялся больше никогда не возвращаться в Хуанлун, и избегать, по возможности, сомнительных знакомых моего отца и второго дяди.       - Таким образом, ловушка могла быть установлена с целью защиты, - подвел итог Панцзы. – Кто-то очень не хотел, чтобы другие узнали тайну Хуанлун.       - Обычная практика?       - Как сказать, - пожал он плечами на закономерный вопрос Вэй Юйси. – Бывали похожи ситуации, но это, скорее, исключение из правил. Древние тайны, какими бы они ни были, хорошо охраняются. Дополнительные меры предосторожности нужны лишь в том случае, когда не уверен в существовании тайны или не знаешь, где именно находится искомое.       - Глава У, неужели в тот раз, когда вы с Шэнь Цоу искали выход из ловушки, вам на глаза не попалось ничего примечательного?       - Не думаю, - взгляд У Се оставался прикован к темной фигуре на фоне камней. Произнесенная емкая фраза неожиданно оглушила, следом за ошеломлением пришло осознание: он часто не задумывался о последствиях собственных поступков, просто не желал думать об этом, всецело отдавая себя исследованиям или приключениям. И решение взять на себя ответственность за Шэнь Цоу по просьбе родственников было таким же спонтанным, хотя у него всегда имелась пара тройка отговорок, чтобы дипломатично отказаться, но, тем не менее, он, ведомый любопытством, не пожелал ими воспользоваться, теперь же сожалеть об этом не имело смысла.       

***

      На самом деле, единственное, о чем он переживал, была пронзительная тишина. Бредя практически в полной темноте, лишь отчасти разгоняемой тусклым свечением наручных часов, босс У не слышал ни звука шагов, ни голоса Шэнь Цоу. Все казалось таким осязаемым и эфемерным одновременно. Им приходилось двигаться на ощупь. И снова единственное, в чем У Се мог себя уверить, так это в том, что каменные стены низкого тоннеля неведомым образом хранили тепло, проникающее в озябшие от окружающего холода пальцы. Голова кружилась от удара о твердую землю. Радовал лишь сам факт нахождения не на дне образовавшегося провала, где покоились увязавшиеся следом бандиты, а в условно проходимом лабиринте (или это тоже была иллюзия?).       Ориентироваться под землей, полагаясь исключительно на тактильные ощущения и частично восстановившееся обоняние, было чем-то с родни игре в жмурки, только гораздо опаснее. Тем не менее, сидеть на месте в ожидании помощи, виделось еще более сомнительной перспективой, наравне с добровольным принесением себя в жертву (впрочем, босс У знал себя достаточно хорошо, чтобы согласиться с внутренним голосом: он кривил душой, когда отрицал свою жертвенность, хотя, определенно, не пошел бы на такой шаг ради Шэнь Цоу).       Возможность выпрямиться, когда они достигли довольно просторной, по представлениям потомственного расхитителя, пещеры принесла, вопреки ожиданиям, еще больший дискомфорт: затекшие мышцы при повороте головы или попытке разогнуться вызывали тупую боль во всем теле и усиливали пульсацию в пострадавшем при падении затылке. По совести, У Се предпочел бы распластаться на холодном полу и не двигаться, но просто продолжал идти в темноте наугад, то и дело спотыкаясь обо что-то, что на поверку оказалось черепами. К немалому облегчению, черепа принадлежали животным. Странность заключалась в другом: увитые лозами черепа словно срослись с камнями, для их исследования пришлось встать на четвереньки и практически уткнуться в них носом (попытка поднять любой из черепов на уровень глаз успехом не увенчалась).       Приложившись лбом о выступающий камень, босс У выругался сквозь зубы. Новый тоннель, куда его завела обострившаяся интуиция, больше походил на нору, не настолько узкий и низкий, как в Эрвандун, но недостаточный для передвижения на своих двоих. Приступ удушья не заставил себя долго ждать, выливаясь в надсадный кашель, от которого сводило спазмом ребра. Впервые за последние несколько часов он чувствовал себя настолько уставшим и разбитым.       

***

      - Мы в Хуанлун не одни, - простая констатация факта. Панцзы ни на чем не настаивал, однако кострище с поднимающейся к облакам тонкой струйкой дыма служило лучшим подтверждением его слов. Кем бы ни были их конкуренты, они разминулись всего на полчаса.       Свежие следы вели в горы, в том направлении, где возвышался величественный, укутанный туманом снежный пик Миньшань. На самом деле, им бы пригодился нюх оставшегося дома Цинчэня, чтобы не сбиться с верного направления. Хотя в навыках выслеживания Сяогэ сомневаться не приходилось, Панцзы предпочел бы нормальное общение с друзьями всем выдающимся возможностям немногословного воина, с непроницаемым выражением лица ведущего их скромную команду в горы.       - Да что же произошло между вами двумя? – проворчал он себе под нос. Ощутимо давящая на плечи атмосфера успела изрядно ему надоесть. В любое другое время Ван Юэбань не стал бы себя сдерживать, но устраивать разбор полетов на глазах Чжан Чжэньчжэна и его напарника остерегался. В первую очередь из-за уважения к названным братьям.       - Глава У, - то, как инстинктивно вздрогнул У Се, настораживало. Чжан Чжэньчжэн отказывался верить в причастность к подобной чрезмерной настороженности патриарха клана Чжан. Во взгляде У Се не было страха, только сосредоточенность, а еще старательно скрываемое ото всех чувство вины. У Се выглядел сокрушенным, подавленным, обреченным. Чжан Чжэньчжэн не был уверен в том, что видел, не знал, как исправить ситуацию, и это навевало меланхолию. – Глава У, что именно вы видели, когда искали выход из ловушки вместе с Шэнь Цоу? – попытался он зайти с другой стороны.       - Ничего. Я ничего не видел и не слышал. Только несколько черепов животных.       - Ну, вы могли дышать, поэтому речь идет не о вакуумной ловушке, - вставил свои два юаня Вэй Юйси. – Не могу представить, в каких условиях, помимо вакуума, не распространяется звук. Такое вообще возможно?       - Возможно, - коротко обронил Чжан Цилин. Его пронизывающий, цепкий взгляд прошелся по спутникам, всего на мгновение задерживаясь на У Се. – Мы пришли.       - Ого, эта расщелина появилась здесь не случайно, - присвистнул Панцзы. Скрытый в густых зарослях ельника от посторонних глаз проход украшала пара барельефов в виде причудливых переплетенных ветвями и корнями цветущих деревьев. – Не могу вспомнить ни одну достойную нашего внимания легенду Хуанлун, кроме легенды о спящем драконе. Сяогэ?       - Ммм…       - Мы столкнулись с чем-то поистине загадочным или с очередной мистификацией? – не думал отступать подрывник.       - Я не знаю, - длинные пальцы прошлись по гладким каменным выступам, прослеживая плавные линии.       - Мы могли бы исследовать все своими силами, или вызывать на помощь Хэй Яньцзина и остальных.       - Моя сестра…       - Пусть решает У Се, - бесцеремонно перебил нового знакомого Чжан Цилин.       - Сяогэ, - Панцзы потрясенно посмотрел на друга: еще никогда тот так демонстративно не перекладывал всю ответственность за сделанный выбор на У Се.       - Незачем подвергать опасности кого-либо, помимо нас пятерых, - в противовес подрывнику голос босса У звучал твердо. – И вы двое, - в карих глаза читалась решимость, от которой Ван Юэбань поперхнулся во второй раз, - можете остаться здесь. У тебя, - теперь его взгляд был прикован к Панцзы, отчего тот невольно поежился, - есть госпожа Сяньюй, а у Чжан Цилина – клан Чжан. В остальном, решение за вами. Вот, - У Се, не глядя, протянул Сяогэ льняной мешочек, но, так и не дождавшись ответных действий, просто сунул его в карман утепленной куртки, - это заглушит связь и смягчит отдачу, если со мной что-то случится. Вероятно, ты вообще ничего не почувствуешь. По крайней мере, я на это надеюсь.       - Тяньчжэнь, - выдох получился слабым: все было еще хуже, чем Ван Юэбань себе представлял. Одно то, что У Се на полном серьезе посвятил себя поиску «исцеления» для Сяогэ, ошеломляло. Он намеривался сказать что-то еще, что-то, не напоминающее мат, и снова потерпел поражение: У Се шагнул в расщелину, за ним безропотно последовали Чжан Чжэньчжэн и Вэй Юйси. – Сяогэ? – Панцзы начинало казаться, что он медленно сходит с ума. – Сяогэ? – тот не сдвинулся с места, безучастно смотря прямо перед собой. – Ты…       - Войдешь?       - Да, черт возьми!       - Ладно.       Это все, что подрывнику удалось разобрать, прежде чем Сяогэ исчез из поля зрения, словно растворился в стелющейся по земле полупрозрачной туманной дымке.       

***

      Проблеск света возродил в душе босса У слабую надежду на спасение. Ненадолго. Свечение исходило от кристалла, водруженного на пьедестал из нескольких крупных валунов. Его едва хватало на то, чтобы высветить нависающий над головами людей тяжелый свод и покрытые сетью трещин стены пещеры. Тишина давила на уши, подобно толще воды. У Се не знал, как долго отсутствовал в лагере, и заметил ли Панцзы его исчезновение. Время текло слишком медленно и вместе с тем стремительно.       Воспоминания о дороге к мертвому городу душили, выворачивали наизнанку, заставляли чувствовать себя уязвимым и больным. Реальность и иллюзии сливались воедино, отчего мир ощутимо раскачивался из стороны в сторону, как лодка, попавшая в штормовую завесу.       Маячивший за спиной Шэнь Цоу не помогал. Само его присутствие вызывало в душе потомственного расхитителя неприязнь на грани ненависти. Хотелось приложить незадачливого натуралиста о камни, и справляться со столь неожиданным и несообразным желанием становилось труднее с каждой канувшей в небытие минутой. Взращенный для борьбы с семьей Ван босс У отличался особой, изощренной жестокостью, и мог легко переступить невидимую грань, что в свою очередь напомнило У Се о поисках Гутун-цзин. Оставалось лишь вести упорную борьбу с самим собой, в отчаянье цепляясь за крохи ускользающего здравомыслия и светлые образы самых дорогих людей.       

***

      - Мне жаль.       У Се вопросительно уставился на Чжан Чжэньчжэна. На очередном перекрестке им пришлось разделиться, чтобы исследовать оба коридора. Вероятно, все было оговорено заранее, без его участия, поэтому Панцзы и Вэй Юйси действовали настолько слажено и сразу выбрали один и тот же путь. Впрочем, он не возражал. Сотрудничество с Чжан Чжэньчжэном, определенно, было не худшим вариантом, не после того, как Сяогэ принял его предложение и ушел, не попрощавшись. Не то, чтобы он сожалел. Вовсе нет. От этого на душе стало легче. Иррационально, почти до предательских слез, но легче. Сяогэ заслуживал спокойной жизни.       - Мне жаль, - повторил Чжан Чжэньчжэн. – Я сожалею о том, что побеспокоил главу У и патриарха.       - Хм?       - Мне не стоило приходить. Тем более все в клане Чжан знают об особом отношении патриарха к любым экспедициям в провинцию Сычуань.       - А, вот ты о чем, - ухмылка вышла кривой. – Мои разногласия с Чжан Цилином возникали не из-за поездки в Хуанлун. Думаю, они назревали давно. Вроде снежного кома. Просто я достиг предела терпения Чжан Цилина. И это было ожидаемо. В клане Чжан бытует расхожее мнение, что я околдовываю людей. Возможно, в этом есть незначительная доля правды. Но вместе с тем рано или поздно они все начинают ненавидеть меня. Вопрос всегда лишь в том, как скоро это произойдет. Чжан Цилин…, - он запнулся, замолкая. – Ему следовало прийти к принятому сегодня решению давно, чтобы прожить спокойную жизнь, - слова давались с трудом, горча на языке и отдаваясь болью в груди. – Я невыносим – такого мнение большинства знакомых мне людей. Не зря в клане Чжан, в семье У, в Цзюмэнь и среди расхитителей ходят разговоры, что у меня не все в порядке с головой. Пожалуй, дольше всех продержался Панцзы. Кто знает, когда и он поймет, что устал от меня, потому что мир, определенно, не вертится вокруг моей персоны.       - Глава У…       - Не обращай внимания, - У Се передернул плечами. В сущности, от его откровений ничего не изменилось. По возвращению из Хуанлун, если Небеса позволят ему вернуться, он планировал передать все дела семьи У Ли Цу, и вместе с Цинчэнем отправиться так далеко, как получится. – Наша задача найти Вэй Цаомэй и Ян Фэншуня. Все остальное может подождать. В конце концов, если нам удастся вернуть их домой живыми, значит, драма не уместна, если нет – у меня будет повод напиться до потери сознания.       - Убедительно, - хмыкнул Чжан Чжэньчжэн. – Мне не дает покоя видимое отсутствие ловушек. Либо мы пошли заведомо неверным путем, либо впереди нас ждут более опасные препятствия.       - Вэй Юйси кажется хорошим человеком, поэтому скажу сразу, сожалеть о том, что может произойти в будущем, я не стану. Только о том, что не смог убедить Панцзы отказаться от этой экспедиции.       - Главу У что-то беспокоит? – на лице Чжан Чжэньчжэна застыла безупречная маска отстраненной заинтересованности. Именно такое выражение лиц запомнилось У Се в первую встречу с представителями клана Чжан, куда его притащили силой.       Оставалось только удивляться, как в молодом человеке сочетаются неиссякаемая живая энергия и притворная невозмутимость, присущая всем выходцам клана Чжан. То была не актерская игра в стиле босса У, а именно въевшееся в саму их суть с ранних лет двуличие, ханжество, от которого тянуло блевать. Сплошь фальшивые эмоции: показное сочувствие, рисованное дружелюбие, лживость в словах и действиях.       - Не бери в голову.       Чжан Чжэньчжэн просто кивнул – иного У Се не ожидал, в ином отношении к нему со стороны, пусть и бывшего, но члена клана Чжан не было ни необходимости, ни смысла. Их договоренность с кланом Чжан заключалась в нейтралитете. По возвращению из Кайпина он, как и обещал Чжан Цилину, старательно мирился с постоянным присутствием в их жизнях его подчиненных. Нет, они не доставляли проблем, не считая растущей неуверенности У Се в самом себе. Вероятно, постоянная взвинченность вкупе с необоснованным чувством вины сделали свое дело – он достиг точки невозврата гораздо раньше, чем мог предположить.       - Если твое предположение верно, то команде наших конкурентов тоже придется нелегко. Не берусь утверждать наверняка, но существует определенный процент вероятности того, что Шэнь Цоу не имеет к исчезновению Вэй Цаомэй и Ян Фэншуня прямого отношения. Их могли похитить те, кто шел за ними следом. Либо речь может идти еще об одной команде, что имеет смысл, поскольку Шэнь Цоу вместе со своими ассистентами пропал около полутора месяцев назад, а с теми, кто разбил лагерь за ущельем, мы разминулись не более чем на полчаса, как и сказал Панцзы.       - Барельеф на входе, - Чжан Чжэньчжэн обернулся, прищуриваясь от ударившего в глаза света. Из-за танцующих на отполированных практически до зеркального блеска стенах бликов ему не удавалось хорошо рассмотреть лицо собеседника. У Се он знал не так давно, как многие другие члены клана Чжан, но успел проникнуться к нему уважением, а еще успел понять, что тот был по-настоящему хорошим актером. Однако что-то в его словах и ровном тоне казалось пугающе неправильным. – Культ деревьев*[2]. Наси*[3].       - Это бы многое объяснило, - не стал спорить с доводами спутника У Се.       - Но наси мирный народ, не считая династии Му*[4].       - Подлинное происхождение наси не известно.       - Во время обучения мне довелось попасть в архив клана Чжан. В одной из книг упоминалась легенда о «призрачном цветке», записанная на гэба*[5]. Это уникальный письменный язык наси, поэтому я решил, что речь в легенде шла именно об этом народе. С другой стороны, мне была доступна лишь часть страниц… Похоже, этот коридор бесконечен, - тяжелый вздох сорвался с губ Чжан Чжэньчжэна. Время под землей всегда текло намного медленней, чем на поверхности. К этому приходилось привыкать заново каждый раз, неоднократно напоминая самому себе. Кровь предков не помогала в таких делах, поэтому для преодоления подобного «барьера» требовались десятилетия работы «в поле». – Зеркальный тоннель*[6]?       - Похоже на то. Нужно разрушить иллюзию.       - Коридор-ловушка, - кивнул Чжан Чжэньчжэн. Поиск уязвимого места лег на его плечи, однако он не возражал, взяв на себя ответственность за себя и своего временного напарника. Сотрудничество с У Се выходило плодотворным и увлекательным – в этом Чжан Чжэньчжэн убедился на собственном опыте во время прохождения испытания «в дикой природе» в Хайдуне.       - Это интересно, - босс У прищурился сильнее, вглядываясь в неприметные насечки в основании арки. Предположение Чжан Чжэньчжэна полностью себя подтверждало: зеркальный коридор-ловушка имел простой архитектурный дизайн, состоящий из трех идентичных, на первый взгляд, арок, служивших для создания бесконечного закольцованного тоннеля. – Эти насечки играют роль указателей. Если я правильно уловил суть, то арка прямо перед тобой – своего рода фронтальная часть «зеркала», а та, что находится за мой спиной – тыловая. Центральная арка – ахроматическая линза*[7].       - Выход за спиной главы У.       - Полагаю, что так и есть.       - Весь коридор – это оптическая иллюзия. Зеркальный тоннель перестанет быть бесконечным без освещения. Хорошо продуманный ход – никто не захочет бродить под землей в темноте.       - Именно.       У Се невольно вздрогнул: окружившая его темнота поглотила все скудные краски подземелья вместе с одновременно погашенными фонариками и навевала отнюдь не радостные воспоминания о первой экспедиции в Хуанлун.       

