И поцелуй немного больше, чем любовь

Укол в сердце был смертельным для любого вампира, однако Цзюнь У всё ещё сопротивлялся. Он не мог поверить, что убить его взялся не Се Лянь, а какая-то мошка, над которой он насмехался изо дня в день. Он всегда говорил, что Лин Вэнь ничего не светит, что она подохнет за своим же письменным столом, и как же иронично выглядела эта ситуация. Император попытался что-то сказать, но лишь кашлянул кровью. Она полилась из его рта будто из раны, и Лин Вэнь вогнала клинок по самую рукоять. Се Лянь же ошарашено смотрел, как перед ним без сил упал сам Владыка вампиров. Тот, чья власть была неоспорима на протяжении десятилетий, пал от руки своей человеческой секретарши. И даже Хуа Чэн почувствовал, насколько невероятным было происходящее. Завидя такую сцену, вампиры высших сословий принялись бежать. И только на всю улицу было слышно бесконечные проклятья Сяо Цзина. Он бежал и матюкался, а следом за ним бежал хмурый Лан Цяньцю. И пусть Сяо Цзин был вампиром, у него не было шанса спастись. С крыши одного из домов прогрохотала пуля, и он свалился, катаясь по грязи. Лан Цяньцю нагнал его благодаря меткости генерала. Война была окончена и в этот раз в пользу людей. Без покровительства Владыки высокопоставленные вампиры начали трусить. Но были и те, кто пытался пробить себе место под Солнцем. Се Ляню на пару с Хуа Чэном оставалось защищать дворец и ближайшие здания, чтобы люди в них не пострадали. Таким образом, очень скоро вампиры повалили на поверхность и столкнулись со жгучими лучами звезды. Время нападения было выбрано не просто так. Одни сражались до последнего, другие падали и молили о пощаде. Вампиры, которые считали себя важнее всех, понятия не имели, как себя защитить. И очень скоро Пелеш целиком перешёл под контроль людей. Тогда Се Лянь и Хуа Чэн наконец смогли выдохнуть. Граф потрепал юношу по голове и улыбнулся. Вздохнуть также смог и Му Цин, запертый в собственном поместье. Вся прислуга собралась вокруг него, боясь звуков взрывов, и Му Цин закатывал глаза, но успокаивал их, говоря, что всё с ними будет в порядке. Когда грохот на улице стих, Му Цин выглянул из дома. Первое, что предстало перед его глазами, — это трупы. Его переулок был завален десятками трупов. Людские тела были вывернуты и растерзаны, ошмётки мяса в крови валялись то тут, то там. Ещё хуже дело обстояло с конечностями. Прямо у своего порога Му Цин увидел руку, держащую револьвер. И понял, что среди тел также было достаточно вампирских. Поражённые пулей или мечом, они всё равно были в крови, чужой. Му Цин велел прислуге оставаться дома, тогда как сам направился к центру. И чем больше он приближался к Императорскому дворцу, тем дольше ему приходилось продираться сквозь заваленные телами улицы. Кто-то цеплял его ноги, молил помочь, но Му Цин предпочитал даже не смотреть. Он не мог бы спасти никого из этих людей или вампиров. Разве что в один момент он упал, потому что кто-то вцепился клыками в его лодыжку. Му Цин вскрикнул и свободной ногой попытался дать отпор, однако хватка была слишком сильной. Он на миг растерялся и послышался ещё один выстрел. В другом конце улицы стоял Фэн Синь. Он подстрелил того, кто укусил Му Цина, но, на удивление, ничего не сказал. Он смотрел на обращённого человека как на предателя из-за побега, но несмотря ни на что человеческая жизнь была ему крайне важна. Он также стремился к центральному дворцу. Они с Му Цином заново пересеклись уже там. Однако Му Цину не было дела до генерала больше. Он бросился защищать Се Ляня так же, как это делал Хуа Чэн. Юный граф уж точно не был тем, кто хотел сломать кому-то жизнь. Он ведь даже помогал им. Да и Хэ Сюань остался вампиром, но никто ему не угрожал. Вскоре Фэн Синь опустил револьвер, смирившись. Он считал так — враг моего врага — мой друг. Так что если Се Лянь убил Императора, то вполне считался дружелюбным вампиром. Однако он не хотел нечестно брать заслуги на себя. — Наньгун Цзе убила его, — он честно ответил. — Что? — Наньгун Цзе... Фэн Синь поднял ладонь, заставив его замолчать. Он не мог поверить, что снова услышит это имя. Хэ Сюань совершенно ничего