Cerise ivre.

      В телевизоре главные герои признаются в своих чувствах, и даже простой зритель легко почувствует всю ту атмосферу неловкости, что царит между ними. Чонгук удручённо вздыхает, закатывая глаза на особо сопливом моменте, но всё равно продолжает смотреть столь ненавистный жанр — мелодраму. Просто он тоскует по Тэхёну, который ушёл не так давно поохотиться. Они в отношениях всего ничего, поэтому им желательно находиться рядом как можно больше времени, ведь омега в этот период ощущает нервозность и переживает за свою пару, а альфа испытывает желание защищать и заботиться о нём. По сути с начала их знакомства мало чего изменилось, но сейчас всё чувствуется острее, из-за чего Гук не нашёл выхода лучше, чем окружить себя любимыми вещами мужчины: включил дораму, нацепил его футболку и укрылся одеялом, которое притащил из их спальни. — Я так и знал, что припрётся какой-то придурок, и вы ещё десять серий будете ломаться. Нефиг было признаваться на середине всего сериала, — бурчит парень, словно его могут услышать и внять советам. Кажется, кто-то увлекается тем, от чего нос воротил всего несколько дней назад.       Внезапно со стороны входной двери слышится рык, причём не один. Тэ так быстро вернуться не мог, поэтому Чон настораживается, выключая телевизор и боясь издать лишний звук. Он даже дышит через раз, уставившись взглядом на входную дверь. Через некоторое время слышится глухой удар снаружи об неё же. Омега зажимает рот ладонью, чтобы не издать всхлип, потому что истерика накрывает неожиданно резко. Он поднимается с дивана, шагая к их с Кимом спальне спиной. Его всего трясёт как в лихорадке, хочется закричать, но нельзя, потому что лишний звук может лишь раззодорить животных. Ещё один удар, и вмятина красуется на железной двери. Чонгук спиной прижимается ко входу в спальню, свободной рукой сжимает ручку и чувствует, как по бедру медленно стекает что-то вязкое. Он внезапно ощущает чужие запахи с такой дистанции, понимая, что у него в самый неподходящий момент началась течка. Скорее всего тело таким образом подаёт сигналы опасности его альфе, не подозревая, что тот может быть слишком далеко, чтобы учуять и прибежать на зов о помощи. Лучшей ситуации для первой течки и не придумать. Гук плюёт на всё и забегает в комнату, закрывая дверь изнутри и подпирая ту комодом. Он обращается зайцем и прячется под кровать, куда не смогут забраться хищники из-за своих габаритов и небольшой щели. Слышится глухой стук — входная дверь выбита. У врагов нюх достаточно хорош, они наверняка легко и просто найдут течного омегу, да и кровать поднять или сломать им не составит труда, но так хоть немного получится оттянуть время до неизбежного.       Чон боится того, что с ним могут сделать, но ещё больше боится никогда не увидеть Тэхёна. Что с ним будет? Или он всё же успеет и всё обойдётся? Альфа может почуять чужаков на своей территории, но как далеко он находится на данный момент? Парень так хочет оказаться в его объятиях, почувствовать запах мандаринов, но всё, что он действительно может, это жаться в угол комнаты под кроватью, вздрагивать от каждого громкого звука и надеяться на чудо. Чонгук думает, что ещё не дал попробовать Тэ кексы, рецепт которых отыскал в кулинарной книге, не сходил в кинотеатр на какой-нибудь фильм, куда его обещал сводить мужчина, и не познакомился с родителями своего бойфренда, о которых тот хорошо отзывался. Оказалось, что с семьёй у Кима очень тёплые отношения, чего с другими оборотнями не сложилось.       Больше Гук не может думать, потому что дверь в спальню оказывается сломана — конечно, дерево для хищников не препятствие. Следом на пол летит комод. Омега размытно замечает двенадцать тигриных лап, а это означает, что врагов трое, но во всяком случае они раза в полтора меньше Тэхёна в его животной ипостаси. Но их размер не спасёт младшего. — Где эта сучка? — Из-под кровати идёт сильный запах. — Эй, ты, вылезай по-хорошему.       Они ещё и оборотни, взрывная смесь. Хотя это было ожидаемо, потому что дикие звери бы никогда не подошли к большому дому. Теперь парню становится ещё страшнее, потому что эти твари могут его утащить к себе, подождать, пока он вернётся в человеческую форму, ведь вечно Чон зайцем оставаться не может из-за возможности потерять своё первое «я», и тогда уже случится что-то похуже обычной смерти. — Кажется, кто-то совсем осмелел. — Чёртова кровать, не поддаётся. — Сломаем.       Чонгук мордочкой забивается в угол, когда чувствует, как сверху прогибается кровать под чужим весом. Сначала прыгает один, но ничего толком не меняется, потом второй — доски опасно трещат, но не ломаются, а вот после третьего кровать в середине касается пола, доски окончательно трескаются на пополам, только вот у изголовья и изножья они просто наклоняются, так что заяц не оказывается раздавлен чужим весом. Однако его спину немного задело, от чего Гук запищал, чувствуя расползающуюся боль и лёгкий запах крови. Хищники разодрали матрас и лапами пытались достать омегу через пространство между досками, и у них бы всё получилось, если бы не предупреждающий рык со стороны зала. — Оо, это наш Тэхёни вернулся. — Как рано, тц. — Я разберусь.       