Дом там, где ты

Провалы в памяти — как дырки где-то глубоко в душе. Кэйа смотрит на собственное отражение в зеркале, но видит совершенно иную картину. Она казалась выцветшей, старой, хотя на деле прошло всего-то несколько месяцев. Или больше? В какой-то момент времени мозг перестал считать дни и просто старался не отвечать эмоциям, что не желали утихать. Кровь обжигает кожу, оставляя ожоги. Он смотрел перед собой, касаясь кристалла и ощущая пустоту внутри. Олберич видел только это и не мог понять, как это произошло. Не мог вспомнить деталей и единственное, что у него оставалось — собственные галлюцинации и сны. Это походило на безумие. Он был не в себе. Он не помнил ничего, кроме стойкого чувства горечи и затаенной обиды. Можно ли считать это уважительной причиной, чтобы убить самого дорогого для него человека на свете? Можно ли найти себе оправдание? Нет, все свои шансы он уже потратил. Его личный кошмар превратился в явь. И теперь с этим приходилось мириться, но не получалось. Хотелось орать, бушевать, кидаться в бой, но это не помогало. Временное отвлечение — не больше. Почему Дилюк не защищался? Почему не остановил? Что произошло тогда и почему единственное, что осталось — это чертов потухший глаз бога, что лежал на столе. Он смотрел на собственное отражение, но видел за спиной брата. Помешательство? Наказание? Ещё одна вещь, с которой ему придется жить всю оставшуюся жизнь? Дайнслейф ушёл, оставляя его наедине с самим собой. Пустой глаз бога все еще лежал на столе, являясь напоминанием. Кэйя мог бы избавиться от него, но это было единственное, что он взял с собой. Единственное напоминание о брате и собственных ошибках. Он исполнит своё обещание — будет жить дальше, но перед этим сделает то, о чем думал давно. Легкая, безумная улыбка. Что ж, если и сходить с ума, то с размахом. Смотреть в глаза собственного отражения и видеть его за спиной. Он недоволен. Сложил руки на груди и весь его вид говорит о том, что будь он здесь, то остановил бы. Но его нет и Кэйа сам виноват в этом. Олберич открыл окно, довольно шустро покидая комнату и забираясь на соседнее здание. На улице уже была ночь, он начинал привыкать к тому, что местная луна светила достаточно ярко, чтобы не нужно было дополнительное освещение. Он уже привык к тому, что песок вокруг неприятно царапал кожу и заставлял ее прятать. Он уже привык, что его ледяная стихия здесь слегка выделялась, но была приятным бонусом, принося прохладу. Но не ночью. Ночью от нее было только холоднее, как собственному хозяину, так и его окружению. Кэйа так и не спросил у Дайнслейфа где именно они находятся. Они вообще не так долго говорили после гибели Дилюка, потому что Олберич просто не хотел. Из доказательств у него был лишь пустой глаз бога и собственные сны. Он попытался узнать хоть какую-то информацию, но ничего путного у него не выходило. Одно радовало — провалы в памяти стали реже, видимо просто потому, что он перестал себя сдерживать. Сейчас, находясь в этом неизвестном месте, ему было настолько все равно на окружение, что становилось противно от самого себя. С этим тоже нужно было что-то сделать, но он будто застрял на одной из стадий принятия и не хотел переходить дальше. Он злился. На себя, на Данслейфа, на брата, что позволил себя убить. На Джинн, которая также иногда посещала его во сне, смотрела на то, что делал Кэйа и ничего не сделала в ответ. На людей, которые сейчас его окружали и смотрели с легкой опаской, как на бомбу замедленного действия. Возможно, что так оно и было. Он и правда не всегда себя контролировал, но сейчас казалось, что нет смысла этого менять. Он услышал звук ударов клинков и спрыгнул с крыши, приземляясь между сражающимися. Те, кто его узнал, тут же отступили, будто понимая, что дальше их не ждет ничего хорошего. Кэйа с легкой улыбкой призвал меч, слегка взмахнув им и перехватывая по удобнее. Он не обратил внимание на того, на чью сторону встал. Сейчас перед ним был иной противник, кажется, это был кто-то из Бездны. Наверное. Олберич все же до конца не был уверен, но увидел именно их. Этого было достаточно, чтобы начать атаковать. Крио глаз бога ярко засветился в темноте, подчиняясь приказу хозяина и создавая лед вокруг. Он кинулся вперед, не дожидаясь реакции со стороны противника. Опрометчиво, немного безумно, но от этого только приятнее. Три шага вперед, легкий разворот, уклониться от атаки, улыбнуться. Улыбка тоже хорошее оружие. Льдинки танцевали свой танец, поднимая песок вокруг, заставляя и его участвовать в сражении. Это была пара минут полного расслабления. Пара минут вседозволенности и ухода от самого себя. Кэйа остановился лишь тогда, когда понял, что противник повержен. Он вздохнул, поправляя повязку на глазу и поворачиваясь лицом к «спасенному». Тот был спокоен. Стоял, не сводя взгляда с Кэйи, будто оценивая. Олберич улыбнулся, чуть склонив голову в бок и отсалютовав ему. — Это наша вторая встреча, Мин, если я не ошибаюсь. Не ожидал увидеть тебя здесь, — меч опасно блеснул в свете лунного светила, отражаясь так же в глазах Олберича. Мин никак не среагировал на своеобразное «предупреждение», наоборот, подошел чуть ближе. Кэйа невольно испытал желание отступить, сам не понимая почему. Что-то было в этом человеке неправильное, а его взгляд буквально обжигал. Становилось не по себе. — Я искал тебя, — даже голос Мина излучал какое-то неведомое Кэйей спокойствие, — пришлось постараться, чтобы сделать это, но я справился. — Зачем? — Олберич чуть склонил голову в бок. В голове что-то не складывалось. Он практически