Wolfs bane

      Чонгук никогда не любил Хэллоуин. Проблема заключалась не столько в самом дне, сколько в том, что ему никогда не разрешали участвовать в торжествах. Несмотря на то, что Хэллоуин все еще оставался несколько чуждым понятием, было много детей, блуждающих по улицам с сумками, которые они хотели бы наполнить всевозможными вкусностями. Ребята были одеты в костюмы вампиров, тыкв и супергероев. Это был день веселья, конфет и игр со страхом. И каждый год Чонгук проводил его, наблюдая за детьми из окна спальни, пока не приходили его родители, чтобы проверить домашку.       Пропускать игры и развлечения было для Чонгука не в новинку. Он был самым младшим в семье Чон и всегда оставался в тени своего старшего брата – Чонхёна. Соперничество с братом укоренилось в мозгу Чонгука с самого начала, поэтому он редко жаловался, в том числе и тогда, когда это стоило ему возможности быть тем ребенком, которым он был на самом деле. Дружба, прогулки в парке, просмотры фильмов или игры с друзьями – все это ушло на второй план, уступив главенствующую роль учебе. Чонгук привык к этому. Он жил тем, что видел свое имя на первых строчках в результатах экзаменов, получая заслуженную похвалу от родителей, которым трудно угодить. Возможно, ему слишком нравилось соперничать со своим братом, который был достойным противником. Чон гордился такими моментами, бережно откладывая их на полку воспоминаний.       Чонгук привык, что у него не было более традиционной версии «веселья». Но, Хэллоуин был единственным днем, когда он желал чего-то другого.

***

– Вы, ребята, собираетесь в новый дом с привидениями в Чонгок-доне? – руки Чонгука остановились, прекратив запихивать учебник обратно в сумку, уши непроизвольно оживились, пытаясь услышать разговор одноклассников. Чон взглянул на них из-под своей длинной черной челки.       Он всю неделю слышал разговоры об этом доме с привидениями. Вся школа, казалось, говорила только об этом, описывая антураж темных, жутких залов. Чонгук знал, что в дом с привидениями пускали только с 16 лет, а также он знал, что местные находили там лишь фальшивую кровь. Да и крики актеров были слишком наигранными. – Ага. Вы слышали, половина класса «Б» сдалась на полпути. Два старшеклассника обкакались, когда на них выскочила зомби-медсестра, – смелая ухмылка на лице Чонина отразилась и на лице Чаншика. Доун выглядел брезгливым. – Черт, это так плохо? – Это то, что они говорят. Да ладно, ты справился бы и похуже. В любом случае, это все подделка. Актеры не могут даже прикоснуться к вам – это против правил, – засмеялся Чонин, повесив сумку на плечо, – это Хэллоуин. Давай сделаем это! Твои родители не устроят тебе ад за то, что ты один раз прогулял Хагвон. Ты даже приезжал сюда в свой день рождения.       Доун уклонился от дружеского толчка.       Чонгук кинул ручку в середину футляра, привлекая их внимание. – Привет, Чон. Хочешь пойти с нами? – спросил Чаншик, застегивая сумку, – ты когда-нибудь был в доме с привидениями? Это будет весело. – Они не впустят его, ему явно меньше 16, – фыркнул Чонин, оглядывая Чонгука с ног до головы. Чон подавил желание закатить глаза. Да, его всплеск роста еще не наступил. Но, у него было больше мускулов, чем у всех троих, благодаря участию в нескольких спортивных командах. Помимо учебы, Чонгук должен был быть лучшим в спорте, даже учитывая то, что он был ниже, чем остальные его одноклассники.       Чаншик хихикнул. – Давай. Ты можешь составить Дону компанию, – он хлопнул встревоженного ребенка по плечу, – как тебе? Не боишься?       На мгновение Чонгуку захотелось это сделать. – Было бы весело, – ответил он. Некоторое время назад он перестал бояться темноты и фильмов ужасов. Чонгук быстро привык к приколам Чонхена, когда тот тайком включал колонку, издающую дикие вопли во время просмотров телевизора. А значит, он мог бы справиться с поддельным домом с привидениями. Его лидерская сторона хотела пойти, чтобы доказать, что Чон не трус.       Но, в отличие от Дону, ему бы надрали задницу, если бы он осмелился пропустить школу ради чего-то столь глупого, как дом с привидениями, в который нельзя попасть, не достигнув 16 лет. Да и его родители такой поступок бы явно не оценили. – Я пойду, – ответил Чонгук, перекидывая сумку через плечо.       Выражение лица Чаншика изменилось, когда он услышал ответ. – Айш, попытка стоила того, – смиренно вздохнул парень. – Могу я тоже пойти? – с надеждой спросил Дону, когда двое других потащили его к двери. Чонгук подавил приступ ревности. Было бы неплохо тоже иметь друзей, которые были бы всегда рядом, даже в период самой кромешной тьмы. Он сдержал вздох, когда вышел из класса и направился к выходу их школы.       На улице было оживленно – погода позволяла гулять по несколько часов к ряду. Медленно выдохнув, Чонгук поднял голову вверх и посмотрел на быстро темнеющее небо, пока справа не услышал громкий смех. Он бросил взгляд на группу детей, собравшихся на каменном выступе. Некоторых он узнал. Ребята, говорившие громче всех, определенно, учились в его классе.       Чонгук отвернулся через несколько мгновений и направился по дороге прочь от школы. Он завернул в тёмный переулок, который знал как свои пять пальцев, так как ходил по нему каждый день, но кое-что его насторожило. Чон был не один, за ним явно кто-то шёл. Он ощущал пристальный взгляд на спине, который заставил его обернуться. Никого. Чонгук решил ускорить шаг, он почти бежал, пока не понял, что попал в тупик. Через секунду он почувствовал, как его придали к стене. Попался. – Я тебя не трону, не пугайся. Ты не поверишь мне, но… Я видел его! Его клыки были размером с мой мизинец, – парень помахал мизинцем, а потом просунул его под верхнюю губу, чтобы лучше показать размер. Это действие немного заглушило крики, пока он продолжал говорить, – его лицо было залито кровью! Она капала по подбородку! Как будто он окунул лицо в фонтан крови! Я никогда в своей гребаной жизни не бегал так быстро. Если бы полицейский участок не находился буквально у меня перед носом, я был бы вампирской едой! Пакетом с кровью! Я не шучу, – упрямо твердил парень.       Через минут 15 Чонгуку удалось-таки вырваться из хватки «сумасшедшего». После чего он быстрым шагом направился в сторону дома. Ну и денек!

