Cerise ivre.

      Перед глазами всё смешивается в нечёткие пятна, пока он несётся через низкие кусты, делая резкие повороты и ни на секунду не оборачиваясь. В голове одна мысль, светящаяся огромными красными буквами — бежать. Как можно глубже в лес, потому что знает, какие люди трусливые создания, чтобы соваться туда даже с оружием.       Чонгуку всего семнадцать, а его родители уже показали всю жестокость мира, когда продали его хер пойми кому за долги. Откуда у них, живущих в лесу оборотней, вообще есть долги, парень уже и не узнает, но ему теперь в принципе плевать. Этим побегом он с вероятностью в девяносто процентов навёл беду на своё большое семейство, и, знаете, ему ни на грамм не жаль.       Всю недолгую жизнь Гуку намекали, как сильно его ненавидят. Он самый младший из семи детей, хотя родились все в один день, просто кто-то чуть раньше, а кто-то чуть позже. И именно на младшем решили отыграться родители, когда с укором смотрели на любой его шаг. Чон же не страдалец какой, а очень даже уважающий себя заяц, поэтому на всю агрессию в свою сторону показательно закатывал глаза и обращался в животную ипостась, чтобы развеяться. Он прекрасно понимал, что в один из дней сбежит, не выдержав пренебрежительного отношения к себе, но причины должны были быть другими. Такой подставы от своих родителей парень не ожидал уж точно.       Когда неразборчивые из-за заложенных ушей крики меркнут на фоне поющих птиц и шелестящей листвы, Чонгук хочет снизить скорость прыжков, но из-за своей неосторожности спотыкается о торчащий из-под земли корень дерева и катится колобком пару секунд, пока не врезается во что-то тёплое и пушистое. Или кого-то. Он с ужасом отпрыгивает от, судя по чёрным полоскам на белой шерсти, тигра и хочет по-тихому скрыться, однако хищник оказывается быстрее, поднимаясь на лапы и угрожающе рыча. Гук едва ли достигает сорока сантиметров в длину, поэтому заранее понимает, что смысла как-то брыкаться нет, и решает смириться с неминуемой смертью, в сдающемся жесте заваливаясь на бок и закрывая глаза. Он бы в любом случае долго не прожил, потому что сбежать из дома омега сбежал, а податься-то теперь некуда.       Чон ощущает, как к нему настороженно подходят, и удивляется тому, что его начинают обнюхивать. То есть перед ним оборотень? Настоящий тигр не стал бы сюсюкаться. А стоит тому лечь перед ним и боднуть мордой в брюшко, парень поднимается и просто смотрит, не понимая, чего от него хотят. — Чего смотришь? Лезь.       Услышав в голове незнакомый голос, он до чёртиков пугается, поджимая уши, которые и так висят кончиками к земле. Раньше с ним никто телепатически не общался по понятным причинам. — Куда? — На голову.       Кажется Чонгуку, что будь хищник сейчас в обличии человека, то закатил бы глаза, мол, что за глупые вопросы. Но вообще-то вполне актуальные. — Зачем? Захотел кроличье рагу? Так вот знай, я — заяц. — Ты дурак. Ничего не чувствуешь? — Страх? — Я про запах, — и фыркает недовольно. — Не чувствую. — Значит, течки ещё не было... прекрасно, так ты у нас малолетка. Лезь давай. — Грубиян.       Гук отворачивается и прыгает в противоположную от оборотня сторону, но тот его быстро догоняет и языком проходится по спине. Парень пищит и мысленно краснеет, потому что его метят. — Какого хрена?! — Мой альфа принял тебя в качестве своей пары.       Чон осоловело моргает, хотя навряд ли по его заячьим глазам возможно что-то понять. Он впервые слышит о том, что можно учуять в оборотне другого вида своё. Омега не знает, радоваться или плакать от того, что его приняли, потому что в большинстве случаев партнёры отвергают друг друга. — Как это возможно... — Лезь, и мы обязательно обсудим это у меня дома.       Чонгук решает не спорить, ибо не знает, как на это отреагирует хищник, поэтому удобно устраивается на его голове. К тому же он не раз слышал, что альфы забирают свою пару к себе, если хотят. Казалось бы, люди, однако живут по животным законам.       Весь путь до жилья проходит в тишине. Парень рассматривает окрестности, наслаждаясь новыми видами и бесплатной поездкой. Интересно, если он произнесёт «вперёд, мой верный конь», то тигр сильно обидится? Думается ему, что проверять судьбу на милость не стоит.       Дом что снаружи, что внутри пестрит современностью — во всяком случае так кажется Гуку, который в городе не был ни разу; он занимает далеко не маленькую площадь, имеет несколько комнат и довольно светлый интерьер. В коридоре Чон спрыгивает с незнакомца и проходит в просторный зал, соединённый с кухней. — Ну и чего остановился? — чужой низкий голос с хрипотцой пугает больше, чем тот, который он слышал в голове. Омега поворачивается и видит довольно симпатичного мужчину: смуглая кожа, чёрные волосы, изумрудные глаза, ровный нос, широкие плечи и ярко выраженные мышцы. А ещё тот полностью обнажён, из-за чего несчастный Чонгук снова пищит и отворачивается. — Ох, какие мы стеснительные.       