ничего не знал об этом человеке, кроме того, что он был информатором его брата. Достаточно ли этого, чтобы не ожидать от него подвоха? Возможно, что он пришел мстить. Неизвестно какие именно отношения связывали их с Рагнавиндром. От этих мыслей стало смешно и Кэйа вновь широко улыбнулся. — Потому что я обещал мастеру Дилюку. Предпочитаю исполнять свои обещания. А ты? — Олберич фыркнул, убирая оружие и подходя вплотную к Мину. Тот все еще не сводил с него взгляда и явно с трудом удерживал себя в руках. Что-то хочет сделать, но не позволяет себе? Интересно. Кэйа чуть склонил голову в бок, продолжая изучать его взглядом. Запоминая. Желая найти какую-нибудь подсказку. Этот человек совершенно ничем не выделялся, кроме горящего, опаляющего взгляда. Смотрел куда-то в глубину души и явно хотел что-то там найти. Олберич не знал — что. — Свои обещания я выполняю. — Я заметил, — Мин фыркнул, отводя взгляд и кивая в сторону тел на земле, — поэтому ринулся в бой, не думая ни о чем? — в голосе слышался упрек. Кэйа снова начал злиться, теперь уже на незнакомца, которого видел второй раз в жизни и который смел учить его уму разуму. Возможно, стоило его проучить, но стоило этой мысли родится в голове, как он снова посмотрел в чужие глаза и замер. Они действовали на него неоднозначно — успокаивали и волновали одновременно. В них будто была загадка и Кэйа не был способен сложить два плюс два, чтобы ее разгадать. Это было обидно. Кажется он разучился делать простые логические выводы за время своего пребывания в нигде. Стоило это исправить. Но сначала… — Я действительно убил Дилюка? — спросил Олберич раньше, чем успел осознать свой вопрос. — Мастера Дилюка не так просто убить, — сразу же ответил Мин. Он ждал этого вопроса. Кэйа невольно улыбнулся, подавив усмешку. Будто слов малознакомого человека будет достаточно, чтобы успокоить его. Он знал, что сны, которые к нему приходят, продиктованы его собственными воспоминаниями. Он давно знал ответ, но не хотел его признавать.Принимать. И все же слабая надежда снова шевельнулась где-то в душе. Она не хотела сдаваться так просто. — Хорошо, пойдем, тебя надо устроить, — Мин послушно направился следом за Кэйей, лишь напоследок бросив еще один взгляд в сторону тел. Не то, чтобы они его сильно волновали, скорее его беспокоило то, с каким безразличием на них реагировал Олберич. Об этом так же стоило поговорить с ним на досуге. *** Окружение Кэйи встретило новичка в своих рядах с могильным спокойствием. Примерно с таким же, с каким Кэйя относился к ним сам. Это немного удивило Мина, так как обычно Олберич был куда внимательнее относится к собственному окружению, а сейчас будто решил забить на все. Большую часть времени он проводил в комнате, что до безобразия напоминала кабинет капитана кавалерии в Монштате. С одним отличием — в нем стояло довольно объемное зеркало, на которое Кэйа то и дело бросал глаза. — Что ты делаешь? — все же спросил Мин, подходя к Олберичу и смотря на бумаги, что лежали перед ним. Это были списки с непонятным содержанием и почему-то от одного взгляда на них болела голова. Мин поспешно отвел взгляд, не желая помутнения в собственном разуме. — Пытаюсь выжить, — с улыбкой ответил Кэйа, беря листок в руки, — сказать честно в последнее время я мало интересуюсь происходящем. А тут мне даже стало интересно, что происходит вокруг, вот раздобыл пару бумаженок, — он помахал одним листком перед лицом названного помощника. — Я довольно длительное время пытался вернуться в Монд, — продолжил свой монолог Олберич, бросив очередной взгляд в сторону зеркала. Мин не выдержал и так же посмотрел туда, не заметив ничего интересного. Лишь только их собственные отражения. — Но у меня не получается. Стоит зайти за определенную территорию как меня вырубает. Я пытаюсь понять, в чем именно дело, но подозреваю, что дело в списке — я не могу уйти от него далеко. — Где он? — на лице Мина нарисовалось легкое отчаяние. — Я его потерял, — Кэйа широко улыбнулся, приподнимаясь со своего места и приближаясь к Мину. Сейчас он походил на зверя, который взял след и был готов идти по нему до конца.  — Твое лицо… ты реагируешь на мои фразы почти как брат, — он протянул руку вперед, касаясь камня, что все еще висел на груди Мина. Тот не убирал ее, позволяя самовольничать Олберичу, хотя он догадывался, что тот попытается сделать. Найти подтверждение своей теории. Успокоится. — Это просто безделушка, — все же тихо произнес он. Кэйа лишь усмехнулся, убирая руку и приближаясь к зеркалу. Он остановился у него, вглядываясь в зеркальную гладь. — Подойди сюда, — тихо позвал он Мина. Тот подчинился, остановившись подле и смотря уже лишь на отражение Олберича, — что ты видишь? — спросил капитан кавалерии немного погодя. — Свое отражение. Твое отражение. Что я еще могу там увидеть? — Мин непонятливо покосился на Кэйю. Тот лишь вздохнул, коснувшись лбом зеркальной глади, будто у него сильно разболелась голова, а прохладная гладь могла принести облегчение. — А я вижу свое отражение, твое и моего брата за твоей спиной. Кстати, он выглядит крайне недовольным, собственно, как почти все время, что я его вижу, — улыбка блуждала по губам, Олберич все сильнее походил на безумца и это пугало Мина. Он взял Кэйю за руку и заставил отвернуться от зеркала, заглядывая в глаза. — Мастера Дилюка не так просто убить, — с нажимом повторил он. Олберич лишь тихо рассмеялся, вырывая руку и направляясь к столу. Он открыл верхний ящик, доставая оттуда пустой глаз бога и кинув его Мину. Тот поймал его, мельком осмотрев и