Ошибка вселенной

– У тебя потрясающие глаза, – Вальб лежала на моих коленях, протянув пальцы к моему лицу. Напротив мелодично потрескивал огонь, запертый в пасти камина. Все ощущалось на своих местах. Вокруг гудели Слизеринцы, ревностно поглядывая на нас из своих компаний. Здесь, в нашем тесном кругу, царило абсолютнейшее спокойствие и расслабленность. Никто не смел сунуться в так называемую резиденцию Четвёрки без их приглашения. – Да, милая, ты слишком долго слушала те банальные комплименты от парней, – беззлобно хохотнула я, протягивая руки за горячей чашкой, согреющей их. Когда я вернулась, ребята уже закончили пить чай, так что теперь я чаевничала одна, под их сонными и временами задумчивыми взглядами. – Она права, Тарси. – восхищенные глаза Кроу отражали тёплые огоньки из камина, – Невероятное сочетание оттенков, моей палитры бы не хватило...– впервые вижу чтобы он так восхищённо о чем-то говорил. – Тебе не понять, – нагло перебила его Блэк, обращая на меня свои смеющиеся глаза, – за тобой ведь не бегает полхогвартса поклонников.– с этим сложно поспорить, в памяти всплыла недавняя драка за сердце нашей мисс Блэк. Не сказать, что завидно, мне такого благословения и даром не надо. Вспомнить только... – Просто кое-кто их очень старательно отпугивает, – заговорщически прошептал Басти, косясь на Мишеля. – Ты плохо стараешься, брат, несколько до меня все же добралось, – хмыкнула я, положив голову на плечо сидящему рядом Мишелю. Он сделал страдальчески виноватое лицо, но непослушная улыбка все же вырвалась. В такие моменты в наших подземельях мне становилось как никогда тепло. – Какое упущение, теряешь хватку, Мишель, – Кроу снова тепло улыбался, – Хотя может им и повезло? Останутся живы-здоровы. – Ошибаешься, – я кровожадно закинула в рот печеньку, – Куда эти веники девать? Вальб, помоги начинающим. – в её глазах сразу заплясали озорные искорки. – В камин, только в камин. Может хоть так отогреем наши подземелья. – она очертила воздух широким жестом руки, зарядив рядом сидящему Мишелю по щеке. Хихикания вырывались против воли, вскоре вся компания последовала моему примеру, запрокидывая головы. Смех был прерван хлопком двери. Розье отнял ладонь от лица и махнул ею в воздухе: – Реддл, идите сюда, – хмурая троица двинулась к нам, по мере их приближения лицо Малфоя расцветало. Остальные слизеринцы в свою очередь вырезали на их спинах причудливые узоры зависти своими въедливыми взглядами. Они расположились на диване напротив. Том мазнул по нам взглядом, задерживаясь на мне, пальцы, держащие чашку, непроизвольно сжались, чуть не расплескав содержимое. – Наслышан о твоих успехах, Том. Слизнорт уже видит тебя старостой факультета. Или вы, парни, составите ему конкуренцию? – он подмигнул ухмылявшемуся Малфою и растерянному Долохову. – О нет, лорд Розье, мы не самоубийцы, чтобы вставать у него на пути. – Малфой все с той же усмешкой поглядывал на Реддла, который позволил себе сдержанную улыбку. А после, позволил своему несмелому взгляду переместиться на меня. – Ну-ну, оставим официоз! – их довольные взгляды не остались незамеченными. Вообще Мишель позволяет называть себя по имени только близким друзьям, что уже о многом говорит, – А ты, Тарс, поборешься с Томом за такую ваажную должность? – он скосил на меня свои глаза, прищуренные от улыбки чеширского кота. – Мне нечего делить с мистером Реддлом, – его чернеющие радужки пронзили меня, но я упрямо смотрела прямо на него. Считает, я сказала это из-за чистоты крови? – Полагаю, весьма разумно назначать старостами и юношу, и девушку вместе. – Вы думаете, что дальнейшая конкуренция излишня? – Том скрестил руки, вперив в меня заинтересованный взгляд. – Я думаю, – оказывается все внимательно смотрели на меня, – что перед лицом общей проблемы конкуренция все усугубит. А если староста не справляется, то какой же он староста? – я развела руками. Если он готов потерять значок ради сомнительных амбиций, то вперёд! Мне же