***

      Он чувствовал, как кровь подсыхает на его пальцах, образуя корочку. Чувствовал, но не видел, и, что еще хуже, не знал, где оказался на этот раз. Последнее воспоминание обрывалось на безвольно растянувшемся на земле Шэнь Цоу, клокотавший в груди гнев отступил, а вместе с ним рассеялось слабое свечение камня, погружая мир обратно в непроглядную тьму. Тишина угнетала, пробуждала запрятанные глубоко в подсознании постыдные страхи.       Дернувшись в сторону, У Се нащупал плечо незадачливого натуралиста. Тот подался навстречу, дрожащий и явно напуганный происходящим до полусмерти. Цепкие пальцы впились в колено, оставляя горящие следы. Отбиваясь от отчаянных, неуклюжих попыток обнять, У Се тряхнул головой и прислушался к своим ощущениям: тело болело, голова кружилась и пульсировала в месте удара о землю, кровь покрывала пальцы, стягивала кожу на щеке, но в остальном он определенно был в порядке.       Интуиция, столько раз выручавшая его в самые скверные моменты жизни, настойчиво призывала двигаться вперед. Путь до пещеры со светящимся кристаллом прошел как в тумане. Лишь на самом краю сознания запечатлелись впивающиеся в ладони осколки черепов и цепляющиеся за ноги прочные стебли лозы. Досада на самого себя настигла его неожиданно, подобно сошедшей с гор лавине, погребая в вихре неконтролируемых эмоций…       

***

      - Глава У! – лицо У Се оставалось пустым, неестественно неподвижным, застывшим. Отрешенный взгляд бессмысленно скользил по полу. – Глава У! – Чжан Чжэньчжэн встряхнул мужчину перед собой сильнее. Зеркальный тоннель остался позади, но перспектива продолжать путь в компании выпавшего из реальности спутника приводила в неодолимый ужас. Совершенно неожиданно он почувствовал себя мальчишкой, уязвимым и одиноким. – Глава У?       - Перестань меня так называть, - У Се тяжело сглотнул и огляделся.       - Кажется, этот питомник, - Чжан Чжэньчжэн указал на покрытые ржавчиной и побежалостью железные прутья, натянутые цепи и стальные оковы, - часть комплекса.       В качестве доказательства своих слов он вывел все еще несколько дезориентированного, рассеянно озирающегося У Се из пещеры: на фоне мглистого неба и величественных гор пагода и примыкающий к ней сад с озером и оккупированной довольно усмехающимся Панцзы и смущенным Вэй Юйси беседкой казались декорацией.       - Айя, Тяньчжэнь, ты только посмотри на это, - Ван Юэбань обвел широким жестом благоухающие цветущие деревья и кустарники. – Ядоносный сад. Держу пари, это лучшая из возможных ловушек для неосмотрительно любопытствующих расхитителей вроде нас. И него, - он кивнул в сторону глубоководного озера.       Широкоплечий, бородатый, облаченный в кожу и цепи человек с посиневшими губами боссу У знаком определенно не был. Вопрос состоял в том, отравился ли тот сам или ему помогли.       - Тяньчжэнь, все в порядке? – так и не добившись никакой иной реакции на свои слова, кроме созерцания трупа, Панцзы подтолкнул друга плечом.       - Я в порядке. Задумался, - заметив написанный на лице подрывника скепсис, счел за лучшее пояснить У Се. – Слишком тихо вокруг.       - Прямо мертвая тишина, - мрачно пошутил Панцзы. – Наши действия?       - Что-то здесь не так, - Вэй Юйси поежился. Его взгляд оставался прикован к пагоде.       - Молодой господин Вэй, думаешь, мы идем по ложному следу?       Дальнейшее участие в разговоре виделось боссу У бессмысленным. Ни один из них не мог определить, в чем именно заключалась странность этого места (помимо очевидных вещей, разумеется), оставалось только гадать. Им не хватало Чжан Цилина, но он не позволял своим мыслям блуждать в этом направлении, погружаясь в размышления.       - Давайте войдем внутрь.       Озвученное Панцзы предложение вписывалось в составленный в голове план дальнейших действий. Сотня каменных ступеней вела к двойным дверям необычного сооружения, сочетающего в себе элементы различных культур. С момента возвращения из погребального комплекса У Чэнъэня ему больше не доводилось видеть ауру людей и предметов, проклятие, коим одарил его восьмилапый смотритель, рассеялось вместе с призраками прошлого, однако босс У все равно чувствовал исходящую от пагоды темную энергию, тяжелую, оскверненную, удушающую.       Двери бесшумно распахнулись, пропуская расхитителей в зал, по обеим сторонам которого возвышались исполинские статуи. Расписанные фресками стены словно пульсировали в такт биению сердца. Изящная лестница вела на террасу с множеством дверей, часть из которых были распахнуты настежь. Пространство вибрировало от голосов, вынуждая остановиться у кромки заполненного кристально прозрачной водой бассейна. Задрав голову, У Се всмотрелся в потолок. С той точки, где он стоял, была возможность разглядеть все пять этажей пагоды, сливающихся воедино под аляповатым куполом подобно трубе.       - Занимательный сюжет.       Увлекшие Чжан Чжэньчжэна фрески действительно стоили пристального внимания. Красочный сюжет не отличался особой оригинальностью, если не считать богоподобную нимфу, восседающую на пирамиде из мужских тел с цветком лилии в руках в окружении усыпанных белоснежными цветами деревьев и пары невзрачных гвоздик у ее босых ног. На заднем плане возвышалась та самая пагода, куда они вчетвером вторглись в надежде отыскать без вести пропавших Вэй Цаомэй и ее жениха.       - Этот фонарь, - Панцзы ткнул пальцем в яркую точку на фреске. – Указатель?       - Предупреждение об опасности…       Договорить Чжан Чжэньчжэн не успел, заполошно оборачиваясь на звук шагов. Его примеру последовал заметно побледневший подрывник. С легкостью удерживаемый наемником Вэй Юйси выглядел виноватым, что едва ли вязалось с видимым смирением У Се, в мгновение ока сменившимся на непоколебимую, почти маниакальную решимость, с которой потомственный расхититель кинулся к вооруженному противнику. Звук выстрела оглушил, за ним последовал пронзительный вопль Панцзы, фреску, что они обсуждали всего минуту назад, окропил веер алых брызг…       

***

      У Се немигающим взглядом смотрел прямо перед собой. В принципе, иного занятия все равно не находилось, кроме бесцельного постижения промозглой темноты, зависшей перед глазами. На расстоянии вытянутой руки нервно елозил на одном месте Шэнь Цоу. Босс У не видел его, но за прошедшие часы вновь научился воспринимать окружающую действительность на уровне инстинктов и тактильных ощущений, как уже случалось с ним в погребальном комплексе на северном побережье Хайнань. Поэтому он не сомневался, что незадачливый натуралист был взволнован даже в большей степени, чем предполагала сложившаяся ситуация.       Раз за разом они возвращались в исходную точку, имея лишь отдаленное представление, сдобренное смутными воспоминаниями, о том, чем закончилась предыдущая попытка выбраться из ловушки. Иногда У Се видел кровь на своих руках, в ином случае то были наполненные яростью глаза Шэнь Цоу, а порой и вовсе не получалось разобраться в происходившем в пещере со светящимся кристаллом (просто снова наступала кромешная темнота, и приходилось заново преодолевать пройденный путь).       Этот бесконечный цикл утомлял, даже не смотря на то, что после всех драк они все еще оставались живы, поэтому найти рациональное решение виделось наилучшей тактикой. К огромному разочарованию, ничего дельного в голову не приходило. Придумать, как разорвать порочный круг, не навредив ни себе, ни Шэнь Цоу, оказалось поистине сложной задачей.       

***

      - Айя, Тяньчжэнь, полегче, - натянуто рассмеялся Панцзы. Его ладони ощущались чересчур горячими, обжигающими кожу через слои одежды. – Что бы ты ни увидел в своих снах, мы здесь, чтобы все исправить. И на этот раз с нами Сяогэ и Чжан Чжэньчжэн, тебе не стоит так сильно переживать обо всем. Нам должно повезти.       Медленно выдохнув, У Се кивнул и огляделся: он проснулся в небольшой пещере у подножия Миньшань. Уже в четвертый раз за эту экспедицию. В груди саднило, сердце бешено стучало о ребра. Пуля, выпущенная из револьвера в руках наемника, лишила его жизни и вернула в отправной пункт, словно в назидание или наказание за грехи.       - Можем выдвигаться.       Очередной шанс не оплошать вопреки здравому смыслу удручал. По совести, он предпочел бы остаться лежать на холодном полу пагоды в луже собственной крови, чтобы избежать новой встречи с Сяогэ, чтобы никогда больше не видеть пронизывающий холодным безразличием взгляд, направленный на него, чтобы освободить от дара Зеркала Желаний и всех обязательств не только Чжан Цилина, но и Панцзы.       Ущелье с мудреной ловушкой провоцировало приступ паники, стоило Сяогэ отдалиться. Первый раунд затянувшейся борьбы с неизвестным проклятием, превратившим жизнь босса У в День Сурка, окончился смертью патриарха клана Чжан. Верный друзьям подрывник после неудачной попытки забраться на валун, повлекшей за собой травму лодыжки, по настоятельной просьбе самого У Се вернулся в пещеру, поэтому переживать потерю пришлось в одиночку (тогда он еще не знал, что игры с обитающими в Хуанлун мистическими силами только начались).       Не знал он об этом и в момент гибели Панцзы, в одиночку выступившим против группы головорезов (зато теперь У Се с уверенностью мог заявить, что конкурентов в этой экспедиции у них было много). Все произошло слишком быстро, чтобы осознать. В памяти отпечатались лишь сотня ступеней, бездыханное тело подрывника на них и десяток человек в черных масках.       Собственную смерть босс У не планировал – действовал по ситуации, инстинктивно, намериваясь защитить друга. И проиграл. Опять. Поэтому распоряжаться очередным шансом стоило с умом.       - Пусть решает У Се.       Что ж к этому У Се был готов, и не собирался допустить любого иного исхода, помимо обеспечения безопасности дорогих людей.       - Сяогэ…       - Незачем подвергать опасности кого-либо, кроме нас троих, - он недвусмысленно указал на себя и смущенно переминающихся с ноги на ногу нанимателей. – У тебя, - теперь его взгляд был прикован к Панцзы, отчего тот невольно поежился, - есть госпожа Сяньюй, а у Чжан Цилина, - он на мгновение замялся, не до конца уверенный в том, как Сяогэ отнесется к его заявлению, - клан Чжан. В остальном, решение за вами. Вот, - мешочек, бережно хранимый всю дорогу до Хуанлун, идеально поместился в карман утепленной куртки, накинутой на плечи немногословного воина, - это заглушит связь и смягчит отдачу, если со мной что-то случится. Вероятно, ты вообще ничего не почувствуешь. По крайней мере, я на это надеюсь.       - Тяньчжэнь…       - Я все сказал, - прозвучало жестко. Показная грубость вкупе с выплеснувшимся настоящей отповедью на разразившегося протестами Панцзы раздражением сделала свое дело. У Се вздохнул с облегчением, оказавшись в гордом одиночестве в знакомом зеркальном тоннеле. На самом деле, он рассчитывал добраться до пагоды первым и разорвать, наконец, порочный круг, пока происходящее с ним и остальными не лишило его рассудка.       Сто ступеней и двери пагоды остались позади. Вероятно, со стороны он выглядел действительно сумасшедшим. В глазах выскочившего ему на перерез широкоплечего верзилы в коже и цепях, что всего одну попытку завершить осточертевший День Сурка назад подвергся воздействию яда, читалось недоумение пополам со страхом. Церемониться с наемником босс У не стал, затянув на крупной шее петлю из лески.       Лестницы и многочисленные комнаты сменяли друг друга. Его гнало вперед настоящее безумие, он без преувеличения чувствовал себя безумцем, но тревога и отчаяние брали вверх над разумом, не позволяя остановиться, чтобы обдумать следующий шаг.       - Босс У.       Человека, возникшего у него на пути, У Се не знал, зато хорошо знал, что – а, вернее, кто – стоит за мерзко ухмыляющимся бандитом. Виднеющаяся из-под высокого ворота водолазки татуировка была ему знакома. Руки сжались в кулаки. Контроль над эмоциями рухнул, разлетаясь осколками древней вазы. Над поверженным Чжан Чжэньчжэном возвышался страж: плотный сгусток черного дыма, меняющего свою форму. В воздухе отчетливо запахло серой и гарью.       Вряд ли бы ему удалось придумать достойную причину своего безрассудного поступка, но размышлять об этом стало поздно в тот самый миг, когда он встал между стражем и поднимающимся на ноги Чжан Чжэньчжэном только для того, чтобы быть пронзенным появившимся из воздуха огненным копьем.       Время замедлило свой ход. Воспоминание о пережитых в гробнице Наньхай-вана галлюцинациях пронзило виски: остекленевшие глаза Панцзы, последняя улыбка Сяогэ, адресованная ему, его собственный крик. Нарастающая боль в груди мешала дышать, вынуждая делать короткие рваные вдохи.       - Глава У, - руки Чжан Чжэньчжэна легли на щеки.       Рот наполнился кровью, стекающей струйкой по щеке на теплые мозолистые пальцы.       - Не… называй меня… так, - голос не слушался, обрываясь со свистящим хрипом. Перед глазами разливались темные круги. Уши заложило. Последний затрудненный вздох сорвался с его губ. Этот раунд был проигран.       

***

      Блуждание по одним и тем же коридорам походило на эффект дежавю. Не найдя подходящего решения проблемы, У Се продолжал движение на автомате, уже не заботясь ни о чем, что имело значение час, три или пять часов назад. Просто шел, отринув саму идею сидеть на одном месте и ждать. Он был беспокоен, но вместе с тем постепенно поддавался усталости и апатии. Он был измотан. Не физически (его телесная оболочка немыслимым образом восстанавливалась, как будто некто перезапускал игру с сохраненной локации), а морально, как уже случалось когда-то (свою истерику в машине у стен разрушенной базы семьи Ван на окраине города Тында босс У помнил хорошо).       Проходить с каждым разом кажущийся все более коротким отрезок пути снова становилось труднее от попытки к попытке. У Се не обращал внимание ни на плетущегося следом Шэнь Цоу, ни на хрустевшие под ногами черепа, ни на спертый, вызывающий приступы кашля воздух, ни на блеклое свечение кристалла. В голове воцарилась блаженная пустота, в то время как конечности заметно отяжелели. Споткнувшись на ровном месте, он с нарастающей в душе безучастностью к собственной судьбе опустился на пол, позволяя тьме поглотить себя целиком.       