ничего не сказав. — Это то, что я взял с собой. — Не факт, что от твоего брата, — справедливо заметил Мин. — Он был со мной, когда я пришел в себя. Он больше не горит. О чем я должен был думать? — Кэйа закрыл ящик, снова сев за стол и бросив взгляд в сторону зеркала. Мин чуть двинулся в сторону, не позволяя туда смотреть. Это вызвало на лице Олберича лишь улыбку и он вновь принялся за какие-то бумажки. До вечера они больше почти не разговаривали, разве что перебрасывались пустыми фразами. Глаз бога так и остался у Мина и, честно, Кэйа был немного разочарован тем, что тот не среагировал на помощника. Его собственные мысли снова стали стали скакать из стороны в сторону, не желая долго задерживаться на одном и том же месте. Голова болела и хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Что именно «это» не знал и сам рыцарь. Ближе к ночи Мин отправился за подобием ужина, а когда вернулся, то увидел Олберича уже спящим. Он устроился на кушетке, повернувшись спиной к зеркалу и, кажется, спал. Мин оставил еду на столе, еще раз посмотрел на бумаги, что были там и снова обратил внимание на зеркало. Он слегка слукавил, говоря, что видел только «себя» и Кэйю. На него смотрели огненные глаза и он снова усомнился в том, что вся эта идея стоило того. *** Прошлое. Было холодно и, пожалуй, больно. Он с неохотой открыл глаза, стараясь прислушаться к собственным ощущениям и понять, что же произошло. В голове была пустота, он не помнил ничего из произошедшего и это немного удивляло. Нахмурившись, Дилюк попытался подняться, но чья-то рука заставила его остаться на месте. — Тебе надо еще отдохнуть, — взгляд сфокусировался на обеспокоенном лице Джинн. Рагнавиндр слегка приподнял бровь, не понимая, почему тут она и где сейчас Кэйа. В голове что-то щелкнуло и он понял, что свершилось то, чего они опасались. Желание встать и прямо сейчас отправиться на поиски брата стали сильнее легкого нажима со стороны действующего магистра. — Где он? — голос слегка хрипел, тело болело, но это было не так важно. Он был жив и это главное. Через несколько секунд до него дошел еще один факт — привычной рыжей шевелюры не было — волосы были черными, а на груди висел синий камень. Причин для удивления стало еще больше. Почему он стал «Мином»?.. Джинн же молчала, будто позволяя Дилюку все осознать. — Я не знаю, он ушел почти сразу после… случившегося. Я не смогла его остановить, — Рагнавиндр чувствовал, что Джинн почему-то ему врет. Возможно, что она и не пыталась его остановить? — Я должен его найти, — тихо проговорил Рагнавиндр, все же поднимаясь. Плевать на облик, сейчас куда сильнее его беспокоило состояние Кэйи. Этот идиот в адекватном виде мог натворить дел, а что он мог сделать сейчас?.. особенно, если считал, что Дилюка нет в живых и виноват в этом он сам. — Он просто взял и убил тебя! И ты хочешь его искать? — Джинн почему-то вспылила, поднимаясь с места и отдаляясь от Рагнавиндра. Тот с удивлением посмотрел на действующего магистра, не до конца осознавая, что происходит в ее голове. Она явно знала намного больше, чем помнил сам Рагнавиндр. — Джинн, если бы он меня убил, то мы бы с тобой не разговаривали, — Дилюк старался говорить как можно спокойнее. — Я итак разговариваю не с тобой, а с… твоей тенью! Дилюк, ты не понимаешь? Он сделал это хладнокровно, несмотря на свидетеля, то есть меня. Не задумываясь… — её передернуло. Кажется, ей становилось нехорошо от собственных мыслей, но почему то она их не пресекала. Продолжала в них верить. — Он был не в себе, скорее всего проклятье снова взяло над ним верх, — ему хотелось вскочить с места и отправится на поиски Кэйи. Ему было не по себе от одной мысли, что же сейчас испытывал рыцарь. — Ты его оправдываешь… — кажется Джинн плохо понимала, что происходит в голове друга. Зато она понимала, что сама поддалась сейчас эмоциям и вела себя несколько… несдержанно. Кэйа был её доверенным лицом не один год и это было невозможно изменить. Она понимала, что их многое связывает, но столкнувшись с взглядом холодных глаз засомневалась, что действительно его знает. — Ты уверен в нём? — тихо спросила она, посмотрев на Дилюка. — А ты? — спросил он в ответ. В себе он был более чем уверен, а вот в действующем магистра нет. Внутри зародился червячок сомнений и он не собирался никуда так просто исчезать. Однако стоило разбираться с проблемами по мере их поступления. — Чтобы не случилось, Кэйю надо прикрыть, — задумчиво проговорил Дилюк, все еще не сводя с девушки взгляда, — мне нужно время, чтобы его найти… — Но при этом тебе надо оставаться мертвым, — сухо добавила Джинн. Дилюк не сразу понял, к чему она клонит, видимо еще не до конца пришёл в себя, поэтому она пояснила, — если кто-то действительно пытается манипулировать Кэйей, то ему нужно, чтобы ты оставался мертвым. — Леди права, — голос раздался из угла. Джинн тут же дернулась к оружию, готовясь защищаться от новой угрозы, но тот тихо продолжил, — я пришёл помочь, — незнакомец вышел из тени, приближаясь к ним поближе. Дилюк подозрительно сощурил глаза, смутно догадываясь, кто перед ним. — Ты Дайнслейф? А разве не ты виновник всего произошедшего? — с тихим шипением проговорил Рагнавиндр, пытаясь встать. Джинн тут же обеспокоенно посмотрела на него, не опуская оружие, — Кэйа рассказывал о тебе… — В случившемся я виноват не меньше вашего, мастер Дилюк, — спокойно ответил Дайнслейф, продолжая расслабленно стоять в стороне, — я бы сказал, что все вышло из-под контроля. Вмешались еще несколько факторов и теперь мне понадобится ваша помощь, чтобы