***

      Когда Чонгук пришел на следующее утро в класс, вчерашний «сумасшедший» уже вовсю рассказал всё ребятам. История вызвала много смеха и криков недоверия со стороны группы, собравшейся вокруг него. Чонгук не мог сопротивляться и закатил глаза. Что за глупости? Новый член их, так сказать, банды был странным. На прошлой неделе он засыпал весь класс солью, чтобы не допустить появления призраков или чего-то подобного. Но на вампиров, очевидно, соль не подействовала. Тогда Чонгуку было все равно, ведь это не он должен был убирать в классе. Он позволил парню делать с гигантским пакетом поваренной соли все, что душе угодно.       Это был не первый раз, когда Чонгук видел ЕГО в окружении людей, рассказывающим какую-то выдуманную историю. Чон сомневался, что толпа вокруг него действительно верила в эти бредни. К началу экзаменов Чудик им надоел.       А может и нет. Может быть, другим детям нравились фальшивые истории о нападениях вампиров. Чонгук не мог знать этого на сто процентов, так как он не разговаривал со своими одноклассниками вне школы.

***

      Мать Чона упомянула, что уедет навестить бабушку и дедушку в Пусане во время Хеллоуина, если он будет хорошо себя вести. Вампиры не были настоящими, в отличие от ожиданий его родителей. Это вызывало определенное беспокойство. Чонгук не мог их подвести.

