Cerise ivre.

— Тэ-тэ, почему ты словно на похороны вырядился, а я на свадьбу? — недовольно вздыхает Чонгук, смотря на своего парня. — Мы едем на церемонию смены главы клана, к слову, им будешь ты. Просто напоминаю. — Вот именно! Я как глава должен выглядеть статно и элегантно. Чёрный цвет самый подходящий, — со знанием дела говорит Тэхён. — Белая рубашка висит поглаженная на вешалке в шкафу. Её тебе посоветовала надеть твоя мама, когда мы с ней общались по телефону, — рассматривая свой образ в зеркале, произносит Гук. На нём белая блуза из шифона и светло-голубые джинсы скинни. — Ну что за ущемление альфьих прав, — бурчит старший, целуя омегу в висок и снимая с себя чёрную водолазку. — Мой ангельский демонёнок. Такой красивый. — Всё для тебя. — Всё моё.       Сегодня отец Кима передаст своему сыну пост главы клана, и в честь этого нужно выглядеть презентабельно. Чон хотел бы никуда не ехать, оставшись дома, но вот познакомиться с будущими родственниками в живую просто необходимо, плюс мужчина говорит, что на этой церемонии младший обязательно должен присутствовать, так что не отвертеться.       Знакомство с мамой Тэ произошло совершенно спонтанно, когда тот был занят и попросил ответить на звонок. Они очень мило побеседовали с госпожой Ким, даже обменялись номерами (у Чонгука появился телефон), чтобы парень с её помощью учился готовить. Альфа первое время в шутку ревновал, но хвалил каждое приготовленное Гуком блюдо, потому что, во-первых, его навыки постепенно росли, а во-вторых, женщина в начале учила омегу готовить то, что любил Тэхён. Бывало и такое, что у Чона не получалась с первого раза вкусная и съедобная еда, из-за чего тот очень сильно расстраивался, хоть и старался не показывать этого. Тогда Ким поднимал ему настроение всякими вкусняшками вроде шоколадок, батончиков и конфет (он их не держал на виду, потому что его парень тот ещё сладкоежка, и один раз он объелся всего до боли в зубах) и говорил, что это не конец света, что в следующий раз точно получится, так что грустить не стоит.       В доме после нападения сделали ремонт, и теперь в нём не только бело-чёрные тона, но и бежевые, и оранжевые — всё благодаря Чонгуку. Младший лишь ткнул в те цвета, которые ему понравились, а Тэ сразу же проговорил этот момент с дизайнерами, и поэтому сейчас в их гнёздышке царит уют. — Малыш, тут коробки... их надо в багажник отнести? — спрашивает Гук. — Кто это тут «малыш»? — недовольно вторит старший. — Не нравится? — Нравится, — довольно улыбается Тэхён. — Коробки я сам отнесу. — То, что я омега, не отменяет того факта, что я ещё и парень, — Чон недовольно закатывает глаза, но коробки всё ещё не трогает. — Вишенка, тебе нельзя носить тяжёлое, — спокойно произносит альфа. — Это ещё почему? — наблюдая за тем, как Ким носит всё необходимое в машину, интересуется парень. — Потому что... Чтобы спину не надорвать, — отмахивается Тэ. — Так, всё, садись и поехали.       Омега косится недоверчиво на него, но больше вопросов не задаёт.       Едут они долго, но не достаточно для того, чтобы Чонгуку, который плотно поел дома, захотеть есть на середине пути. Он решает не зацикливать на этом внимания и следует зову своего организма под счастливый взгляд мужчины. — Ну что? — прожёвывает третий бутерброд Гук. — Просто радуюсь твоему аппетиту, — пожимает плечами старший, вновь смотря на дорогу. — Я посмотрю, как ты будешь радоваться, когда я растолстею. — Будешь моим личным колобочком, — посмеивается Тэхён. — Я не пойму, чего ты такой счастливый? — пыхтит младший. — Когда тебе на днях сказали, что ты станешь новым главой клана, я думал, что ты кого-нибудь убьёшь. Может и убил, не зря же весь день в лесу прохлаждался. А сейчас уже прям улыбка до ушей. — Со мной рядом мой омега, на улице прекрасная погода и скоро мы увидимся с моими родителями. Что ещё нужно для счастья? — Тебе явно что-то нужно. И это что-то ты уже получил, — выносит вердикт Чон. — Но мне ты об этом говорить не хочешь. — Не волнуйся, ничего криминального я не сделал, — подмигивает альфа. — Хочешь спать? На заднем сидении есть плед. — Ты кто блин? А ну кыш из моей головы, — кряхтя, Чонгук достаёт плед, укрывая им ноги, и поудобнее устраивается на переднем сидении, немного отклоняя то назад. Весь дальнейший путь он дремлет, редко прерываясь, чтобы сказать что-то Киму.       В поселение клана они прибывают к обеду, замечая, что там ведётся подготовка к важному событию. Гук восторженно рассматривает всё, крутя головой из стороны в сторону — впервые видит настолько масштабное празднество. От каждого встречного тигра, которые между прочим находятся в человеческой форме, он прячется за спиной старшего. Парень ничего поделать с инстинктами не может, а сейчас они почему-то кричат, вопя об опасности, которой и нет как таковой. — Ох, Тэхён-и, Чонгук-и, добро пожаловать, — им на встречу из самого большого дома идёт женщина. — Привет, мам, — Тэ обнимает её и тянет к ним Чона. — Семейные обнимашки, отец на такое не расщедрится. — Ты же знаешь, что он тебя любит, просто не умеет это выражать, — улыбается госпожа Ким, а потом переводит взгляд на Чонгука и удивлённо охает. — Что ж вы меня не предупредили о таком счастье? — О чём Вы? — удивлённо спрашивает Чонгук, пока один Ким Тэхён желает исчезнуть. — Не стоит стесняться беременности, всё равно никто не упрекнёт. А я и мечтать так скоро о внуках не могла, — радостно лепечет женщина. — А, Вы об этом? Д-да просто всё так неожиданно, — смотрит на альфу, — свалилось, что... вот.       