вернуть сэра Кэйю в… нормальное состояние, — последнюю фразу он произнёс с некоторым удивлением, мол, неужели и правда это сказал я. Дилюк ему не верил, но все же сейчас не мог так легко отказаться от шанса найти брата как можно быстрее. — Сейчас вам необходимо залечь на дно и восстановиться как можно скорее. Я пока пригляжу за сэром Кэйей, насколько это возможно, а потом вам придется действовать. Не напрямую. Да, он будет рад вашему воскрешению, но его психика сейчас несколько… нестабильна. Нельзя давать ей очередной толчок, иначе это может привести к печальным последствиям. — Чего ты пытаешься добиться? — Я хочу убедится, что когда будет нужно надежда Каенриарха сделает правильный выбор, — Дайнслейф впервые слегка улыбнулся. Комната же погрузилась в мертвую тишину. — Я могу объявить вас обоих без вести пропавшими и отправить на поиски кого-нибудь, — Джинн неуверенно посмотрела на Дилюка. Тот же прикидывал что то в голове, затем согласно кивнул, лег и закрыл глаза. С раной он и правда ничем не поможет Кэйе, а если то, что сказал Дайнслейф правда — то стоило продумать план действий более детально. *** Настоящее. Кажется, нынешняя жизнь Кэйи мало чем отличалась от того, что он делал в Монштаде. Он даже совершал осмотры, правда, Мин не был уверен, чем они были объяснены — желанием занять себя хоть чем то или желанием защитить местное население от непонятных нападок. Пока противника не было — самым опасным здесь становился Олберич. Некоторые открыто его опасались, уходя с дороги или прячась, но кажется того это устраивало. Ещё Мин заметил, что некоторые люди — не люди вовсе. Они ходили будто неприкаянные по пустынным улицам и все попытки разглядеть их вблизи терпели крах. Лица этих людей будто расплывались, не давая четкой картинки. — Призраки, — пояснил однажды Кэйа, — по крайней мере я так их называю. Их тут не так много, но все же кажется что это место — их дом. С кем бы я не говорил, никто не может дать точный ответ где мы находимся. Я считал, что это Каенриарх, но сейчас… сомневаюсь, — он остановился, поднимая взгляд к небу. Мин молчал, не мешая рыцарю думать. Он вообще старался не мешать, не привлекая к себе излишнее внимание. Он сам изучал Олберича, будто выбирая наиболее подходящий момент для чего-то. От него не скрылось, что рыцаря до сих пор будто клинило и он уходил куда-то в свои мысли. Переставал быть собой. Хотя и в осознанном состоянии он больше походил на собственную тень. Меньше шутил. Меньше говорил. Разве что раздражал своей упертостью не меньше. Не хотел соблюдать элементарные действия для заботы о себе. Ел что попало, мало спал, часто искал неприятности. Но здесь их было крайне мало. Ему хотелось больше и Мин понимал почему. — Как ты тут оказался? — неожиданно спросил Кэйа, поворачиваясь к нему лицом. Мин спокойно выдержал тяжелый взгляд, не зная, как ответить, чтобы его образ не начал трещать по швам. Олберич всегда был внимателен к деталям и даже сейчас он легко мог поймать его на лжи. Если бы захотел. Кажется, он не сильно хотел… — Мне помогли, — он говорил спокойно, — Я должен был исполнить обещание, поэтому нашел того, кто на это согласился. — Дайнслейф? — Мин кивнул. — Вообще его не понимаю… что происходит в голове этого человека, — Олберич отвернулся, продолжив путь. Мин последовал за ним, удивившись отсутствию новых вопросов. — Больше ничего не спросишь? — Мин сложил руки на груди. Он явно готовился к более детальному расспросу. Кэйа лишь усмехнулся, вновь переведя взгляд на своего спутника. — Все, что касается Дайнслейфа становится чем то непонятным и ненастоящим. Даже люди, что живут с нами в поместье — не удивлюсь, если они какие-нибудь иллюзии или плод моего воображения, — Олберич улыбался. Мин сделал шаг ближе, сбрасывая с себя странное оцепенение. На доли секунд ему показалось, что стоящий перед ним рыцарь так же не настоящий. Возможно, что он был прав и все, что они тут видели было когда то искусственно создано. Но Кэйа… он был другим. Он всегда выделялся, но в этом месте — особенно. — Мы настоящие и этого достаточно, — Олберич тихо рассмеялся, сокращая между ними дистанцию и заглядывая в глаза. — А вдруг это все сон, чтобы ты не чувствовал себя виноватым за невыполненное обещание? — Мин моргнул, нахмурившись. Кэйа продолжал улыбаться, повернувшись к нему спиной и раскинув руки в стороны. — Вдруг это все — сон безумца, что не хочет просыпаться? — голос рыцаря был полон веселья. Мин поймал его за руку, резко развернув к себе лицом. — Ты не безумец, — Олберич улыбнулся. — Ты прав. Братик говорил, что я идиот, а это немного другое, — после этих слов они оба замолчали и продолжили свой путь. Кэйа все еще осматривал территорию, выглядывая что подозрительное, Мин же невольно погрузился в собственные мысли, поглядывая на рыцаря с неким беспокойством. В его голове все еще отказывалась собираться цельная картина происходящего, но чем больше времени проходило, тем сильнее было его желание сорвать все эти маски и поговорить начистоту. Он не привык лукавить, скрывать и предпочитал действовать, нежели искать пути отхода. Сейчас он осторожничал, но все из-за слов человека, которого он едва знает. Что если он неправ? Что если своим бездействием он наоборот делает только хуже? *** Прошлое — Что это за место? — ноги немного подкашивались, а сердце стучало как бешеное. Дилюку понадобилось какое-то количество времени, чтобы прийти в себя и наконец осмотреться. Вокруг было… пустынно. Лишь на горизонте виднелись какие-то строения и судя по всему им нужно было именно туда. Стоявший