Тигр в обличии человека берёт его на руки, несёт в одну из комнат, которая оказывается спальней, и ставит на прикроватную тумбочку. Натягивает на себя боксеры, спортивки и майку, а после кидает на кровать шорты с футболкой и бельё с этикеткой. Какой щедрый. — Одевайся, я буду ждать тебя на кухне, — и выходит, закрывая за собой дверь.       Чон возвращает себе человеческую форму, надевает огромную футболку, потому что мысль щеголять голышом в чужом доме не прельщает, находит ножницы на столе, который стоит около окна, срезает этикетку и наконец надевает остальные части одежды. Он совсем немного чувствует горечь мандарина, витающую в воздухе, пока сидит на мягкой кровати, ожидая непонятно чего. Нервно выдыхает прежде, чем выйти, и смотрит на альфу, который крутится у плиты, жаря яичницу с овощами. — У тебя случайно нет одежды, которая не пахнет мандаринами? — неловко топчась на месте, интересуется Чонгук. На него сразу же обращают внимание, скользя взглядом по всему телу и хмыкая чему-то своему. — Ты хочешь найти в моём доме то, что не пахнет мной? Серьёзно? Даже твой собственный запах немного смешался с моим, — незнакомец выключает плиту и перекладывает готовое блюдо на тарелку, ставя его на барную стойку. — Садись и покушай. — Спасибо, — Гук садится, в то время как мужчина подходит к кухонному гарнитуру и поясницей опирается на столешницу, складывая руки на груди. — А ты? — Я наелся до твоего фееричного появления, — усмехается тот, продолжая смотреть на омегу, который знать не хочет, кем именно тигр подкрепился. — Ты же ещё не можешь ощущать чужих запахов, тогда как учуял мандарин? — Возможно как раз из-за того, что тут всё буквально кричит о том, что это твоя территория? Я не могу полностью прочувствовать всё в красках, но немного уловить вполне способен, — он пробует еду, только сейчас обращая внимание на свой голод, и довольно мычит. — Очень вкусно. — Ким Тэхён, двадцать шесть лет, — представляется старший, когда тарелка пустеет. — Как зовут? Сколько лет? Что ты забыл посреди леса, если зайцы обычно обитают на его окраинах? — Чон Чонгук, семнадцать. Я сбежал от родителей, — тут Гук хмурится, вспоминая не самые приятные события, которые произошли буквально пару часов назад. — Если точнее, то от тех, кому они меня продали. А можно попить чего-нибудь, пожалуйста? — Конечно, — Тэхён достаёт большую кружку из шкафа и наливает туда персиковый сок, который взял из холодильника. Омега благодарно кивает и смешно раскрывает и без того большие глазёнки, пока пьёт сок. Ким щурится, умиляясь с чужой непосредственности, и злится на его семейку. — Ты меня не съел только потому, что твой альфа принял меня как пару? И с чего это он принял оборотня не своего вида? — спрашивает Чон, разглядывая кухню. Всё выглядит совершенно не так, как он привык видеть в своём и чужих домах, когда они с семьёй ходили в гости; он немного теряется. — Ты человек, как я могу тебя съесть? Я знаю, что ты был в животном обличии, но это не меняет того факта, что ты всё ещё человек, а я не каннибал, — поясняет Тэ. Настороженность одновременно восхищает и бесит. — Скорее всего он принял тебя потому, что ты достаточно спокойно признал его превосходство. Я среди других тигров был белой вороной, так что меня, мягко говоря, недолюбливали. Из-за этого мой альфа воспринимает любого тигра как потенциального врага. — У тебя красивые глаза, — неожиданно говорит младший. Его щёки заметно краснеют, но он не колеблется — смотрит прямо, кусая щёку изнутри. — Ты весь красивый. И твой тигр тоже. — Ты милый, — в ответ заявляет Тэхён, задорно улыбаясь. — Останешься здесь или, не знаю, будешь искать новый дом? — А у меня есть выбор? — Выбор есть всегда. — Если можно, то... здесь, — тихо произносит Чонгук, подходя к раковине, чтобы помыть за собой посуду. Не собирается быть обузой. — Можно, — старший наблюдает за лёгкой улыбкой, появившейся на чужих губах, и подходит к Гуку сзади, опираясь руками на столешницу по бокам от него. Парень замирает, боязливо сглатывая. — Могу я ещё раз обнюхать тебя? — Д-да.       Он чувствует, как кончик носа проходится по его шее, как горячее дыхание опаляет кожу в районе ключиц, и резко выдыхает, когда язык лижет его прямо по пульсирующей венке где-то под челюстью.       Для только что встретившихся пар это всё норма, но вот ему невероятно стыдно. В конце концов мужчина за ним, Ким Тэхён, фактически незнакомец, хоть они и узнали важные части жизней друг друга. А Чонгуку всё ещё семнадцать, он боится всего нового и неизвестного, даже того, что рядом с этим альфой ему немного спокойней. Его омега определённо точно почуял в том родное, вот и радуется, пока человек нервничает. — Мы можем, ну, не торопиться так сильно? — убрав чистую посуду сушиться, он поворачивается и смотрит в глаза. Ненавидит скрывать и лгать, поэтому говорит прямо, но чувствует себя неловко. — Моему омеге это нравится, оно и понятно, но мне чутка некомфортно, прости. — Нет, это ты прости. Торопиться нам некуда, — и улыбается подбадривающе, заправляя мешающую прядь парню за ушко. Насколько хорошо Гук знает, все эти животные замашки важны для укрепления связи, но вот Тэ спокойно принимает его просьбу и отходит. Кажется, ему в пары достался интеллигент.