Ошибка вселенной

– Профессор Слизнорт…? – сошло бы за вопросительную интонацию, хотя я имею ясное представление о произошедшем. Она умеет привлекать внимание. – Мистер Реддл! Вы то мне и поможете! – его бегающие глазки остановились на мне и сверкнули. Только он хотел озвучить сформулированный вопрос, когда я деликатно перебил его: – Профессор, что здесь происходит? Мы с Грин-де-Вальд только вернулись из библиотеки, как попали в полную неразбериху. – Том, мальчик мой, возможно мисс Грин-де-Вальд куда-то отлучалась? – растерянная улыбка, доказывала, он хочет верить в то, что я скажу. – Хэй, Паркинсон! – темноволосый парень обернулся и поспешил в нашу сторону. – Послушай, ты видел где-нибудь Грин-де-Вальд помимо библиотеки в моей компании? – Взгляда проткнувшего парня и настойчивости в голосе, которую, я уверен, Слизнорт решил пропустить мимо ушей, хватило. – Да, да. Всё было именно так. Они были в библиотеке. – показное спокойствие однокурсника возымело должный эффект над профессором. – Благодарю, мальчики! И, мисс Грин-де-Вальд, приношу свои извинения за это нелепое недоразумение, – он будто ни в чем не бывало развернулся и отправился в прежнем направлении с привычно-нейтральным выражением лица. Признаться, я только сейчас вспомнил об этой «Эриде», прежде, безмолвным изваянием затаившейся вне поля зрения. Она провожала фигуру профессора задумчивым взглядом, когда я обернулся. Теперь же её хитрые, цепкие глаза обратились ко мне, она что-то целую вечность искала в моем лице. Временами казалось, что она гипнотизирует меня, и я задыхаюсь где-то в глубине её глаз. Глаза и правда были волшебными. Говорят, гетерохромия свидетельствует об огромном магическое потенциале. В её глазах я видел как меняется небо в зимний день от серо-голубого, размытого облаками, до аметистово-черного с мерцающими звездами в глубине. И было непонятно, видение это, или бред, поселившийся в мыслях. Так мы и стояли неизвестно сколько, пока медленная улыбка не растеклась по её бордовым губам, Грин-де-Вальд изящно кивнула так, чтобы заметил только я, и, как ни в чем не бывало, продолжила свой путь, оставляя меня позади в раздумьях. И признаться, было о чем подумать. Она опасна. Её лисья натура безусловно может очаровывать, но нельзя верить её сладким речам и улыбкам. Лиса все тот же хищник, и с этой же улыбкой она перегрызет глотку, если потребуется. – Том! Вот ты где… – лёгкие нотки её ускользающего парфюма ещё угадывались в окружающем пустом воздухе, – Скоро трансфигурация начнётся, где ты ходишь? – недовольный голос Антонина прервался, когда он сощурившись, вгляделся в мои глаза. Ну нет, и ты туда же! – Возвращался за конспектом. – слова срываются спокойно и непринуждённо, с должным равнодушием. – Думаешь он снова будет расспрашивать тебя с пристрастием? – он охотно сменил тему. – В любом случае, я должен добиться «Превосходно» в конце года… Все мы знаем, это будет нелегко… Из-за недосыпа кружилась голова и перед глазами носились чёрные пятна, следуя одной им понятной траектории. Всё благодаря этому сну. Я часто просыпался за эту ночь, но закрывая глаза, я неизменно возвращался в один и тот же момент. Вокруг тьма, облаком заполняющая всю комнату, только свеча освещает часть ровной поверхности стола. Там лежит книга. Она, кажется, поглощает этот тусклый свет. Становится ещё темнее, из углов выползают тени, их шёпот вколачивается в череп. Он заползает в мысли, прочным кольцом вытесняя остальное, подчиняя, грубо сбивая барьеры разума. Вгоняя в панику, они своевольно властвуют, отдают приказы, которых