ошибаться непозволительно. – Кхм, да, ну что ж... – Мишель потёр ладони, обводя всех взглядом. Я почувствовала, как Вальб легко сжала мою ладонь, заботливо обвела взглядом. – Антонин, – деликатно начал Басти, – не терпится увидеть тебя на поле. Здорово, что ты вошёл в основной состав. – глаза парня просветлели. Не знала, что он играет. – Месье Густав должен прибыть со дня на день... – Как думаете, кому он позволит тренироваться первыми? – неужели Антонину так важен квиддич? Он буквально вынырнул из своих гнетущих мыслей. Глаза изучали его бледное лицо, украшенное лёгкой улыбкой. Тогда я поняла, что не я одна изучаю собеседников. Взгляд Тома Реддла ледяной хваткой вгрызался именно в меня. И все же его лицо не выражало ничего, кроме ленивой заинтересованности. Он сидел передо мной, словно идеальная статуя руки именитого мастера, высеченная из нерушимых пород чистейшей магии. Под его взглядом я плавно расправила плечи и принялась столь же пристально вглядываться в него. Внешне оставаясь спокойной, с сожалением отмечала, как трудно ровно дышать. В нашем уголочке велись непринужденно-светские разговоры касаемо квиддича, где каждый считал своим долгом вставлять словечко. Почти каждый. Я знала, что его вынуждало начинать эту баталию. Взгляд скользнул по его тонким длинным пальцам, расслабленно покоившимся на подлокотниках кресла. Они, вероятно, самозабвенно перелистывали, поглаживая, страницы моего подношения. Об этом он хотел говорить. Но молчал, анализируя моё немое присутствие. – Могу я посмотреть на вашу тренировку? – все так же не отрывая глаз от него, протянула я. Голос не дрогнул, что я с удовольствием подметила. – О, ты почтишь нас своим присутствием, милая сестра! – Мишель откинул голову на спинку дивана, мечтательно закрывая глаза. – Пожалуй, нам пора, – после нескольких минут разговора выдохнул Реддл. Глаза Абраксаса умоляюще метнулись в его сторону. Удивительно, за все время почти ни слова от него. – Погодите. – все синхронно повернулись к Розье. Мне показалось, или перед этим Четверка переглянулась и едва заметно кивнула друг другу? – Хотим пригласить вас на Игру. Будем читать энергии.

***

Чудесным образом в Спальне никого не оказалось, и мы с Вальб завалились ко мне. Задернутый полог и чары заглушения скрывали наши сонные разговоры и редкие хихикания. Так получилось, что пустяковые разговоры связывали нас крепче Непреложных Обетов. А поскольку, долгое общение и доверие неплохо развязывает язык, мы проваливались в откровенные разговоры, изливая собственные мысли. – Если честно, Тарси, он мне не нравится. Думала, все будет иначе. Почему ни один парень Хогвартса не подходит под тот идеальный образ... – её беспокойные пальцы перебирали одеяло, вторя вышитым узорам. Сведенные брови, выдавали её встревоженность. – Потому что ты заслуживаешь большего. – я пожала плечами, – Не соглашайся на те крохи, которые не могут утолить твой голод сполна, – ее блестящие волосы скользили между пальцами. – Не трать свою радость на недостойных. – Он так хорош собой, – она вздохнула, зарывшись лицом в подушку, чтобы потом резко вскочить, – И не подумаю страдать из-за какого-то дурня! – она пыталась улыбаться, что выходило не очень умело. Она чуть вздрогнула от неожиданного объятия. Моя милая Вальб, которой всегда мало внимания. Иногда мне кажется, что половина ее поступков совершается из детского желания "посмотри на меня". – Неважно, неважно... – все повторяла она, смущённо улыбаясь. Я же видела в её глазах печальную благодарность. – Ты мне лучше скажи, милая Тарси, – к ней снова вернулся озорной огонёк. – Малфой давно за тобой волочется? – лицо её было полно кривляющегося самодовольства. Мои глаза расширились – не думала, что это замечает кто-то кроме меня. Хотя я и делаю вид, что лорд Малфой совершенно лишен такого недуга, как влюбленность. Тем не менее не могла не посмеяться над его печально-щенячьими поглядываниями. Закончив обсуждение псевдопоклонников с их