* ~ * ~ * ~ * ~ *

      Была полночь, когда Чонгук покинул Хагвон. Его глаза просто слипались от недосыпа, а движения тела были вялыми. Холодный ветер пробирался под одежду, заставляя поежиться и сильнее закутаться в куртку. Чонгук шел по улице в сторону автобусной остановки. Все, что он хотел сейчас сделать, – это рухнуть на кровать и спать, пока будильник не сработает в 6 утра. Ему все еще нужно было сделать домашнее задание и прочитать еще одну главу в учебнике математики. Сон пришлось отложить еще ненадолго.       Несмотря на это, он чуть не заснул по дороге домой на автобусе. Старый, дребезжащий обогреватель согревал и утешал в холодную ночь, позволяя мириться с отвратительно шумными подростками и детьми, одетыми во всевозможные сумасшедшие костюмы. Вампир в полном облачении графа Дракулы зашел в автобус через три остановки после него, и Чонгук сдержал фырканье. На его губах была даже искусственная кровь, больше похожая на липкий лак для ногтей в желтом свете ламп.       Холодный воздух оживил, когда Чон вышел из автобуса и направился к темному лесу на окраине Сеула. Сегодня он выглядел особенно зловеще: верхушки деревьев шелестели на ветру и блестели в свете полной луны. Его родители были счастливы, когда нашли крошечный домик посреди леса, в двадцати минутах ходьбы от трассы. Отношения Чонгука с их домом характеризовались как «любовь-ненависть», в зависимости от дня. Было что-то успокаивающее в том, чтобы сидеть на крыльце, смотреть на деревья и слушать природу, пока он учится, или в том, как снег покрывает ветви деревьев зимой. Но пока он шел по длинной извилистой дороге, ширины которой едва хватало для одной машины, не говоря уже о двух, привычные проклятия срывались с его холодных, дрожащих губ. Ему пришлось потратиться на велосипед, сократить длительные прогулки вдвое и уходить в школу на полчаса раньше, чем большинству его одноклассников. Может быть, если он хорошо сдаст следующий экзамен, он сможет убедить родителей, чтобы те купили ему квартиру.       В гостиной горел свет, когда он, спотыкаясь, поднялся по ступенькам крыльца и открыл дверь. Холодный воздух, казалось, последовал за ним даже после того, как он закрыл дверь. Чонгук нахмурился. Сняв туфли, он прошел в гостиную. По телевизору шла любимая дорама его матери, высокий женский голос разрывал тишину. В гостиной было пусто.       Чонгук скинул куртку, повесил ее рядом с курткой Чонхёна, и отложил школьную сумку в сторону. Подставка для зонтов была опрокинута, за ней валялись ключи от машины его отца. Чонгук выпрямил подставку и повесил ключи на крючок прежде, чем пойти на кухню. Он почти дотянулся до банки кофе, чтобы заварить напиток, который мог бы заставить его мозг работать, когда почувствовал, как холодный воздух пробежал по его спине.       Он повернулся, глядя на заднюю дверь. Она была приоткрыта. Чонгук, медленно покачиваясь, смотрел на дверь. Ночной воздух ворвался внутрь, забирая тепло из дома. – Странно, – сказал Чонгук. Он поставил банку и подошел к двери, чтобы закрыть ее.       Его пальцы коснулись дверной ручки, и она с поразительным грохотом упала на керамический пол и откатилась. Внешняя часть ручки отсутствовала. Дверь открылась шире. Чонгук уставился на нее с удивлением, усталый мозг пытался осмыслить то, что только что произошло. – Мама?! – он прокричал в дом. – Папа?! Задняя дверь… – его пальцы скользнули по боковой стороне двери и поймали ее. Чонгук посмотрел вниз и увидел глубокие порезы на краях дерева, похожие на полоски от когтей.       Когти или нож.       Холодок, пробежавший по спине Чонгука, не имел абсолютно ничего общего с холодным воздухом вокруг него, вызывающим мурашки на коже. Тишина в доме не была в новинку, его семья была тихой. Но теперь… это было устрашающе и вызывало чувство тревоги.       Чонгук вернулся к лестнице, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия своих родителей или брата. Теперь, когда он шел по коридору, глаза Чонгука задержались на странностях, которые он не заметил сразу из-за своего сонного состояния. Рамки для фотографий на стене были повреждены. Более глубокие царапины, подобные царапинам на двери, покрывали пол и стены. Пальцы Чонгука погрузились в поврежденный кусок гипсокартона, сквозь дыры просвечивала белая краска.       Чонгук схватился за перила лестницы, поражаясь неожиданной сырости под подушечками пальцев. Они были все красные. По его коже медленно текли капельки крови.       Горло Чонгука сомкнулось, его кожа горела, как в огне. Главная героиня вечерней дорамы смеялась над какой-то плохой комедийной шуткой, и это эхом отражалось в ушах парня. Чонгук поднял взгляд на верх лестницы. Рука, не залитая кровью, слепо потянулась назад, вцепившись пальцами в ручку огромного зонтика его матери, который имел металлический наконечник.       Может, ему стоило пойти за оружием получше? Может, ему стоило бежать, схватить телефон и убираться отсюда? Скорее всего, да. Но, мозг Чонгука отключился, и единственное, о чем он мог думать, – это кровь на перилах лестницы и тот факт, что все туфли и куртки были на своих местах, словно их никто и никогда не трогал.       Он ступил на первую ступеньку, потом на вторую. Звуки телевизора заглушил грохот его сердца в груди, когда он подкрался ко второму этажу.       Чонгук увидел свет, выходящий из открытой двери спальни его брата. Мягкий, потрескивающий звук эхом разнесся по коридору, как будто пальцы Чонхёна стучали по клавиатуре, как обычно, но непоследовательно.       