У Чона истерика и течка, так что он не понимает ничего из происходящего. Не слышит жалобного скулежа одного из врагов, не чует запаха чужой крови, но ощущает, как к нему прикасаются руки, кожу на которых он сразу же прокусывает, более менее приходя в себя. Омега удивляется, что ту не одёргивают, а пальцами даже поглаживают шерсть. Он тщательно обнюхивает ладонь, чувствуя аромат фиалки и усилившуюся горечь мандарина. — Вишенка, это я, Тэхён, всё позади, слышишь? Теперь всё будет хорошо, — доносится до его ушей хриплый низкий голос, в котором Чонгук узнает своё. Сразу же извиняется за укус, зализывая рану, и позволяет взять себя на руки, встречаясь взглядом с напуганными глазами альфы. — Они посмели нанести тебе вред.       Старший достаёт из поломанного комода толстовку, заворачивает своё чудо в неё и относит в нетронутую гостевую, не позволяя увидеть того ужаса, что происходит в зале. Хотя по сильному запаху крови догадаться не сложно. — Чонгук-и, тебе надо перевоплотиться, чтобы обработать рану, — аккуратно говорит Ким, присаживаясь перед кроватью, на которой сидит заяц. — Н-нет, не стоит. У меня течка, я не хочу тебя провоцировать, — он мотает головой из стороны в сторону, из-за чего его уши подпрыгивают. — Вишенка, всё нормально, течка вызвана страхом, а это значит, что твой омега будет требовать лишь защиты и не более. Ну же, прислушайся к ощущениям, — просит Тэ. Гук действительно хочет просто окунуться в запах своей пары и лежать так некоторое время, но та херня, что ещё недавно стекала по бёдрам, его смущает. Однако испуг парня сильнее, поэтому он забивает даже на то, что мужчина видит его обнажённым после превращения. — Умница, а теперь повернись.       Прикрываясь краем одеяла, он поворачивается, слышит какое-то копошение и спиной чувствует нежные касания пальцев. Что-то мокрое и холодное медленно проходится по неглубокой царапине, заставляя поддаться вперёд в попытке уйти от прикосновения — повреждённое место щипет и жжётся. — Тише, тише, — на талию ложатся изящные пальцы, немного мнут кожу в успокаивающем жесте и удерживают на месте. — Сильно больно? — Немного, — жмурится Чон. Возможно, от той царапины останется небольшой шрам. Ватка с обеззараживающим снова проходится по ране, но на этот раз Тэхён ещё и дует, дабы облегчить страдания. — Кто они? — Обиженные жизнью альфы из клана моих родителей, которые думали, что бессмертные, — фыркает тот. — Но оказалось, что вовсе не. Ты их... убил? — Уверен, что хочешь знать? — В зале буквально воняло кровью. — Они знали, на что подписывались, когда посягали на омегу будущего главы клана, — на царапину мажут какую-то штуку¹, которая быстро высыхает. — Подними руки. — Так, секундочку. Ты не говорил, что станешь следующим главой клана, — хмурится омега, пока на него натягивают футболку. — Сюрприз, — отвечает Ким. — Чего ты хочешь сейчас? — Прижаться к тебе спиной и лежать. — Хочешь побыть ложечкой? — Чего? — не понимает младший. — Ааа, ну да. — Ложись, мне надо переодеться.       Чонгук удобно укладывается под одеяло, устало вздыхая. Этот случай выбил его из привычной колеи, но сейчас с омегой его альфа, так что самое страшное позади. Он чувствует, как через некоторое время к нему сзади прижимается Тэ, обнимая поперёк талии. И в этот же самый момент из парня толчками выходит смазка, пачкая бёдра и чужие шорты. — О чёрт, прости, — едва слышно произносит Чон, покрываясь красными пятнами. — Я не могу это контролировать... — Не беспокойся ни о чём, это же естественно, — целуя того в макушку, говорит старший. Он шумно втягивает воздух около загривка и мазками лижет шею. — Сильно испугался?       Тэхён сам испугался, когда, вернувшись домой из-за начинающегося дождя, около дома почуял чужие запахи, а потом увидел выбитую дверь. Он не особо задумывался, перегрызая глотки тем мразям, что пробрались в его дом и тронули его омегу. И сейчас он, придя в себя, ни о чём не жалеет. Такие тигры лишены достоинства, раз имеют совесть вести себя хуже диких животных и вламываться в чужие дома. — Угу. Думал, что больше не увижу тебя, — кладя руку поверх кимовой, Гук переплетает свои ноги с чужими. — И переживал, что если ты вернёшься, то тут три тигра и... Я верю в твои силы, но ничего не мог поделать с этим. — Вишенка, ты знаешь, что эти слова фактически признание в любви? В опасности был именно ты, но боялся за меня, дурашка, — вздыхает мужчина. — Но знай, что я тебя тоже люблю. — Что будем делать с разрушениями? — Не соскакивай с темы. — Так что? — Вызову сегодня парочку людей из клана, которые разберутся с этим. Если бы не течка, то я бы предложил пожить несколько дней в городе. — Никакого города, — резко произносит Чон. — Я его терпеть не могу, ни за что там не останусь жить. — Тогда к родителям, они живут с другой стороны Сеула. — А не рано? — Они будут только рады, — целует за ушком, поглаживая живот. — Поспи немного, тебе нужен покой. — Угу. И да, я тебя люблю.