недоухаживаниями, которое состояло из вгоняющих меня в смущающий ступор вопросов и заявлений, я хохотала до боли в животе и покалывания в щеках. Вальб сначала оскорбленно смотрела на меня, но вскоре мы обе чуть не свалились на пол от приступа смеха. Заглянув за плотную ткань балдахина, нам выяснилось, что кровати уже давно заняты, сны давно смотрятся. Вальб, чмокнув меня на прощание в макушку, пробежала на цыпочках в соседнюю спальню. Я откинулась на подушки, волосы выпутались из давно растрепанной причёски. Заколка отвратительно больно впилась своими зазубренными кончиками, в темноте заплясали разноцветные звёздочки, хоть окна и не было. Страдальчески простонав, я наконец стащила её. Закрыла глаза. Но картинку из памяти это не волновало – она всплывала снова. „Кабинет Дамблдора. Точно помню, он сам меня вызвал. Его приторно участливые глаза всматривались в надежде распилить меня пополам и выведать содержимое черепной коробки. Он спросил тогда, хорошо ли проходит моя адаптация, выразил надежду об отсутствии конфликтов со стороны студентов. Я притворно улыбалась, он притворно улыбался. Заизвинявшись, он вскочил, объясняя побег неотложными, но забытыми бумагами у директора. Несколько минут я прилежно повисла в ожидании, но после, не выдержав, пустилась в исследование кабинета. Стол был усеян хаотично разбросанными свитками, тетрадями и книгами. Между ними пристроились нераспознаваемые серебристые детальки, может они были чем-то целым и полезным. Венцом композиции была мисочка с лимонным дольками, образовывавшими небольшую горку. Шкафы опоясывали скромных размеров комнатку, их полки же ломились от хлама сомнительного назначения до различных книг монументального вида, завлекающе пестревших обложками. Пальцы неспешно пробегали по пыльным корешкам. На верхней полке одна книга выбивалась из ровного строя, педантично поправив её, я скучающе вгляделась. На корешке не было ни названия, ни автора, лишь сплетался причудливый узор. Развернула книгу, и там проявились остатки золотистых букв на темно-багряном фоне. Внутри все же обнаружился автор – Еммануил. Едва не присвистнула. Старинное писание пылится на книжной полке у какого-то заместителя директора школы в шотландском захолустье. Редкая удача урвать копию, с учётом того, что их старательно уничтожали. Нет, такого мы не допустим. Тем более на примете есть более достойный обладатель для этой реликвии, к тому же выгодный для меня. Не было особой сложности выяснить чем же так интересуется Том Реддл. Послушать здесь, услышать там, да и Абраксас прекрасно болтает. Особенно со мной. Снова прислушалась. Ни намёка на возвращение Дамблдора. Выбрав из стопки на полу более менее похожую внешне книгу, водрузила её на нужное место. Вроде не заметно. Свою редкую находку определила в сумку, плотно закрыв, и послушно плюхнулась на свое прежнее место ожидания. Спустя полчаса он так и не явился, а время неумолимо близилось к отбою. Решила оставить лишние неприятности без моего участия и двинулась в Подземелья.” Я распахнула глаза, сопротивляясь возвращению в свой персональный круг ада. Если же это проделки совести, то предлагаю ей глотнуть яда и оставить меня в покое. Мысленно протяжно простонав, стащила свое тряпично вялое тело с кровати. Пожалуй нужен воздух. Морозный ночной воздух сковывал лёгкие. Мантия не спасала от проделок ветра. Я и не почувствовала, как торопящимися шагами преодолела лестницу и оказалась на Астрономической башне. Луна осветила пространство мерцающим светом, от тени отделился силуэт. – Грин-де-Вальд. – его голос был глухим от долгого молчания. – Реддл. – взгляд внимательно пробежался по мне. – Давай оставим ненужные вопросы. – либо вина в скверном освещении, либо в моем воображении, но на его лице мелькнула улыбка. Меня совершенно не интересует какой боггарт заставил его сюда притащиться, и причины моих ночных прогулок его не касаются. Дымчато-серые тучи скрыли серебряный диск луны. Чёрные костлявые