***

      - Айя, Тяньчжэнь, полегче…       Новое пробуждение отличалось от предыдущих сокрушающей болью во всем теле и выворачивающей наизнанку тошнотой. Сплюнув горькую желчь в траву в трех шагах от входа в пещеру у подножия Миньшань, он подставил лицо и руки под тугие струи дождя. Одежда на нем моментально промокла и прилипла к телу, но дышать стало легче.       - Айя, Тяньчжэнь!       У Се не сопротивлялся заботе друга, увлекшего его обратно в сумрак, мысленно пребывая в пагоде, где едва не окончил свои дни. Жалел ли он о своем поступке? Определенно, нет. Чжан Чжэньчжэн был хорошим человеком. Не чистокровным Чжаном, коим являлся на генетическом уровне, а именно человеком. Со своими эмоциями, желаниями и принципами. Вероятно, он также был замечательным напарником и другом, судя по искреннему восхищению, с которым о нем говорил Вэй Юйси.       Однако возникал закономерный вопрос о том, как преодолеть проклятие. И этот вопрос не давал ему покоя. Если бы он только мог отправиться в экспедицию один, тогда не пришлось бы ломать голову над тем, как отговорить остальных от опасного мероприятия. Себя босс У не жалел даже в лучшие дни, не говоря о том, чтобы поддаться жалости, когда успех достигался упорной борьбой, стойкостью и подчас жестоким отношением к самому себе.       Ладонь Панцзы опустилась ему на лоб, вырывая из раздумий. Только сейчас У Се понял, насколько сильно продрог, пока стоял под дождем. Прикосновение длинных пальцев к бьющейся на шее жилке вышло неожиданным. Сяогэ имел право злиться на него, но сам У Се не лукавил, когда говорил о его праве на свободу и спокойную жизнь. Он заслужил молчаливое осуждение, очевидно, и не ждал прощения или сочувствия. Чувствовал себя виноватым, да, однако его вина состояла не в том, что он сделал, а в том, что он пошел на многое ради собственного душевного спокойствия за благополучие Сяогэ и укрощения своей совести.       - Думаю, мы могли бы задержаться здесь еще на пару часов, чтобы ты мог еще немного отдохнуть, Тяньчжэнь.       - Нет, - возражение прозвучало слабо. Тошнота и слабость не спешили отступать, поэтому, вероятно, лучше было бы согласиться на условие добросердечного Ван Юэбаня, но У Се не мог пойти на этот шаг, не ради себя. – Я в порядке, - давление длинных пальцев на пульсирующую в такт биению сердца жилку ослабло. Обладатель этих пальцев явно был недоволен подобной безответственностью с его стороны. Впрочем, после состоявшейся между ним и Сяогэ ссоры вряд ли тот попытался бы его переубедить или настоять на чем-либо. Они оба прослыли дураками, ведущими немую войну в силу неразделенных убеждений и обоюдного ослиного упрямства.       - Можем выдвигаться.       Бесстрастный голос Чжан Цилина громовым раскатом разнесся по скромному укрытию их небольшой команды, вызывая нервную дрожь во всем теле и несообразное желание стать незаметным, чтобы не навлечь новых бед на свою голову. Это чувство было хорошо ему знакомо. У Се поежился, попутно переодеваясь в сухую одежду под тихое ворчание Панцзы.       - Впереди ловушка.       Тонкая кожа на губе лопнула под натиском впившихся в нее зубов. Сохранять напускную сдержанность становилось практически непосильной задачей. Замерев в нелепой до смешного позе, босс У напряженно всматривался в темный силуэт на фоне покрытых зеленью скал, образующих злополучное ущелье, однажды уже унесшее жизнь Сяогэ.       - Тяньчжэнь? – Панцзы смотрел вопросительно. Принуждать друга к откровенному разговору смысла не имело, только ненавязчивая поддержка и разумная настойчивость могли подтолкнуть У Се в верном направлении, чтобы открыться и поделиться своими треволнениями – подрывник давно усвоил эту простую истину.       - Ничего, - рассказать все как есть У Се не мог. Не потому что не хотел, наоборот он нуждался в этом больше чем когда-либо, но стоило открыть рот, и горло словно стискивали чьи-то ледяные пальцы, а легкие горели от нехватки воздуха. Умереть от недосказанности или излишней болтливости – сомнительный выбор и та еще насмешка судьбы.       - Мы столкнулись с чем-то поистине загадочным или с очередной мистификацией?       Нахмурившись, босс У постарался взять себя в руки. Пятый раунд в игре против неизвестных сил, преследующих его в Хуанлун, проходил как в тумане. Подобные длительные выпадения из реальности, когда вокруг было полно опасностей, несли в себе реальную угрозу. На еще один заход он был не согласен.       - Я не знаю, - длинные пальцы прошлись по гладким каменным выступам, прослеживая плавные линии.       У Се заворожено смотрел на кисти, отчасти скрытые местами потертыми гловелеттами. Тщетные потуги казаться незаинтересованным и уверенным в себе утомляли. Отдаться на волю инстинктов виделось идеальным.       - Мы могли бы исследовать все своими силами, или вызывать на помощь Хэй Яньцзина и остальных.       - Моя сестра…       Тряхнув головой, он отогнал подальше навязчивые мысли. Буквально через несколько затянувшихся в тягостном молчании секунд ему предстояло снова сделать выбор.       - Пусть решает У Се.       Исправить допущенные ошибки – простое и практичное решение, требующее неимоверных физических и душевных сил, изрядно подточенных ссорой, самобичеванием, отстраненностью Сяогэ и несколькими провальными попытками побороть проклятие.       - Сяогэ, - Панцзы потрясенно посмотрел на друга: тот вел себя демонстративно, но в привычно равнодушном голосе звучали до боли знакомые нотки. Надежда на лучшее и вера в благоразумие названных братьев – единственное, на что смел рассчитывать подрывник.       - Незачем подвергать опасности кого-либо, помимо нас пятерых, - У Се заставил себя говорить убедительно. Ни о какой решимости речи не шло, ему приходилось бороться с самим собой за каждое слово, за каждый отдельный звук, чтобы не сорваться. – Я приму риски, потому что это то, почему я здесь. Что касается вас двоих, - он постарался придать своему взгляду строгости, - решение за вами. Вот, - льняной мешочек коснулся машинально подставленной ладони Сяогэ, - это заглушит связь и смягчит отдачу, если со мной или Панцзы что-то случится. Знаю, ты не видишь в этом необходимости, считаешь меня эгоистом, и огорчен моим поступком. Так что распорядись этим по своему усмотрению: выбросить или сохранить, не в моем праве диктовать тебе свои условия. Я был не прав… Думаю, я оплошал во всем, поэтому… Последнее, чего я хочу, причинять тебе боль.       - Тяньчжэнь, - У Се удалось его удивить, Панцзы был готов открыто признать свое ошеломление от понимания того, что все разговоры об «исцелении» для Сяогэ оказались вовсе не пустой болтовней. И когда это он начал сомневаться в одном совершенно невозможном в своих устремлениях потомственном расхитителе из семьи У?       Кивнув тем, кого привык считать своей семьей, босс У первым шагнул в расщелину, за ним последовали Чжан Чжэньчжэн и Вэй Юйси, чьи лица выражали крайнюю степень озадаченности после озвученного им признания своих провинностей. В любом случае, все могло окончиться гораздо хуже: живое воображение немедленно нарисовало сцену, где Сяогэ просто избавляется от ненужного подарка прямо у него на глазах и уходит, оставив его наедине с всепоглощающим чувством вины. Это, несомненно, сломило бы его, видеть, как результат изнурительных поисков последних месяцев вызывает отвращение на не тронутом временем, завораживающем неземной красотой лице и рассыпается в пыль в руках того, кому принадлежало его сердце, поэтому он сбежал.       - Сяогэ? – Панцзы перевел взгляд с льняного мешочка, бережно сминаемого длинными пальцами, на задумчиво уставившегося в небесную синь Чжан Цилина.       - Идем.       - Айя, - такой ответ и аккуратность, с которой немногословный воин убрал мешочек во внутренний карман утепленной куртки, пришлись Ван Юэбаню по душе. Сяогэ всегда приходил им с У Се на помощь, не упрекая ни в чем и никогда, потому уберечь его от ничем незаслуженных страданий было их долгом.       - Этот коридор кажется мне знакомым, - Вэй Юйси прищурился от ударившего в глаза света.       У Се с трудом сдержал рвущийся наружу раздраженный вздох: отполированные до зеркального блеска стены навевали мрачное настроение, а вероятность провалить возложенную на самого себя (или же возложенную кем-то третьим на него) миссию также не добавляла оптимизма.       - Зеркальный тоннель, - со знанием дела заключил Чжан Чжэньчжэн. – Оптическая иллюзия.       - Здесь, - скрывавшая потайной механизм панель раскололась на несколько частей от короткого точечного удара, с грохотом рухнув к ногам Сяогэ.       Стены потускнели, стоило ему надавить на выступающий из камня рычаг. Панцзы торжествующе крякнул, подталкивая потрясенного Вэй Юйси к образовавшемуся за спиной расхитителей выходу, босс У переглянулся с сохраняющим серьезность Чжан Чжэньчжэном: все складывалось слишком хорошо.       - Что это за хрень? – поморщился подрывник. Ряды погнутых, местами проржавевших прутьев и оковы, чересчур очевидно указывающие на их прямое предназначение, наводили на определенные мысли.       - Питомник, - впервые за экспедицию Чжан Цилин позволил безупречной маске безразличия стечь со своего лица, позволил эмоциям разрушить возведенную после ссоры с У Се стену отчуждения. Украдкой посмотрев на потомственного расхитителя, он непроизвольно сжал челюсти, медленно выдыхая через нос: им следовало объясниться. Оглядываясь назад, Сяогэ не понимал, почему вспылил, когда узнал, чем тот занимался в последние несколько месяцев втайне от него. Условной, потому как дела клана Чжан занимали неоправданно много времени (старейшины и их верные соглядатаи, похоже, решили истощить его, а затем свести с ума, придумывая все новые – и не слишком правдоподобные – поводы для неотложных собраний). Ему достаточно было лишь спросить, чтобы признание У Се не стало столь ошеломляющей неожиданностью. Впрочем, чего-то такого стоило ожидать, когда любимый человек с нехарактерным для него стеснением предложил поговорить перед отъездом в Хуанлун. Он умудрился упустить из виду все намеки на творящееся под самым носом очередное самопожертвование со стороны упорно добивающегося поставленной цели У Се. И, как итог, едва не сорвался, представив масштаб проделанной тем работы и возможных последствий. Идея отгородиться, чтобы подумать над возникшей дилеммой, казалась приемлемой пока экспедиция проходила относительно спокойно, но заставшее команду в небольшой предгорной пещере ненастное утро наглядно продемонстрировало ему, что все с самого начала шло не по плану. Еще одна попытка все исправить, предоставить выбор (отступить, если в этом вообще был смысл) привела к очередному недопониманию и бегству У Се.       - Питомник? – брови Вэй Юйси поползли вверх. – Здесь что, держали собак?       - Людей, - поправил напарника Чжан Чжэньчжэн. – В этих клетках держали людей. В ошейниках и на цепи, как собак.       - Откуда…       Вместо ответа Чжан Цилин продемонстрировал новому знакомому набор подобранных с пола оков, соединенных с тянущейся от них к единому массивному кольцу в центре цепью.       Вэй Юйси отчетливо побледнел:       - Рабы?       Сяогэ равнодушно пожал плечами. Всколыхнувшиеся гнетущие воспоминания рассеялись под грузом давящей на сердце вины. Мимолетное ощущение тяжести холодного металла на запястьях и шее уступило надломлено смотрящим в пустоту карим глазам.       - Ого, - Панцзы помахал рукой, призывая следовать остальных за собой. Разговоры о рабах, содержащихся подобно зверью в тесных клетках, оставляли горечь на языке. Утопающий в зелени деревьев и белизне цветов сад виделся куда более интересным открытием.       - Пагода в скале, - Чжан Чжэньчжэн в задумчивости потер подбородок. – Я предполагал, что речь могла идти о культуре наси, но…       - Ты был прав, - обронил Сяогэ. Бывший подчиненный отличался эрудированностью, умением размышлять и делать выводы, что привело к зависти со стороны сверстников и последующему отвержению. Он допустил это, потому как не имел права вмешиваться, даже будучи патриархом. Теперь оставалось только сожалеть о потере для всего клана Чжан, гордиться Чжан Чжэньчжэном за его самоотверженность и радоваться его успехам одновременно.       - Эти деревья и кустарники ядовиты.       - Ядоносный сад, - ничуть не смущенный растерянностью Вэй Юйси подрывник вошел в увитую лозой беседку-ротонду. – Даже в наши дни наси не отказались от культа деревьев, нечему тут удивляться. А вот ему явно не повезло, - он махнул в сторону глубоководного озера, где на отмели лежал облаченный в кожу и цепи человек. – Как думаете, ему помогли?       У Се почувствовал, как земля уходит из-под ног: история повторялась, и погибший наемник больше не выглядел незнакомцем. Чтобы не происходило в Хуанлун и Миньшань, это сильно влияло на его разум, отчего обыденные для любого расхитителя вещи внушали чужеродный, сводящий спазмом желудок страх.       - Глава У? – позвал застывшего на месте мужчину Чжан Чжэньчжэн. То, как тот держался, дистанцируясь осознанно или нет, виделось неправильным.       С некоторым усилием подавив рвущиеся наружу слова, У Се вымученно улыбнулся:       - Мутит.       Оставалось надеяться, что его оскал не вызовет еще больше подозрений со стороны отличающегося поразительной наблюдательностью бывшего члена клана Чжан.       - Этому наемнику помогли, - Сяогэ заставил себя смотреть на раскинувшееся по мелкому гравию тело, чьи синие губы и потемневший микроскопический след на шее свидетельствовали в пользу версии Панцзы – это определенно не было самоубийством в «лучших» традициях Индии, с наемником расправились быстро и эффективно, исподтишка.       - Значит, мы здесь не одни, - с самым серьезным видом кивнул Панцзы. – Ожидаемо. Кто-то избавляется от конкурентов?       - Возможно.       - Не сестра и не Ян Фэншунь, - яростно запротестовал Вэй Юйси. – Этого не может быть. Нет!       - Ну, мы никого не обвиняем, - с ноткой сарказма проникновенно заверил того подрывник. – Мы не судьи, а исследователи. По факту мы имеем труп, а имеющейся у нас скудной информации не достаточно, чтобы делать какие-то определенные выводы. Изначально речь шла только о троих пропавших в Хуанлун, теперь мы видим, что по тоннелям внутри Миньшань бродит большее число человек. Я не Тяньчжэнь, поэтому не стану строить логическую цепочку вероятностей, просто подведу итог: нам ни черта не известно.       - Войдем в пагоду, чтобы узнать больше, - по крайней мере, это могло помочь в поиске ответов. Чжан Чжэньчжэн был решительно настроен идти до конца.       - Айя, Тяньчжэнь, не хочешь присоединиться к обсуждению?! – с деланным воодушевлением осведомился Панцзы. Потускневший взгляд, которым наградил его друг, говорил лучше любых слов, но не спросить он не мог.       - Нет, - последовал однозначный ответ. Молчание всегда давалось ему с трудом, однако с желанием заговорить и все рассказать приходилось бороться, предостерегая самого себя от необдуманных поступков и излишней болтливости.       - В таком случае, не имеет смысла торчать над трупом, - равно как не имело смысла давить на У Се, чтобы потешить свое любопытство. Ван Юэбань умел различать оттенки эмоций не только на «невыразительном» лице Сяогэ, за столько лет знакомства с названными братьями он научился заглядывать под маску босса У (созданную столь искусно, что многие знакомые Железного Треугольника терялись, когда босс У являл себя миру). Оба его брата вели себя пристойно, сдержано, отринув вставшие между ними разногласия, как подобает профессионалам своего дела – этого на данный момент хватало ему с лихвой.       Широкая вымощенная кирпичом дорожка вела через весь ядоносный сад прямиком к сотне ступеней. Помещенная внутрь скалы пагода являла собой архитектурный хаос в пять этажей и возвышалась над головами людей подобно неприступной крепости.       У Се заполошно огляделся по сторонам, невольно содрогаясь от нахлынувших воспоминаний: именно на этих самых ступенях пуля настигла отважно боровшегося с наемниками Панцзы, возвращая самого потомственного расхитителя обратно в пещеру, где устроила лагерь их небольшая команда.       - Сзади!       Чжан Чжэньчжэн перехватил выскочившего из засады бандита за предплечье, выбив револьвер и вырубив в пару приемов. Сяогэ действовал менее гуманно: головорез, посмевший напасть на У Се со спины, окончил свои дни со свернутой шеей. Размениваться на любезности с выпавшим на его долю противником босс У не стал, испытывая мрачное удовлетворения от хруста ломающихся костей под врезавшимся в небритую челюсть кулаком.       - И еще один, - смачно сплюнул под ноги подрывник. В его руках трепыхался перепуганный юнец. Ван Юэбань не прилагал особой силы, чтобы удержать нападавшего на месте, просто придерживал за заведенные за голову запястья, легко поместившиеся в его широкой ладони.       - Одна…       - Айя, Тяньчжэнь, что ты имеешь в виду?       - Панцзы, ты поймал шпионку, которая шла за нами от того озера, где мы останавливались на привал, - пояснил Чжан Цилин. – Она работает на У Эрбая.       - Тяньчжэнь? – Панцзы перевел заинтересованный взгляд на У Се.       - Это Жань Синь, - отрицать очевидное босс У не собирался, раз та сама так неосмотрительно попалась в руки Ван Юэбаню. Он присел на корточки перед раскрасневшейся помощницей второго дяди. – Где Мин Ся Вэньцзянь*[8]? Вы всегда работаете вместе.       Жань Синь помотала головой, отчего коротко остриженные волосы растрепались еще сильнее. Понятливо хмыкнув, У Се отстранился. Предприимчивые родственники не желали оставлять его в покое, в этом не были ничего нового. Как и Сяогэ, он заметил слежку еще во время первого привала, правда, надеялся, что шпионы работали на Шэнь Цоу. Впрочем, ситуация складывалась не самым худшим образом, поэтому ему ничего не стоило отмахнуться от недовольного пыхтения изловленной шпионки и просто продолжить восхождение по лестнице.       - Глава У? – напомнил о себе Вэй Юйси.       - У меня со вторым дядей и родителями сложные отношения, - У Се и сам не до конца понимал причин своей откровенности. С другой стороны, ничего принципиально нового он не сказал. Непримиримое противостояние между ним и остальными кровными членами семьи У (за исключением покинувшей этот мира бабушки У) – общеизвестный факт, подкрепленный бесчисленным множеством различных слухов и сплетен. – Жань Синь работает на второго дядю, поэтому моей подчиненной считается лишь номинально. Она сама пришла сюда, одна или с напарником, не важно. Пускай сама решает, что ей делать дальше. И, разве нашей задачей стоит не поиск твоей сестры и ее жениха, Вэй Юйси?       - Да, но…       - Зачем переживаешь за человека, которого встречаешь впервые? – не думал отступать босс У. Его речь предназначалась не только растерянно кивающему, словно китайский болванчик, Вэй Юйси, но и оставшейся сидеть на ступенях Жань Синь.       - Айя, Тяньчжэнь, старый лис Эрбай никак не угомонится. Что на этот раз? В чем его интерес?       - Вероятно, узнал о Шэнь Цоу, вот и решил проверить информацию своими силами, - невозмутимо пожал плечами У Се.       Сяогэ посмотрел вслед ведущему непринужденную беседу с подрывником У Се. Напускная беспечность любимого человека лишь усиливала беспокойство. За минуту до появления наемников и помощницы У Эрбая тот выглядел действительно взволнованным, как будто ожидающим нападения.       - Впечатляет, - Панцзы вскинул голову к потолку, поддерживаемому по периметру просторного зала гигантскими статуями, овитыми толстыми плетьми лозы. – Занимательные фрески. Кем бы ни была хозяйка пагоды, она пользовалась успехом у мужского пола.       - Здесь следы, - Чжан Чжэньчжэн указал на расчерченный сложным узором пол. Четкие отпечатки, оставленные на скопившейся за столетия пыли тускнели по мере подъема на галерею второго этажа.       - А здесь у нас предупреждение об опасности, - стряхнув грязь с местами облупившейся фрески, Ван Юэбань постучал пальцем по яркому пятну. – Что скажешь, Сяогэ? – он обернулся через плечо, встречаясь глазами с немногословным другом.       - Ты прав.       - Не похоже, что кто-либо, помимо нас, разгуливает по пагоде, - вынес вердикт Чжан Чжэньчжэн, останавливаясь в шаге от напряженно вслушивающегося в пространство босса У. – И сомневаюсь, что на этажах мы найдем ответы на вопросы. Эта пагода, скорее декорация, чем реальное место для проведения ритуалов наси. Хотя не исключаю наличие стража.       - Мгм. Нужно идти на свет.       - Сяогэ, чего я не понимаю, скажи мне? – Панцзы нахмурился. Предположение Чжан Цилина не казалось разумным, хотя не доверять тому в подобного рода делах причин не находилось. Среди них пятерых и прибившейся к команде девчонки, Сяогэ единственный, кто умел отвечать за свои поступки и ошибки по всей строгости. В этом ему уступал даже известный своим безжалостным отношением к самому себе босс У. Ко всему прочему, Сяогэ без прикрас был лучшим расхитителем из всех, что знал подрывник. И никому не по силам было сравниться с ним, когда речь заходила о вскрытии и прохождении гробниц.       - Чтобы получить ответы, нам придется идти туда, где опасно, - всего лишь предощущение, но на этот раз Чжан Цилин решил довериться интуиции. Никакого иного объяснения озвученному заявлению не существовало.       - Как скажешь, Сяогэ, - Ван Юэбань в любом случае последовал бы за своими названными братьями, пускай те привели бы его прямо в руки Циньгуан-вану*[9]. – Намекни хотя бы, - не выдержал он затянувшегося молчания. В этой экспедиции все шло наперекосяк, как ни крути, а они нуждались в подсказках и, по возможности, активном участии подозрительно неразговорчивого У Се.       - Пагода – декорация. За этой стеной, - Сяогэ прижал ладонь к скрытой в тени статуй невзрачной фреске, разительно отличающейся от красочной росписи, в которой утопал остальной зал, - находится потайной ход.       - Огонь, - вполголоса выдохнул босс У: каким же слепцом он был те обе попытки изучить пагоду изнутри, окончившиеся его смертью. Стремление вырваться из цепких лап проклятья лишало здравого смысла: идея идти наугад редко оканчивалась благополучно, но на тот момент казалась лучшей из возможного. Необоснованно, ошибочно, глупо. По итогу, ему просто не хватило терпения и самоконтроля, чтобы сделать следующий шаг.       - А это еще что?       Осипший от волнения голос Вэй Юйси вывел его из заторможенного состояния. Для самобичевания время определенно было неподходящим, не при появлении парящего над полом сгустка черного дыма.       - Страж, - Чжан Чжэньчжэн проворно увернулся от летящего в него огненного шара.       - Запоздал он чего-то, - нервно хохотнул Панцзы. Статуя, послужившая для него щитом, покрылась копотью и сетью разрастающихся трещин. – Как, черт возьми, Шэнь Цоу и наемники прошли мимо него?       - У них была лампа, - Сяогэ действовал методично, отвлекая стража на себя, пока У Се возился с обнаруженным им механизмом.       - Что еще за лампа?       - Негасимая лампада*[10], - пояснил босс У, подцепляя ножом металлический «язычок», - указывающая путь в Долину Теней. То пятно на фреске, предупреждающее об опасности – призрачный огонь. Панцзы, помоги мне, - справляться в одиночку, когда стараниями стража вокруг мелькали огненные вспышки, жар проникал под одежду, от запаха серы к горлу подступала желчь, а кружащий в воздухе пепел забивал легкие, становилось все труднее. Заковыристый механизм, напоминающий своей конструкцией ряд замочных скважин, никак не желал поддаваться, в то время как Сяогэ и Чжан Чжэньчжэн старались выиграть ему время. – И вы тоже не стойте столбом! – раздраженно прикрикнул он на испуганно жмущихся к статуям Вэй Юйси и Жань Синь. Если в поведении нового знакомого не было ничего неестественного, то поведение помощницы второго дяди абсолютно не вязалось с тем, как она вела себя на семейных собраниях. Дерзкая и гордая сейчас она выглядела сущим ребенком. – Придержи, - тонкие ухоженные пальчики дрожали, до обеления вцепляясь в протянутый конец лески. – Вэй Юйси, - напарник Чжан Чжэньчжэна скупо кивнул, очевидно, борясь с желанием сбежать из пагоды. – Панцзы, - У Се поднялся, отходя на несколько шагов назад. – На счет три. Один, два…       - Три!       Ван Юэбань потер ушибленное плечо. Наполовину вскрытая, наполовину выбитая потайная дверь осталась позади, как и разъяренный вторжением непрошенных гостей страж. Сяогэ и Чжан Чжэньчжэн отлично справились со своей миссией, не позволив тому навредить команде.       - Айя, неужели негасимая лампада помогла нашим конкурентам справиться со стражем и чертовой дверью? Почему она не досталась нам? С чего такая несправедливость?       Беззвучно хмыкнув на причитания подрывника, Чжан Цилин похлопал друга по спине. Привычный жест, который в любое другое время позволил бы успокоить внутреннего зверя. Не имея возможности прикоснуться к У Се, более того не имея на это никакого права, он чувствовал себя еще более виноватым перед любимым человеком.       - Негасимая лампада указывает путь, - снова заговорил босс У. – А призрачный огонь защищает владельца от обитателей гробницы. Думаю, никому из них не пришлось возиться с механизмом, и они просто прошли сквозь стену. Вопрос в том, каким образом Шэнь Цоу или предводителю наемников удалось заполучить негасимую лампаду? Разве что они точно знали, где ее искать.       - Моя сестра и Ян Фэншунь не могут быть замешаны во всем этом, - продолжал стоять на своем Вэй Юйси.       В чем-то У Се его понимал, и даже поддерживал. Нелегко принять предательство близкого человека, еще сложнее смириться с тем, что близкий человек стал врагом – он на всю оставшуюся жизнь запомнил удушающее чувство потери, возникшее в тот самый момент, когда Цзэ Ляньхуань в образе третьего дяди обрушил ему на голову свод гробницы и оставил умирать просто потому, что он отказался отступить. Босс У поспешил отогнать свербящую на задворках сознания крамольную мысль о возможном участии в карательной акции Чжан Цилина. Тот продолжал отталкивать его и Панцзы, постоянно сбегал и хранил бесчисленное множество темных тайн, но никогда не наносил вреда. И вряд ли что-то изменилось из-за возникшей между ними ссоры, помимо личных отношений. Чтобы там себе не думали представители клана Чжан, члены Цзюмэнь или другие расхитители, Сяогэ оставался защитником даже с вывернутым наизнанку разумом.       - Не понимаю, как связать культуру наси, рабов и жрицу, очаровывающую мужчин? – тем временем ворчал себе под нос подрывник. Детали новой мозаики никак не складывались в единую картину.       - Пагоду возвели в период династии Суй, - Чжан Чжэньчжэн не мог сдержать улыбки, глядя на идущих бок о бок босса У и господина Пан. Его мнения никто не спрашивал, но и не одергивал каждый раз, когда он открывал рот. В клане Чжан ему редко позволялось проявлять себя, так он научился скрывать свои эмоции и мысли от других, особенно от приемного отца и соучеников. Откровенно, в компании соплеменников ему не хватало чего-то, что виделось сложным облечь в слова до тех самых пор, пока не представился шанс познакомиться с главой семьи У под маской флегматичного и несколько рассеянного Чжан Иньлу. Он не лгал, говоря о своей заинтересованности в нем, как в удивительно непохожем на представителей клана Чжан и многих расхитителей человеке. У Се оказался яркой, незаурядной, обаятельной, оригинальной во всех отношениях, подчас противоречивой и эксцентричной личностью, притягивающей людей, подобно магниту. У Се был воплощением хаоса в противовес всегда сдержанному, пугающему своим хладнокровием и повадками хищника, непреклонному, суровому и, на первый взгляд, бесстрастному патриарху клана Чжан или обманчиво добродушному и вместе с тем воинственному и верному друзьям господину Пан. А еще, судя по всему, слыл отличным актером.       - Чжан Чжэньчжэн, что ты пытаешься этим сказать? – Вэй Юйси решительно не понимал, к чему клонит напарник, чей неподдельный интерес к осматривающемуся по сторонам боссу У откровенно смущал.       - Наси мирный народ, если не брать в расчет период возвышения династии Му, однако в истории ряда племен, внесенных в учетный реестр Китая после свержения династии Цин, есть темные пятна. Эпоха Суй стала тем самым небеленым пятном в истории наси. Территория современной провинции Сычуань во все века имела дурную славу, наравне с рядом других периферийных территорий, населенных многочисленными разрозненными племенами, в основном из-за обустраиваемых здесь гробниц. Не каждый расхититель рискнет спуститься в этих местах под землю или войти внутрь гор. Десятилетия назад одна из тайн провинции Сычуань унесла множество жизней и расколола клан Чжан и Цзюмэнь на два противоборствующих лагеря.       - То есть в период правления династии Суй в предгорье Миньшань процветала работорговля?       - Не обязательно. Те клетки, что мы видели, использовались именно в качестве питомника. Не редко власть имущие порабощают низшие слои населения в пределах одного племени. Также нельзя исключать вариант с подношением мужчин какому-то неизвестному нам божеству, либо ради процветания поселения или всего племени. Довольно распространенный культ у большинства народов мира. От него берут начало многие легенды, вроде предания о кузнеце и драконе*[11].       - Айя, Тяньчжэнь, ты только посмотри на него! – широко усмехнулся Панцзы, демонстрируя Чжан Чжэньчжэну поднятый вверх большой палец. – Вот уж не думал, что встречу кого-то из клана Чжан, кто сможет состязаться с нашим профессором У в риторике. Я впечатлен! Сяогэ, клан Чжан многое потерял, недооценив этого парня.       - Ммм…       Оспаривать слова подрывника было бессмысленно, Чжан Цилин признавал его правоту во всем. Чжан Чжэньчжэн демонстрировал не только хорошую эрудированность и неординарные практические навыки, но и производил благоприятное впечатление, как и сказал Панцзы.       - Это не состязание, - свел брови к переносице Чжан Чжэньчжэн. Даже будучи свободным от влияния приемного родителя и правил клана Чжан, он не в полной мере понимал, почему господин Пан взялся расхваливать его – весь спектр человеческих эмоций по-прежнему оставался для него недоступен. Была ли то завуалированная насмешка или реальная похвала, о чем именно думали трое известных среди расхитителей своими выходками мужчин, не знал, вероятно, никто, кроме них самих.       - Разумеется, нет, - порой друг перегибал палку, стремясь поддержать малознакомого человека, что приводило к еще более неожиданным последствиям, чем сумасбродство самого босса У. – Панцзы надоело слушать только мою болтовню изо дня в день. Есть еще идеи?       - Глава У, мы с Мин Ся Вэньцзянем видели людей, которых вы ищите, - скромно напомнила о своем присутствии Жань Синь, - старший брат пошел за ними, но не вернулся. Их было около дюжины. В основном мужчины и одна женщина. Судя по всему, она и еще один парень оказались втянуты во все это против воли. И да, я видела Шэнь Цоу. Мы не выполнили приказ господина Эрбая, и мой напарник пропал…       - Тебе известно что-то, помимо этого? – У Се всем корпусом повернулся к девушке. Все складывалось в точности так, как он предполагал.       - Старший наемник держал в руках фонарь. Они говорили о цветах или цветке, я не уверена в услышанном, поэтому Мин Ся Вэньцзянь вызвался проследить за ними. В обсуждении их планов было нечто зловещее…       - Что вообще это значит? – фыркнул Ван Юэбань. От подчиненных У Эрбая и его старшего брата он не ждал ничего хорошего, как и от их партнеров по бизнесу. Многолетний опыт взаимодействия со старшим поколением семьи У, за исключением почившей госпожи У, подсказывал, что доверять словам Жань Синь нельзя. – Они планировали убийство, или что?       - Не убийство, - покачала головой Жань Синь. – Я не знаю. Все дело в том, как они говорили.       - И как же?       - Фанатично, неистово, словно находились под дурным влиянием. Вроде контроля разума.       - Фантастики перечитала? – скептический настрой не спешил покидать его, однако в словах помощницы У Эрбая было нечто знакомое. Панцзы переглянулся с названными братьями: экспедиция могла окончиться провалом или очередной катастрофой в лучшем случае, о худшем исходе думать не хотелось.       - Я заметила еще одну деталь, - немного помолчав, решительно выдала Жань Синь, когда команда остановилась на развилке двух коридоров, чтобы определить правильное направление. – Случайно.       - Хм?       Откровения девушки звучали неубедительно. Так говорили с ним молодые представители клана Чжан, страстно помышлявшие о «карьерном росте», как называл их всевозможные ухищрения Ван Юэбань. То были слова, которые, по их мнению, он хотел слышать. Отрепетированный до автоматизма набор фраз и пауз, составлявших заученную до последнего звука речь. Раньше он не обратил бы на подобные манипуляции внимания, теперь различал их достаточно хорошо, чтобы избежать «ловушки» и переосмыслить сказанное, подвергнув показное сотрудничество собеседника сомнению.       - Татуировка на шее старшего наемника. Вот здесь, - тонике пальчики скользнули за высокий воротник куртки.       - Спасибо за информацию, - той, кто скрывался под маской Жань Синь, лишь предстояло узнать, чем может обернуться попытка обмануть их трио. Пока же им было выгодно строить из себя доверчивых простаков, купившихся на откровенно паршивую актерскую игру. – Почему бы нам не разделиться и не проверить оба коридора?       - Тяньчжэнь, ты уверен? – в затеянную Жань Синь игру могли играть все участники их небольшой команды, и Железный Треугольник не собирался отказывать себе в этом. Панцзы не обманывался невозмутимостью Сяогэ или простодушием У Се, его названные братья, возможно, находились в душевном раздрае, вызванном ссорой, но взаимопонимание (совершенно на ином, духовном уровне) и умение действовать сообща, не взирая на разногласия, всегда оставалось их преимуществом перед противниками. – Тогда позволь мне выбрать. Мы вчетвером, - он панибратски обнял за плечи насупившуюся Жань Синь и ахнувшего от неожиданности Вэй Юйси, заговорщически подмигивая Чжан Чжэньчжэну, - пойдем налево, а вы двое направо, - взгляд Ван Юэбаня потяжелел. В конце концов, составленный по обыкновению на коленке план, стоило реализовать в полном объеме.       - Глупость какая! – недовольная гримаса исказила черты лица Жань Синь.       - Нам не о чем беспокоиться, - заверил шпионку Панцзы, подталкивая ее и Вэй Юйси к вырубленному в скале широкому проему, отмеченному несколькими пиктографическими символами. – Ведь с нами Чжан Чжэньчжэн. Нечего толпиться, поторопимся, - жестко припечатал он, буквально втолкнув упрямо сопротивляющуюся девицу в нужный коридор, и, махнув друзьям, под смущенное бормотание выходца из клана Чжан скрылся в освещаемом фонариками сумраке сам.       - Идем? – оставшись наедине с Сяогэ У Се впервые за многие годы не знал, с чего начать разговор, и насколько верным решением было бы затевать разговор вообще. Был ли смысл воспользоваться предоставленным Панцзы шансом, чтобы испытать судьбу и попытаться исправить ситуацию? Чжан Цилин определенно не относился к категории людей, которыми можно было безнаказанно манипулировать. Единственное в чем оставался уверен босс У, так это в своей безопасности рядом с ним. Сяогэ ни разу не тронул его, в отличие от того, как порой обходился с нерадивыми подчиненными из клана Чжан или другими расхитителями. Сяогэ не причинил ему вреда даже в пылу ссоры, хотя У Се прекрасно осознавал, насколько сильно разозлил обычно сдержанного и терпеливого воина. В тот проклятый день в одночасье потемневшие глаза Чжан Цилина застилала непроницаемая первородная тьма, а на самом их дне горел тот самый опасный огонек, свидетельствующий о пробуждении и ненасытной ярости божественной сущности цилиня.       - Мгм, - уловка Панцзы сработала, однако теперь он не представлял, как наилучшим образом использовать виртуозно предоставленную им подрывником возможность объясниться. На самом деле, Сяогэ даже не был до конца уверен в том, что У Се по-прежнему готов довериться ему после произошедшего пред отъездом в Хуанлун. Потеря контроля над собой всего от пары острожных фраз могла дорого ему обойтись, и с этим пришлось бы мириться, до конца жизни кляня себя последними словами. Созданная им связь молчала. У Се удалось отыскать нечто, способное заглушить ее, тем самым «исцелив» его от отдачи и чересчур реалистичных ведений прошлого. И это нечто сейчас лежало во внутреннем кармане куртки под размеренно бьющимся сердцем. Артефакт прекрасно справлялся с поставленной задачей, вот только легче от этого не стало, скорее наоборот. Он чувствовал разливающуюся по языку горечь и пронизывающий до костей холод, словно артефакт вместе со связью забрал его душу. Тугой узел в животе с каждым шагом скручивался все сильнее, вынуждая с усилием концентрироваться на стенах коридора перед собой и зависшей впереди темноте. Нарастающая тревога ледяной змеей сдавливала грудную клетку.       - Смотри, - У Се подался немного вперед, буквально уткнувшись носом в размещенный у стены валун в попытке лучше разглядеть несколько столбиков пиктограмм, - это похоже на дунба*[12], но дунба была разработана на несколько десятилетий позже свержения династии Суй. Протописьменность*[13]?       - Нет, - присоединиться к увлеченному находкой У Се казалось лучшим решением. Как бы там ни было, но они все так же понимали друг друга без слов. В этом, вероятно, и состояла главная загвоздка: им следовало объясниться, а для этого требовались слова. – Это дунба, ты прав.       - То есть пагодой и, как минимум, этим коридором продолжали пользоваться в эпоху Тан? Жреческая каста?       - Возможно.       - Чжан Чжэньчжэн упоминал рукопись из архива клана Чжан, записанную гэба, - тщательно подбирая слова, медленно произнес босс У. Упоминание текста было спонтанным и состоялось в одной из пережитых им вариаций будущего. – Что если кто-то из клана Чжан снова ведет свою игру?       - Та рукопись, - Сяогэ замолчал, обдумывая, как донести до потомственного расхитителя абсурдность получившегося расклада. – Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Та рукопись написана мной под диктовку, и стилизована тоже мной. Вроде практики. Никто не должен был догадаться, что рукопись не имеет исторической ценности. Обман, как и многое из того, чем я занимался в клане Чжан до второго спуска в город Сыфан. Думаю, ты просто не придал этому значение, когда использовал змеиные феромоны и с их помощью изучал мою жизнь.       - То есть никакого «призрачного цветка» не существует?       - Я не знаю. Жань Синь не лгала, она всего лишь выполняла свою работу, и слово в слово передала то, о чем хотел нам сообщить ее наниматель. Так что, полагаю, часть истории о цветах имеет под собой реальную основу.       - Даже ты не сможешь прочитать эту надпись, - покачал головой У Се, поднимаясь на затекшие от сидения на корточках ноги. – Мы должны помочь Вэй Юйси с поиском Вэй Цаомэй и Ян Фэншуня.       - Ммм…       - Тогда поспешим. Не хочу разминуться с Панцзы и остальными.       - Мгм, - если бы У Се удалось сбежать от него снова, это подвело бы их обоих к критической черте, за которой им не суждено было исправить допущенные ошибки. Он сам не понимал, откуда в его голове взялись подобные мысли, но отступать Сяогэ не намеривался. Не в этот раз. Потомственный расхититель не сопротивлялся, очутившись прижатым к стене, просто продолжал смотреть ему в глаза, как будто выискивал в них ответы на не озвученные вопросы. – У Се, нам нужно поговорить.       - Хорошо, - дать согласие на разговор труда не составило, гораздо сложнее было взять себя в руки и побороть неуверенность в себе. – С чего мне начать? – голос дрогнул, искусанная губа пульсировала тупой болью.       - Ты несколько месяцев искал артефакт, способный заглушить связь. Почему?       - Надеялся дать тебе свободу, - признание слетело с языка раньше, чем У Се успел себя остановить, - от нас с Панцзы. Надеялся, что смогу «исцелить» тебя от видений. И, на самом деле, я так часто причиняю тебе боль, Сяогэ… Я узнал о том, каким образом Чжан Хайбо удалось поймать тебя: ты потерял сознание в подворотне из-за отдачи в момент нападения на меня. И так каждый раз. Ты страдаешь из-за моей неуклюжести, моей болтливости, моего безрассудства. Сяогэ, тебе стало плохо перед собранием Цзюмэнь прямо на глазах твоих подчиненных, когда меня похитили. Что если однажды они решат использовать связь против тебя? Что если из-за меня или Панцзы ты не сможешь себя защитить? Что если старейшины клана Чжан вознамерятся уничтожить или подчинить тебя, когда по нашей вине ты будешь уязвим? Я не хочу быть источником твоих проблем, причиной твоей боли. Уверен, Панцзы согласится со мной. Я просто… Я сожалею, что по итогу причинил тебе еще большую боль, но я не мог поступить иначе, не после того, как узнал обо всем от Чжан…, - усилием воли У Се заставил себя замолчать. Имя информатора во имя общего блага не должно было стать известным Сяогэ, ни здесь и сейчас, ни в будущем.       - У Се, ты отправился за артефактом в Непал и едва не пострадал при обрушении гробницы, - он старался говорить спокойно, вкрадчиво, без осуждения или, не приведи Небеса, пренебрежения к приложенным усилиям и искреннему беспокойству любимого человека. Старался донести то, что чувствовал сам. Сейчас, как никогда раньше, Чжан Цилин нуждался в том, чтобы его услышали. – Ты мог погибнуть, и я бы узнал об этом через нашу общую связь, но не имел бы возможности помочь. Своей смертью ты бы причинил боль не только мне. У Се, твоя смерть стала бы ударом для Панцзы.       - Я…       - У Се, ты делаешь меня счастливым, и у меня нет причин сердиться на тебя. Мне жаль, если созданная Зеркалом Желаний связь вызывает у тебя беспокойство. Но то, что ты называешь «исцелением», причиняет мне большую боль, чем видения или отдача. Эта связь помогает мне чувствовать себя собой. Эта связь то, в чем я нуждаюсь. Не важно, каким образом она воздействует на меня, главное, она позволяет мне обеспечивать вашу безопасность. Сейчас из-за артефакта я чувствую только холод, как было до встречи с тобой и Панцзы. Связь дает мне возможность прикасаться к вашему теплу, даже на больших расстояниях, и исцеляет мой рассудок, когда я утрачиваю контроль над тьмой и божественной сущностью. Искалеченный разум, вечный холод и власть тьмы – это суть Предела. Сумасшествие. Каждый раз Предел поглощал часть моей души, он питает тьму во мне и пробуждает звериные инстинкты. Созданная Зеркалом Желаний связь с тобой и Панцзы подавляет негативное влияние Предела. Пока вы оба согласны разделять со мной сильные эмоции, любые на самом деле, вы спасаете меня от участи быть разрушенным им. У Се, я не знаю, каким ты видишь меня, но я нуждаюсь в вашей с Панцзы защите.       - Сяогэ, - настигшее его потрясение истощило словарный запас. У Се словно видел себя со стороны, все душевные терзания отступили, оставляя голову совершенно пустой. Впивающиеся в спину неровности стены казались эфемерными, только голос Сяогэ и теплое дыхание, оседающее на лице с каждым произнесенным им словом, составляли сузившуюся до проницательных, надломлено смотрящих ему в глаза глаз реальность. – Ты никогда не говорил… Я должен был догадаться.       - Ты ничего мне не должен, - мягко возразил Чжан Цилин. – Ты имеешь право сам решать, что для тебя важно, какому пути ты выбираешь следовать. Это твоя жизнь. Могу ли я оставаться ее частью?       - Да, конечно, - затерявшаяся в уголках губ улыбка смыла остатки напряжения. У Се медленно выдохнул. – Прости. Похоже, я вытворил очередную глупость.       - Нет, - Сяогэ позволил себя приблизиться настолько, что почти касался кончиком носа вымазанной в саже теплой щеки потомственного расхитителя. – Ты был искренен. Твои намерения были чисты. Тебе не в чем извиняться передо мной.       - Я расстроил тебя.       - А я заставил тебя сомневаться в себе, обошелся с тобой грубо. Я чувствовал твой страх.       - Сяогэ, ты даже не повысил на меня голос, - едва слышно рассмеялся У Се. – Вспомни наши ссоры с Панцзы. Шум, мат, драки.       - Ммм…       - Я испугался того, что умудрился опять все испортить, - убежденным Сяогэ не выглядел. У Се качнул головой: они определенно затянули с взаимными извинениями, позволили упрямству взять вверх. – Как я могу бояться тебя, Сяогэ? Ты никогда не причинял мне физический вред, душевную разбитость, возможно, этим в равной степени грешат все люди, обычные, вроде меня и Панцзы, и долгожители, вроде тебя и представителей клана Чжан. Ты никогда не заставлял меня страдать, не целенаправленно, точно. Но накануне начала экспедиции в Хуанлун я подошел так близко к границе твоего терпения. Нет, я пересек ее. Ты мог плюнуть на все и уйти, ты не обязан изо дня в день терпеть мои выходки, тебя ничто не держит рядом со мной, с нами, кроме тебя самого. Осознание этого привело меня в ужас, я не знал, какие слова использовать, как попросить тебя остаться. Вот причина моего страха, Сяогэ.       Пальцы прошлись по скулам, стирая соленые дорожи – очевидно У Се не замечал стекающих по подбородку слез, пока говорил о своих тревогах – губы коснулись виска, заземляя:       - Я бы пришел за тобой в ту гробницу в Непале и вернул бы тебя домой. Мое место рядом с тобой и Панцзы. Мне нравится видеть вас счастливыми и жизнерадостными. Мне нравится чувствовать вас. Я не хочу ничего менять.       - Мы оба хороши, просто признаем это.       - Сохрани его, - отстранившись, Чжан Цилин аккуратно сунул в карман потрепанной зеленой куртки любимого человека льняной мешочек с неизвестным артефактом. Узел в животе ослаб, холод отступил. Он прислушался к нитям связи, чувствуя их успокаивающую пульсацию.       - Я передам артефакт Сяо Бай. Ему самое место на одиннадцатом складе.       - Ладно, - возобновлять спор он не намеривался. Судьба артефакта полностью зависела от У Се, и это его полностью устраивало теперь, когда они объяснились и не позволили недомолвкам и недопониманию все разрушить. Выяснить «благодетельного» информатора труда не составило бы в любом случае. Впрочем, Сяогэ не сомневался в сделанных выводах. – Давай, найдем Панцзы и остальных.       - Как долго мы идем? – коридор никак не заканчивался, за очередным поворотом босса У настигла мысль о закольцованном лабиринте, одном из тех, что уже встречались им раньше.       - Не больше часа. Этот тоннель опоясывает скалу.       - Вроде ритуальной спирали*[14] или колеса Гекаты*[15]?       - Двойная спираль. Пагода расположена на периферии. Мы движемся к центру, и мы не первые прошли по этому коридору, - Чжан Цилин посветил фонариком себе под ноги: четкий след, оставленный в липкой смолистой луже, принадлежал тому же человеку, что занимался исследованием пагоды. – Деготь*[16].       - Ритуал равновесия? Предвидение судьбы и управление ею. Согласуется с некоторыми культурными традициями наси и бон.       - Ммм…       Лепки дегтя составляли своего рода узор, оставленный поверх небольших углублений, тянущихся вдоль всего коридора. При таком раскладе предположение У Се имело смысл, если бы кто-то вознамерился обраться к древнейшим боннским обрядам для обретения могущества. Некоторые прочитанные десятилетия назад тексты прочно засели у него в голове, но Сяогэ не помнил, чтобы в них упоминалась совокупность всего, чему их небольшая команда стала свидетелями. Страж, сгусток огненного дыма, источающий запах серы, особенно выделялся среди череды открытий.       - Та фреска, - задумчиво пробормотал босс У. Что-то во всем увиденном им за пять проходов одного и того же отрезка пути было не так, помимо очевидных несоответствий. – Мужчины на ней не преклонялись перед женщиной, они не совершали никаких религиозных действий, значит, никоим образом не относились к культу изначально. Женщина, по-видимому, жрица, изображенная нимфой, восседала на них, как на троне. Этим можно объяснить клетки для рабов, которые, в свою очередь могли считаться подношением, но, Сяогэ, среди оков я заметил кое-что странное. Ошейники, цепи, колодки – все это легко соотнести с рабством в традиционном его понимании. Деталь незначительная при общих масштабах питомника…       - Ритуальное рабство*[17], - закончил за потомственного расхитителя Чжан Цилин.       - Эти мужчины – не подношения храму, не собственность хозяина, даже не питомцы, а расходный материал для извращенных сексуальных утех жреческой касты и их Верховной Жрицы. Вроде живых секс-кукол, выполняющих какую-то особую роль в храмовых ритуалах. Их убивали сразу после завершения оргии. Травили, я полагаю. Кто-то умирал быстро, кто-то медленно, в зависимости от яда, но перед смертью они все переживали агонию.       - Страж – порождение предсмертных мук и проклятий убитых служителями храма рабов, - простая констатация факта, закономерный итог. Сяогэ мысленно содрогнулся: ничем не примечательная, на первый взгляд, история обрастала до жути омерзительными подробностями, подобно разрастающейся на рисовой лепешке плесени. Довольно частое явление в деятельности расхитителей с каждым разом вызывало все большее отвращение к прогнившим насквозь, утратившим человеческий облик идейным и религиозным фанатикам и их последователям. – Он призван охранять не тайну пагоды, он не позволяет злу, запечатанному в этих тоннелях, вырваться на свободу.       - Почти как в Эрвандун, да, - возобновившаяся легкость в общении с Сяогэ помогала собраться с мыслями и настроиться на решение разрастающихся по мере приближения к центру спирали последствий экспедиции. Если вдуматься, то варварский обряд сочетал в себе не только элементы культа клана Ну, поклонявшегося известному злу в Эрвандун, но и веками оберегаемую кланом Гуань тайну магнетитовой шкатулки с спрятанной в ней Звездой Хаоса, и ритуал создания обосновавшимся под землей народом бо Хорайского эликсира, а также многие другие древнейшие шаманские и оккультные практики.       - Айя, а вот и вы!       У Се расплылся в широкой ухмылке, приветствуя шагнувшего им навстречу из-за угла Панцзы. Подрывник выглядел потрепанным, хотя не растерял боевой настрой. Цепкий взгляд, направленный на него и Сяогэ, выдавал друга с головой: беспокойство с примесью настороженности и теплящейся надежды сменилось ответной довольной улыбкой на заросшем щетиной покрытом мазками грязи лице.       - Ловушка? – вопрос был адресован Чжан Чжэньчжэну, с благоговением смотрящему, как переполненный энергией Ван Юэбань стискивает его в своих объятиях. Чжан Цилин не возражал, привычно похлопав того по спине. Те несколько обезвреженных им на ходу ловушек отличались своей простотой, и не несли в себе серьезной опасности. Потайной тоннель изобиловал ими, однако уступал подобным строениям древности в остальных аспектах. Кем бы ни был создатель неизвестного культа, кем бы ни были зодчие, построившие пагоду и проложившие путь внутри скалы, никто из них не уделили особого внимания защите темных тайн, скрытых в недрах Миньшань.       - Прокатились с ветерком, - хохотнул Панцзы. – Почти как в Цзесю во время поисков гробницы Мо-ди.       - Мы могли погибнуть, - поджала губы Жань Синь.       - Вряд ли, - пожал плечами Вэй Юйси. – Чжан Чжэньчжэн находился рядом, нам ничего не угрожало, как и говорил господин Пан. Несколько синяков и пара ссадин не в счет, - припечатал он.       Сяогэ беззвучно хмыкнул, что-то в поведении нового знакомого железного трио ему было хорошо знакомо. С такой же непогрешимой/нерушимой верой на него смотрел У Се. Всегда, везде, стоило лишь узнать друг друга немного лучше. Затем пришло безоговорочное доверие, а за ним – прозрение и принятие самого себя, своих чувств. Панцзы, безусловно, входил в число приоритетных и дорогих ему людей, но только в глазах У Се он неизменно оставался человеком, которому тот так открыто, так простодушно вверял не просто жизнь, а всего себя без остатка.       - Надпись на дунба, вероятно, служила предупреждением, - Чжан Чжэньчжэн постарался скрыть свое смущение: иногда Вэй Юйси говорил слишком откровенные вещи, чем ввергал его в состояние близкое к замешательству. В клане Чжан с подобным проявлением симпатии ему сталкиваться не приходилось, этому не обучали на скучных занятиях или изнурительных тренировках, эмоциональность скорее причислялась к изъяну, чем к достоинству. С другой стороны, действительный патриарх клана Чжан служил лучшим свидетельством того, что обычные человеческие чувства имели обратный эффект, они придавали сил и делали счастливее, если удавалось найти правильного человека или людей, они помогали справляться с отголосками прошлого, с тошнотворными воспоминаниями и застарелой болью. Чжан Чжэньчжэн никогда не славился особым послушанием или сдержанностью, часто проявлял свободомыслие, чем выводил из себя приемного родителя и мастеров клана Чжан, однако причислить себя к эмоциональным людям не мог. Влияние вдалбливаемых с раннего детства традиций и установленных предками правил клана Чжан на неокрепшие умы имело свой вес. – Или напутствием. В любом случае, надпись на том валуне появилась почти на пару столетий позже строительства самого тоннеля. Мне не удалось ее расшифровать.       - Ммм…       - Мы почти у цели, так? – пришедшая в голову идея, как всегда отдавала безумием. Возвращаться в ту пещеру, где он неоднократно просыпался после очередной неудачи, желания не было. Обстоятельный разговор с Сяогэ способствовал очищению разума от тягостных мыслей. Не осмеливаясь полагаться на удачу, босс У, тем не менее, твердо верил в успех. – Мы могли бы…       Слабый блеск прервал его на полуслове, приковывая взгляд: расстегнутый до середины бомбер открывал вид на вырез лонгслива под ним и небольшой угловатый кулон, покачивающийся при каждом движении между выступающими ключицами Вэй Юйси.       - Глава У? – Вэй Юйси спешно потянулся к молнии, вскрикнув от неожиданности: хватка на запястьях была сравнима с оковами, У Се не стеснялся демонстрировать свою силу при необходимости, легко удерживая его от попыток высвободиться и отступить.       - Глава У, - шансы спасти напарника от железного трио по любым подсчетам близились к нулю. Чжан Чжэньчжэн беспомощно дернулся под опустившейся на плечо рукой патриарха клана Чжан, готовый к вспышке боли. Приемный родитель не скупился на наказания при любой провинности, даже малейшая оплошность со стороны нерадивого подопечного приводила того в бешенство, и этот незатейливый, кажущийся безобидным «на людях» жест всегда сопровождался болью и неделями напоминающими о себе гематомами.       - Никто из нас троих не причинит вреда Вэй Юйси, - Сяогэ чуть сильнее сжал пальцы, останавливая бывшего подчиненного от необдуманных действий. – Позволь У Се разобраться с этим.       Кивнув, Чжан Чжэньчжэн покорно замер на месте, прислушиваясь к своим ощущениям: давление на плечо не было болезненным, крепким, да, а еще уверенным, успокаивающим. Чжан Цилин не стремился принудить его к подчинению, говоря спокойно, без ожидаемой суровости или требовательности.       - Глава У?       - Откуда это у тебя? – босс У поднял глаза от поблескивающего кулона на раскрасневшегося в пылу безуспешной борьбы с ним Вэй Юйси.       - Подарок сестры, - оставив бессмысленное сопротивление, Вэй Юйси неловко переступил с ноги на ногу. – Кажется, она нашла несколько осколков этого минерала здесь, в Хуанлун, за неделю до своего исчезновения. Один осколок Ян Фэншунь от ее имени отправил мне по почте. Обычный кальцит. Я проверял кислотой.       - Этот осколок светился?       - В ультрафиолетовом свете.       - А в темноте?       - Не думаю, - покачал головой Вэй Юйси.       - Тяньчжэнь, что происходит? – Панцзы приблизился к потомственному расхитителю и его невольному собеседнику, пристально рассматривая привлекшую того незатейливую вещицу.       - Погасите свои фонарики, - используемый боссом У тон не предполагал возражений: сформировавшаяся догадка требовала подтверждения или опровержения.       Коридор погрузился во мрак, пологом опустившийся на плечи расхитителей. Блеклое, едва различимое мерцание коснулось подставленной ладони, смешиваясь с теплом кожи Вэй Юйси и погружая У Се в стремительно закручивающийся водоворот мучительных воспоминаний.       