Он хочет плакать. Но не сейчас, сначала надо уйти от посторонних глаз, чтобы не вызывать каких-либо подозрений. Именно поэтому Гук просит показать их с Тэхёном комнату, потому что устал с дороги и хочет отдохнуть. Их селят на втором этаже в просторной спальне с собственной душевой в конце коридора, чтобы никто не мешал. — Ты знал, — уже не сдерживая слёз и обнимая себя за живот, говорит Чон, стоит им оказаться наедине. — И не сказал. И не предупредил. Тэхён, какого хрена? — Вишенка, не плачь, тебе нельзя волноваться, — Ким хочет его обнять, но тот отходит на шаг назад, тем самым показывая, что сейчас настроен только на серьёзный разговор. — Гук-и? — Ты не надел презерватив во время моей последней течки? Ты не успел вытащить, чтобы образовался узел? Точнее, ты специально это... Я ведь во время течек себя не помню, — усмехается парень, смотря прямо в глаза. — Мне восемнадцать, понимаешь, Тэхён? Мы несколько недель назад праздновали моё совершеннолетие, а тут целый ребёнок. Я понимаю, что тебе двадцать семь будет в этом году и для тебя самое то заводить потомство, но... Да боже, мы встречаемся всего ничего. — Вообще-то их два, — поникнув, тихо отвечает Тэ. — Так ты... ты поэтому не хочешь детей? Потому что мы не так давно вместе? — Нет, дело не в этом, и ничего против детей я не имею; ты помнишь, что я тебе про них говорил, просто... — младший шумно выдыхает. — Я не был готов к такому, я же сам ещё ребёнок, но главное... Почему ты сразу мне не сказал? Почему я узнаю об этом от твоей мамы? — Я хотел сказать ещё тогда, но боялся твоей реакции, а потом начал замечать некоторые изменения и мне это показалось настолько милым... я был так рад, что мой омега носит под сердцем наших детей, что на время отгородился от страха, — едва заметно улыбнувшись, мужчина поднимает руку и проводит ею по чужой щеке. — Мой альфа хотел детей от тебя, я хотел того же, как и твой омега. Ты бы видел себя во время течек... то, как ты умолял тебя повязать. Но я соглашусь, что будучи взрослым поступил безответственно. Прости. — Мне надо побыть одному, — Чонгук уже собирается выйти, но его останавливают руки старшего. — Ты останься, мне в любом случае надо идти, потому что скоро начнётся обряд посвящения для нового главы, — на вопрос в любимых глазах отвечает: — За тобой придёт мама. У нас есть один обычай, она всё объяснит. — А, хорошо. — Можно тебя обнять? — и всё как в первую встречу, когда они были чужими. Но в том то и дело, что сейчас они стали друг другу родными. Гук согласно кивает и в шоке смотрит на то, что его альфа в своём супер дорогом костюме опускается на колени, аккуратно прижимаясь головой к животу и обхватывая руками бока. — Простите. Я снова обижаю вашего папочку. Я такой дурак, — приподнимает свободную блузу и целует в пупок. Тэхён встаёт на ноги, собирая губами слёзы с округлых щёчек и на последок клюёт в лобик. — Всё будет хорошо.       Чон остаётся один, садится на кровать и по инерции кладёт руку на живот. Он знает, что дети сделают их счастливее и вовсе не злится на своего парня, просто это было действительно неожиданно. Чонгук понимал, что через год-другой они задумаются о детях, но всё так резко оборвалось. Они не живут в городе, как в сериалах, карьеры никто из них не стремится построить; они оборотни и смысла тянуть с потомством нет. Младший любит Кима, а тот любит его, так что всё и вправду хорошо. — Интересно, кто у нас будет, — в пустоту бормочет Гук, никак не ожидая, что ему ответят. — А ты кого хочешь? — спрашивает мама Тэ, садясь рядом. — Ты плакал... Тэхён мне всё рассказал и получил за такую выходку. — Я хочу тигрят, беленьких таких, — улыбается парень. — На самом деле в этом ничего страшного нет, я правда счастлив, просто нужно было это осознать. — И это главное, — она подходит к огромному шкафу и достаёт оттуда тёмно-бордовый сюртук¹, увитый золотыми узорами. — У нас существует одна традиция — если у будущего главы есть омега, беременный или уже с детьми, то по приданию он вместе с потомством преподносит своему альфе этот титул. Так что твоя задача состоит в том, чтобы надеть на Тэхёна этот сюртук. — О, это большая честь, — он склоняется в небольшом поклоне, принимая вещь. — Пойдём, — она выходит из комнаты.       Они минуют коридоры, выходя на улицу и шагая в центр небольшой площади, где расположена невысокая сцена. На ней стоит Тэ, держа руки за спиной, а справа от него стоят двое альф — отец и, наверное, друг. Чонгук идёт к ним, сглатывая из-за нервозности. Собравшиеся оборотни начинают гудеть, поздравляя будущего главу с пополнением, от чего Чон смущается, но продолжает идти, держа спину ровно.       Подходя к своему мужчине, он улыбается, ждёт, когда тот повернётся и надевает сюртук. Тэхён оборачивается обратно и под общее счастливое улюлюканье утягивает Гука в поцелуй, на который тот отвечает, пересиливая стыд, но мысленно делает пометку дома отпинать этого наглого тигра за такое предъявление прав перед всем кланом.