лапы деревьев все равно четко вырисовывались и тянулись ввысь. Пальцы оплели леденящую поверхность ограждения, кожа словно впитывала холод. Мысли прояснились, дыхание успокоилось. Тогда и появились первые снежинки. Редкие и крошечные, они сменились пушистыми снежными хлопьями. Вскоре темневший пейзаж заискрился от осторожно вылившихся лунных потоков. Совсем не заметила, как вздернула голову, наблюдая за прелестью момента. Капюшон съехал на плечи, ветер ударил в лицо, безжалостно обрушились лавины холода. Дрожь пробежала по всему телу, проклиная бессонницу, я плотнее запахнула мантию. Сдавленный шёпот со стороны моего невольного соседа, и по телу потекло живительное тепло. Когда-нибудь я вызубрю это заклинание, а пока он имеет все основания потешаться надо мной. Хотелось исчезнуть. – Спасибо. – он коротко кивнул. В противоположность назойливым мыслям, топчущимся по моей гордости, в его взгляде не было ни капли высокомерия. Реддл склонился над поручнем ограждения и начал что-то срезать. Голубенькие цветочки в тонкую белую полоску показались только при усиливающем ночной свет, снежном покрове. Стебли растения закручивались вокруг поручня, цветы были крошечными, издалека совсем незаметными. – Нужно идти. – когда закончил, он двинулся к выходу, а я за ним. Коридоры Хогвартса встретили нас абсолютной тишиной, мы не нарушали её. И молчание это не вселяло тревоги. Его высокая фигура сворачивала в неизвестные мне до этого коридоры, так мы достигли Подземелий в разы быстрее. Напоследок он пронзил меня взглядом, в котором, казалось, было потаено что-то ещё. Ох, глупышка, когда прекратишь находить его. Подмечая каждый его преследующий взгляд, легко оставить мыслительные функции. Мечтая завтра что-то вылепить из тяжелеющей пустоты в голове, я забылась во сне. Утро отказывалось начинаться. Даже белизна за окном, разбавляющая сумрак кабинетов, не спасала от слипающихся глаз и зевков. Впереди были Зелья, впереди была практика. В голове тикала тупая боль, добавляя моему лицу особенно "счастливое" выражение. Даже всегда холодная рука, приложенная ко лбу, не вызывала облегчения. Тем не менее, надо продержаться хоть одно занятие, а после выпрошу зелье в больничном крыле. Обволакиваемая темнотой кабинета, едва удержалась, чтобы не зевнуть. Мой сосед был уже на месте. Том Реддл в числе немногих заранее подготавливал ингредиенты. Его взгляд скользнул по мне, он едва заметно покачал головой. Что? Ты сам причастен к этому. – Начнём! – я едва не подпрыгнула от неожиданного голоса профессора, – Ваша сегодняшняя задача приготовить зелье заморозки. – помимо сохранения предметов в статичном состоянии, им можно вывести противника из строя на длительное время, если плеснуть в него зельем. Хороший выбор, профессор. – Проверять результат будем на предмете, который будет вращаться. Справится тот, чье зелье полностью обездвижит предмет и выдержит повторное заклинание вращения. Итак, сначала нужен отвар из простеньких трав. Несложная база. А дальше самое интересное. Морозник необходимо замочить в ледяной воде, после эти же цветки растолочь и залить почти полностью остуженным отваром, потом помешивать и постепенно нагревать зелье. Стоп, морозник! Глаза неверяще забегали по строчкам. Верно, маленькие голубые цветочки в белую полоску. Среди моих ингредиентов было несколько соцветиев, но засушенных. В этот момент Реддл как раз возился с собственным морозником, чуть закрывая от чужих глаз. Правильно, прячь, пока не отобрала. Пальцы затанцевали над ступкой, превращая нужные травы в порошок. Методично помешивая отвар, мурлыкала под нос какую-то песню, невесть откуда взявшуюся в голове. От жара волосы прилипали к лицу, и готова поспорить, моё лицо было наглядной методичкой по всем оттенкам красного. Зато после была прекрасная возможность намучаться с охлаждением почти готового зелья. Краем глаза наблюдая за моим погруженным в процесс соседом, подтвердила свои подозрения. Очевидно, свежие цветы