Если бы не тот свет, коридор был бы в тени. По этой причине Чонгук не сразу заметил то, что творится дальше…       Когда он поднялся выше по лестнице, его взгляд сфокусировался на разинутом рте его матери, открытом в насмешливом крике, с наполовину оторванной челюстью, и крови, капающей с губ на пол. Зонт с грохотом выпал из безвольных пальцев Чонгука и скатился вниз по лестнице. Он не мог пошевелиться. Он ничего не мог поделать, кроме как в оцепенении от ужаса смотреть на разорванное тело матери, без руки, распростертое, как манекен с перерезанными нитками. Ее оставшаяся рука была повернута в сторону лестницы, как будто мать все еще пыталась ползти.       Чонгук едва успел заметить, что второе тело принадлежало его отцу, как грохот перекрыл приглушенное хныканье, вырывающееся из его горла. Что-то шевельнулось, как испуганный кролик, его взгляд остановился на тени, когда она выскользнула из открытого дверного проема комнаты Чонхёна.       Было неправильно называть это человеком. Конечно, это был монстр. Он стоял на двух ногах, хотя и сгорбился, и имел длинные предплечья, позволяющие вцепиться когтистыми пальцами в пропитанный кровью ковер. Ни у одного человека не могло быть такой длинной шерсти, как у собаки, и массивной, удлинённой морды, выступающей из центра, насквозь мокрой и красной. Эти желтые глаза были безумными, ярко горели и почти светились в темноте. Волосатые губы изогнулись в оскале, сверкнув клыками…       «Размером с мой мизинец», – слова одноклассника эхом отдавались в его голове. Но это был не вампир. Вампиры не были настоящими. А эта тварь была…       Из горла чудовища вырвался рык, глубокий и кровожадный, и Чонгук побежал.       Его полет вниз по лестнице и выход из парадной двери едва улавливался в его мозгу, холодный ветер кружился вокруг него. Что-то грохнуло за спиной. Он не обернулся, чтобы посмотреть, что именно, увеличивая шаг и не обращая внимания на боль от камней, впивающихся сквозь носки в стопы.       Ближайший сосед был в пяти минутах ходьбы по дороге. Если бы Чонгук смог добраться туда, он был бы в безопасности, он был бы...       Когти вонзились в его плечи. Чонгук упал лицом на тротуар. Острые камни, пронзившие его ладони и подбородок, были ничем по сравнению с горячим дыханием, которое обдавало его шею, и когтями, пронзившими кожу, как ножи. Чонгук закричал в надежде на то, что это напугает тварь или привлечет внимание кого угодно.       Его голос резко повысился, когда огненная боль пронзила его руку, зубы прорезали его школьный пиджак, добираясь до костей.       Хлопок. Хлопок.       Выстрелы закончились через десять секунд после того, как прозвучали. Затуманенное зрение Чонгука медленно вернулось. Вес тела на его спине, которое давило на него и, вероятно, сломало одно или два ребра, исчез, но боли не было. Он всхлипнул, пальцы его искалеченной руки подергивались, по ним текла кровь. Что-то завывало поблизости, а затем зашлось в плаксивом визге. Это все больше напоминало собаку, которую пнули ногой, чем кровожадного монстра.       Третий выстрел. Четвертый. Пятый.       Затем наступила тишина.       Все, что Чонгук мог слышать в течение долгой минуты, – это его собственное дыхание и шелест ветра. Все его тело было холодным и онемевшим, за исключением жжения в руке и в местах, где когти оставили раны.       Когда что-то хрустнуло поблизости, он заставил себя поднять голову. Остекленевшие глаза оглядывались, пока не заметили человека.       Мужчина держал пистолет сбоку, его лицо было покрыто тенями, когда он смотрел на массивного зверя, упавшего на дорогу у его ног. Существо не двигалось, и Чонгук с трудом мог различить кровь, окрашивающую его спутанный грязный мех. Единственное движение исходило от легкого ветра, трепавшего волосы человека, безразличного к только что произошедшей бойне.       Чонгук понял, что он все еще издавал жалкие рыдания, когда мужчина повернулся к нему. У него даже не хватило духа, чтобы вздрогнуть, когда фигура приблизилась быстрым шагом. Что-то заскрежетало по дороге, прежде чем мужчина опустился на колени рядом с ним. – Черт… эй, малыш… ты меня слышишь? – пальцы коснулись волос Чонгука, прежде чем начать переворачивать его. Чон закричал от боли, которая пронзила его руку и позвоночник, голова безвольно ударилась о тротуар. Он плакал? Было похоже на это. Однако, трудно сказать наверняка. Ведь, его слезы смешались с кровью. – Эй… эй… с тобой все будет в порядке. Я понял тебя. Хосок, куриное дерьмо, иди сюда и принеси мою сумку! – незнакомец стал кричать, и Чонгук сглотнул желчь, которая поднималась по его горлу. – Послушай, – голос мужчины снова стал тише, очевидно, он обращался к Чонгуку, – мне нужно, чтобы ты открыл глаза и посмотрел на меня. Ты можешь это сделать?       Чонгук даже не осознавал, что его глаза снова закрылись, до этого момента. Открыть их снова оказалось труднее, чем ожидалось. Но у него получилось. – Хорошо, – сверху на него смотрело доброе лицо, обрамленное короткими волосами, которые подсвечивались полной луной, – мы собираемся залатать тебя.       Гравий хрустел и рассыпался у головы Чонгука, и внезапно там оказался кто-то еще, тяжело дышавший. Мужчина принес большую спортивную сумку. – Он будет в порядке? – у новоприбывшего был молодой голос, в котором проскальзывал едва слышный трескучий писк из-за полового созревания. – Его рука... Хён, его рука... – Я знаю. Просто держи его. Эй, пацан. Мне нужно перевязать тебе руку прежде, чем ты потеряешь много крови. Будет отстойно, но… зато с тобой все будет хорошо.       Чонгук неуверенно моргнул, всхлипывание вырвалось из его губ. Он хотел выкинуть из головы образ изуродованных тел его матери и отца, который горел в его сознании. Нет, все будет не в порядке. Но сейчас чужие руки держали его за плечи, а незнакомый мужчина колдовал над ним. – Понял, Хосок? – Да сэр.       Его рука была поставлена на место. Чонгук закричал, когда огонь в его артериях ударил прямо в мозг. Все стало серым, затем блаженно-темным.