***

      Они оба давно сбились со счета, сколько раз один и тот же маршрут остался позади. У него больше не осталось сил злиться на второго дядю, отца или Шэнь Цоу, сил не хватало даже на то, чтобы снова двигаться вперед. У него больше не осталось надежды, только разлившаяся внутри пустота и спутанность мыслей. Калейдоскоп однообразных событий больше не отпечатывался в его памяти: У Се сбился со счета, сколько раз умер сам, а сколько из них поддался раздражению и убил надоедливого натуралиста.       Они оба бродили по одним и тем же коридорам, подобно теням, призракам, обреченным за свои грехи на непрестанные скитания под землей в вечной темноте. Никаких теорий о том, как выбраться из ловушки. Ни одной подсказки. Только выжигающая дотла нервы, разъедающая душу и разрушающая разум непроглядная мгла, и оглушающая до радужных кругов перед глазами, звенящая тишина.       Свечение кристалла больше не побуждало к насилию. Все, о чем босс У мечтал: выбраться на свободу и сохранить рассудок. Бесконечные временные петли сделали свое дело, для них обоих не существовало иного выбора, кроме отчаянного порыва разрушить источник своих бед. Вероятно, это последнее, что им предстояло сделать в своих жизнях.       Двух ударов оказалось достаточно: сводящий с ума пленников подземелья кристалл треснул, разлетаясь дождем из осколков породы. Стены пещеры завибрировали, с потолка посыпалась мелкая каменистая крошка, все пространство заволокло удушливой пыльной пеленой.       Ослепляющий яркий свет танцевал на кружащейся в воздухе пыли, проникая через образовавшуюся в скале расщелину. Они, наконец-то, были свободны…       