морозника сохранили в себе больше сока. Думаю это поможет избежать каких-нибудь побочных эффектов. Но ничего уже не поделать, надеюсь подопытный предмет не рассыплется в пыль после моего творения. Что уж говорить, Зельеварение никогда не давалось мне на все сто. И даже моё упрямство не изменило мои способности. После температурных качелей, перелила снова остывшее зелье в склянку. Я постукивала пальцем по прозрачном стеклу бутылька, вглядываясь в содержимое: бледно-голубенькая жидкость, казалось прятала в себе дымку. Реддл закончил раньше. Не видела, но чувствовала его взгляд наискосок, который он скрывал под оценкой собственного результата. Мистер Реддл заставил порученный нашей паре предмет вращаться – мелькающий пурпуром цветок напоминал фиалку. Под каплями зелья расползалась узорчатая ледяная корочка, полностью останавливающая фиалку. Он снова взмахнул палочкой. Ледяной цветок снова закружился, плотно удерживаемый искрящимся барьером изморози. – Просто безупречно! – Слизнорт даже в ладоши прихлопнул. Видимо профессор хочет на контрасте с моей бездарностью продемонстрировать гений своего ученика. Мысленно смирившись с провалом и выдохнув, я принялась за дело. Поначалу все было вполне неплохо. Лёд полностью сковал цветок. Но при вращении... через несколько секунд поползла внушительная трещина. Половина цветка ещё была во власти стремительно истончающегося льда, вторая же попросту отвалилась. – Почти получилось, мисс Грин-де-Вальд. – его участливая улыбка сквозила мерзкими нотками жалости. Горечь съедала. Покрепче сжав челюсть и кулаки, кивнула. Боль, зажатая в ладонях отрезвляла.

***

Снова библиотека. Совершенно не отдавая себе отчёта, остановилась перед читальным столом Реддла в компании стопки книг. Когда до моего спящего мозга дошло, где я и кто немного растерянно смотрит на меня сейчас, отступать было поздно. Чёртова привычка! Том сдвинул книги и кивнул мне на место рядом с ним. Перо плавно выводило буквенный узор, текст учебника сливался в единый непонятный поток. Глаза жутко слипались, дрема казалась неимоверно сладкой. И вот, когда я почти сдалась, обволакивающую тишину разрезал его голос: – Ты читала ту книгу, которую я тебе дал? – он все так же неотрывно выводил что-то на пергаменте. Сперва я подумала, что это воображение издевается надо мной во сне. Но нет, вот он, настоящий Реддл, хмурит брови, не получая желаемого ответа. – А что, ты нашёл ещё детские сказки? – спросонья не получается скрыть игривость интонации, уж очень он забавно хмурится. – Какая разница, они ведь тебе не помогли...– ледяная усмешка. Ай, могу ведь и порезаться. Губы поджаты, перо рискует разломиться на части в его сжатых пальцах. Старается побольнее задеть, неужели обидела мелкой шуткой? – Верно, – кажется такого ответа он не ожидал, – Так в чем я ошиблась? Как ты добился статичности в заклинании? – его поблескивающие недоумением радужки ещё бродили по моему лицу, когда он наконец ответил. – Ты, верно, уже заметила свежий морозник, – он проследил за моим кивком и позволил себе лёгкую улыбку. – Морозник из числа тех немногих растений, которые только в свежем виде избавляют от побочек. Я изучил его свойства заранее, так что не будь строга к себе. – Так чем бы мне помогла та книга? – его взгляд наконец-то оторвался от желтоватых страниц, хаотично побродил по моему лицу. – Там была сказка про любознательного лисенка, который отправился по просьбе отца за ягодами. Но избавив себя от внимательности, он принёс ядовитые ягоды, так в лесу стало на одну норку больше. Так же и с тобой, – я осторожно вглядывалась в него. Что ему известно? Считать ли это угрозой? – ты упускаешь детали и ошибаешься, – кажется в это мгновение воздух стал кристально пуст, и его голос эхом отражался в моей пустующей сейчас черепной коробке. Тогда я выдохнула, и когда я сделала это, не знала, как заново вдохнуть. Видимо бледность, расползающаяся по моему лицу, отразилась беспокойством в его глазах. – Ну