не передал о ней, и теперь Фэн Синь выглядел как шокированный дурак. — Наньгун Цзе?.. — Он перевёл взгляд на дворец Императора и увидел силуэт девушки в белых праздничных одеждах. Она несла груду свитков, которые были слишком важны, чтобы быть сожжёнными. А Фэн Синь всё никак не мог поверить. — Наньгун Цзе! Он бросился прямиком к девушке, чуть не сбив её с ног, и лишь после этого он остановился и пришёл в себя, прочистив горло. Никто никогда не видел Фэн Синя таким воодушевлённым, так что теперь он смутился и кончики его ушей порозовели. И Лин Вэнь на это тихо рассмеялась. — Генерал такой синтементальный? Я и не знала, — она улыбалась отчасти издевательски, но в целом была счастлива видеть Фэн Синя спустя восемь долгих лет. Они оба несколько изменились. Лин Вэнь, нарядная и полуубитая, совсем на себя не походила. Но что интересней, она прошла мимо, чтобы передать свитки Се Ляню, а затем вернулась. Она и Фэн Синь стояли друг напротив друга несколько неловко. Мужчина пытался подобрать слова, однако заткнулся, когда Лин Вэнь осторожно ненадолго его обняла. Это было что-то невероятное для их непонятных отношений. А потому каждый из них молча хранил эти секунды взаимного наслаждения. В конце концов, им, правда, пришлось оторваться друг от друга. И тогда Лин Вэнь поинтересовалась, почему на Хуа Чэн повязка. Она видела его мельком ещё несколько лет назад. Красный глаз привлекал внимание всех, так что теперь она интересовалась, что стало с ребёнком, но тот лишь посмотрел на Фэн Синя. Се Лянь же, более любопытный и чуточку бесцеремонный, спросил прямо, не потерял ли он глаз. Раз этот вопрос должен был быть разрешён, то Се Лянь хотел знать правду. Но Лин Вэнь его прервала. — Нечего потакать чьим-то бесцеремонным желаниям, сними её. Фэн Синь уже хотел было начать ругаться, однако Лин Вэнь придержала его за руку и легко улыбнулась, глядя на чужое злое розовое лицо. Она определённо нашла то, чем собиралась пользоваться. Хуа Чэн снял повязку, явив красный глаз снова. Теперь он в полной мере мог смотреть на мир, однако смотрел лишь на Се Ляня, что обсуждал произошедшее с Му Цином. А вокруг раскинулся полувзорванный город, наполненный остатками камня и трупами чьих-то друзей и родственников. На улице плакали люди, которые не верили, что смогли разворошить вампирский улей. И плакали вампиры, пытаясь выползти из-под завалов. Каждый из них что-то или кого-то потерял. Каждый был по-своему несчастен. И эта победа стоила несчастья всех этих существ. Через несколько месяцев, правда, Пелеш начали восстанавливать. Заново отстраивать жилища для вампиров, а также нормальные дома для людей. Дело в том, что люди и вампиры наконец пришли к соглашению. Так как вампирская сила была очень полезна в работе, то и в вампиров стали обращать тех, кто был полезен обществу. Остальные же были обязаны пройти «лечение». Людей больше не принимали, а потому быть человеком перестало считаться опасным. Добровольных доноров хватало для сдачи крови, а фермы изжили себя. Таким образом, наступила эра господства людей. А также наступила эра отдыха для Лин Вэнь. Несмотря на то, что Инь Юй выглядел вымотанным, увидев Лин Вэнь, он внезапно осознал, что может ещё немного поработать. Девушку очень тепло встретили старые друзья. А через эти несколько месяцев они с Фэн Синем действительно объявились парой. Их свидания проходили в заново отстроенных районах Пелеша, который больше не обладал своей зловещей атмосферой. И очередное свидание у них было назначено в бывшем Нор-Гри. Там открыли несколько ресторанов, обычных, человеческих, и всеми любимая благородная Цзе чертовски хотела вкусить нормальной еды. Так что Фэн Синь повёл её прямиком в один из здешних ресторанов. К счастью, деньги теперь позволяли ему это. Девушка же нарядилась, но вовсе не так, как при правлении Императора. Она сама обожала тёмные цвета, а потому пришла в чёрном платье. На самом деле, никто не видел Наньгун Цзе такой. Будучи в штабе, она носила лёгкую одежду серых, синих и чёрных тонов. Платья она презирала за неудобство. Однако во дворце Императора она больше не могла выглядеть просто. Десятки тяжёлых