* ~ * ~ * ~ * ~ *

7 лет спустя.

      Щелчок. Щелчок. Щелчок.       Чимин поднял голову. Что-то снова щелкнуло. Чимину потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит, затем его сонный взгляд сфокусировался на чеширской ухмылке Тэхёна, торчащей из-под его камеры, и по классу разнесся возмущенный крик. Стул Чимина со скрипом проехался по полу, когда парень бросился с места на своего лучшего друга. – Дай мне эту камеру! – Ни за что! – Клянусь, если я тебя поймаю, тебе не поздоровится, ты, мерзкий маленький ублюдок! – Это мы еще посмотрим... – ВЕРНИСЬ СЮДА, КИМ ТЭХЁН!!! – Прошу прощения, – двое парней застыли на месте, пальцы Чимина вцепились за рубашку Тэхёна, а руки Тэ вытянулись над ним в нелепой попытке уберечь свою драгоценную камеру, стоимостью двенадцать миллионов вон, от пухлых пальчиков своего друга. Они оба моргнули, глядя на преподавательницу, смотрящую на них из передней части класса. – До начала занятия еще минут пять, но это не значит, что вы можете бегать, как стая обезьян, портящих школьное имущество.       Она пристально посмотрела на столы и стулья, попавшие в эпицентр миниатюрного торнадо. Один из их одногруппников собирал разбросанные листы бумаги, ворча себе под нос. – Либо сядьте тихо, либо уходите. – Да, сонсэн-ним, – щебетал Чимин, на его лице сияла слишком яркая улыбка. Тэхён все еще держал камеру над головой, как будто он прослушивался на роль Короля Льва, поэтому Пак осторожно толкнул его локтем. – Да, сонсэн-ним, – хмыкнул Тэхён, сопротивляясь желанию стукнуть Чимина в ответ (обе его руки были заняты). Преподавательница продолжала смотреть на них, пока парни неохотно вернулись в угол, который ранее занимал Чимин. У Пака было одно из лучших мест в классе – парта на последнем ряду. Учителям было все равно, слушаете вы или спите, пока вы не беспокоили остальную часть класса. – Жопа, – прошептал Чимин без злобы в голосе, когда он снова сел. – Симпатичная задница, – поправил Тэхён, снимая сумку другого студента с сиденья рядом с Чимином, чтобы сесть. Снова повесив ремешок камеры на шею, он усмехнулся, глядя на фотографии. Он сфотографировал, как Чимин зевнул: его глаза были закрыты, а рот непривлекательно открыт. Это можно было сохранить для шантажа. – Как прошли твои каникулы? – Скучно. Именно так, как мне это нравится, – Чимин посмотрел в камеру, не пытаясь ее выхватить, – тебе лучше удалить это. – Конечно, – промурлыкал Тэхён, не предпринимая никаких шагов, чтобы сделать что-то подобное. – Тэхён. – А?       Чимин покосился на него. – Как прошла твоя поездка в Тэгу? Как дела у бабушки?       Глаза Тэхёна оторвались от камеры, и на его губах медленно расплылась ухмылка. – О, Чим, у меня есть, что рассказать.       «Ой-ой.»       Положив фотоаппарат на стол, Тэхён развернулся, чтобы покопаться в своей сумке. Чимин невольно приподнял бровь. Чтобы Тэхен положил своего ребенка? Эта камера стоила ему четырех лет экономии каждой воны, которую он мог достать. – Значит, я гулял по полям на прошлой неделе, в сумерках. Потому что это – лучшее время, чтобы поймать всякую странную ерунду. Но, я свернул не туда и оказался на каком-то лугу, на другом конце города, на безлюдной земле, чуть не сломал лодыжку, провалившись в нору сурка. Но… потом я увидел их и сделал это! – Он драматично положил на стол Чимина три распечатанные фотографии.       Чимин покосился на темные пшеничные поля. (Он предположил, что это пшеница.) Тэхён был великолепен, держа камеру в руках. Но фотоаппарат явно не был настроен на качественные фотографии в кромешной темноте. – На что я конкретно смотрю? – Вот! Это прямо здесь! – Тэхён ткнул пальцами в бледные пятна света, плывущие по полю вдалеке. – Фонари?       Тэхён ахнул. – Думаешь, я чуть не вывихнул лодыжку, фотографируя фонари? Это, Пак Чимин, просто блуждающие духи! – Кто? – Духи. Феи. Пока не уверен, что именно. Они исчезли, прежде чем я подошел слишком близко. Но я сомневаюсь, что это духи, потому что призраки не такие красивые. Они были великолепны, Чим. – Глаза Тэхёна сверкали тем светом, который они всегда излучали, когда парень говорил о чем-то запредельном, не из их мира. Что было часто.       Это было его хобби… ну, родители называли это хобби, после того как слово «фаза» перестало быть приемлемым в жизни Тэхёна. «Фаза» подразумевала то, из чего он вырастет в течение пары месяцев, года, может быть, двух. Но это не относилось к фотографии, ведь семь лет спустя Тэхён все еще с ликованием охотился на демонов и духов, покупал все книги по оккультизму и нанизывал чеснок на окна, чтобы вампиры не могли проникнуть внутрь. – Разве тебе не обязательно приглашать вампира? Разве чеснок поможет? – Не сомневайтесь в моих методах. Пока мы не узнаем, какая часть истории настоящая, а какая – чушь, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       В любом случае, его родители называли это «хобби», Тэхён называл это стилем жизни. Чимин, со своей стороны, был просто рад, что Тэ не был приверженцем теорий иллюминатов, облепленных фольгой. Он мог справиться с вампирами. И… блуждающими огнями. – Так это и есть хорошие феи-призраки? Или мне лучше убежать с криками, – зевнул Чимин в одну руку, перебирая фотографии. Пятна по-прежнему выглядели для него как свет фонарей. Или светлячки. – Хорошие, я думаю, – сказал Тэхён, беря камеру и пролистывая превью, чтобы показать Чимину несколько других фотографий, которые он сделал до того, как погас свет. – Лучше, чем большинство других фей, определенно. Если не считать призраков… чувак, я бы хотел пирожное. – Если в твоей комнате будет порядок, то твоя мама не откажет и приготовит их, Тэ. – Я не виноват, что в моей комнате всегда беспорядок! Это Намджун. Он продолжает все ломать. – Конечно… – Черт возьми, что ты делаешь на моем месте?       Внезапное замешательство позади Тэхёна привлекло их внимание, и Ким посмотрел через плечо на довольно раздражённого студента, державшего в руке сумку, которую Ким недавно отбросил в сторону. – Это мое место! – Не видел твоего имени, – пожал плечами Тэхён, выключил камеру и закрыл линзу крышкой. – Я положил свою гребаную сумку на сиденье, черт возьми, – зарычал парень так, что Тэхён предположил, что это должно было быть страшно. Но на самом деле он видел гораздо больше угрожающих вещей за свою короткую жизнь, поэтому он просто моргнул, глядя на парня совершенно не впечатлённым взглядом. – Не беспокойся, приятель, – друг Злюки ткнул его в руку, – у него проблемы с головой. Как дела у воображаемых друзей, Ким?       