и жестокие же сказки ты читал в детстве. – вымученная улыбка. Переводя тему пытаюсь прийти в себя. Почему мне было так необходимо, чтобы это был не он? Почему так нужно, чтобы он был на моей стороне? Пора брать себя в руки. – У меня и не было особого выбора. Всё ещё помню тот зимний вечер, когда мама подарила сказки старика Корлиса. Обложка была в цвет ночного зимнего неба. Жаль пришлось с ней распрощаться... – я никак не могла перестать смотреть на него. Эта печальная нежность, с которой люди делятся чем-то сокровенным. Не судьбоносными секретами, а чем-то маленьким, ценным именно для них, от чего так сладостно щемит в сердце. Мне было это знакомо, может поэтому я так понимала его, как никогда прежде. – Прошу прощения... – он, немного сконфуженный, вернул глаза к жёлтым страницам совсем не той книги. Неужели он... доверяет? Во всяком случае в ту минуту. – Не нужно. Я прекрасно понимаю.

***

– Знаю, знаю как вы все этого ждали и просили. На сегодняшнем занятии проведем дуэли. Победили – состязаетесь с другим победителями. Так же с проигравшими, – взбудораженная толпа уже спешила переходить от обсуждений к действиям, благо мадам Вилкост лаконично излагала мысль. – И еще! Не поубивайте друг друга! Первой моей жертвой стала незнакомая мне девочка с Хаффлпаффа, тогда я необдуманно быстро метнула незнакомку в стену. Потом был парнишка, воинственного настроя, которого я быстро разоружила. А вот дальше стало интереснее. Предстал лорд Малфой собственной персоной. И если вы думаете, что он был влюбленным безучастным пнем, то спешу вас огорчить. Он вполне доблестно защищался и даже предпринял несколько неплохих атак. Тем не менее это его и вымотало, и я смогла его разоружить. Тони был орешком покрепче. Его любовь к квиддичу, восполняя малейшие недочеты хорошей физической формой. Понимая, что уже я не продержусь так долго, решила брать хитростью. Пятиступенчатый план успешно запутал Долохова, так что победа осталась за мной. Остались только я и он. Волосы Тома Реддла были слегка растрепаны, грудная клетка беспокойно вздымалась. Моя же прическа была неприлично идеальна, ни одна прядь не выбилась. Злорадство брало надо мной верх. Теперь я покажу свою лучшую сторону. Слышала, он был лучшим дуэлянтом курса. Что ж времена идут, обстоятельства меняются. Я насмешливо ступила ближе. Первое время мы ходили кругами, вглядываясь друг в друга, ожидая, что кто-то начнет. Еще один удар сердца, и он атаковал, несильно, лишь изучая мои дальнейшие действия. Я в свою очередь легко увернулась, даже не отражая атаку, весьма грациозно, прошу заметить. Моя атака была также легко отражена. Следя за его выпадами, шагами, дыханием, скоростью, становились очевидны его слабые места. Упускаю детали, да? Ты то уж точно этим не грешишь. Анализ, постоянный анализ. Тебе нужно время для составления стратегии и ее исполнения. Может против среднестатистических студентов 4 курса такой подход и срабатывал, но я была дочерью своего отца. Ежедневные тренировки с 6 лет с безжалостной в своей строгости маман. Она была лучшим дуэлянтом из последователей отца. Все действия были доведены до уровня инстинктов, а я доверяю своим инстинктам. Последовательные атаки, сыплющиеся на него без передышки, все дальше загоняли его в угол. Его уверенность пошатнулась. Время для изучения кончилось, но не переживай, Том, я буду нежной. Он все же собрался и двинулся на меня, отражая и пресекая град атак. А это уже интереснее. Мы снова двинулись по кругу, закидывая друг друга новыми заклинаниями, во все более извращенных попытках склонить чашу весов на свою сторону. За спиной кто-то пролетел в стену. Чуть поворачивая голову в ту сторону, заметила, как он вздрогнул, отправляя новое заклинание в мою сторону. Тогда то я и ударила, пробивая его непоспевающую защиту. Его же заклинание пролетело мимо меня. Стоит отдать Реддлу должное, мое дыхание даже сбилось. – Ты был хорош, Реддл. – он же неверяще щурится в мою сторону.