рядом Дайнслейф смотрел в ту сторону и выглядел задумчивым. — Сложно объяснить в двух словах. Это место и существует, и не существует одновременно. Оно буквально находится вне времени и к сожалению здесь мне не рады. Я не могу долго находится тут, пока Олберич сам мне не позволит. Только вот он об этом не в курсе, — Дайнслейф усмехнулся, а Дилюк в непонятках посмотрел на него. Как именно это место связано с братом он так и не понял. — Если по простому частично это место создано Олберичем. Частично теми, кто был здесь до него. Это как мозаика, только каждый вносит в него свой кусочек. Ты тоже можешь оставить что-то здесь, но будь осторожен. В данный момент им владеет Кэйа и постарайся ничего здесь сильно не ломать, — понятнее от таких объяснений не становилось. Дилюк все же собрался с силами и готов был продолжить свой путь, который приведет его неизвестно куда. — Ты не должен ему ничего рассказывать, по крайней мере не сразу, — Дайнслейф перевел свой взгляд на Дилюка, — во-первых, ты сейчас Мин и чтобы ты не говорил — он будет видеть тебя таким. Во-вторых, его психика сейчас в шатком состоянии, а мы даже не можем точно сказать, сколько здесь прошло времени. В третьих, ты знаешь его лучше меня. Действуй по ситуации, но не руби с плеча, — последняя фраза Дайнслейфа звучала будто издали. Дилюк моргнул и как оказалось, он уже какое-то время стоят тут один. Можно ли это было считать напутственными фразами — он не знал, но в одном был уверен точно. Рубить с плеча он не собирался. Не в этот раз. *** Настоящее. Кристалл льда, что сковал брата. Запах крови, что витал вокруг. Шершавая поверхность под пальцами. Можно ли ощущать что-то во сне? Умные люди говорят, что нет, но Олберич ощущал. И как же сильно он хотел проснуться, раз за разом уничтожая все вокруг. Он открыл глаза. Его голова лежала на коленях Мина, что изображал из себя подобие подушки. Кэйа снова уснул в подобии кабинета, не желая возвращаться в место, что можно было назвать спальней. Там было пусто. Здесь же хотя бы был подобие его собственного существования. Слишком часто в его жизни стало встречаться слово «подобие». Даже Мин был подобием его брата — такой же взгляд, такие же привычки. Еще в первый раз их знакомства это бросилось в глаза рыцарю. Сейчас же, чем больше они проводили времени вдвоем, тем сильнее он ощущал эти сходства. Он не понимал, что с ним происходит. Это его мозг желает найти что-то общее между ними двумя или наоборот он отказывается принимать этот факт? Просто было довольно сложно логически объяснить, почему могла измениться внешность Дилюка. В глаза снова бросился синий камень, что висел на шее парня. Руки так и тянулись к нему и в этот раз он не удержался. Коснулся. Тихо снял. Магии не произошло — Мин внешне оставался Мином, а не превращался неожиданно в его брата. Было даже немного досадно. Олберич вздохнул и вернул украшение на место. Возможно, это было что-то памятное для этого человека. А возможно причина была в чем-то другом. Если это действительно Дилюк, то почему он молчит? Потому что думает, что Кэйа ему не поверит? Отчасти правильно думает, так как рыцарь упорно продолжает ощущать тяжесть меча в руке и видеть тот удар, что он нанес Рагнавиндру. Обычно от такого не выживают. Но так же он помнил спокойный взгляд и слабую улыбку. Он не злился, а стоило бы. Почему он не злился? Почему ему снится эта чертова льдина и каждый раз, чтобы проснуться, ему приходится убивать себя? Сколько раз он уже это делал? Это глупо. Но это работало. Он медленно перевел взгляд в сторону зеркала. Оттуда на него все еще смотрел Дилюк и он как всегда был спокоен. Почему-то это начинало раздражать. Он хотел было приказать тому отвернуться, исчезнуть, но слова так и остались где-то внутри. Он боялся, что тот так сделает. Он боялся, что это полностью подкосит его. Был ли он сильным? Пожалуй. Но чем больше проходило времени, тем безразличнее ему становилось на все. Больно ли, горько ли, сладко ли. Все чувства будто притупились, оставляя после себя странную пустоту. Романтики сравнили бы это с потерей половины себя. Кэйа же считал иначе. Он все еще был собой, но он потерял то единственное, для чего он хотел быть собой. Кэйа не спеша поднялся, подходя к зеркалу и прикладывая руку в холодной глади, а затем касаясь ее лбом. Дилюк за ней невольно нахмурился, будто он чем-то был недоволен. Облерич же вздохнул, закрывая глаза и позволяя приятной прохладе наполнить тело. На какие-то мгновения он будто снова оказался во сне, только теперь он понимал, что все это наяву. Что же он должен сделать, чтобы выбраться отсюда? Чтобы вернуться в Мондштад и своими глазами убедится в том, что он сделал. Увидеть, ощутить, принять. Ему так хотелось, чтобы это закончилось, но он раз за разом все откладывал это самое принятие как можно дальше. — Кэйа? — голос Мина прозвучал будто из отдалении. Олберич даже не открыл глаз, продолжая стоять на месте и отдаваясь этим странным чувством, что рождались где-то внутри. Одна мысль плавно сменялась другой, они были ленивыми, тягучими и явно не хотели так просто его отпускать. Он будто проваливался куда-то за поверхность зеркала и сейчас это казалось правильным. Оказаться там. На время расслабиться. Просто не думать. Нарушит ли он свое обещание? Пожалуй. Только это и заставляло его держаться на плаву собственного сознания. — Кэйа, — голос так похож на голос брата. Олберич так и не понял, откуда он доносится. Казалось, что вовсе из головы, что он был частью его фантазии, как и все кругом. Все вещи — холодные. Чужие