Тэхён лучезарно улыбнулся, узнав этого парня из старшей школы. Он был одним из тех парней, которым рассказы Кима показались забавными. По крайнем мере, до того, как они начали закатывать глаза и отпускать снисходительные комментарии. – У них все в порядке, спасибо за беспокойство. Хотя они были бы немного раздражены, если бы услышали, как вы их называете. – Я так напуган, – фыркнул Злюка. – Что ты собираешься делать, натравить на меня одного из них? Или, может быть, одного из твоих друзей-вампиров? – толкнув друга в плечо, парень направился в другой конец класса. Злюка сердито посмотрел на Тэхёна, прежде чем последовать за ним. – Неужели людям больше нечего делать? – Чимин вздохнул. – Эх. Все это заставляет его чувствовать себя лучше, – Тэхен повернулся к своей камере.       Вскоре преподавательница начала занятие, и Чимин внимательно слушал, пока Тэхён рисовал в углах учебника. Дело не в том, что у него отсутствовала мотивация в учебе, в конце концов, он изрядно потрудился, чтобы попасть сюда. Просто он не видел смысла в занятиях гуманитарными науками, когда специализировался на фотографии. Но никого не волновало, насколько хорошо он в этом преуспел. Даже история искусств была интереснее. И там преподаватель не говорил одним монотонным потоком слов. По крайней мере, у него здесь был Чимин. И это – один из немногих плюсов общих факультативов. В противном случае он бы никогда не увидел своего лучшего друга по «бизнесу». – Эй, если мы соединим твой ум в ведении бизнеса с моим талантом во всем сверхъестественном, мы сможем стать первой компанией, специализирующейся на вампирском туризме. Все самые темные, самые жуткие места для отдыха с предпочтениями по группе крови, совпадающими с местными переписями… – Слушай преподавателя, Тэхён. Я не отдам тебе свои записи после уроков.       Через десять минут после начала занятия Тэхён почувствовал покалывание на коже. Странное ощущение, что за тобой наблюдают. Еще страннее это было из-за того, что он и Чимин сидели на заднем ряду, и когда он взглянул на преподавателя, все, что он увидел, были затылки студентов. Но покалывание продолжалось, и он стал оглядываться, пока не остановился глазами на дальней парте.       Там. Угольно-черные глаза встретились с его собственными, и Тэхён приподнял бровь, глядя на Чон Чонгука. «Блять, почему ты на меня смотришь?» Чонгук моргнул в ответ, с таким же стоическим выражением лица, как и прежде, он отвернулся и снова повернулся к нему лицом.       Тэхён еще пару минут смотрел на молодого человека, мысленно призывая его сделать так еще раз. Чонгук не попался на удочку.       По прошествии пяти минут Тэхен понял, что ведет себя нелепо, и снова повернулся к передней части класса с внутренним раздражением внутри.       Он был в классе Чонгука с момента перевода из Тэгу и до окончания средней школы. На самом деле, они никогда не говорили друг другу больше пары слов, особенно после случая, который Тэхён назвал «Инцидентом», и который по сей день Чимину запрещено упоминать из-за страха найти бутылку с пауками в его рюкзаке.       Чимин также сказал бы, что это был не такой уж и большой инцидент, по крайней мере, чтобы оправдать такое название, но Тэхён не согласен. Пак не был тем, кто думал о 17-летнем Чонгуке, как о горячем, черт возьми, парне, и купил ему целый набор защитных трав и камней, потому что такой сексуальный человек наверняка был приманкой для вампира. Тэхён просто присматривал за своим товарищем, хорошо? Определенно, просто пытаясь быть хорошим одноклассником. И, определенно, не потому, что у него возникла внезапная мысль, что он хочет быть единственным, кто кусает Чонгука за шею (даже у его шеи были выпуклые мускулы, когда он наклонял голову. Господи, помилуй душу Тэхёна).       Возможно, он вложил в коробку небольшую бумажку с признанием, но никто не должен был знать об этом, кроме него.       Как бы то ни было, это было не главное. Тэхён подарил Чонгуку ожерелья и амулеты. Он часами кропотливо выбирал каждый и…       Что это маленькое дерьмо сделало?       Выбросило все это прямо в мусорное ведро. Мудак даже не удосужился скрыть это от Тэхёна. Рациональная часть мозга Кима знала, что Чонгук, вероятно, не ожидал, что Тэхён будет преследовать его после того, как подарил ему чары, но также эта часть мозга Тэхёна не участвовала, когда дело доходило до чувств к красивым мальчикам с каменными лицами. – Пошел ты, Чимин, я не мелочный. – Тогда перестань шипеть каждый раз, когда он смотрит в твою сторону.       Тэхён еще раз взглянул на Чонгука. К тому времени внимание юноши было сосредоточено исключительно на преподавательнице. Время от времени его пальцы стучали по кожаному браслету, украшавшему его запястье, и рассеянно гладили ткань. Тэхен хотел, чтобы Чонгук время от времени носил короткие рукава, потому что он держал пари, что его мышцы выделялись при каждом небольшом движении. Ким вспомнил те времена, когда Чонгук был тихим, крошечным ребенком, пока не наступило половое созревание. Внезапно Чонгук стал не только хорошо учиться в школе, он успевал по всем предметам. Нет, теперь он был хорош в спорте, до смешного красив, и все, к чему он прикасался, практически превращалось в золото. Этот парень даже знал язык жестов. Это золотое умение обнаружилось, когда в школу перешла глухонемая девочка, и учительница изо всех сил пыталась сказать ей, что они изучали. Чонгук тогда помогал все переводить. – Чувак, как ты выучил сухву? – Один из парней в классе уставился на него, когда все закончилось.       Чонгук пожал плечами: «Мой брат был немым».       Брат Чонгука мертв, все это знали. Это быстро убило разговор.       Короче говоря, Чонгук был горячим и талантливым, да. Но он был горячим и талантливым засранцем, а Тэхен не любил придурков. Спасибо. Чонгук не тот, кто мог оценить всю тяжелую работу, затраченную на приготовление величайшего репеллента от вампиров, оборотней, призраков, демонов и фей всех времен. Тэхён мог бы запатентовать это.       Но вместо этого он отдал все симпатичному мальчику, и это был последний раз, когда Тэхен продолжил одну из своих многочисленных школьных влюбленностей. По крайней мере, Чимину не пришлось бить кого-то по лицу за то, что в тот раз Тэхёна назвали педиком.       Хотя, возможно, именно поэтому Чонгук выбросил свой подарок. Может быть, он волновался, что Тэхён подсыпал туда любовное зелье своими коварными веселыми пальцами.       Боже, как будто ему нужна была помощь любовного зелья, чтобы с кем-нибудь переспать! – Тэхён, – пальцы Чимина щелкнули перед его лицом, и Ким вздрогнул, глядя на своего друга широко раскрытыми глазами, – урок окончен. Ты смотрел на доску с тупым выражением лица в течение последнего часа.       Тэхён моргнул, затем посмотрел в сторону угла Чонгука. Злюка и его друг исчезли. Скатертью дорога. – Да… извини, пошли, – он вскочил на ноги, одевая ремешок камеры на шею.