***

      - Тяньчжэнь, что происходит? – повторил свой вопрос Панцзы. Тусклое мерцание кулона Вэй Юйси рассеялось в залившем коридор свете от ручных фонариков.       - Похоже, Шэнь Цоу вернулся в ту пещеру, где мы с ним оказались по вине преследовавших нас бандитов, - босс У с ироничной усмешкой повернулся к своим спутникам. – Я могу ошибаться, но маловероятно, что Вэй Цаомэй случайно нашла сразу несколько осколков этого кристалла. И в чем точно не сомневаюсь, так это в непричастности Ян Фэншуня. Уверен, он не совершал никаких почтовых отправлений от имени Вэй Цаомэй. Скорее всего, Вэй Цаомэй в глаза не видела осколок, доставшийся тебе, Вэй Юйси.       - Еще одна постановка? – Ван Юэбань нахмурился. Участия в фальшивых раскопках в Кайпине им хватило с лихвой на несколько лет вперед. – Сяогэ, ты тоже так считаешь?       - Ммм…       - Замешана ли в этом семья У? – он хотел знать, пускай положительный ответ все равно ничего бы не изменил. Чжан Чжэньчжэн сознательно обратился за помощью к железному трио, если семья У была каким-то образом вовлечена в махинации Шэнь Цоу, то винить ее действующего главу не имело смысла. Всем в клане Чжан было известно о противостоянии поколений в семье У, каждый в Цзюмэнь знал, что У Се стал главой семьи только по настоятельной просьбе почившей госпожи У, очевидно уставшей от претенциозности и высокомерия сыновей. Оба брата слыли отличными дельцами, но полагались в основном на свой авторитет и повсеместно преследовали выгоду, даже в общении с У Се. Увязавшаяся за командой Жань Синь и ходящий у обоих братьев в знакомых Шэнь Цоу виделись лучшим подтверждением сделанных выводов: те совершенно не разбирались в людях.       - Не знаю, - в действительности, у него имелась теория на этот счет. Впрочем, озвучивать ее босс У не спешил, памятуя о следующей за ними по пятам шпионке.       - Сестра и Ян Фэншунь живы? – голос Вэй Юйси прозвучал приглушенно.       - Мы по-прежнему находимся в неведении о происходящем, - У Се позволил затянувшейся паузе заполнить тесное пространство коридора: Чжан Чжэньчжэн хорошо справлялся с тем, чтобы утешить напарника (друга!), а он сам предпочитал абстрагироваться от чужих переживаний до завершения экспедиции и провести время за размышлениями.       - Тогда продолжим двигаться вперед, - за неимением иных идей, Панцзы решительным шагом направился дальше по тоннелю. Так или иначе, топтаться на одном месте точно не относилось к лучшим решением проблемы из возможных.       Следы, о которых упомянул Сяогэ, вели вглубь горы через пещеру, заставленную залитыми дегтем глиняными сосудами различных форм и размеров. Стены святилища, как немедленно окрестил помещение Чжан Чжэньчжэн, сплошь покрывал узор из символов, чередующихся с торчащими прямо из кладки тлеющими фитилями.       - Познавательно, - прищелкнул языком Ван Юэбань: череда красочных картинок вполне могла претендовать на свою нишу в порнографической литературе, если бы не достойный низкосортного ужастика финал повествования. – Вот уж не думал, что в ней, - он ткнул пальцем в обнаженную фигуру миловидной на лицо молодой женщины в окружении закованных в ошейники рабов и облаченных в несуразное тряпье бородачей, - может быть столько похоти. Прямо самка богомола: воспользовалась мужиком и оторвала ему голову. Не стану настаивать на своем мнении, но зачем жреческой касте коллекционировать погребальные урны?       - Не урны, - лезвие Хэйцзиня без труда отсекло округлый бок ближайшего к подрывнику глиняного сосуда в форме сидящего человека. – Ритуальные изваяния.       - Твою ж!..       В образовавшемся сколе виднелись обтянутые посеревшей, иссушенной кожей острые колени, все тело несчастного, открывающегося по мере разрушения «оболочки», покрывал слой глины. На шее мумии выделялась полоса стали с кольцом, костлявые кисти, заведенные под немыслимым углом за спину, стягивали тяжелые оковы.       - Его отравили, - пальцы привычным движением проникли в приоткрытый рот, нащупали завалившийся язык, планомерно и методично продвигаясь к неестественно выступающей над голосовыми хрящами гортани. Смрадный запах медленно разлагающегося изнутри трупа смешивался с тяжелым металлическим ароматом, исходящим от сохранившего свою свежесть темно-красного с бардовыми прожилками бутона. – Затем оскопили*[18], обмазали глиной и придали специфическую форму сосуда для хранения дегтя.       - Сяогэ, избавь меня от подробностей…       - Лилия? – отмахнувшись от причитаний подрывника, У Се опустился на корточки напротив отстраненно осматривавшего мумифицированное тело Сяогэ. – Словно только что из цветника. Она ядовита?       - Нет. Ее засунули в горло раба после его смерти.       - Необычный ритуал. Проверим еще парочку?       - Ммм…       При посильной помощи Чжан Чжэньчжэна им удалось разрушить еще пять сосудов. Замурованные в глину рабы застыли на веки в самых изощренных позах, свидетельствующих о жестокости и фанатичности их убийц.       - Снова лилия, - в доказательство своих слов Чжан Чжэньчжэн продемонстрировал плотный темный бутон, извлеченный из горла мумии.       - Как эти лилии помогут нам найти сестру и Ян Фэншуня?       Вэй Юйси выглядел не лучшим образом, босс У признавал, что, вероятно, их исследовательский интерес со стороны казался не меньшим сумасшествием, чем проводимый древней религиозной сектой обряд, в конечном назначении которого только предстояло разобраться. Но им все еще не доставало информации, чтобы понять, с чем они столкнулись на этот раз.       - Цветы, - напомнила о своем присутствии Жань Синь. – Те люди говорили о цветах.       - Вот и ответ, - развел руками Панцзы. Суждениям своих названных братьев он доверял, поэтому подыгрывал шпионке, как мог, игнорируя скребущую под сердцем совесть при виде поникшего Вэй Юйси. – Наси потомки древних цян, а те, в свою очередь, не гнушались кровавыми ритуалами при поклонении богам и духам природы. Не все племена, составлявшие народность цян в додинастическую эпоху, использовали в своих целях умерщвление живых существ, особенно своих соплеменников, однако встречались и те, кого не смущали подобные аспекты при проведении обрядов. Вообще, провинция Сычуань богата на памятники культуры кочевых племен. Вспомнить хотя бы…       - Панцзы, - одернул увлекшегося друга Чжан Цилин. О событиях, произошедших с ними в долине Хэйчжу, зареклись распространяться все, кто отправился в мертвый город вместе с железным трио. Даже Ци Хэй держал рот на замке, хотя Цзэ Юйчэнь до сих пор время от времени проявлял интерес к той памятной экспедиции.       - В общем, единственная зацепка, доступная нам, чертовы невянущие лилии из глоток трупов. Мы помним, зачем пришли в Хуанлун, но ни один из нас не давал обещания бездумно жертвовать своей жизнью. Если Вэй Цаомэй и Ян Фэншунь живы, мы найдем их. В противном случае…       - Панцзы, - настал черед У Се деликатно напомнить активно жестикулирующему подрывнику о сострадании. Как бы ни хотелось раскрыть перед Вэй Юйси все карты, спугнуть шпионку и навлечь беду на команду они не имели права. – У меня есть теория. Расскажу по дороге. Сяогэ?       - Мы почти на месте.       - Отлично, - босс У чувствовал прилив сил, как случалось всякий раз, стоило приблизиться к разгадке древней тайны. – Думаю, жреческая каста почитала Верховную Жрицу не за красивую внешность, даже не за ее изощренную жестокость, а за природное несовершенство. Только представьте, со сколькими рабами она забавлялась, прежде чем лишить их жизни, а пока они бились в агонии, оскопляла их. И ни единого намека на естественный результат подобных оргий.       - Верховная Жрица была бесплодна, - первым озвучил догадку Чжан Чжэньчжэн.       - Вероятно, да. У меня нет объяснения, зачем понадобилось оскоплять обреченных на смерть рабов… С целью унизить, что сомнительно, довести агонию этих мужчин до предела или…       - Она лишала рабов власти над собой и наделяла саму себя этой властью.       - Айя, что ты имеешь в виду, Сяогэ? Эта сумасшедшая женщина хранила «трофеи»?       - Ммм…       - Тогда невянущие лилии в глотках мумий что-то вроде послания? – в широко распахнутых глазах Вэй Юйси плескалось любопытство.       - Не совсем, - возразил Чжан Цилин. Новый знакомый Железного Треугольника заслуживал знать хотя бы незначительную часть того, о чем их трио и, судя по выражению лица бывшего подчиненного, Чжан Чжэньчжэн успели догадаться за проведенное под землей время. – Лилии служат в качестве оков для душ умерщвленных рабов, чтобы те оставались рабами даже после своей смерти. Вроде блуждающих духов.       - Но истории о блуждающих духах всего лишь легенды, деревенские страшилки.       - За каждой легендой стоит реальная, в подавляющем большинстве случаев кровавая, история, - наставительно заявил Панцзы. – Ты не слишком удивился встрече со стражем, молодой господин Вэй. Так почему бы не допустить существование чего-то еще более потустороннего и жуткого, обитающего внутри Миньшань? Работа расхитителя состоит в проверке легенд и мифов на достоверность. На своей шкуре, так сказать. Из исследований, а приключения, следующие за ними, вишенка на торте. Хотя такие вот экспедиции, когда информации недостаточно, и приходится рассчитывать на удачу и взаимопонимание с моими братьями, тоже не редкость.       - Жрецы и их предводительница поклонялись какому-то богу, очевидно, - снова взял слово босс У. – Существует вероятность того, что блуждающие духи призывались Верховной Жрицей для охраны святыни. А еще, я полагаю, этим фанатикам удалось прожить не менее полутора веков. Нет никаких свидетельств смены власти или преемственности поколений. На всех фресках изображены одни и те же люди, за исключением рабов, чьи лица расплывчаты.       - Кто-то поставлял рабов Верховной Жрице? – нахмурился Вэй Юйси.       - Даже с учетом всех особенностей портретной живописи эпохи Суй, женщина на фресках выглядит привлекательно, - с намеком на сарказм пояснил У Се. Издевательства над впечатлительным другом Чжан Чжэньчжэна в его планы не входили, но сдерживать себя от привычки много говорить, вываливая на головы спутников свои измышления, приправленные тоннами дополнительных сведений, приходилось неимоверным усилием воли. Вызывало сомнения еще и то, что Чжан Чжэньчжэн посвятил Вэй Юйси в особенности взаимоотношений Железного Треугольника.       - Она их соблазняла?       - Да, - сжалился над напарником Чжан Чжэньчжэн. – Рабы на фресках безлики, но лишь единицы из них принадлежали народу наси.       - Почему глава У считает людей с фресок долгожителями? – Жань Синь смотрела на железное трио с нескрываемой враждебностью.       - Как я и сказал, нет никаких свидетельств о преемственности. Пагоду возвели в эпоху правления династии Суй, примерно в середине шестого века. Все надписи на стенах коридоров и святилища сделаны на дунба в эпоху раннего правления династии Тан, то есть не раньше конца седьмого века, возможно, на пару десятков лет позже. Вряд ли кто-то другой постарался над оформлением, поскольку потайной ход, ведущий из пагоды внутрь горы, был запечатан примерно в то же время. Отсюда напрашивается вывод о долгожительстве членов жреческой касты.       - Мы пришли, - вскинув руку, Чжан Цилин призвал следующую за ним команду к молчанию. Коридор, по которому они шли, стал шире, переходя в грот с низким сводом, усеянным заостренными на манер кольев мерно мерцающими в подрагивающем свете сталактитами. От глубоких расставленных вокруг темного озера чаш с толстыми фитилями поднимался чадящий дым. Три из пяти пришвартованных у нагромождения камней деревянных лодок покачивались на идущей мелкой рябью темной воде у галечного причала зеленеющего острова.       - Ого, - шепотом присвистнул Панцзы. Его торжествующий возглас поддержал Чжан Чжэньчжэн. Зеленый оазис посреди озера выглядел зрелищно, особенно возвышающийся на алтаре идол, в отличие от расхаживающих среди цветов вооруженных наемников. – Смотрите-ка, а вот и Шэнь Цоу, - он указал на размахивающего руками мужчину с козлиной бородкой.       - Сестра…       Сяогэ перехватил Вэй Юйси, зажимая сопротивляющемуся парню рот. Привлекать внимание наемников к команде виделось неосмотрительным поступком. Дернувшись несколько раз, напарник Чжан Чжэньчжэна обессилено повис на нем, мыча нечто невразумительное.       - Вэй Юйси, если выйдем сейчас, - Чжан Чжэньчжэн говорил тихо, полностью поддерживая решение патриарха клана Чжан соблюдать разумную осторожность, - нас расстреляют еще до того, как мы доберемся до лодок. Вэй Цаомэй и Ян Фэншуню пока ничего не угрожает. Видишь? – взмах руки заставил напарника сосредоточиться на словах и посмотреть в нужную сторону: Вэй Цаомэй и ее жених сидели на валуне спиной к спине, их руки от самых кистей и грудь оплетала грубая веревка, но оба пленника были живы.       - Похоже, Шэнь Цоу увлекается шибари*[19], - мрачно пошутил Ван Юэбань. – Жань Синь, - обернувшись на шпионку, подрывник криво ухмыльнулся наставленному на него револьверу. – Лучше бы ты поспешила доложить своему хозяину о нашем прибытии. Дура, - весомо припечатал он с нескрываемой насмешкой.       Девица выглядела несуразно растерянной, даже ошеломленной внезапной сменой ролей. Босс У не оставил той выбора, обезоруживая и ставя перед собой на колени.       - К-как?       - Айя, и почему все проходимцы и пройдохи, вроде тебя, задают этот дурацкий вопрос? – тонкая длинная шея легко умещалась в его широкой ладони. Панцзы надавил чуть сильнее, подталкивая шпионку вперед и тем самым лишая шанса на побег.       - Жань Синь и Мин Ся Вэньцзянь терпеть друг друга не могут и соперничают с тех пор, как второй дядя выбрал их в качестве новых помощников, - терпеливо пояснил У Се. – Ты провалила свою миссию, как только попалась на уловку, решив изобразить обеспокоенность о судьбе «напарника». Спрошу только один раз, - под тяжелым взглядом шпионка сжалась в ожидании участи, - где Жань Синь?       - В отеле Таймэнсы на улице Тяньфу в Чэнду под присмотром Цзяо Ла. Номер восемнадцать ноль восемь.       - Твое имя?       - Няо Яолу.       - И кто стоит за всем этим?       - Я не знаю, - испуганно пролепетала Няо Яолу. – Меня наняли только потому, что я похожа на Жань Синь. Я бродяжничала после выпуска из детского дома, а тот человек с татуировкой предложил мне работу. В основном, притворяться кем-нибудь день или два. Я не видела его около года, потом он снова пришел ко мне с предложением притвориться Жань Синь, подкинуть «правильную» информацию и последовать за вами. Все! Я клянусь.       - Как зовут нанявшего тебя человека? – продолжил допрос босс У. За безопасность он не волновался: Сяогэ и Чжан Чжэньчжэн не выпускали наемников и Шэнь Цоу из виду.       - Мне известно только его прозвище – Дисянь*[20].       - В таком случае возвращайся к своему нанимателю.       - Что? – застывший на лице шпионки страх вперемешку с пережитым потрясение исказил черты ее юного лица до неузнаваемости.       - Возвращайся к своему нанимателю, - произнесенное ровным тоном напутствие побудило Няо Яолу подняться на подрагивающие ноги и сделать шаг назад. – Хочу узнать, как ты поступишь.       - Глава У?       - Нам придется выйти к наемникам рано или поздно, - У Се поспешил успокоить встревожено оглядывающегося на него Вэй Юйси. – Ни твоя сестра, ни ее жених не смогут выбраться из пут самостоятельно, а, следовательно, не смогут сбежать без нашего участия.       - В этом и состоит план?       - Ммм…       - Дождемся момента, когда внимание наемников будет сосредоточено на Няо Яолу, - ободряюще похлопал напарника по плечу Чжан Чжэньчжэн, - и проберемся к оставшейся лодке. Вэй Юйси, - пальцы сами собой взъерошили его спутанные волосы в знак поддержки, - ты умеешь плавать?       - Да.       - Сейчас, - Сяогэ первым вышел на открытое пространство: наемники что-то громко обсуждали между собой, обвинительно тыча пальцами в прижимавшую ладонь к пострадавшей от удара брызгающего слюной натуралиста щеке Няо Яолу.       - Старый лис Эрбай совершенно не разбирается в людях, - сквозь зубы буркнул Панцзы, проворно петляя между камнями на пути к спасительному завалу.       - Если войдем в озеро с этой точки, то сможем добраться до противоположной части острова незамеченными, - Чжан Чжэньчжэн погрузил руку в темную воду. Кожу покалывало от холода, но ожидаемого эффекта не последовало. – Вода проточная, озеро глубокое, питается от какого-то подземного источника, все дело в осевшем на дне дегте, поэтому она кажется непрозрачной.       - Придется плыть под водой, наши поиски уже начались.       Плеск ударяющихся о воду весел звучал устрашающе. Ван Юэбань мысленно поежился, представив, во что могла вылиться скорая встреча с вооруженными до зубов наемниками. Но в сумасбродном плане У Се определенно имелся смысл: пока противники рыскали по гроту и осматривали коридор, у них была возможность добраться до острова и избавиться от тех, кто остался охранять пленников.       - Няо Яолу сдала нас?       - Нет.       - Айя, раз Сяогэ так говорить, то нам остается только нырнуть поглубже, - практически беззвучно хохотнул он. – Надеюсь, молодой господин Вэй готов участвовать в этой авантюре?       - Готов, - решительно кивнул Вэй Юйси.       - Вот и славно, - подрывник соскользнул в воду следом за названными братьями.       Тело постепенно привыкало к холоду и тяжести промокшей одежды, а глаза – к темноте. Босс У моргнул, с интересом рассматривая покрытое слоем дегтя дно. Десяток громоздких объектов, маячивших впереди размытыми очертаниями, на поверку оказались каменными столбами в половину человеческого роста. Между столбов тянулись проржавевшие цепи, удерживающие в колено преклонном положении несколько облаченных в лохмотья скелетов. С шеи одного из скелетов – женского, насколько он мог судить по строению костей – свисал покрытый налетом кулон в форме цветка с камнем в центре. Вероятно, свой порыв босс У не смог бы объяснить даже самому себе. Лента поддалась легко, кулон оттягивал кисть, от него исходила проникающая под кожу энергия. Прикосновение Сяогэ вышло неожиданным. Артефакт потеплел под длинными пальцами, наливаясь слабым свечением.       Втянув в легкие влажный подземный воздух, Чжан Цилин опустил глаза на находку: в его руках кулон продолжал испускать бледный свет, но при взаимодействии с другими членами команды вновь становился обычным вырезанным из мраморного оникса*[21] украшением. Черный камень с красными прожилками, расположенный в окружении лепестков, притягивал взгляд. Даже через плотную ткань гловелетт Сяогэ чувствовал энергию, волнами расходящуюся от него.       - Что дальше? – Панцзы выразительно посмотрел на артефакт. – Неужели…       - Ммм…       - Наши действия?       - Похоже, Шэнь Цоу собирается провести обряд, - ажиотаж, с которым натуралист нарезал круги вокруг алтаря с восседающим на нем идолом, свидетельствовал о неукротимом желании Шэнь Цоу ввязаться в опасную игру. У Се невольно поежился от вида расставляемой по каменной плите ритуальной утвари: чтобы тот не задумал, ничего хорошего из подобной затеи не могло выйти по определению. – Где Чжан Чжэньчжэн?       - Выигрывает нам еще немного времени, - Вэй Юйси кивнул в сторону берега, где сиротливо покачивалась невостребованная лодка. Те, что использовали наемники, с взвившимися к своду пещеры фонтанчиками брызг ушли под воду.       - Айя?!       Для верности протерев глаза, подрывник уставился в ту точку, где еще пару секунд назад виднелась последняя уцелевшая лодка, но смог различить только нагромождение камней. Вопль заметившего исчезновение плавательных средств наемника разнесся по гроту.       - Шэнь Цоу собирается принести в жертву Няо Яолу?       В растерянном Вэй Юйси босс У узнавал себя, когда он таким же юным и наивным спустился в гробницу Лу-вана в сопровождении притворявшегося третьим дядей Цзэ Ляньхуаня и Сяогэ, а потом познакомился с Панцзы и а-Нин.       - Она провалила миссию, - вместо потомственного расхитителя, заявил Ван Юэбань. – Думаю, Шэнь Цоу задумывает шоу, вроде того, что нам с моими братьями не посчастливилось увидеть в Кайпине. Еще одного такого ритуала моя бедная психика не выдержит, поэтому предлагаю вмешаться.       - Ммм…       - Ты прав, - спорить не имело смысла, как он и сказал, Панцзы верно истолковал намерения Шэнь Цоу: позволить фанатичному натуралисту организовать оргию с участием Няо Яолу, Вэй Цаомэй или Ян Фэншуня, чтобы использовать их в качестве смиренных рабов, они не имели права.       - Наемники боятся входить в воду, - оповестил товарищей по команде вынырнувший из озера Чжан Чжэньчжэн. – У нас есть шанс остановить Шэнь Цоу.       - Предложения? – по-деловому осведомился подрывник.       - Если мы вмешаемся до начала ритуала, то попадем в руки Шэнь Цоу, как он и планировал.       - Тяньчжэнь, ты имеешь в виду, этот стремный тип с козлиной бородой изначально планировал использовать нас пятерых в своих целях?       - Да, - Сяогэ не видел причин смягчать малоприятную правду: их заманили в Хуанлун для участия в древнем кровавом обряде.       - Зачем?       - Затем, что нам по случайности удалось найти интересующий Шэнь Цоу артефакт. Полагаю, второй дядя расстарался, расписывая наши совместные экспедиции, поэтому после череды неудач Шэнь Цоу решился на хитрость. Он манипулировал нами через Вэй Юйси в надежде на удачу, не имея уверенности в собственном плане, но нуждаясь в нашем участии в нем, хотя бы в роли более перспективных жертв, а в идеале в качестве проводников к заветному артефакту.       - Шэнь Цоу перепутал луну с пальцем, указывающим на луну*[22]. Ритуал должен начаться без нашего участия, - понятливо кивнул Панцзы.       - Но сестра, Ян Фэншунь и…       - Им ничего не угрожает, - возразил босс У. – Для начала Шэнь Цоу придется воззвать к божеству. Если моя догадка верна, ему не удастся прейти к следующей фазе без артефакта. Так что причинять вред кому-то из предполагаемых рабов раньше времени не в его интересах. Кроме того, Шэнь Цоу ничего неизвестно ни о нашей находке, ни о нашем местоположении. Его план провалился, нам нужно лишь немного подождать и выбрать подходящий момент для ответных действий. Загвоздка в наемниках.       - Я разберусь с ними.       - Стой, - властный тон вынудил Чжан Чжэньчжэна подчиниться. – Дождись, когда наемники войдут в озеро, - видеть смерть бывшего подчиненного от рук взбешенных головорезов Чжан Цилин не стремился, тот слишком напоминал У Се в молодости: такой же безрассудный, такой же энергичный, такой же целеустремленный, такой же самоотверженный. Чжан Чжэньчжэну определенно пошло на пользу отречение от клана Чжан, раньше тот не проявлял особого интереса ни к чему, кроме пыльных книг, старинных рукописей, уединения и самостоятельных тренировок, что не способствовало налаживанию отношений со сверстниками, бредящими будущими достижениями во время прохождения испытаний «в дикой природе». – На суше ты будешь уязвим для их оружия.       - Они боятся заходить в воду.       - Им придется, если дорожат своими жизнями.       - Сяогэ, ты что-то знаешь? То есть ты…       - Мгм, - короткое видение, посетившее его при первом взаимодействии с найденным на дне озера артефактом, давало общее представление о том, с чем именно им пришлось столкнуться. – Грот – это темница для заточенной в идоле божественной сущности, - счел за необходимое внести ясность Сяогэ.       - Что-то мне подсказывает, что эта сущность изрядно озверела за последние полторы тысячи лет, - криво усмехнулся Ван Юэбань.       - Ммм…       - Похоже, глава Чжан был прав.       Чжан Чжэньчжэн переглянулся с напарником: наемники, вознося молитвы напополам с отборными ругательствами, спрыгивали в озеро, словно бежали отчего-то, что пугало их еще сильнее, чем перспектива добираться до острова вплавь.       - Так вот, о чем ты говорил, Сяогэ, - Шэнь Цоу воздел руки к потолку, позвякивая тяжелыми браслетами. Монотонное бурчание мало походило на речь или воззвание к божеству. Панцзы прищурился: сгущающийся туман не позволял рассмотреть барахтающихся в воде наемников, только их размытые силуэты. – Где Чжан Чжэньчжэн? – он обернулся на виновато потупившегося Вэй Юйси. – Решил героем заделаться?       - Я…       - Панцзы, - одернул друга Чжан Цилин. – Наемники не должны добраться до острова. Чжан Чжэньчжэн справится.       - Если ты так говоришь, Сяогэ.       - Чжан Чжэньчжэн справится, - заверил подрывника У Се. – В Хайдуне я видел, на что он способен.       - Это оно? – благоговейным шепотом выдохнул Вэй Юйси.       Воздух над алтарем уплотнился, искажая пространство. Появившееся в клубах выпускаемого Шэнь Цоу из костяной трубки дыма существо с мощным торсом и мглистым шлейфом вместо нижней части тела походило на джинна и вместе с тем отличалось от всего того, что железному трио доводилось видеть в своих приключениях.       - Ммм…       Треугольную, широкую и короткую голову со слегка выпуклым теменем богоподобного духа венчали козлиные рога, спину покрывала темная густая шерсть, а на приплюснутой лицевой части неистово вращались пять глаз: два больших, непроницаемо черных располагались по бокам, три маленьких и красных пересекали непропорционально большой лоб. Из-под нижней глянцево-бордовой губы выступала пара мощных клыков, верхняя губа цвета маренго изогнулась, демонстрируя оскал. Гладкую блестящую грудь расчерчивал узор из пересекающихся, образующих печать линий. В одной руке существо держало каменное копье, другой высекало потрескивающие искры прямо из воздуха, скребя по невидимой преграде тигриными когтями.       - Верховной Жрице удалось наложить печать на Саньдо*[23], - У Се признавал, что поддался секундному замешательству, впав в состояние близкое к ступору: обезумевшие от ненависти к людям духи несли в себе опасность серьезнее, нежели армия бумажных солдат или полчища шибе. С другой стороны, все, наконец, встало на свои места. Дело оставалось за малым: освободить пленников Шэнь Цоу и покинуть грот до того, как ожесточившееся против всего живого божество вырвется на свободу из своей темницы.       - Бог войны в обличие козла? – Панцзы окинул монструозный вид воплотившегося духа оценивающим взглядом.       - Думаю, Чжан Чжэньчжэн покончил с наемниками. Нам стоит поторопиться, пока установленная Верховной Жрицей защита не пала. Вэй Юйси, освободи сестру и остальных. Сяогэ позаботился о том, чтобы наше укрытие оставалось безопасным, - постучав пальцем по выложенной в форме двойной спирали гальке, босс У ободряюще улыбнулся новому знакомому, - поэтому возвращайтесь сюда сразу же. Дождитесь Чжан Чжэньчжэна и уходите.       - Но…       - Не обсуждается, - Сяогэ продолжал напряженно отслеживать перемещения Шэнь Цоу и троих наемников, присматривающих за перепуганными пленниками: времени на раскачку и препирательства у них не было, только на скоординированные действия.       - Чего вы хотите добиться?       - Увидишь, - многообещающе подмигнул Вэй Юйси подрывник.       - А вот и вы! – обрадовано воскликнул Шэнь Цоу.       У Се поморщился от истеричных ноток в голосе натуралиста. С близкого расстояния ему удалось подметить все изменения, произошедшие с Шэнь Цоу за минувшие годы. Тот сильно постарел и, судя по сероватому оттенку кожи вкупе с одышкой, доживал последние дни. Слабо поблескивающий на шнурке осколок кристалла полностью подтверждал все ранее сделанные выводы: ушлый знакомый отца и второго дяди отсрочивал момент их новой встречи, манипулируя железным трио через доверчивого, взволнованного исчезновением сестры и друга детства Вэй Юйси, и терпеливо дожидаясь, когда босс У доберется до тайны Миньшань.       - И так, сколько попыток понадобилось боссу У, чтобы пройти устроенное мной испытание?       - Не это ищешь? – за откровенной провокацией немедленно последовал издевательский ответ. Указав на артефакт в руках Сяогэ, У Се удовлетворенно хмыкнул, заметив алчный огонек в рыбьих глазах Шэнь Цоу. – Хочешь исцелиться, принеся в качестве платы чужие жизни?       - Ты ничего не знаешь! – зло рявкнул натуралист.       - Отчего же? Очень хорошо представляю себе, каково встречать каждый новый день в ожидании смерти от невозможности нормально дышать разлагающимися легкими.       - Босс У нашел способ обмануть смерть, но решил вмешаться в мою борьбу со своей судьбой?       - Ты сам пригласил нас, опосредовано, через Вэй Юйси, - с деланным равнодушием пожал плечами У Се. По всем расчетам пленники должны были добраться до укрытия, и Панцзы хватило бы времени избавиться от оставшихся в живых наемников.       - Мы в равном положении, босс У, - тон Шэнь Цоу изменился, став тошнотворно елейным.       Они просчитались. Совсем немного по совокупности, но достаточно для пересмотра плана. Дуло револьвера, направленное ему в голову, Сяогэ не беспокоило. Куда более интересной деталью в данной ситуации виделась татуировка, выглядывающая из-под ворота водолазки последнего оставшегося в живых бандита. И эта татуировка была ему хорошо знакома.       Встретившись глазами с У Се, он швырнул артефакт в лицо нанимателю Няо Яолу, нанося молниеносный удар в грудь. От неожиданности тот отступил на несколько шагов назад, попытавшись выровнять равновесие. Раздался выстрел, сопровождаемый женским криком. Выскочившая из туманной завесы шпионка, притворявшаяся Жань Синь, с побледневшим лицом отрешенно наблюдала, как кровь течет сквозь ее пальцы, пропитывая рукав куртки.       Следующий удар оказался последним. Пробудившемуся внутреннему зверю не нужны были ответы, он жаждал крови. Наемник захрипел, хватаясь за раздробленное горло, и рухнул к ногам Чжан Цилина. Немигающий темный взгляд нашел утратившего спесь Шэнь Цоу.       Подобрав с земли выпавший из подвески черный с бордовыми прожилками камень, Сяогэ всмотрелся в его завораживающие переливы. Нанесенный на алтарь цветок и источающие гвоздичный с металлическими нотками аромат лилии полностью подтверждали догадку относительно конечной цели проводимого Верховной Жрицей обряда.       Воздух потрескивал от сгустившейся под сводом пещеры темной энергии. Заточенное в течение полутора тысяч лет под землей оскверненный кровавыми ритуалами божество обратилось к тьме. Темная сторона самого Чжан Цилина ликовала. Артефакт принял его за своего нового хозяина. Не просто владельца, вроде Верховной Жрицы, а именно хозяина, откликаясь на зов камня, властвующего над миром блуждающих духов и дарующего вечную молодость. Верховная Жрица заплатила свою цену, буквально подарив камню свою бессмертную душу, став его рабыней, приносящей кровавые жертвы ему во славу. К Сяогэ камень отнесся с куда большей лояльностью, не требуя ничего иного, помимо единения с древней тьмой и божественным зверем, обитавшим в душе патриарха клана Чжан.       - Сяогэ?       Встревоженный голос любимого человека разрушил чары камня. Чжан Цилин моргнул, возобновляя контроль. Установленная Верховной Жрицей защита шла трещинами. Пронзившая сознание вспышка подвигла его действовать выверено и быстро. Полученное от Чжан Чжэньчжэна через выстукивающего знакомый ритм Панцзы сообщение давало надежду на спасение. Вэй Юйси и освобожденные пленники стараниями бывшего подчиненного находились в укрытии, даже раненной Няо Яолу ничего не угрожало, пока разъяренный за столетия неволи божественный дух бился о невидимую преграду.       - Закончим на этом, - не размениваясь на дальнейшие разговоры, босс У поставленным хуком выбил звучную зубную дробь у мечущегося в бессильной злобе Шэнь Цоу, отправляя незадачливого комбинатора в нокаут. Относительно легкая победа над противником значительно осложнялась обратившимся к тьме божеством.       - Мгм, - пылающий от изобилия темной энергии камень поддался превосходящей силе Сяогэ, рассыпаясь в ладони на мельчайшие осколки. Изначальный план провалился, новый отдавал привычным безумием. Отмахнувшись от голоса разума, он принял из рук У Се букет лилий, раскладывая цветы по алтарю. Завершение обряда в том виде, который позволил бы им спасти свои жизни, предполагало принесение жертвы. Водрузив мертвого наемника поверх цветов, Чжан Цилин разбил молча протянутую ему Панцзы негасимую лампаду. Чиркнуло колесико зажигалки. – Уходим, - пространство содрогнулось от завываний, звучавших со всех сторон. Туман пришел в движение, открывая взору расхитителей призрачное шествие. – Шэнь Цоу?       - Оставь его, - решение далось тяжело, но босс У твердо стоял на своем: утратившему человеческий облик из-за смертельной болезни Шэнь Цоу не было место среди живых.       - Тяньчжэнь, ты уверен?       - Уверен.       Панцзы кивнул, принимая ответ. Вмешиваться в дела семьи У – в дела босса У, сводившего счеты с зарвавшимся натуралистом – не было мудрым поступком. Сомнений в том, что У Се пойдет на уступку, если его попросить о снисхождении к Шэнь Цоу, не возникало. Одна часть подрывника противилась подобной жестокости, проявленной другом, другая осознавала необходимость избавиться от того, кто втянул Железный Треугольник в опасную игру с плененным, озлобленным божеством, жаждущим мести через кровь своих врагов. Вновь встав на перепутье суждений, Панцзы не позволил себе усомниться в адекватности босса У или в благоразумии не думавшего оспаривать проявленную им жестокость Чжан Цилина.       Остальная команда дожидалась их в оговоренном месте. На отмели покачивалась уцелевшая лодка, где обнявшись сидели брат и сестра Вэй. Няо Яолу робко стояла в стороне, осторожно придерживая на импровизированной перевязи раненную руку.       - Я нашел выход, - сообщил Чжан Чжэньчжэн. Трое мужчин выглядели уставшими. Завывания блуждающих духов сменились громкими молитвами очнувшегося Шэнь Цоу. Не зная, как реагировать на произошедшее, он, тем не менее, не смел возразить, или настоять на спасении незадачливого афериста.       Молитвенная речь оставленного на произвол судьбы натуралиста сменилась воплем ужаса, в тот самый момент, когда команда высаживалась на противоположный берег озера у возвышающихся скал. Проход, обнаруженный бывшим представителем клана Чжан, проходил через склеп со скелетами в деревянных открытых гробах, чьи деформированные кости наводили на мысль о близкородственном кровосмешении. Стены склепа пестрели разрозненными картинками и сопровождающими их надписями на дунба.       Весть путь на поверхность У Се не оставляло ощущение, что за ними следят. Через несколько пролетов вырубленной внутри горы каменной лестницы с неровными, крошащимися под ногами ступенями, он перехватил идущего немного впереди Сяогэ, получая подтверждение своих опасений. То были не блуждающие духи (Сяогэ не стал бы лгать ему), а человек: Шэнь Цоу или кто-то из волею случая выживших наемников (хотя не верить Чжан Чжэньчжэну у него причин тоже не находилось), они продолжал идти, не останавливаясь. Им не следовало задерживаться под землей – это все, что имело значение.       Последнюю дюжину ступеней команде пришлось преодолевать бегом: стены ведущей наружу шахты дрожали. Разрушенная печать даровала заточенному в гроте божеству свободу от обязательств перед приходящими в поисках исцеления и долголетия живыми людьми, но те, кто погибли, принесенные в жертву ради процветания жреческой касты и молодости Верховной Жрицы, жаждали отмщения.       Утопающие во мху и деревьях руины горной деревушки, погребенной под оползнем, располагались на небольшом плато, со всех сторон окруженном скалами. Найти тропинку в сумерках было непростой задачей, но устраивать лагерь вблизи шахты виделось неосмотрительным и опасным.       У Се напрягся под опустившейся на плечо ладонью: небольшая пещера, служившая команде укрытием все то время, пока он боролся с проклятием в одиночку, навевала гнетущее чувство безысходности. На мгновение ему показалось, что все повторится вновь, и он опять проснется на рассвете под шум дождя, опустошенный чьей-то смертью и необходимостью проходить оставшийся позади путь заново.       - Ты в порядке?       - Нет, - у него не находилось внятных объяснений, которые ему бы удалось высказать в обход стискивающих горло при любой попытке все рассказать невидимых пальцев, оставалось надеяться на понимание со стороны Сяогэ и Панцзы.       Переглянувшись с подрывником, Сяогэ приблизился к замершему в нерешительности Вэй Юйси. Чуткие пальцы скользнули к молнии на его бомбере, с резким звуком дергая язычок вниз.       - Патриарх…       Проигнорировав удивленный возглас бывшего подчиненного, он потянулся к кулону. Попытка Чжан Чжэньчжэна вмешаться была жестко пресечена Панцзы. Многие из клана Чжан недооценивали силу господина Пана, и Чжан Чжэньчжэн не стал исключением. Впившиеся ему в запястье ногти Вэй Цаомэй едва ли способствовали защите ее брата. Кулон рассыпался в его ладони так же, как до этого оскверненный тьмой артефакт.       Чтобы не тревожило У Се на самом деле, он не сомневался в одном: причина беспокойства любимого человека крылась в осколке кристалла, однажды чуть не сведшего того с ума.       - Патриарх, - Чжан Чжэньчжэн во все глаза смотрел на патриарха клана Чжан. Неожиданно продемонстрированная Ван Панцзы сноровка, с которой подрывник скрутил его, теперь казалась заземляющей, как и крупная ладонь, обхватившая сзади за шею. Стало стыдно от необоснованности подозрений, всколыхнувшихся при виде длинных пальцев, тянущихся к горлу напарника. Разумеется, и патриарх, и господин Пан пошли бы на все ради обеспечения безопасности и душевного спокойствия дорогого человека в лице босса У. Об этом знали все не только в клане Чжан или в Цзюмэнь, но и далеко за их пределами.       - И так, полагаю, все дело в той паре гвоздик у ног Верховной Жрицы на одной из фресок в пагоде, - как ни в чем ни бывало, заговорил Панцзы, освобождая Чжан Чжэньчжэна от чрезмерно близкого взаимодействия с собой. – Служанки?       - Ммм…       - Именно.       - Господин Пан считает, что казненные жрецы и их предводительница – результат войны цветов*[24]? – в словах господина Пана определенно прослеживался смысл. Кто еще мог обратить против убийц их собственные методы. – Служанки отравили всех, кто принимал участие в оргиях? – на пробу уточнил Чжан Чжэньчжэн. Неожиданно получить пускай короткий, но полноценный ответ от немногословного патриарха клана Чжан стало для него самоцелью.       - Не совсем, - покачал головой Сяогэ. Наблюдать за тем, как бывший подчиненный вдумчиво ищет ответы на оставшиеся после завершения экспедиции вопросы, было увлекательно. Помимо Чжан Хайли никто в клане Чжан не смог привлечь к себе его внимания. Не так, чтобы беспокоиться о чьем-то благополучии или поощрять даже незначительные успехи. Об этом определенно стоило задуматься. Позже. И обговорить возникшую идею с У Се и Панцзы.       - То есть служанки не просто освободили рабов? – нахмурился Вэй Юйси.       - После учиненной над жрецами и их предводительницей расправы, служанки действительно освободили рабов, затем совместными усилиями основали деревню. Те мужчины, что попали в руки Верховной Жрице, опозоренные, не могли вернуться домой, - внес пояснение У Се. Со знанием, что кулон разрушен, ему стало легче вести этот разговор. – Привести кого-то в деревню они тоже не могли, отсюда скелеты с деформированными костями, как результат кровосмешения. Служанки и оставшиеся в живых рабы запечатали тоннель, ведущий к гроту из пагоды, а их потомки охраняли вход в шахту еще около восьмидесяти лет. Во время оползня жители деревни погибли. Остался лишь тот, кто нес свою вахту у озера. Он спрятал лампаду в монастыре Дзонгсар*[25], где ее нашел Шэнь Цоу или тот, кто стоял за ним.       - Глава У, откуда?       - Склеп, - догадался Чжан Чжэньчжэн. – Рисунки и надписи на стенах.       - Ммм…       - Айя, закончим на этом, - Панцзы предостерегающе шикнул на порывающуюся заговорить Няо Яолу. – Завтра нам предстоит долгая дорога до Чэнду.       - Ммм…       