руки, что обняли за талию, казались запрещено-горячими. Обжигали. Заставляли прийти в себя и с неохотой открыть глаза. Его голова снова была на коленях Мина. Тот смотрел на него не открываясь и, кажется, беспокоился. Олберича же не волновало ничего. Кажется, он нашел новый кусочек мозаики. Осталось лишь собрать все вместе и тогда они будут свободны. Все вокруг было покрыто тонкой корочкой инея, разве что Мина это совсем не затронуло. Насколько же он был настоящим? Или наоборот — не настоящим? Кажется, Кэйа перестал замечать разницу. Да и так ли это важно? Его по жизни окружала ложь, поэтому от того, что ее станет немного больше — хуже не будет. Зато будет спокойно. Не будет одиноко. — Это место проклято, — готовит тихо Олберич. Мин не пытается его переубедить, лишь нежно убирает пряди с лица, — почему ты такой? Почему ты мне ничего не сказал? — продолжал спрашивать Кэйа, понимая, что не сможет услышать ответа. Мин приоткрывает рот и даже что-то говорит, но рыцарь и правда его не слышит. Не хочет. Не признает. Не принимает. Сознание снова с неохотой остается на плаву. — Я не могу тебе поверить, — чужие глаза обжигают. Олберич тянет руку вверх, касаясь теплой щеки и вновь позволяя чему-то болезненно сжаться внутри, — но я буду тебе верить, — он слабо улыбнулся, приподнимаясь, и касаясь своими губами чужих губ. Зеркало пошло трещинами, осыпая их осколками. Мин попытался прикрыть Олберича, на что тот лишь усмехнулся, прижимаясь ближе и закрывая глаза. Вместе с зеркалом на осколки рассыпался и мир. Просто найди меня. *** Вокруг была тьма. Она мягко обнимала со спины, позволяя привыкнуть к себе. Было немного прохладно, но это даже приятно. Дилюк с неохотой открыл глаза, пытаясь осознать, где он находится теперь. Темень вокруг и больше ничего. Он посмотрел на свои руки, с удивлением понял, что видит их довольно четко несмотря на отсутствие света вокруг. Он все ещё был Мином, что немного огорчало. Он пошел вперёд, пытаясь осмотреться вокруг и заметить хоть что-нибудь. Ничего. Казалось весь мир состоят из этого самого ничего. Он шел какое-то время, не имея никакого ориентира перед собой. Дилюк не мог сказать, сколько времени он бродит в этой темноте, и все же дошел до первого объекта на своем пути. Ледяная глыба, в которую был замурован он сам. По спине пробежались мурашки, вызывая странное ощущение. Он догадывался, что скорее всего это одно из воспоминаний Кэйи, что нашло отголосок в этом мире и теперь являлось своеобразным ориентиром. Нужно было только решить, что делать дальше. Он подошел к ней, рассматривая собственное умиротворенное лицо. Рагнавиндр так и не вспомнил, что именно произошло в тот день. Видимо мир решил немного развеять тумана из его памяти. Поднялся снежный ветер, заставляя зажмурился. Пустота вокруг сменилась снежной поляной. Когда он раскрыл глаза, то увидел себя и брата, стоявших друг напротив друга. Будто искусственные, бледные тени. Воспоминания. Они ничего не говорили, замерли на месте, будто ожидая начала спектакля. Зрители уже были на месте, можно было начать свое маленькое представление. Дилюк же мог только смотреть. Кэйа должен был убить его. Рыцарь достаточно опытный, чтобы нанести один точный удар. Рагнавиндр видел, как его рука дрогнула. Видел, как меч прошелся по касательной, нанося рану, но не смертельную. Чтобы сейчас не происходило в голове его брата — он никогда не хотел его смерти. Даже будучи не в себе не мог довести начатое до конца. Дилюк видел, как он сам отшатнулся назад, видел спешившую к ним Джинн и понимал, что скорее всего она поступит единственным для нее верным образом. Решит помочь Рагнавиндру. Она могла бы исцелить эту рану, если не целиком, то хотя бы частично, но сейчас было не лучшее время, чтобы ей вовсе показываться на глаза. Но именно из-за ее присутствия все пошло наперекосяк. Дилюк верил, что если бы ее там не было, то они смогли бы решить все иначе. Однажды он уже возвращал брата в сознание, смог бы и сейчас. И лишь ее наличие все меняло. Это как с диким зверем — если ты один на один с ним, то есть вероятность, что все благополучно закончится для обоих. Олберич сейчас был именно что диким — нападал без разбора и просто пытался сбежать. Для этого ему всего лишь нужно было избавиться от одной единственной помехи и то, у него не получалось это сделать из-за собственной слабости и привязанности. Это его раздражало, поэтому он начинал поступать еще импульсивнее. Необдуманно и рискованно. Рагнавиндр приблизился, чуть пошатываясь, но уверенно смотря на брата. Тот хотел было отступить еще назад, но заметил краем глаза Джинн, что уже вооружилась и спешила к ним. И его переклинило окончательно. Если бы он оскалился — Дилюк бы не удивился. Вместо этого он вытянул руку вперед, кидаясь на перерез и срывая глаз бога, что висел на его груди. Если бы он был в себе, то заметил бы, что это фальшивка. Что его собственный все еще висит на поясе, а то, что попало под руку Кэйи была лишь безделушка, которую шутки ради всучил ему Венти перед уходом из таверны. Это сейчас Дилюк знал, что именно из-за этой безделушки Олберич считает его мертвым. За это хотелось сказать отдельное «спасибо» барду, но тот пока был слишком далеко. Рана была достаточно глубокой. Сознание помутнелось и Рагнавиндр оступился, падая на одно колено. Кэйа наблюдал за ним, продолжая сжимать в руке «глаз Бога» и явно сражаясь с самим собой. Его лицо не выражало эмоций, в отличие от глаза, что был сейчас неестественно широко раскрыт. — Кэйа! — Дилюк чуть сморщился, осознавая всю нелепость ситуации. Олберич