***

Мы с Вальб шли по промозглым школьным коридорам. Ее плечи обнимал кроваво-бордовый шелк, приятно подчеркивающий нежный румянец на бледной коже. Струящаяся ткань рукавов и юбки выделяла тонкую талию. От волос, убранных в искусную прическу, исходил свежий цветочный аромат. Окажись здесь пчелы, они бы точно спутали ее с цветочком. Сквозь темень подземелий поблескивали ее новые серьги. На мне был бархат, цвета воронова крыла, контрастирующий с цветом волос. Платье открывало ключицы, в рукавах превращаясь в объемные фонарики из переливающейся ткани, волосы около лица были закручены вокруг жемчужного ободка, оставаясь россыпью на спине, что хоть немного позволяло сохранить тепло в процессе передвижения по залам, еще более охладившимся после появления снега. Меня не переставая прожигало тревожное предчувствие, был ли тому виной холод или нет? Вальб что-то весело щебетала, когда нас окликнули: – Дааамы! – из темноты материализовался лучезарно улыбающийся Малфой. – Где же ваши сопровождающие? – А ваши? – не могла не подколоть его. – Должно быть, сбежали к вашим, – он вернул мне мою улыбку с хитрым прищуром, – Позвольте проводить... – он протянул согнутую в локте руку. Мы с Вальб переглянулись и приняли приглашение. – Хочу заметить вы были неподражаемы на дуэли! – льстец, я уложила тебя на лопатки. Усмешка расползлась по лицу. – Правда?! Она мне ничего не рассказывала. – ооох лиса... Конечно я все ей рассказывала. В ее зрачках плясали бесноватые искорки. По прибытии мы обнаружили себя последними приглашенными. Человек нас было примерно 15. Ребята из Четверки пригласили только тех, кого посчитали интересными. Этакие вечера у Слизнорта, но более свободные и оживленные. Было темно, но довольно свежо. В центре комнаты стоял внушительных размеров круглый стол, за которым мог разместиться каждый приглашенный, не пренебрегая собственным удобством. – Благодарю Вас лорд Малфой за приятное сопровождение, – Вальбурга мило улыбнулась, я вторила ей, – Хотелось бы поприветствовать друзей. – поняв ее намек, Малфой удалился. В противоположность моим ожиданиям мы отправились не к брату с ребятами. Она подвела нас к невероятно элегантной девушке. На ней было пурпурное платье, разрезы на рукавах которого открывали по локоть ее предплечья. Свои тонкие руки леди сложила перед собой в замок. Думаю, именно для нее придумали слово "леди". Ожерелье из лунного камня украшало ее гордый разворот плеч, русые волосы были забраны назад, в медово-карих глазах застыло что-то нечитаемое. – Летиция! Какое счастье, что ты смогла прийти. Давно хотела познакомить тебя. Это Катарсия Грин-де-Вальд. – я слегка кивнула, когда она обвела меня своим теплым взглядом. Я внутренне поблагодарила Блэк, что при представлении она не стала связывать меня с Мишелем. – Очень приятно, Летиция Диппет, староста Рейвенкло. – мы успели обменяться еще парочкой любезностей, прежде чем Игра началась. Конечно же вещал Розье. – Друзья! Рад вас всех здесь видеть. – на слове "всех" его взгляд неодобрительно мелькнул мимо Летиции. Рядом раздался едва слышный смешок Вальб. – Сегодняшний вечер уникален, ведь наш милый друг, Антонин Долохов, предоставит нам возможность визуализировать наши энергии. Интересно, не правда ли? – Это всего лишь трава, легкий дурман. На моей родине его называют "Морок". Добавит в процесс считывания красочные картинки. На здоровья не оказывает ни малейшего вреда. – по комнате прошел шепоток. – Мы проверили, ничего страшного. – озорно подмигнул мне рядом сидящий Кроу. – А мне ничего не сказали! – шлепнула его по плечу Вальб. В следующий момент мы все взялись за руки, повторяя какие-то хвалебные оды магии на латыни. Должно быть, магглы