***

      У Се открыл глаза, рывком вскидываясь со спального мешка. Шелест дождя сопровождался храпом Панцзы и тихим сопением товарищей по команде. Сяогэ повернул голову, привлеченный копошением, с тонкой улыбкой, затерявшейся в уголках губ. Слабо кивнув в ответ на немой вопрос, У Се позволил себе расслабиться: последний раунд засчитывался в его пользу.       

***

      Смелость не в том, чтобы скакать с парашютом, перепробовать все возможные яды, сожрать двадцать пять рыб фугу и так далее. Смелость в том, чтобы от себя не бежать – другой смелости в этом мире нет.

Франц Вертфоллен

«Вакцина от идеократии»

      _____________________________________________________________       Комментарий к 100 главе:       Одним из самых ядовитых растений умеренных широт является – вех ядовитый или цикута, отравление соком в половине случаев приводит к смертельному исходу. Это высокое многолетнее растение с белыми цветами в форме зонтиков и кружевными нежными зеленые листьями, однако в его листьях и корнях содержится цикутоксин (желтоватая жидкость в камерах клубневидного корня; не разрушается ни под воздействием высокой температуры, ни при длительном хранении), сильнейший нейротоксин, а также алкалоид кониин, вызывающие рвоту и мучительную смерть в течение нескольких часов после отравления. Особенно коварна цикута из-за своего приятного вкуса. Она широко распространена в умеренной зоне, особенно во влажных и болотистых местах: на болотистых лугах, по берегам рек, ручьев и прудов, в канавах, а иногда и непосредственно в воде. Произростает вех ядовитый во всех районах европейской части России, в Сибири, на Дальнем Востоке, редко в Средней Азии и на Кавказе, а также в центральной части Европы.        Тем не менее, не смотря на свою ядовитость, в гомеопатии цикута применяется в микродозах для излечения экземы, при конвульсиях во время прорезывания зубов, при глистах, спазмах после сотрясений головного и спинного мозга.       В истории цикута связана с именем древнегреческого философа Сократа. По легенде, по приговору афинского суда он покончил с собой, выпив сок цикуты в 399 году до н. э. (хотя данное утверждение маловероятно, поскольку на территории Греции вех ядовитый не растет, поэтому с большей вероятностью Сократ принял яд из сока болиголова). Сократ был обвинён в «поклонении новым божествам» и в «развращении молодёжи» (обвинения надуманные, хоть и «демократические») и абсолютно законным демократическим способом приговорён к ядовитой казни. Также сок цикуты служил одним из компонентов для приготовления мази, использовавшейся языческими жрицами в некоторых странах Малой Азии и Средиземноморья для увеличения размеров молочных желёз.       Не менее (и даже в большей степени) ядовитое растение – цербера одолламская. Ее родиной принято считать Индию. Название растения созвучно с имением чудовищного пса из греческой мифологии Цербера из-за своей токсичности. Оно имеет приятный жасминовый аромат, но при этом невероятно ядовитое (масло косточек – впрочем, как и все растение – содержит алкалоид церберин и гликозид церберозид). Особенность яда церберы заключается в том, что его практически невозможно обнаружить в организме человека уже через 30 минут после употребления (и даже раньше), а противоядия не существует. Действие церебрина заключатся в блокировке проведения электрических импульсов в организме (в большинстве случаев симптомы отравления ограничиваются нарушением сердечного ритма). Нельзя использовать древесину церберы для разжигания костров, так как дым может вызвать тяжёлое отравление. Примечательно, что все части растения горькие, поэтому съесть его «без задней мысли» невозможно. Однако, несмотря на такую высочайшую токсичность, листья церберы – любимое лакомство многих тропических бабочек.       Растение представляет собой крупный куст или небольшое дерево с длинными глянцевыми листьями и белыми цветами, высота которого не превышает десяти метров. Растет цербера на песчаных побережьях, по берегам морских заливов или рек, почти повсеместно ее можно встретить в засоленных мангровых болотах.       Церберу называют деревом самоубийц. Изначально косточки из плодов церберы в качестве яда использовали преимущественно женщины Индии, но в последние годы эта практика распространяется по всему миру. Нередко яд церберы используют для совершения преступлений (не будем распространяться, как именно можно замаскировать горечь, чтобы обмануть вкусовые рецепторы), а в некоторых регионах пресловутой Индии – для регулирования рождаемости, поскольку рождение девочки в семье считается позорным (мужчины семьи решают, кому предназначается яд: беременной женщине или новорожденному ребенку; прим. от авторов: чокнутые на всю голову эти их «мужчины», авторов аж перекашивает от всего этого архаичного патриархального безумия). На Мадагаскаре долгое время ядом церберы вершили «правосудие» в рамках официальной судебной системы: если подсудимый/обвиняемый умирал от яда, то его признавали виновным (сведений о выживших и оправданных нет).       P.S. 1: Название для экстры позаимствовано у автора отечественного детектива Елены Михалковой, поскольку полностью соответствует нашему представлению о хозяйке пагоды внутри горы и ее дурной сущности, спрятанной за фасадом ангельской внешности. На самом деле, оригинальным автором данного метафорического высказывания является не Елена Михалкова – это народная мудрость. Однако именно Елена Михалкова так точно передала ее суть. Похожий смысл заключен еще в одной фразе из той же народной мудрости, ставшей известной пословицей: красна ягодка, да на вкус горька.       Как говорится, увидеть свою внешность в зеркале доступно каждому, увидеть свою личность в жизни – немногим, увидеть свою внутреннюю сущность – никому. Для того чтобы увидеть себя как человека, существует всего одно зеркало – другой человек. Но есть люди, которые носят это зеркало внутри себя, и эти люди называются мудрецами (Рефат Шакир-Алиев).       P.S. 2: Изначально экстра писалась под трек Borgeous DVBBS – Tsunami, но поскольку мы решили буквально вывернуть ее наизнанку и создать заново за два дня до завершения (из положительных моментов: экстра стала длиннее на двадцать две страницы по версии Word), то подобрали подходящий програф, который отражает не сколько написанное, сколько эмоциональное состояние самих авторов.       P.S. 3: Авторы вспомнили, как после публикации экстры «Жила Драконы» некоторые читатели задали нам вполне логичный вопрос о том, ссорятся ли У Се и Сяогэ (похоже, многие надеялись, что та воображаемая кланом Чжан «ссора» была настоящей), или же их отношения с точки зрения авторов настолько идеальные, что не кажутся настоящими, будто речь идет о куклах в руках – цитируем – «маленьких, наивных девочек (авторам есть хотя бы 15 лет?!)». На тот момент мы отмахнулись от проецируемого на нас недовольства, но, по итогу, вернулись к этому вопросу. Признаем, в чем-то те читатели оказались правы.       P.S. 4: Просто для сведения: обеим авторам в скором времени исполнится по 38 лет, так что да, нам, определенно, есть пятнадцать и даже немногим больше😉       Примечания:       1. Хуанлун (黄龙 [huánglóng]) – высокогорная заповедная долина травертиновых (осадочная горная порода, разновидность известкового туфа, то есть крупнопористого легкого известняка) террас и бассейнов естественного происхождения протяженностью в 4 километра. На протяжении тысячелетий богатые кальцитом источники создавали здесь ландшафт из кристаллизованных осадков: пороги, водопады, пещеры, небольшие многочисленные водоемы разных форм и цветов, напоминающие огромного желтого дракона. В карстовом ландшафте видны следы ледниковой эпохи. Хуанлун может похвастаться наличием многих весьма редких видов, таких как гигантская панда и золотистая курносая обезьяна, что предоставляет возможность обнаружить новые виды животных и растений, все еще неизвестные науке. Местность расположена на северо-западе провинции Сычуань в предгорье Миньшань, примерно в 200 километрах к северу от города Чэнду. С 1992 года Хуанлун включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.       2. Культ деревьев – это почитание и одухотворение деревьев, как наместникам божественных сущностей, которое издревле было свойственно всем народам. Многочисленные народные предания отражают глубокую суть укоренившуюся веру в тесную связь между человеком и деревом (растением, цветком). Так в Индии еще со времен протоиндийской цивилизации дерево на платформе, окруженное оградой, относилось к древнейшим типам святилища. У европейских племен финно-угорской группы и волжских племен рощи считались заповедным местом, внутри них нельзя было рубить деревья и собирать хворост. Культ деревьев занимал важное место в мифологическом мышлении мира, в том числе тюркских и славянских народов. Восточные славяне испокон веков воспринимали лес как неотъемлемую часть своего жизненного пространства (лес был другом и врагом одновременно, поскольку деревья наделялись своим сознанием и волей). В Древней Греции главным священным деревом считался кипарис, в Древнем Риме – фиговое дерево и кизил, а в Древнем Египте – ясень. Сохранившаяся в наши дни древняя языческая религия Вуду также основана на тотемизме и поклонении деревьям и духам природы. Объединяет культ деревьев разных народов имеющие схожие черты представления о Мировом Дереве или Древе Жизни.       3. Наси (纳西族 [nàxī zú]) – малочисленный официально признанный народ в Китае, населяющий предгорья Гималаев. Представители наси проживают в северо-западной части провинции Юньнань и юго-западной части провинции Сычуань. У наси сохраняется самобытная материальная культура (например, срубные жилища), а также пережитки древних верований (например, культ деревьев), хотя по религиозным воззрениям наси исповедуют тибетский буддизм и даосизм (также обе религиозные культуры разбавляются элементами шаманизма). Кроме того у наси имеется развитая музыкальная культура, а их основным видом деятельности является земледелие.         P.S.: Примечательно, что у наси процветает не только матриархат (установление родственных связей по женской линии и проживание обоих супругов и их детей в доме/вблизи дома родителей жены), но и полигамные отношения, поскольку в их традиционной культуре нет понятия института семьи (роль «отца» для детей женщины нередко играют ее братья, а сами дети зачастую не знают своего биологического отца). Однако в последнее столетия многие представители наси все-таки придерживаются моногамных отношений.       4. Династия Му – вассальная Китаю династия правителей из народа наси, правившая областью Лицзян (в настоящее время городской округ Лицзян, провинция Юньнань) с XIV века по 1723 год.       5. Гэба (哥巴 [gēbā]) – слоговое письмо (или силлабическое письмо – вид фонетической письменности, знаки которой обозначают отдельные слоги) для передачи языка наси. Гэба используется в основном для транскрипции мантр, им записано лишь небольшое число текстов. Возникновение гэба датируется XIII веком н.э..         6. Зеркальный тоннель – это оптическая иллюзия, которая достигается с помощью яркого света из сторонних источников, которые отражаются в зеркале, а помещенный между двух зеркал объект создает бесконечную перспективу собственных отражений. Существуют также специальные зеркала с эффектом бесконечности или туннельные зеркала.       7. Ахроматическая линза – фокусирующая и рассеивающая свет линза, состоящая из двух и более линз разного типа: преломляющей (фокусирует свет) и дифракционной (рассеивает свет).       8. В данном случае авторы подразумевают не двусоставную (таких фамилий немного, и они хорошо известны), а именно двойную фамилию. Такие на территории Китая тоже встречаются, в основном в том случае, если ребенок берет фамилию отца и фамилию матери. Часто такие сочетания вызывают трудности и у самих китайцев, поскольку понять, где кончается фамилия и начинается имя, становится непростой задачей, так как полное имя записывается иероглифами подряд без принятых, например, в русском языке выделении двойной фамилии или двойного имени посредством знака «тире» (Салтыков-Щедрин или Римский-Корсаков, например). Одной из носительниц двойной фамилии в Китае является известная молодая актриса Чжэн Хэ Хуэйцзы (единой системы записи двойных китайских фамилий в русскоязычной литературе нет, но авторы предпочли не адаптированный вариант написания, то есть без знака «тире»).       9. Циньгуан-ван или Циньгуан-ванцзян (秦廣王蔣 [qínguǎng wàngjiăng]) – считается главным из десяти судей в Диюй. В его судилище души подвергаются допросу: чистые души проходят сразу в десятое судилище, откуда вновь отправляются на землю, а нечистые души проходят мимо «зеркала греха», в котором отражаются все их дурные поступки. Именно Циньгуан-ван решает, какому наказанию (и в каком судилище) подвернуть душу грешника.       10. Негасимые лампады действительно существовали в древнем мире и горели на протяжении десятилетий, веков и даже тысячелетий. Такие лампады устанавливали в храмах и гробницах. Затушить их было возможно только в том случае, если слить из них горючую жидкость. В настоящее время подобного рода устройства можно встретить в крупных городах возле памятников солдатам (всем известный Вечный Огонь). Технологии для поддержания негасимого огня с течением времени претерпели существенные изменения, однако их назначение практически не изменилось. В древности огонь почитался наравне с богами, олицетворял их воплощение или считался божественным даром. Согласно традициям древних египтян, греков, римлян и других народов покойный нуждался в свете, который освещал бы ему путь в Долину Теней (Царство Мертвых, Грядущий Мир, Царство Небесное, Мир Иной, Дуат и поля Илау (древнеегипетская мифология), Вальхаллу (скандинавская мифология), Элизий (древнегреческая мифология), Ирий (славянская мифология), Мбулу (мифология Фиджи), Шибальбу (индуистская мифология), Луа-о-Милу (гавайская мифология), Миктлан (ацтекская мифология) Диюй, к реке Сандзу (японская буддистская традиция) и т.п.). Поэтому перед запечатыванием гробницы принято было ставить внутрь негасимую лампаду, которая служила неким подношением богу мертвых и должна была отгонять злых духов. Согласно ряду зафиксированных свидетельств, сотни лет спустя при вскрытии склепов археологи находили горящие лампы в идеальном состоянии.       P.S.: В Индии есть древний храм под названием Джвала-Джи в Гималаях, стены которого источают мистическое голубое свечение, исходящее исходит от скал храма. Само слово «джавала» в переводе означает «пламя», что, вероятно, говорит о том, что этот огонь горел всегда. А в гробницесына царя Эвандра, Палласа, недалеко от Рима, в 140 годах обнаружили лампу, которая горела более двух тысяч лет.       11. Суть предания стара, как мир, и часто встречается в фольклоре некоторых народов, проживающих на территории России. Жители поселения раз три/семь/десять лет (версии разнятся в зависимости от источника) отдавали самую красивую девушку с самой чистой душой живущему на горе дракону в качестве платы за защиту от варваров и использования плодородной земли. Так продолжалось много лет, пока дракону не досталась невеста местного кузнеца, который выковал заколдованную цепь и навечно пленил ею дракона, отчего в поселение пришли мор и засуха (о варварах больше не упоминалось ни слова). В качестве кары за свои страдания жители поселения прокляли кузнеца и его невесту, и те обратились в птиц, которых по итогу подстрелил уже известным читателям Хоу И.       P.S.: В некоторой степени схожий сюжет используется в советской сказке «Огонь, вода и медные трубы», только девушки здесь поставлялись морскому царю.       12. Дунба или томба – система пиктографических символов, используемая жрецами касты дунба религии бон народа наси. Возникновение письменности датируется примерно VII веком н. э. в период ранней эпохи правления династии Тан. Дунба является мнемонической системой, то есть читающий должен быть хорошо знаком с контекстом записи, иначе не сможет её прочесть даже при знании письменности. Считается, что письменность дунба возникла самостоятельно, хотя и под влиянием других письменностей, а ее создателем является Тонпа Шенраб. Ко времени правления династии Сун дунба получило широкое распространение среди народности наси, после Китайской революции в 1949 году коммунистические власти стали ограничивать использование дунба, а уже в 1957 году китайское правительство ввело для народности наси фонографическое письмо, основанное на латинском алфавите.       13. Протописьменность – общепринятое название знаковых систем, существовавших до появления настоящей письменности, но имевших схожие с ней черты.       14. Нередко спираль ассоциируется с изображением змеи, которая в мифологии многих народов является хтоническим существом, способным легко переходить из нижнего подземного мира в средний (мир людей) и обратно. Во времена палеолита спираль ассоциировалась с рождением, жизнью и смертью (то есть с бесконечностью циклов существования человека, а позднее и с человеческой душой). Спирали, образуемые движением воды, считались проявлениями жизни Вселенной. Также в древности спираль считалась символом дыхания. В подавляющем большинстве случаев, вещи, маркированные спиралью или двойной спиралью, происходят из погребальных и ритуальных комплексов, и древних святилищ. В настоящее время спираль считается своего рода олицетворением эволюции и космоса.       P.S.: Двойная спираль ДНК – символ, представляющий фундаментальный строительный блок всего живого на планете, схему природы, ее код.       15. Колесо Гекаты – оккультный викканский символ древности, посвященный греческой богини колдовства, повелительнице призраков и хозяйке перекрестных путей Гекате, в центре которого находится шестигранная звезда внутри круга. Круг окружает больший круг, окружность которого разделяется на три дуги. Каждая из этих дуг затем разделяется на другие дуги, которые окружают центральную конструкцию, но не касаются друг друга. Истинное значение символа остается неизвестным.       P.S.: Под Виккой или викканской магией понимается неоязыческая оккультная религия, в основе которой поклонение Природе в виде Бога и Богини.       16. Деготь – густая темная смолистая жидкость с запахом, получаемая путем сухой перегонки древесины, торфа или каменного угля. Использование берестяного дегтя началось в среднем палеолите. Неандертальцы производили деготь путем сухой перегонки берестяной коры еще 200 000 лет назад. Сосновый деготь столетиями использовался для просмаливания лодок, кораблей, канатов и деревянных строений. В некоторых торговых документах деготь впервые отмечен в начале XVII века, а в летописях Северо-Восточной Руси деготь упоминается еще с конца XV века. В более поздний период деготь использовался, как колесная смазка, и в качестве средства ухода за обувью.         17. Ритуальные рабы или рабы Храма (известны также, как трокоси или вудуси в зависимости от африканского региона), служащие в нем всю жизнь и не имеющие надежды когда-либо освободиться, если посторонние не вмешаются от их имени. Подобная практика с древности распространена в Гане, Того и Бенине, где традиционные религиозные святыни берут людей (обычно молодых или совсем юных девственниц) в качестве религиозного искупления за предполагаемые проступки членов семьи. Те, кто практикует ритуальное рабство, обычно считают, что девушка служит богу или богам святилища и состоит в браке с богами святилищ, но, по факту, она становится рабыней служителя храма. Таких девушек называют «женами богов». Иногда в качестве ритуальных рабов выступают молодые мужчины. Эта форма рабства до сих пор практикуется в регионе Вольта в Гане, несмотря на то, что в 1998 году она была объявлена вне закона и предусматривает минимальный срок тюремного заключения в три года.       P.S.: Зачастую данная практика полностью соотносится с сексуальным рабством, которое преследуется по закону в большинстве стран по всему миру.       18. Оскопление или кастрация известна человечеству еще с  2281 года до нашей эры, когда в Древнем Китае был принят закон о лишении военнопленных, преступников и беглых воинов мужского естества. Изначально оскопленные мужчины нередко подвергались гонениям, однако в скором времени ситуация изменилась: евнухи занимали высокое положение при императорском дворе (не только в Китае), также в ряде стран чести переступить порог дворца удостаивались оскопленные певцы и музыканты (к примеру, они участвовали в представлениях для Папы Римского). Согласно историческим сведениям, принудительному оскоплению (часто по желанию родственников) вплоть до конца XVIII подвергалось около четырех тысяч детей в возрасте от семи до десяти лет ежегодно. Среди оскопленных встречались и фанатики, один из таких фанатиков Кондратий Селиванов в XVIII веке создал секту «скопцов» в Российской Империи, куда входило около шести тысяч последователей, мужчин и женщин. Известны также религиозные практики с ритуальным оскоплением, как прижизненным, так и посмертным.       19. Шибари, сибари или кимбаку – японское искусство ограничения подвижности тела человека при помощи верёвок (бондаж), которое в настоящее время известно в основном как садомазохистская практика. Искусство шибари берет начало в японских боевых техниках связывания ходзе-дзюцу. Их целью было не только обездвижить пленника, но и подчеркнуть его социальный статус. В качестве эстетико-эротической практики шибари сформировалось только к середине XX века, когда в послевоенной Японии появились театры кабуки, в которых среди прочего показывали эстетический бондаж.       20. Дисянь (地仙 [dìxiān]) – по представлениям даосизма данным «именем» называли того, кто (якобы) достиг бессмертия в своей земной жизни.       21. Мраморный оникс – разновидность оникса (минерала, являющегося разновидностью кварца, полудрагоценным камнем, отличительная особенность которого – плоские слои, идущие параллельно друг другу), сочетающая в себе природную красоту оникса и структуру мрамора, что делает его идеальным для декоративного применения в архитектуре. Полупрозрачные слои с тонкими прожилками при подсветке создают эффект светящегося камня.       P.S.: Оникс использовался еще древними шумерами и индусами и считался символом удачи, в Древнем Египте камень активно применяли для создания украшений, амулетов и элементов интерьера. Оникс упоминается в Библии в качестве камня, который был использован для отделки трона величайшего мудреца в истории царя Соломона. Поэтому оникс считается камнем мудрости.       22. Перепутать луну с пальцем, указывающим на луну – китайский эквивалент известного выражения «попасть пальцем в небо», то есть сказать невпопад, попытаться угадать или допустить грубую ошибку (контекст употребления выражения тоже важен для верного истолкования фразы). В дальневосточном буддизме указывать пальцем на луну считается недостойным поведением и плохим знаком, отсюда и пошло данное выражение.       P.S.: В лексиконе китайцев есть емкое слово «шэньляо» (神聊 [shénliáo]), своего рода издевка над сказанным невпопад или существенным промахом в определенной ситуации.       23. Саньдо [sanduo] – бог войны, почитаемый некоторыми племенами наси. Существует несколько вариаций легенд, связанных с Саньдо. По одной легенде он вылупился из камня и стал хранителем горной деревни, по другой – спас Ин Гу/ (почитается, как девушка народа наси) от Царя Драконов, по третьей – обратил обессилившую Ин Гу в струящуюся реку, в которой отражались семь холодных солнц, ставших звездами, согласно четвертой легенде бог Саньдо умел обращаться в козла, поскольку был создан Царем Драконов в год Козы, и отличался мудростью, пятая легенда гласит о том, что изначально Саньдо был умелым воином, и за свои подвиги, за свою отвагу удостоился стать богом войны.       P.S.: в общем и целом, нам удалось изучить около десятка различных версий легенды о боге Саньдо (не будем вдаваться в подробности о каждой из них, поскольку у нас получилась собирательный и не слишком-то положительный образ).       24. Война цветов – так назывались ритуальные войны, которые вели ацтеки с соседями друг против друга с целью жертвоприношения благородных воинов и продажи бедных воинов в рабство. Также войной цветов называют войну Алой и Белой розы, развязавшуюся за английский трон во второй половине пятнадцатого века.       Общий современный смысл данного выражения сводится к борьбе не столько за власть как таковую, сколько за человеческие ресурсы (часто путем интриг, а не открытого противостояния), с целью их использования на благо победившей стороне (причем делается значительный акцент на том, что цветочные войны менее кровопролитные, поскольку человеческие ресурсы подсчитываются в живых единицах; такими единицами могут быть как военнопленные, так и мирные жители определенного региона, не участвующего в конфликте, или жители освобожденной территории, и даже народ целой страны). По сути, практически любое противостояние (в том числе политическое: например, среди политических партий) является производной от войны цветов, поскольку наградой за победу становятся человеческие ресурсы.       25. Тибетский буддийский монастырь Дзонгсар школ Сакья и Риме был основан в 746 году нашей эры Бонпо-ламой и расположен в труднодоступной местности уезда Дэгэ провинции Сычуань. Изначально считался монастырем исконно тибетской религии Юнгдрунг Бон, затем был преобразован школу учения Ньингма. К монастырю ведет грунтовая автомобильная дорога с юга, вверх по реке Начу, открытая лишь часть года.       ----------       С уважением к читателям, Pushok Mandarin и Mandarinoviy Pushistic