дернулся от громкого голоса действующего магистра и словно очнулся ото сна. Он снова посмотрел на брата, чуть сощурившись и поступив единственным способом, который посчитал верным. Раз он не может убить его напрямую, то пусть это сделает его собственная стихия. Все произошло слишком быстро, чтобы можно было этому помешать — льдина плотно сковало тело раненого Рагнавиндра, не позволяя двигаться и лишая доступ к кислороду. Наверняка, он потерял сознание. Скорее всего именно поэтому он ничего и не может вспомнить. Олберич еще какое-то время постоял на месте, прикоснувшись к льдине рукой и прикрывая глаза. — Что ты наделал… — Джинн испуганно замерла рядом, не понимая, что происходит. Они особо не посвящали никого в то, что у Кэйи было не все в порядке с самообладанием в последние дни. Пожалуй, это было ошибкой. Может быть при ином раскладе действующий магистр поступила бы иначе. Кэйа же будто ее не слышал. Он смотрел на творение своих рук, испытывая довольно противоречивые чувства. — Разморозь его! — Джинн не знала как ей поступить. Кэйа скосил на нее взгляд, улыбнувшись и отдаляясь. Он просто ушел, продолжая держать в руке фальшивый глаз бога и будучи уверенным в том, что теперь его здесь ничего не держит. Действующий магистр решила, что в первую очередь надо вытащить Дилюка из льдины, а потом уже решать ситуацию с помешательством Кэйи. Неожиданно налетевший ветер стер с поля все фигуры. Скорее всего это произошло из-за того, что в дальнейших событиях Олберич не участвовал и не знал, что именно там произошло. Возможно, что Джинн попыталась развеять лед и тогда среагировал камень, что позволял временно менять внешность. Рагнавиндр и до этого знал, что тот не очень хорошо реагирует на наличие целительской силы и начинает сбоить. Возможно, что тогда произошло что-то подобное. Дилюк мягко коснулся светящегося камня. Сейчас он даже не знал, как именно ему вернуть свой обычный облик. Но с этим он разберется потом. И все же было странно видеть в этом пустынном поле одинокую ледяную скалу с собственным замерзшим телом. Он коснулся ее рукой, но не ощутил ничего, кроме холода. Нужно было двигаться дальше. Пустота снова открыла перед ним двери, провожая дальше. Он видел еще пару подобных участков, связанных с какими-то воспоминаниями Олберича. Видел виноградники, скорее всего это было что-то из детства. Видел его рабочий стол из кабинета в ордене, что как всегда был завален бумагами. Видел поле снежных цветов, книжную библиотеку, какие-то руины, уменьшенные до игрушечного домика. Он остановился лишь когда увидел зеркало. Оно как две капли воды походило на то, что стояло у Олберича в его мире. И оно также было разбито. Дилюк подошел к нему, осторожно коснувшись рамки и прислушиваясь к собственным ощущениям. Он бы не отказался узнать откуда эта вещь взялась у его брата. — Так ты ничего не найдешь, — он медленно обернулся, посмотрев в глаза стоявшего за его спиной Кэйи. Он слегка улыбался, склонив голову в бок и казалось, что он уже какое-то время наблюдает за Дилюком. — Не все воспоминания откроются для тебя и это одно из них. Но ты же здесь не за этим? От него веяло холодом. Рагнавиндр невольно поежился, жалея, что у него не было ничего теплее с собой. Заметив этот жест Олберич усмехнулся, отступая на шаг назад, чтобы сохранить дистанцию. — Скоро все закончится и тогда снова станет тепло, — зеркало полностью покрылось трещинами, распадаясь. — Что происходит? — Рагнавиндр не рассчитывал на детальный ответ, но все же хотел хоть что-нибудь понимать. — Это любимый вопрос братика, — Кэйа рассмеялся, повернувшись к нему спиной, — пойдем, я отведу тебя туда, куда ты хотел, — Дилюк нехотя последовал за ним. Несмотря на то, что он видел перед собой именно брата, он сомневался, что это он. Было в нем что-то, что заставляло держать ухо востро. Нарочито спокойный, взялся из ниоткуда и теперь еще хочет отвести куда-то. Как минимум это было подозрительно, но иного выбора все равно не было. Когда они проходили мимо очередных «воспоминаний», те почему-то начинали разрушаться подобно зеркалу. Это тоже не радовало, заставляя задуматься. — Пришли, — Кэйа указал рукой вперед себя, — тебе туда. Там ты найдешь список, а найдя его — найдешь и ответы. Ты же этого хотел. Тебе всего лишь нужно его разрушить и тогда все закончится, — Олберич слегка отступил назад. Рагнавиндр хотел было еще кое о чем спросить его, но передумал. Он уверенно пошел вперед, не обращая внимание на то, что с приближением к списку температура вокруг начинала нарастать. Это было необычно — если весь мир буквально излучал холод, то список будто защищался от него огнем. Вспомнились слова Альбедо о том, что тот использовал силу Кэйи. Мог ли он впитать частичку и его силы?.. иначе как объяснить возникающие искры в воздухе, которые готовы были спалить его. И все же список будто колебался. Дилюк задумался, можно ли использовать это определение по отношению к неодушевленному предмету, но сейчас это казалось правильным. Список его боялся, но все же подпустил, готовый принять свою участь. Дилюк коснулся бумаги излишне мягко, не торопясь. Почему-то ему показалось, что он буквально погладил ребенка по голове — было в этом действии что-то нежное и не совсем объяснимое. Интересное сравнение. Он взял его в руки, ощущая, как жар вокруг постепенно начал спадать, уступая место ставшей уже привычной прохладе. Рагнавиндр направился назад, смотря на Кэйю, что все так же улыбался. Только теперь уже угрожающе. — Почему ты не можешь сделать так, как тебя просят? — в голосе