я почему-то не могу ослушаться. И тут что-то блеснуло, золотистой вспышкой привлекая внимание к книге. Словно по щелчку пальцев все стихло, темнота, давившая на плечи рассеялась. Книга, снова подмигнувшая отраженным огоньком свечи, притягивала. В мыслях крутилась данность: мне нужна книга. Тогда я узнаю все, шёпот стихнет, только себе я буду подвластен. Обретя спокойствие, найду силу. Откроется знание, доступное только для меня… Нужно только откинуть тяжёлый переплёт и вчитаться. Познать истину. И мои руки тянутся к ней, пальцы подрагивают, я уже ощущаю шероховатость кожаной обложки. Когда же они достигают поставленной цели, словно дотронувшись до портала, все вокруг исчезает. А точнее исчезаю я. Я по-прежнему в Хогвартсе, в спальнях Слизерина, в своей кровати. Округлый лунный диск отправляет в толщу воды свои искаженные лучи. Я весь в холодном поту, волосы неприятно налипли на лоб. Снова возвращаясь под одеяло, падаю в небытие, которое неизменно возвращает в ту же комнату. Знакомый спектакль начинается вновь. Теперь же, подавив головокружительный зевок и зажмурив глаза, прогоняя сухость, я двинулся дальше, сопровождаемый молчаливым Антонином. За углом нас ждал Малфой, который все пялился и оглядывался в одну сторону. – Ну наконец-то! Идём быстрее! Я просто, просто обязан сидеть рядом с ней. – мы не успели и приблизиться, как он сорвался с места. Не успел, однако. Конечно же это была Грин-де-Вальд. Девчонки, точно стайка птиц облепили её, окружение Трэверс значительно поредело. Она с привычной улыбкой выслушивала нескончаемый поток бесполезной информации. Я спиной ощутил её взгляд. Началось занятие. Профессор Дамблдор просканировал нас своим мягким взглядом, под маской которого скрывалась наблюдательность. – И так, друзья мои, сегодня мы начнём с повторения. Он начал свою лекцию. Малфой выбрал идеальное место, чтобы присматривать за своей жертвой. Как жаль что я сидел с ним. Информация исправно ложилась на пергамент. Абраксас же все пялился на неё. Каков смысл? Она все так же сидела застывшим изваянием с прямой спиной и идеальной маской, выражающей крайнюю внимательность. Лучи запутались в её серебристых волосах так, что, казалось, это она излучает свет. Тонкие пальцы заправляли мешающую прядь, небрежно задев щеку. И снова обхватили перо. Я бы удивился, если бы она трудилась над конспектом. Но вот, её ресницы, точно крылья бабочки взмахнули, и взгляд уперся в возвышающуюся над партами фигуру Дамблдора. Почти сразу же он принял её немой вызов. Лекция протекала все в том же спокойном темпе, тогда как немигающий взгляд профессора был способен распилить горы. Но это была Грин-де-Вальд. Её лицо ничего не выражало. Напряжение казалось осязаемым. И если между ними поместить магический сосуд, то несколько секунд было бы достаточно, чтобы наполнить его энергией. Однако стоило ему моргнуть, как она сразу же вернулась к записям. Будто ничего и не было. Может это и правда так? – Внимание, вопрос. Без каких действий невозможен любой процесс трансфигурации? – его взгляд привычно обратился на меня, как это бывало при его неожиданных вопросах. Я поднял руку. Остальной класс молчал и был приклеен к своим местам. Я уже выстроил схему ответа и был готов нарушить затянувшуюся тишину, – Грин-де-Вальд? – Представить результат. Произнести заклинание. Совершить движение палочкой, – чётко и с расстановкой она вторила моим мыслям. Где-то рядом раздался волнительный выдох Малфоя. – Верно, – его натянутая полуулыбка. Ну конечно же, никаких баллов! Это же Слизерин. Другие профессора не были