платьев были сшиты специально для неё по указанию Цзюнь У. И каждое из них было либо белым, либо нежных оттенков розового и голубого. По-началу девушка сопротивлялась тому, чтобы носить нечто подобное, однако это стало частью обмена с Владыкой. Лин Вэнь не просто сидела в закрытой комнате, строча отчёты. Она также выдавала приказы и посещала чиновников, а потому должна была выглядеть лучшим образом. А уж когда ей следовало приходить вместе с Императором, то её одежду можно было описать лишь одним словом — помпезная. Широкие рукава и тугой пояс, ожерелья, серьги и тонны макияжа. Лин Вэнь терпеть не могла это, но за восемь лет совершенно к этому привыкла. В конце концов, это стало неоспоримой волей Цзюнь У. И Лин Вэнь казалось, что этот вампир давно перешёл грань слова «садист», став просто монстром, который питается чужими страданиями. Характер Наньгун Цзе тоже претерпел колоссальные изменения. Она больше не была шумной и заводной. Она держала осанку, словно у неё на спине была палка, не позволяющая согнуться. И, конечно, дежурная улыбка всё ещё не сходила с её лица. Это несколько пугало Фэн Синя. Но главным его страхом оставалось сказать глупость. Его красные уши выдавали его смущение, однако он не знал, что с этим делать. В конце концов, Фэн Синь до этого не встречался, сваливая всё на войну. Но в какой же ужас он пришёл, когда их первое свидание началось. В этот раз всё было не так уж плохо, за исключением того, что его Цзе-Цзе стала куда женственней. Это подкупало и манило даже вампиров, которые раньше называли её кучкой грязи. Для Фэн Синя же главным без не внешний вид, а то, сколько они пережили вместе. Вытерпеть такую долгую разлуку могла не каждая пара. А для них с Лин Вэнь было куда сложнее просто признаться в любви. С другой стороны, некое подобие свидания в то же время происходило в Императорском дворце. По окончании войны, Се Лянь единственный удостоился права остаться вампиром, защитником простых людей. И условно, он стал новым Императором, хотя фактически он был наместником Фэн Синя в Пелеше. Он теперь был занят делами по горло. К счастью, Му Цин стал его правой рукой, а Хуа Чэн очень осознанным преданным. И сегодня Се Лянь сидел со своим другом за документацией, которую сложно было кому-то перепоручить, если, конечно, это не была бы вторая Лин Вэнь. Очень быстро голова Се Ляня заболела, однако Му Цин продолжал подбадривать его своим закатыванием глаз. В подобные моменты, когда Се Лянь был на пределе, это так его выводило из себя, что... Он начинал работать, выплёскивая энергию на длинные свитки. Он писал быстро и красиво, пока Му Цин шатался вокруг него, складывая свитки и листы бумаги аккуратными стопками. Это не то, чем он хотел бы заниматься, но пока Се Лянь был занят этим, он вполне мог привыкнуть. Впрочем, к утру они закончили, и Се Лянь просто упал лбом в стол. Его рука едва ли могла двигаться, а его тело сходило с ума без перерывов на еду. Му Цин же представлял себе его голод, так что конечно взял несколько пакетиков алой свежей крови с собой. Он сам, став человеком, больше не нуждался в подобном, однако он прекрасно помнил, каково быть вампиром. Однако Се Лянь снова отказался от пищи. — Что на этот раз? — Му Цин склонился над столом, смотря на чужое обречённо лицо. Когда внезапно вампир не потянулся к нему. Он мягко облизнул губы Му Цина, прежде чем больно укусить его за нижнюю. Маленькое соревнование за лидерство перешло в плавный сладкий поцелуй, в котором каждый из них мог насытиться. Се Лянь получил достаточно крови для отдыха, Му Цин — достаточно наслаждения, чтобы перекрыть все минусы. Он не слишком любил, когда к нему прикасались, но Се Лянь поднялся и обнял его. Жест до боли странный, которым вампиры толком и не пользовались, но Му Цину стало так тепло на душе, что он не хотел это прерывать. После всего Се Лянь рассмеялся. Он долго думал над тем, стоило ли ему после трёх лет разлуки обнять Му Цина так же, как Лин Вэнь обняла Фэн Синя. Возможно, было немного поздновато, однако объятья оказались чертовски приятными. — Что смешного? — Му Цин посмотрел зло, прежде чем закатить глаза, как он делал