алые нити судьбы

Чонгук сидит на берегу моря, взгляд устремлен вперёд, руками обнимает согнутые колени. Впереди синяя гладь сливается с безоблачным небом создавая простор, сзади — скалы стеной стоящие. Пляж усыпан мелкой галькой белого цвета.  Горизонт полностью поглощает сознание омеги, возвращая в неприятные воспоминания шестнадцатилетней давности. То же место, время, идентичное чувство одиночества. Умиротворение, поглощение, растворение в своей печали, неизведанной никем до. Омега прячет взгляд под ресницы и мелко дрожит, оседая на самое дно, обжигаясь в автобусе полтора десятка лет назад и тлея до сих пор. Психологи выполняли свою работу хорошо, но парень все равно часто проживает злосчастный день. Именно тогда, потерявший родителей ребёнок обрёл мечту. С маминым платком на запястье, мальчик добился немалых успехов в танцах, а того кто повязал красную метку считал защитником, спасителем,  но имени не знал. Впрочем от прошлого ничего не осталось, несколько лет назад Чонгук потерял платок вместе с надеждой когда-то найти и отблагодарить незнакомца за оказанную помощь.   — Вы дополняете пейзаж своим присутствием, был бы я художником — непременно запечатлел эту картину, — сбоку аккуратно садится мужчина в чёрном костюме, боится нарушить идиллию. Омега по голосу и запаху узнал в нем Тэхена, своего ученика.  — Сначала нужно сказать «спасибо», или спросить «что вы здесь делаете»?  — Как ни странно, но гулял. После переговоров жизненно необходимо побыть в одиночестве дабы успокоиться.  — Бросайте свою нервную работу. Не представляю, чтобы мне когда-то пришлось отдыхать от танцев, во всяком случае морально — никогда, — омега не смотрит на альфу, но кожей чувствует его палящий взгляд.  — Есть такое понятие, как «должен», — тяжело вздыхает Тэхен. — Я должен всем, должен уметь все, иметь все, должен быть сильнее остальных, — мужчина упёрся ладонями в землю, а ноги протянул, пачкая чистые брюки. — Вам наверное скучно слушать мой рассказ?  — Нет, наоборот. Я не люблю одиночество.  — Парадоксально, но когда я с Вами, то ненавижу его, — усмехается альфа. Чонгук же мгновенно краснеет, пытаясь спрятать улыбку и смущение льнёт к своим коленям. Ещё больше скручивается в клубочек,  как кошечка умиление в мужчины вызывает. — Вы разный.  — Двуличный, обычно люди говорят.  — Звучит грубо, уж лучше многогранный и мне нравится каждая из них.  — Вы многие не видели.  — Увижу и непременно полюблю.  — Не стоит. Мы не подходим друг другу. Две планеты из разных вселенных, — бормочет омега.  — Нет, мы не настолько далеки, — открыто смеётся Тэхен, заполняя пляж своим голосом. — И тем не менее я подожду, но Вас своим сделаю, — звучит уверенно, как приговор.  Чонгук молчит. Чонгук не дышит, безвольным камушком на дно падает. Он боится его и верит ему же. Чувствует что сдастся, ведь врать себе не сможет. Омега сидит на берегу моря, но звук воды перебивает шум собственного сердца, в груди что-то болит. Физически плохо, а душевно хочется взлететь в безоблачное небо, которое картинно застыло над ними. Спрятаться за солнцем, или прилечь на самое дно Ионического моря.  

***

 Чимин, как вор пробирается в дом. По привычке улыбается охранникам на входе, а в прихожей задерживает дыхание дабы не потревожить зверя.  — Новый ухажёр появился? —  скрипит зубами альфа, сидящий на диване. Его силуэт свет луны освещает. Чимин поспорить готов, у Юнги глаза сверкают. Альфа сильно сжимает в руке стеклянный стакан, желваками играет.  — Не твоё дело, — огрызается младший и полностью выпрямляется, незачем больше стараться, все зря. Не удалось спокойно пойти спать.  — Смелый очень? — шипит Юнги, опустошая стакан. — Или место своё забыл? Тогда я напомню, — альфа одним движением руки переворачивает журнальный столик вместе с выпивкой. Чимин не успевает опомниться, когда чувствует как его тело швыряют на диван. Холодные пальцы смыкаются на шее.  — Пусти, — сычит омега под тяжестью мужского тела, едким взглядом натыкается на чужие остатки совести.  — Больно? — сжимает сильнее, следит за реакцией, как подрагивают ресницы и пухлые губы часто смыкаются, пытаясь захватить воздух. — Говори! — повышает голос, сжимая руку сильнее. Чимину катастрофически мало кислорода. Хоть омега того не желает, он рефлекторно хватается за запястье обидчика и тянет его руку назад,  расслабляя оковы на своей шее. — Жить не надоело!?  Юнги оставляет, кашляющего супруга на диване, а сам прикуривает сигарету. В комнате полумрак, только лунные лучи освещают помещение.  — Чем они лучше меня? Даже охранника ты улыбкой вознаграждаешь, ему честь выказываешь. Меня, мужа своего под ноги бросаешь. Методично изводишь , а потом дрожишь от страха. Кем ты себя возомнил, Кимово отродье? — спокойно рассуждает Юнги, сидя в кресле напротив дивана. Несколько минут прошло, а Чимин все ещё за горло держится. — Знаю, я монстр. Но это ты создал меня таким.  — Псих. Больной ублюдок. Ненавижу, — как мантру одними губами повторяет омега.  — А я как тебя ненавижу, — наощупь находит закрытую бутылку с алкоголем, открывает и не проверяя содержимое , вливает в глотку.  — Отпусти меня.  — Нет! — выражение лица Юнги меняется, если бы Чимин смотрел, то в угольных глазах секундный страх лицезрел. — Твоя счастливая жизнь с другим ровно моя смерть. Никогда этот дом не покинешь, разве что вперёд ногами.