столь скупы на баллы. По окончании недели благодаря мисс Грин-де-Вальд копилка Слизерина пополнилась 50 баллами. Но я бы не был собой, позволив ей обойти меня, даже ничтожный перевес в 5 баллов приятно подогревает уязвленное самолюбие. Конечно, было бы глупо спорить, что дочь величайшего мага столетия, оставит свои амбиции, там где её отец отбывает заключение. В далёком неизвестном никому месте. Я изучил её. Было время. Теперь все встало на свои места. Так вот кем ты оказалась, Катарсия Грин-де-Вальд. Новая кровь безумного в своей жестокости рода, сеющая подозрение и страх. В «Переписи чистокровных семей континента» их семья значится очень древней. Также есть красивая легенда про их связь с драконами. По одной версии, Грин-де-Вальды были первыми убийцами непобедимых тварей, с победой впитав их кровь. По другой же, они покорили драконов. Нет такого монстра, каких бы Грин-де-Вальды не пленили, ибо в их власти король монстров. Помимо красочного предания была глава о великих представителях рода. Пропустив Средневековье, я сразу же перешёл к нашему времени. Гифелус Грин-де-Вальд, её дед, сумасшедший учёный, от которого отвернулся весь волшебный высший свет Австрии. Геллерт Грин-де-Вальд, её отец, величайший злодей нашего времени, задумавший перекроить мир по своим идеалам. Всё боятся, что младшая Грин-де-Вальд сможет обрести могущество, даже не снившееся её отцу, продолжив его дело. Что же, пока она не предала драконьему огню весь мир, нужно выбить себе выгодное местечко для обзора. Месяц пролетел быстро. Листва впитывала золото, все ещё лившееся из солнечных лучей. Правда дожди стали нашими частыми гостями. Сон неоднократно возвращался, пришлось запастись Зельем сна без сновидений, иначе это не выдержать. Антонин заметно помрачнел, хотя и отрицал это. Абраксас же совсем поплыл, в его романтических соплях был весь Хогвартс. В такие моменты я жалею, что узы дружбы связали меня именно с ним. Или почему он выбрал её. Её светлая макушка всегда виднелась где-то поблизости, а вездесущий парфюм удавкой на шею преследовал, куда бы я не ступил. Неважно, нужно вернуться к учёбе. Третий этаж. Класс Защиты от Тёмных Искусств. Строгий взгляд профессора Вилкост поверх очков. Привычный скелет дракона под потолком заиграл новыми красками. Она смотрит туда. Когда заходит в кабинет, она всегда сначала смотрит туда. А я смотрю на неё. Неосознанно, неспециально. Должно быть мой взгляд такой же тяжелый, как и махина над нашими головами. Она оглядывается. Всегда. – Пожалуй начнём, – звучный голос Вилкост заполняет аудиторию. – Сегодняшняя тема – вейлы. Вы спросите, почему вейлы? Разве они являются проявлением зла? Да, являются. Ведь красота – самая ужасающая сила. По стеклу прыгали бусинки дождевой воды. Малфой что-то выводил в углу пергамента. Точеный профиль, пряди, забранные назад под властью жемчужной заколки, опущенные ресницы. Неплохая попытка. Оригинал же одним взглядом, заставил перо, точно под действием Империо, приписывать лишнюю завитушку букве, теперь перечеркнутую роем линий. –… Вейла умеет колдовать и обладает стихией огня, так что с разозлённой вейлой лучше не связываться. – усмешка против воли завладела губами. – Им проще очаровать человека, нежели воевать с ним. – надо включаться в борьбу. Она уже ответила, видимо на тот вопрос, который я благополучно пропустил мимо ушей. – Если вейла атакует вас магией или огненным шаром, необходимо использовать заклинание… – профессор выдержала паузу, пробежала по классу глазами. – Фините Инкантантем. – она довольно кивнула на мой ответ.