сочилось раздражение и немного усталости. — Зачем мне уничтожать его? Неизвестно, к чему это может привести, — Дилюк наблюдал за тем, как в руке брата появился меч. Он привычным жестом перехватил его, примеряясь и собираясь атаковать. Это буквально читалось в каждом его движении. — Все бы закончилось, Рагнавиндр, и ты спокойно вернулся домой. Разве это не чудесно? — Кэйа тихо усмехнулся, делая первый выпад и заставляя отступить назад. У Дилюка не было с собой оружия и он не представлял, где ему здесь взять его. Список в руках снова стал нагреваться, что не осталось незамеченным для Олберича. Он сморщился, раздраженно процедив: — Неужели ты не мог спокойно умереть? — Кэйа вновь кинулся вперед, в этот раз целясь в конкретное место. Дилюк с трудом успел отступить, но не ожидал еще одного удара, что последовал за первым. Рыцарь нацелился на синий камень, что висел у него на груди. Было достаточно одного точно касания мечом, чтобы тот разбился. Рагнавиндр с шумом выдохнул, схватившись за бок. К чему он точно не был готов, так к тому, что рана вновь даст о себе знать. — С возвращением мастер Дилюк, таким вы мне нравитесь больше, — меч снова просвистел в опасной близости от головы. Дилюк вновь отступил на полшага, но в этот раз разворачиваясь и ловя лезвие руками. Он резко потянул его на себя, больно разрезая ладонь, однако лишая противника оружия. Кэйа удивился такой выходке, отступая назад и призывая себе новое. Рагнавиндр же вооружился любезно «предоставленным» мечом. Пусть ему было непривычно орудовать одноручным мечом, это было лучше чем ничего. Чем дольше они сражались тем отчетливее Дилюк замечал, что его противник не доводит атаки до конца. Он будто в самом конце пасует, отступает и замирает. Рагнавиндр остановился, взглянув на Кэйю. — Что? — раздраженно спросил рыцарь, делая очередной выпад, который Дилюк блокировал чисто на автомате, — струсил? — Нет, — он остановился, не сводя взгляда с брата, — понял, что ты не можешь убить меня. Зачем тебе этот бой? Кэйа громко рассмеялся, смотря на него как на безумца. — Ты спятил, Рагнавиндр, — Олберич улыбался, — я просто пытаюсь тебя остановить, зачем мне еще сражаться? — Тогда вперед, — Дилюк отбросил меч в сторону, продолжая смотреть пристально на рыцаря, — я не буду тебя останавливать. — Ты безумец, — Кэйа снова перехватил меч и кинулся вперед. Клинок замер в сантиметрах от шеи Рагнавиндра. Рыцарь ничего не сказал на это, также не спеша шевелиться. — И что с того, что я не могу это сделать? Время подходит к концу. Ты все равно не найдешь его… — он говорил тихо, медленно убирая меч в сторону и смотря в глаза Дилюка. — Мы находимся в месте, где понятие времени относительно — как оно может тут закончится? — Рагнавиндр невольно улыбнулся, — к тому же, я знаю где он. Просто он еще не был готов уходить. Кэйа усмехнулся, постепенно растворяясь подобно иным воспоминаниям. — Тогда будь внимательнее, Рагнавиндр. Будь добр, не соверши новых ошибок. Дилюку не оставалось ничего иного, как проводить взглядом исчезающий силуэт. Он бросил короткий взгляд на список, что все ещё был в его руках. Он ощущал, что все постепенно подходит к концу и с сожалением понял для себя, что так и не нашел ответы на интересующие его вопросы. Возможно, оно уже и не было важно, но оставляло после себя неприятное послевкусие. Рагнавиндр не спеша направился в сторону собственной замороженной статуи. Как он и ожидал — Олберич оказался там. Он стоял спиной к нему, едва касаясь ледяного кристалла и явно пребывая в каких-то своих размышлениях. Дилюк был бы рад дать ему ещё немного времени, но он ощущал как усталость постепенно накатывает на него. — Нам пора домой, — тихо сказал Рагнавиндр, подходя ближе. Кэйа чуть повернул голову, мягко ему улыбнувшись. — Тебе не понравится способ возвращения. — Мне вообще мало нравится все происходящее Олберич рассмеялся. Он обнял брата, закрывая глаза и уткнувшись ему в плечо. На душе было неспокойно. Кэйа знал, что нужно сделать, но продолжал колебаться. Он боялся возвращаться. Пропал на неизвестно сколько времени, был неизвестно где, творил неизвестно что, а теперь вернутся как не бывало? Да, с ним был Дилюк и он готов быть рядом и дальше, только вот какая-то мысль продолжала настойчиво биться в голове. — Я боюсь, — тихо прошептал он, ощущая, как Рагнавиндр прижимает его ближе. Больше он не планировал его отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо после. — Я рядом, просто сделай что должен, — Кэйа вздохнул, невольно расслабляясь в руках Дилюка. Температура вокруг стала постепенно опускаться, угрожая заморозить все вокруг. Именно это и стало происходить. Дилюк ощутил, что даже список в его руке будто смирился с неизбежным и перестал сопротивляться холоду, главным источником которого был Олберич. Тот так и не открыл глаза, продолжая обнимать Рагнавиндра и будто прислушиваясь к одному ему ведомым ощущениям. — Будет немного холодно, — последнее, что сказал он, прежде чем лёд окончательно сковал их обоих. Это были долгая пара секунд, во время которых Дилюк ощутил себя мертвым. Дальше было проще — тело будто получило свободу и он оттаял. Раскрыв глаза, он понял, что снова оказался на винокурне. Он не знал как именно это произошло, но потолок был явно до боли знакомым, а ничего иного он разглядеть больше не мог, так как тело все ещё отказывалось ему подчиняться. Он слышал тихое дыхание сбоку и оно наверняка принадлежало Олберичу. Это успокаивало и заставляло поверить, что все наконец то закончилось благополучно. Главное, что они вернулись.