приняли бы нас за сатанистов, увидев сейчас. Хотя действительность не особо различна. Взглядом нашла его, сидящим напротив. Видимо, Реддл решил избегать меня после дуэли, потому что он тут же отвел взгляд, лишь незаметно, как он думал, косясь в мою сторону. Ладно, надо дать время хрупкому мужскому эго. Закрепив черные атласные ленты, еще и магически блокирующие зрение, мы услышали следующее указание Мишеля. Он обратился к кому-то, не называя имени, и попросил привести "предмет" в движение. – Если ваши бокалы пусты, распустите ленты. – он прокомментировал то, что в наших руках материализовались бокалы, наверное, у кого они были полны Мороком, будут читать энергии друг друга. Снова получив такую привилегию, как зрение, увидела, что Блэк и Долохов сидят с протянутыми к друг другу через весь стол руками, после чего соединили их прикосновением. – Красный не дает тебе покоя, – ее тонкий голос едва ли не вздрагивал. – Но если хотел, стоило остаться. Холод ослабевает, холоду нужен ты... Нужна сила, чтобы спасти. – кажется, она хотела еще что-то сказать, но резко остановилась. – Чернота тебя не оставит. – его голос был странно хриплым. – Сколько бы ни было борьбы и побегов, тебе не скрыться. Чернота тебя не отпустит, несмотря на твои слезы и мольбы. Будет больно, но ты... – совсем не к месту, но Тони затих. – Достаточно! – тут же вмешался Мишель, его голос сквозил явным беспокойством. Я нащупала под столом влажные ладони Вальбурги и осторожно, утешающе сжала их. Только тогда она выдохнула и как будто впервые оказалась в этой комнате. И вот уже места предшественников заняли Басти и Летиция. – В этом нет твоей вины. Вокруг все белое, чистое. Силы достаточно, ты выстоишь. Он поможет. Сомнения оставь, не бойся. И так хорошо получается, главное – не переживать. – интересно, что кроется за маской уверенности леди Диппет. – Либо оставь, либо возьми. Но оно того стоит. Не убежит, не бойся, не испортишь. Нужен сейчас, и будешь нужен. Пора что-то делать. Останешься стоять, никогда не сдвинешься. – их голоса в противоположность были спокойны, или это тоже не так? Не ожидала я, что так скоро придет моя очередь. Дурман на языке прожигает горечью, перерастая в тиканье на подкорке сознания. Звуки и чужое присутствие прогнали из комнаты, кажется, я нахожусь в вакууме. Ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ладонь прожгла чья-то чужая. Теперь все пришло в движение: вокруг все вертится, не переставая. И тут все пространство заливает нестерпимым светом, от которого кричать хочется. Неужели у остальных так? Картинки начинают бежать, одна за другой, не задерживаясь в моей тяжелеющей с каждым тиком голове. Проходит вечность, прежде чем ко мне возвращается возможность говорить, но я опять же не успеваю за полетом событий. С губ срывается одному Мерлину понятная чушь. Или не только ему. – Силу истинную обретешь, когда время придет, тогда все поймешь. Одна уйдет, но другая придет. Иди дальше и не оглядывайся, путь и без того нелегок... – вращение усиливается, я чувствую как дрожь завладевает телом. Неправильно. Не должно быть так, но сделать ничего не могу. Против воли, сильнее вжимаюсь в чужую ладонь своей. Воздух выкачали, его нет, вместо него железо. Тогда что-то горячее начинает стекать по лицу и покидать меня. – Больно... – Хотя слова предназначались моему собеседнику, они относились и ко мне. Тогда тьма и достигла апогея. Я понимаю, что начинаю куда-то падать. И я еще долго-долго лечу вниз, туда, где похоже отсутствует дно или что-то похожее. Даже кричать и размахивать руками не могу. Словно уже мертвая. Не потеряться в этой льдистой пустоте, пропитанной болью помогает только одно. Эти горячие ладони.