***

По-прежнему царапают сны. Однако имеется и продвижение. Можно было различить золотистое подмигивание некоторых букв: С… м….ил. Закрывая глаза, я не переставая вычерчиваю их в пустоте мыслей. Кажется без этого забуду, забуду как то, о чем щебетал Малфой, о чем вздыхал Долохов. Нужно в библиотеку. В стекла отчаянно стучится дождь, ветер, подвывая, пытается вломиться в мягкую тишину библиотеки, прерываемую перелистыванием книг. Янтарный свет ламп отбрасывает серость за стекло, испещренное яростной атакой природы. От разноцветных корешков книг разбегаются глаза. Очевидно, поиск направляется в отдел древностей и сосредотачивается на всевозможных энциклопедиях и справочниках. – О, мистер Реддл! Какая удача, мы вас обыскались. – вездесущий Слизнорт, как вовремя! С ним Грин-де-Вальд, которую выдавал скучающий взгляд. Неужели она опять во что-то вляпалась?! Теперь пусть выкручивается сама. Центр помощи детям-сиротам в моем лице прекратил свое существование так же неожиданно, как и появился. – Как раз вспомнил о вашем великодушном желании курировать однокурсницу в новой для неё теме, когда встретил мисс Грин-де-Вальд в библиотеке… – желании?! Очень смешно, главное не задохнуться как смешно. – Я буду здесь неподалёку. – он завернул за ближайший стеллаж. У неё в руках уже была внушительная стопка книг. Пролевитировав их в воздухе, проверил, что она собрала почти все необходимое. – Послушай, я бы и сама со всем справилась, помогать нет необходимости… – добавив Основы зелий для юных волшебников и не слушая бессмысленные препирательства, направился к своему столу около окна, за огромным книжным шкафом, скрывающим как хорошая ширма. – Благодарю за лестную оценку моих навыков, но как мне поможет детский справочник? – её голос разливался мелодичной усмешкой, она опустилась на соседнее место за широким столом. – Иногда в детских сказках надежно спрятана истина, – пока она раскладывала толмуды, я направился к нужным стеллажам. Негусто. Но и пяти томов тоже достаточно. Она водила тонкими пальцами по строкам. Отлично, пока займусь необходимым. Сэмюэл, Самуэль, Самуил…колдомедик 19 века… боевой маг из Боливии… нет все не то. «Блестящие алхимики» и «Наследие средних веков» тоже отпадают. «Религия магглов и магия». Вряд ли, конечно. Религия магглов тот ещё обман. Люди могли развиваться и прогрессировать, но нет, удобнее ограничить себя выдуманными рамками, которые выдумало выдуманное существо. Сколько жалостливых к их невежеству волшебников погибло от их рук… «Многие и многие волшебники и волшебницы не догадывались о сути природы собственной. Благодарили Бога за дар, за который обязаны были крови своей. Так разносили они вести о Чудесах Божьих, низвергая себя в лишения ради цели высшей. И пришёл предводитель их в этот мир, и назвали Его Сыном Божьим, и пролил он свою чудесную кровь во спасение. Но не во спасение магов. И началась охота… Сын Божий много знаний оставил после себя. Но попав в маггловские руки, они не находили должного применения, много что потеряно было в огне. Главное творение Еммануилово ещё среди нас, но и оно, в магическом мире названное «Воду в вино или чудеса трансфигурации», обещается быть утеряным…» Оно! Нашёл! Это была не «С», первой буквой была «Е». Она как прежде сидела рядом, завершив изучение взятых ею книг, она недоверчиво взялась за детскую энциклопедию. Её взгляд скользнул ножом по горлу. – Вопросы? Помощь? – она отрицательно мотнула головой, несколько прядей ударили её по щеке, – Страница 72, думаю будет полезна, – я черкнул итог своих раскопок в библиотеке, пока она бросала на меня короткие взгляды. Отправился разносить книги по местам, вернулся к столу, но ни учебников, ни её самой уже не было.