* ~ * ~ * ~ * ~ *

– Привет, Нам-с. Проверь это. В Дапсимни-доне найдены два новых тела с перерезанными шеями. – Это прямо через реку, – рассеянно заметил Намджун, лежа на постели Тэхёна, скрестив ноги. Он читал учебник, положив руку на подушку. Парень ненавидел, когда его называли «Нам-с», но Тэхёна нельзя было отговаривать, и он смирился, надеясь, что молодому человеку это имя в конце концов надоест. – Ага, – Тэхён жевал кончик карандаша, не обращая внимания на маленькие кусочки горького ластика, оставшиеся на его языке. – То же место, что и до перерыва. – Я знаю, – пожал плечами Намджун, взглянув на него. Тэхён сунул конец карандаша в рот, освобождая обе руки, чтобы набрать текст в строке поиска Naver. Найти старые новости было несложно, ключевые слова всегда были одни и те же: «Где-то на Тондэмуне, трупы, разрез на шее».       Но не это больше всего интересовало Тэхёна. Об этом никогда не упоминалось в статье – всегда находили тела с гораздо меньшим количеством крови, чем обычно.       Да, их шеи всегда были разрезаны, что гарантировало бы огромную потерю крови до того, как сердце перестанет работать и весь кровоток в теле остановится. Тэхену было достаточно любопытно заполучить хоть одну из фотографий с места преступления, которые были сделаны в момент обнаружения тел, до того, как появляются полиция и коронеры. Один взгляд на эти ужасные фотографии подтвердил бы его подозрения. Об этом никогда не упоминалось в статьях, но ни в одном из тел не было обнаружено крови. Обычной красной лужицы из перерезанного горла не было.       Так куда же тогда пропала вся эта кровь? – Чертовы вампиры, – объявил Тэхён с карандашом во рту. – Я знал это. Чимин думает, что я сошел с ума, но ему придется согласиться со мной после этой последней партии мертвецов. – Он развернулся на стуле, улыбаясь Намджуну. – Они перерезают своим жертвам горло, чтобы скрыть следы укусов. Это так очевидно!       Намджун взглянул на него со слегка веселой улыбкой. – Да. Предположим, это так. – Он снова посмотрел на учебник, осторожно переворачивая страницу. – Я поймаю их, – заявил Тэхён, и Намджун подавился. – Ты уверен, что это хорошая идея?       Тэхён вопросительно посмотрел на него. – Конечно. Я эксперт по вампирам и всему сверхъестественному. Ты думаешь, что полиция сможет справиться с кучкой подлых вампиров? Они все еще думают, что это какой-то сумасшедший серийный убийца. Хотя, полагаю, вампиры подходят под это описание, – задумчиво поправил он, балансируя карандашом на верхней губе.       Намджун не выглядел так, как будто одобрял это. И конечно, может быть, называть себя экспертом во всех вещах сверхъестественного было слишком самонадеянно. Но Тэхён, по крайней мере, знал, с чем он столкнулся, в отличие от полиции. Если только правительство не скрывало существование сверхъестественных существ. Хотя это было трудно сделать, особенно в наши дни, когда все можно найти в интернете. Ему показалось очень подозрительным, что подробности о пропавшей крови никогда не упоминались в официальных новостях и распространялись только в глухих уголках даркнета, куда не заходил ни один здравомыслящий человек. У Тэхена до сих пор мурашки по коже бегут, когда он вспоминает все вещи, которые он там увидел. Брр.       Но он увлекся. Очевидно, полиция не могла справиться с вампирами, а Тэхён мог. В конце концов, он видел их раньше. И его рвение участвовать в этом деле никоим образом не требовало подтверждения от кого-либо из людей, которые на протяжении многих лет называли его сумасшедшим.       Ему плевать, что думают эти люди.       Но если бы он мог добиться от Чимина доверия к своим слова, а не поднятые брови и скептические комментарии, то он был бы счастлив. Его лучший друг балансировал на грани веры, и Тэхён знал, что ему нужно достать что-то получше, чем пара расплывчатых фотографий блуждающих огней, чтобы убедить его, что Киму не место в психиатрической больнице. – Я должен навестить МАНА в эти выходные, – прищелкнул Тэхён языком, ловя карандаш. – Запаситесь припасами.       Намджун тяжело вздохнул, опустив плечи. – Я не могу удержать тебя от погони за вампирами, но постарайся не убить себя, ладно? – Не волнуйся, даже если бы я это сделал, я бы, вероятно, преследовал свою камеру всю оставшуюся жизнь, – Тэхён нежно погладил фотоаппарат, лежавший на столе. – И я уже сказал маме, чтобы она оставила ее в моей комнате и никогда не перемещала, так что, привет, у тебя будет компания. – Не обнадеживает. Если тебя убьют, кто принесет мне новые книги для чтения? – Я напишу об этом в моем завещании. «Регулярные ежемесячные поставки скучных учебников в мою комнату». – Тэхён наморщил нос, глядя на учебник, который читал Намджун. – Знаешь, есть еще много интересного, что можно почитать. – Я прочитал все остальное, пока ты был в Тэгу, – парировал Намджун, просматривая последние несколько абзацев страницы. – И это не скучно. Скучно – это смотреть в потолок неделями. – Завтра я куплю тебе еще книг в букинистическом магазине, – махнул рукой Тэхён, наблюдая, как Намджун пытается перевернуть страницу.       Но что-то опять пошло не так. Внезапно книга пролетела через комнату и с грохотом опрокинула торшер, который упал на груду грязного белья. Не повезло лампочке – разбилась. Болтовня брата и сестры Тэхена за стенкой прекратилась. Впрочем, к подобным происшествия они давно привыкли. – Ой, – смущенно произнес Намджун.       Тэхён фыркнул и поднялся на ноги. – Не знаешь собственной силы, а? Мне придется выгнать тебя, если ты будешь продолжать творить такое, – спокойно произнес Тэхен. Он был рад, что в этот раз обошлось без дыр в стенах. Ким подошел к учебнику, взял его и сунул под мышку, а затем поднял торшер. Все как обычно.       Однако в тот день, когда Намджун случайно сломал камеру, голова закружилась. – Тэхён-а? – Голос матери раздался по коридору. – Все хорошо? Что это был за шум? – Все в порядке, мама! – крикнул в ответ Тэхён. – Мы только что опрокинули лампу.       Шаги приблизились к двери спальни, и она со щелчком открылась. Его мать наклонилась, смущенно нахмурив брови, а поседевшие волосы выпали из пучка, когда она посмотрела на Тэхёна. – Мы? – Ага. Намджун и я. Мы в порядке, – Тэхён фыркнул, поправляя абажур. Он повернул его так, чтобы помятая сторона была обращена к стене, где ее никто не увидит.       Странное выражение промелькнуло на ее лице, прежде чем она вздохнула. – Хорошо. Не забудь покушать. И открой окно, здесь душно. – Она оставила дверь спальни открытой, уходя и крича младшему брату Тэхёна, чтобы тот убавил громкость в его видеоиграх. – Почему она никогда не закрывает дверь?! – фыркнул Тэхён, делая это. Он повернулся к кровати и кинул учебник, как баскетбольный мяч. Книга пролетела прямо через голову Намджуна, вызвав вскрик от удивления, затем со стуком ударилась об изголовье кровати и безвредно упала на матрас. – Он стреляет, он забивает! – Спасибо! – Намджун потер место на лбу, через которое прошла книга, затем пристально посмотрел на Тэхёна, который застенчиво ухмыльнулся. – Снова ударишь по стене, и мы определенно вернемся к тому, с чего начали. – Установка вентилятора была нелепой. Страницы перелистывались слишком быстро. – Намджун терпеливо ждал, пока Тэхён установит книгу под оптимальным углом. – И твоя мама никогда не возвращала его на место каждый раз, когда приходила убирать. – Ничего не могу с этим поделать, – сказал Тэхён, отступая, как только он открыл книгу на нужной странице. – Жалко, что ты всю электронику жаришь. Интернет развлечет тебя больше. Эй, я знаю! Я могу установить на своем ноутбуке одно из тех 10-часовых порно-видео, прежде чем я уйду завтра.       Намджун ошеломленно посмотрел на него. – Нет. Я даже не хочу думать о твоей матери, увидевшей это. – Это не самое худшее, с чем она может столкнуться, – пожал плечами Тэхён, сел на край кровати и откинулся на спину. Книга немного подскочила, но не изменила положения. – Эх, в любом случае это было бы бессмысленно. Ты даже не можешь выйти. Или можешь? Мне всегда было любопытно. – Я не буду с тобой это обсуждать, – твердо ответил Намджун, его уши горели ярко-красным, когда он уставился на учебник, как будто это была самая интересная вещь в мире. – Я просто спросил. Это можно считать за вуайеризм? Считается ли это публичной мастурбацией, если тебя никто не видит? – Тэхён! – Ну, все, все.