это в любой ситуации. Тогда Се Лянь снова прижал его к себе. Му Цин попытался вырваться и даже начал держаться за стол, но вампир его не пускал. — Уйди, уйди! — Его лицо было совершенно красным, а мысли путались. И от этого ему хотелось закатить глаза тысячу раз. В этот раз его не просто выворачивало изнутри, а прямо-таки уже вывернуло. Он чувствовал себя таким беззащитным, а с другой стороны — Се Лянь всегда его защищал. Он не был один, как думал. Се Лянь давно принял его странную дружбу. Если их взаимоотношения всё ещё считались дружескими. Ведь даже среди вампиров они были довольно странной парочкой. — Что же такое? Ты весь красный и горячий! — Наконец Се Лянь соизволил отпустить Му Цин, и тот плюхнулся в свободное кресло, собираясь защищать своё личное пространство до конца. Он действительно весь горел, но отнюдь не из-за неприятного опыта. Скорее наоборот. Он бы лучше откусил себе язык, чем сказал бы, что ему понравились такие нежности. Он считал, что это должно радовать влюблённых, и... Конечно сам он не был кем-то подобным. Может, совсем немного. Когда он видел Се Ляня и спасал его дурную голову. — Это потому что я тебя терпеть не могу. Не смей меня трогать, — Му Цин скрестил руки на груди и серьёзным взглядом уставился на друга. Однако Се Лянь понял его и перестал лезть. В конце концов, сейчас он не хотел разозлить Му Цина. К тому же, тот до сих пор страдал, что не может стать вампиром снова. Теперь он был не просто слабее Се Ляня, его мощь была подобна воробьиной в сравнении с тигром. И Се Лянь ещё и подшучивал над ним, издеваясь. Тонкие чувства Му Цина были задеты. Но ненадолго. В момент тишины Се Лянь внезапно сделался серьёзным. Их взгляды пересеклись, они думали об одном вампире. Цинсюань. Хоть труп её брата был найден, самой Цинсюань, да и Хэ Сюаня нигде не было. Они словно испарились, и лишь два разбитых веера остались следом кровной мести. Жестокой беспощадной расправы над Ши Уду. Также бесследно пропали многочисленные друзья и знакомые девушки. Когда стряслась беда, никто не смог или не захотел прийти ей на помощь. И это стало ещё одним отвратительным уроком в её жизни. Се Лянь собирался было спросить Лин Вэнь об этом деле, но её место сейчас занимал Му Цин. По его виду уже можно было догадаться. И впрямь, он закатил глаза и принялся учить Се Ляня. — Если Мин И не хотел, чтобы его нашли, то наверняка он покинул Пелеш. Лучше поговори об этом с Фэн Синем, — он наконец поднялся и кивнул на стопку сложенных бумаг. — Раз мы закончили, то пора отдыхать. Несколько дней ушло на всю эту бюрократию. Юноша зевнул, аккуратно прикрыв рот, и глянул населения внезапно покрасневшими глазами. Похоже, что Му Цин терпел дискомфорт ради него очень и очень долго, но теперь он слишком сильно устал. В этот самый момент в зал дворца вошёл Хуа Чэн. Он выглядел подавленным каждый раз, как видел Му Цина, но Се Лянь только тянул я и ворошил его волосы, словно Хун всегда оставался для него ребёнком. И это было правдой. Как бы долго он не ходил хвостиком за графом, тот только умилялся этому. Му Цин ничего не говорил. Что-то внутри подсказывало ему, что их с Хуа Чэном чувства очень похожи. Но даже если это было так, он не собирался успокаивать это выросшее порождение насилия. Если Се Лянь должен был достаться кому-то из них, то Хуа Чэну следовало искать себе кого-нибудь другого. Так что Му Цин выпрямился в кресле, когда внезапно получил маленький поцелуй в лоб — Се Лянь никак не мог успокоиться после возвращения Му Цина. Тем более, он сам позволял себя касаться. Вампир с такой привязанностью то гладил, то щипал чужую руку, но больше всего ему нравилось просто наблюдать за Му Цином. Такой недоступный раньше, теперь он открылся с новой стороны. Более того, он не просто подпустил Се Ляня ближе. Нет. Он словно открыл своё запечатанное сердце, из которого краской полилось смущение, пачкая его лицо и переходя на шею. Он позволил показать ему, как любить себя. И несмотря на то, что это абсолютно точно был всего лишь особый способ пить кровь, он также позволил себя целовать. И эти поцелуи были всем для Се Ляня и больше, чем всем, для Му Цина.