***

Сегодня Хэллоуин. Всеми уже завладел праздничный настрой. Ученики на каждом углу что-то обсуждают, учителя же с понимающей улыбкой позволяют им отвлечься. Однако такая милость не распространяется на время занятий. Прекрасная половина школы истерично хихикала и обсуждала наряды по случаю праздника. Другая же половина, неловко поглядывая в их сторону, краснея, спешила исчезнуть. Занятия, приёмы пищи, повседневные беседы – все было фоновым режимом. Урок с Рейвенкло, разговор с Корделией Шаффик, вот что засело в мыслях. – Леди, добрый день, – они польщённо улыбнулись, опуская глаза. Рядом с Шаффик стояли ещё две девушки, – Мисс Шаффик могу я спросить? – она кивнула, подаваясь вперед, – В вашей семейной библиотеке не встречалось ли книги… – Мистер Реддл, боюсь она слишком огромна, чтобы упомнить. Мы могли бы вместе поискать её… – её лицо, точно расплавленный воск, формировало кокетливую улыбку. – Извините, я должен идти, – несмотря на досаду, выплескивающуюся из краёв, маска продолжала справляться с ролью. Я уже развернулся, когда она окликнула. – Подожди. Как она называется? – Хоть что-то из творчества Еммануила? – Да ты искатель раритетов. Единственное его произведение «Воду в вино или чудеса трансфигурации». Вряд ли найдётся в Британии. Где? Как найти? Кто знает? И ещё множество вопросов попеременно сменяли друг друга. Трансфигурация… Дамблдор и слушать не станет. Остаётся только Слизнорт, достаточно расположенный. Кабинет был заперт, нехотя, я все же поплелся на ужин. Чувство голода распылялось дискомфортом по всему телу, обед был безнадёжно пропущен. В Большом зале плавали по воздуху тыквы с вырезанными рожицами в их плоти, цвета пламени, который поддерживается настоящим пламенем, зажженным в их пустых глазницах. В сводах раздавалось приглушенное пищание летучих мышей. Абраксас приветливо помахал рукой, улыбаясь. Точной противоположностью был Антонин, ухмылка, едва появившись, тут же увяла. На потухшем лице залегли тени. Что с ним происходит? Золотые тарелки наполнились едой. Никогда ещё жареный цыпленок не казался таким нежным, картошка хрустящей, а тыквенный пирог пряным. Покончив с поглощением лишь малой части угощений, мы направились обратно в Гостиные. – Тааак, какой лучше, чёрный, синий или серый? – его лицо наверняка выражало муки выбора, жаль не могу увидеть его мордашку за прикрытыми веками. Сон будто хватает за серо-зелёный галстук, недостаточно сильно, чтобы перетянуть на свою территорию, но и не отпускает. – Серый. В остальном ты как-будто малец, укравший мантию отца – Антонин зашёл и плюхнулся на соседнюю кровать. – Тогда делите остальное как хотите, – он кинул тряпки прямо на нас, – Мне ещё нужно привести себя в порядок. – Будешь укладывать волосы ещё час? И куда ты собираешься? – мой голос звучал, как у давно покинувшего этот свет покойника. – В смысле я? Мы все идём туда. – Да скажи уже куда мы идем?! – моя фраза получила аккомпанемент в виде его тяжкого вздоха. – Вечеринка в Выручай-комнате по случаю Хэллоуина. Всё с вами ясно… – он обиженно ускакал с расческой к зеркалу. – Реддл? – получив утвердительное мычание, Тони продолжил, – давай спрячемся под одеяла, может он забудет о нас когда закончит… то есть через час, – пытается отшучиваться, значит точно что-то неладное. – Нет, нет, нет, Антонин, ты просто обязан пойти. Ты как? Выглядишь будто по тебе табун кентавров потоптался… – намёк на улыбку на его бледном лице, – Не вынуждай применять меня Risum, или хочешь хохотать, как Крэбб в прошлом году? Тони поднял руки в знак капитуляции и послушно слез с кровати. Он помнил как я периодически накладывал на Крэбба Risum, в моменты, когда тот был по-настоящему невыносим. Безобидное с виду, при злоупотреблении, заклинание доводит до неконтролируемого истерического хохота. Весьма практично, отследить колдовавшего почти невозможно. Особенно если этот колдовавший, позаботился о том, чтобы последнее заклинание было не из его уст. С тех пор не только их попытки унизить меня исчерпали себя, но и самоуважение, видимо, раз полукровка заслужил их почтение. Я разлепил веки, нащупывая ткань, где-то на краю кровати. Графитно-чёрный бархат, казалось поглощал в себя