* ~ * ~ * ~ * ~ *

      Свет уличного фонаря был перекрыт тенью, Тэхён поднял глаза и увидел, что Чимин вопросительно смотрит на него сверху вниз. – Что ты делаешь здесь до сих пор? Ваша последняя пара давно закончилась. – Наблюдая за людьми, – рассеянно ответил Тэхён, и Чимин фыркнул, садясь под деревом рядом с ним. Ким расстелил одеяло, чтобы они не сидели на подтаявшем снегу. В начале марта было все еще немного холодно, чтобы с комфортом сидеть на улице, но таким способом было намного проще получить качественные снимки. – Чудак. – Но ты любишь меня. – Самым платоническим, бромантическим способом.       На самом деле, наблюдение за людьми было лишь наполовину правдой. В основном Тэхён ждал, пока Чимин закончит урок, чтобы они могли вместе перекусить. Либо так, либо возвращайся домой пораньше. И как бы Тэхён не любил присутствие Намджуна в своей жизни, дух никогда не покидал его спальню. Не может, правда. Тэхён подозревал, что именно здесь когда-то умер Намджун, но не мог подтвердить это, потому что сам Нам понятия не имел, как он умер. Так же он не помнил, кем он был, когда был жив. Тэхен любил все, что связано со сверхъестественным дерьмом, ползал по даркнету и, вероятно, делал около двадцати вещей в месяц, которые могли убить его, но у него не хватило смелости рассказать об этом своим родителям.       Он точно попадет к психиатру.       В любом случае, Тэхёну время от времени требовалась компания, которая не была его призрачным соседом по комнате, а улыбки и смех Чимина были полезны для его души. Возможно, когда-то он был немножко влюблен в него, когда Чимин впервые нашел свой антивампирский тайник с зеркалами и серебряными украшениями, просто улыбнулся ему яркой, веселой улыбкой и похвалил его ювелирный вкус. Позже Чимин расставил все точки над i. Тэхен не был сторонником безответной романтической чуши. И они решили остаться просто друзьями. – Как ты относишься к охоте на вампиров со мной в эти выходные? – спросил Тэхён, регулируя настройки камеры. Из его рта выходили клубы пара. – Зависит от того, планируешь ли ты совершить что-то незаконное, – пожал плечами Чимин, постукивая по телефону. – Например? – Взлом и проникновение, погром… не знаю.       Тэхён нахмурился. – Это то, что ты думаешь обо мне?       Чимин удивленно посмотрел на него, скривив губы. – Вспомни последний учебный год в школе, когда ты думал, что уборщик был колдуном, потому что он пошевелил пальцами, а некоторые дети споткнулись на лестнице… – Ага. И? – И ты залез в окно его дома, чтобы посмотреть, сможешь ли ты найти его ритуальные круги и книги заклинаний? – Чимин приподнял бровь, глядя на Тэхёна. Ким просто тупо моргнул в ответ. – И что? – Тэхён, это – взлом с проникновением – Окно уже было приоткрыто. Я ничего не нарушал, поэтому половина этого утверждения технически неверна. – Тэхён поднял камеру, делая снимки группы студентов, проходящих мимо. Они направлялись в кампус на вечерние занятия. Солнце давало лишь слабый отблеск на горизонте, а вокруг них сгустилась тьма.       Чимин только покачал головой. – Однажды мне придется вытащить тебя из тюрьмы, не так ли?       Он ничего не сказал о камере; Тэхен не прожил бы и дня без, как минимум, сотни новых фотографий. Наполовину потому, что он всегда искал что-то сверхъестественное на этих фотографиях, а наполовину потому, что он действительно любил спонтанную фотографию и знал все правильные углы, чтобы его объекты сияли.       Чимин случайно отвернул объектив от пары девушек, прежде чем его лучший друг обратил на него внимание. – Расслабься, мы не сделаем ничего противозаконного. И я обеспечу нам надлежащую защиту и все такое. – Тэхён сфотографировал великолепно выглядящего блондина с гитарой на спине, который что-то радостно напевал. – Я знаю одно место. – Так почему же внезапная охота на вампиров? – Рядом есть кое-что, что я хочу изучить. Возможная вампирская активность. Ты знаешь? Надо пойти и провести исследования. – Конечно, – фыркнул Чимин. Когда Тэхён не ответил, он оторвался от телефона и увидел, что его лучший друг тупо смотрит на фото. – Тэ?       Тэхён моргнул один, два раза. – А? – Что это? – не получив ответ, Чимин наклонился, чтобы увидеть экран камеры. – Это случайно попало в объектив?       Тэхён молча покачал головой. Его взгляд поднялся с камеры на гитару парня, который небрежно уходил. На всякий случай он поспешно поднял камеру и сделал еще один снимок.