падающий свет, было ощущение, что в моих руках материя, сотканная из чистейшей тени. Богатая вышивка нитями на тон светлее расползалась молниями к полам. Мантия села идеально, капюшон исправно скрывал личность своего владельца, но тут я заметил маску. Верхняя часть темно-металлического цвета с вырезанными узорами-веточками, остальная часть маски, закрывающая лицо, была чисто белой. – И в кого же мы нарядились, по твоему, Малфой? – послышался саркастичный голос Долохова, немного искаженный маской. Наши образы были почти идентичны, не учитывая цвета, вышивку и рельеф маски. – В великих волшебников, Антонин, в великих волшебников… – в его голосе слышалась улыбка. Просторный зал Выручай-комнаты был залит призрачным светом луны, бесстыдно подглядывавшей в огромные окна. Под потолком носились различные наколдованные фигурки животных из такого же света: от летучих мышей до драконов. В воздухе таяли лёгкие звуки музыки волшебных пластинок. Несмотря на недавний ужин, столы были завалены всевозможными закусками и напитками. Веселье студентов было в самом разгаре. – Неплохо! – Малфой присвистнул. – Рейвенкло в этом году постарался, – Долохов протянул руку за стаканом сока. – Да… если организовывать будут гриффиндорцы, то комната будет выкрашена в красный и заставлена статуями львов, – проследив за входящими студентами Гриффиндора в алом и львиных масках, усмехнулся я. К нам приблизились несколько смеющихся хаффлпаффок: – Даамы, – промурлыкал Бракс, – желаете танцевать? – они снова захихикали, – Мы как раз хотели пригласить вас, – сказал он с нажимом, оборачиваясь и сверля нас предупреждающим взглядом из прорезей маски. Тони вздохнул, протягивая ладонь вроде бы Грейс Лонгботтом. Петронелла Эббот уже тащила Малфоя в центр зала. Имоджен Пруэтт улыбнулась вкладывая свою ладонь в мою. Мы начали медленно двигаться и так в небольшом пространстве из-за окружающих парочек. Её серые глаза лихорадочно блестели, кажется она даже не отводила от меня взгляда все это время, подаваясь ближе. Танцующие отдалились от своих партнёров, держась только кончиками пальцев и двигаясь по кругу, я уловил дрожь, прыгающую по её пальцам. Затем нужно было раскрутить партнершу, её рыжие локоны взметнулись. После снова сближаясь, она раньше нужного прильнула ко мне, направляя взгляд в темнеющие прорези маски. – Благодарю за танец, леди Пруэтт. – нужно уходить. Ну не побежит же она за мной. Должно быть она что-то хотела сказать, но мне это не нужно. Сейчас не до этого. В залу вошли новые гости. Слизеринская Четвёрка. В центре, видимо, Розье. Он был в классическом костюме и чёрной рубашке с бабочкой, немного не по размеру. Лицо скрывала серебристая маска ли́са. Металлические прутики переплетаясь между собой, скрывали почти все, только глаза темнели и угадывались по ту сторону таинственной завесы. Он направился прямиком в толпу танцующих, оставляя свою компанию за спиной. Всё расступались… Он церемониально поклонился и пригласил кого-то. Диппет младшую?! Но подождите, подождите, не может такого быть… Сейчас она откажет, обзовет его, он переведет все в гаденькую шутку в её адрес. Но она идёт вместе с ним. Общее негодование, было ощутимо. Всё были в ожидании либо новой сцены, либо откровения. Люди не перестают удивлять. Достаточно полностью составить их портрет и распланировать дальнейший план действий, как они выкидывают нечто подобное. Тем временем они кружились по абсолютно пустой площадке. Его чёрные кожаные перчатки на её талии, затянутой, белым кружевным поясом. Остатки Четвёрки не поменяли своего положения, оставшись около входа. Хлопок двери. Да такой, что зрители чуть не подпрыгнули. Непонятный тёмный вихрь пронёсся в середину. Чёрный шёлк, выходя из состояния торнадо, открывал прелюбопытнейшую картину… Розье. В платье. Он какое-то время стоял на месте, оценивая ситуацию, и, вероятно, отыскивая своего двойника. Вырез платья доходили ему до середины груди, а ткань вплотную прилегала к телу, волосы спутались в облако, картину довершали его тщетные попытки отдышаться. Двойник обернулся на шум. Подойдя к «мадам» Розье почти в плотную, он протянул ладонь к маске, касаясь лисиного носа. В этот момент сумеречный светлячок значительно снизился, закручивая кольца прямо над головой Мистера Лиса. Светлячок цвета инея замедлился. Дракон. Маленький дракончик снова разрезал воздух петлёй, взмывая к куполу. Маска исчезла. По плечам пиджака рассыпались искрящиеся серебром звёздных отблесков пряди. Грин-де-Вальд. Она запрокинула голову, смеясь и глядя прямо в глаза хмурому брату. Видимо сняли иллюзионные чары, теперь в костюме угадывались её женские черты. Сбоку подскочила Блэк, подкалывая Розье, запрыгивая то на него, то на его сестру. Парни из Четвёрки не решились подходить, наблюдая все ещё алое, как плащи гриффиндорцев, лицо друга. Розье быстро остыл, смеясь, что Грин-де-Вальд должна позвать его танцевать, особенно когда он в таком шикарном платье. В зале значительно потеплело, вернулись снова вездесущие разговоры. Нотт протянул руку элегантному Мишелю, и они шутливо запрыгали, сопровождаемые мелодией хохота. Грин-де-Вальд раскручивала Блэк, вполне умело исполняя свою роль кавалера. Кто-то начал расталкивать толпу. Паркинсон. Направляется в толпу танцующих, по сжатым кулакам можно определённо утверждать, в его планах нет ничего хорошего. Верно. Она пересекла залу, он последовал в ту же сторону. Он шёл к ней. – Какие-то проблемы? – успел вовремя преградить ему путь. Либо мой рост превосходящий его, либо маска, подернутая тенью капюшона, но он стушевался. Только сверкнул острым взглядом и устранился. Делать здесь больше нечего. Малфой все ещё с какой-то девушкой, Долохова не видно. Пустынный коридор, холодящий кожу воздух, похрапывание портретов – все располагало к спокойствию. Один поворот, другой, лестница. Вокруг была звенящая тишина в слиянии с полутьмой. Что-то мелькнуло, тишина была бесстыдно разбита. – Вы должны понимать… важно… Ниша удачно расположенная в стене спрятала меня от навязчивых волн фонаря. И что же такое важное можно обсуждать ночью в коридоре… – И я Вас понимаю… очевидно… время… Если немного выглянуть, должен остаться незамеченным. Тут что-то врезалось мне в грудь. Этот кто-то мазнул волосами ткань мантии, которые белой паутинкой скользили по вышивке. Она. Вступила в нишу также вглядываясь в то светлеющее пятно. Теперь и она заметила меня. Впервые вижу удивление, которое она даже не пытается скрыть. Предубеждая неосторожность, прикладываю палец к губам. – Это опасность… должны… – Доказательства… время… неизвестно… Они двинулись в нашем направлении, пришлось отступить глубже в тень, где ниша становилась уже. Настолько, что наши плечи соприкасались, я мог чувствовать ее дыхание, долетающее до моей шеи. – Хотя бы подумайте! – Подумаю, Альбус, – послышались затихающие шаги. Тайны Дамблдора. Сегодня мне определённо повезло. Однако я не слышу, того чтобы заговорщик уходил. И тут я услышал, он начал приближаться. Мы беззвучно углублялись в нишу, как только это было возможно, пока камень окончательно нас не столкнул. В её темнеющих глазах я видел то же отражение тревоги и отчаяния, какое наверняка полнилось в моих. Дамблдор вздохнул и поспешил прочь. Мы ещё несколько минут прислушивались, чтобы покинуть убежище. Выйдя в широкий коридор, в последний раз взглянув друг на друга, мы развернулись и пошли в разные стороны. Понимая, что нам в одно и ту же сторону, крыло, Гостиную, мы пошли разными путями. Из разговора Дамблдора нельзя было извлечь нечто определённое. Он мог также с большой долей вероятности говорить про восстание тёплых носков, подразумевая опасность. Важно лишь то, что что-то происходит. И если директор Хогвартса, а я уверен что собеседником был Диппет, считает необходимым ночные разговоры в непонятном коридоре, то творится нечто очень странное... Дойдя длинным путем до Гостиной, надеялся, что она уже у себя. Обсуждать этот инцидент, кто, что, почему там делал не было ни малейшего желания. Гостиная пуста. Спальни тоже. Падение в кровать, что может быть приятнее? Наверное когда нет чего-то твердого под спиной. Свёрток. Разорвав бумагу обнаруживаю книгу. Темно-багряная обложка, переплёт с золотистым тиснением, остаток такой же золотистой краски складывается в редкие буквы. Еммануил. Пальцы ощущали, глаза не верили. Внутрь вложена записка: «Ты помогаешь мне, я помогаю тебе».