Случилось так

Школьники радостно кричат на улицах от счастья, понимая, что дальше все будет намного проще. Гуляют весь день напролет, как бы «отмечая» этот замечательный день, ведь в России лето — и есть праздник. Первые дни дарят городу невероятное тепло. Люди уже давно сняли свои куртки, будто бы вместе с ними сняв плохое настроение, ведь летом все и правда просто. Работа уже не кажется такой тяжелой. Учеба не давит, ведь домой ты идешь в теньке под большими, уже зелеными деревьями. Люди становятся счастливее, даря друг другу улыбки, в общем и целом, с летом в сердце становится теплее, причем и физически, и морально. Шастун же общего счастья не особо разделяет. Ему, в принципе, все ровно, когда хуи пинать, летом, разве что, мать меньше волнуется, ведь Ольга Анатольевна не звонит каждые пол часа, чтобы напомнить, что парень по математике не успевает. Дети, заливисто смеясь, бегают на площадках, где рядом на скамейках сидят их родители и наверняка между собой обсуждают, на сколько их чадо прекрасно. Школьники бегут в магазин за пивом, предварительно сделав поддельную фотку паспорта. Старшеклассники готовятся к выпускным, боясь, что «самый лучший день в их жизни» пройдет не так, как они планировали. Студенты начинают готовятся к сессии (или же к массовому самоубийству, непонятно) и во всей этой суете Антон радуется, что под строгим взглядом матери пошел в одиннадцатый класс, ведь сейчас у него есть целых три месяца на законный отдых. Свой отпуск, как его прозвал сам Шастун, начинался незамедлительно. Парень уж точно не хотел потерять ни минуты своих драгоценных каникул, поэтому как только первые спиногрызы на улицах закричали победное «лето!», юноша подорвался и не придумал ничего лучше, чем заявиться к Позову с подарком, в виде себя.

***

Шагая на встречу к своему верному ослу, Антон вспоминает, что квартира Димы одиноко пустует в присутствии одного только Позова, ведь его родители уехали куда то в жаркие страны еще в середине мая. В середине мая то они и оторвались, а сейчас Дима питается дошираком, потому что стыдно попросить еще денег. Приходится выручать дурного друга, кормля его борщом, что приготовила мама Антона, поэтому в рюкзаке лежит маленький контейнер с супом, он вместе с Шастуном прилагается. Настроение с каждой минутой поднималось все выше. Антон даже за пивом так быстро не бегал, как быстро бежала улыбка на лице юноши. Шастуну казалось, что его сейчас разорвет от того, на сколько он чувствует себя приторным мальчиком, что пищит от лета, но факт оставался фактом, поэтому Антон начал передвигать длиннющими ногами быстрее. Гормоны парня явно тормозили, ибо с началом лета юноша готов был и любовные серенады под окном петь, и стихи писать, ли ж бы кто нибудь обнял, подарил любовь и вкусные котлеты. Подойдя к парадной Позова, парень понял, что сейчас ему, вероятно, никто не откроет, ведь друг нынче спит много и как на зло, добудиться его — тоже самое, что решить задачи Ольги Анатольевны — невозможно. Звонить в другие квартиры было не вариантом. Противная тёть Валя смотрела на Шастуна, как на врага народа и не раз напоминала ему, что выглядит он, как наркоман, поэтому предупредила всех жильцов, чтобы отшельников без ключей в дом не впускали. Позов кстати женщину противной старушкой не считал. Понимал просто, что его друг и правда выглядит сомнительно, да и все прекрасно слышат, как он, будучи пьяным, спотыкается об все углы, что найдет в доме, а после матерится похуже алкашей во дворе. Пока парень размышлял, как ему залезть на шестой этаж, из парадной вышел дед, покосился на Антона своим взглядом, аля «развелось пидорасов», но на удивление, ничего не сказал, когда Шастун проскользнул внутрь. Юноша то думал, ему сейчас придется драться с бедным дедом за звание самого натурального натурала и при том еще не наркомана, но сабантуй успешно обошел его стороной. Поднялся он по лестнице, перешагивая через несколько ступенек разом. В длинных ногах одни плюсы, не считая шишки на лбу, что уже неделю не сходит. Антон, как истинный лучший друг, номер квартиры не знал, но помнил её, так как ни раз обнимался с ней, когда бедный Позов затаскивал Шастуна внутрь. Найдя дверь, что выглядела наиболее «родной», парень начал долбить в неё кулаком, набивая темп песни Стрыкало. — Дмитрий Тимурович, открывайте! — Шастун зачем то посмотрел в глазок, но так ничего и не увидев (чего он, собственно, ожидал?) вновь постучал, — Вы долг не выплатили! теперь вас ждёт колония строгого траха в жопу, очень сочувствую, — Шастун начал долбить ногами, пытаясь делать это максимально тихо, но эффективно, ибо уже весь подъезд знал Антона в лицо. Дверь открылась и Шастун лицезрел не низкорослого очкарика, а высокого брюнета с голубыми глазами. парень успел напугаться, подумав, что перепутал квартиры и обрёл бедного парня на анальный секс. Юноша выглядел мягко говоря не очень. Его чёрные волосы были взъерошены, будто он хотел сделать со своей причёской что нибудь нормальное, а вышло «как всегда», серая футболка помята, а на лице прямо так и читалось «я ебнул виски с колой». Антон ему мысленно посочувствовал, но очнувшись, шагнул за порог. Темноволосый немного потупил у двери, но закрыв её и повернувшись лицом к названному гостю, спросил: — Вы кто? — По лицу было видно, что виски с колой ебнули его, а не он их. — Я к Диме, а ты? — Шастун разулся и последовал вглубь квартиры, оставляя воробушка одного. В комнате Поза были завешаны шторы, чтобы свет с улицы не попадал в комнату. На полу валялся синий, на удивление чистый тазик, на столике около окна были разбросаны бутылки (по всей видимости те, что ебнули ребят), на тумбочке стояла наполовину опустошенная бутылка минералки, а на ковре рядом с кроватью валялась подушка и простынь. Видать гость Димы ночевал как собачка на полу. Соблазн резко раскрыть шторы и закричать что нибудь спящему другу на ухо был велик, но, поняв, что на нем же потом и отыграются, отложил эту идею. — Что это за пьянка у вас происходила, на которую меня не позвали? — Шастун улёгся рядом с другом, но ответа не услышал. Антон, понимая, что навряд ли сейчас разбудит бедолагу, поднялся и пошёл на кухню, где брюнет готовил что-то вкусное, по крайней мере по запаху. Голубоглазый выглядел как самая настоящая домохозяйка. Даже фартук нацепил, боясь запачкать и так грязную футболку. Тот готовил омлет, немного пританцовывая. На телевизоре шло какое то шоу с ТНТ, прохладный воздух с открытого окна освежал, только что приготовленный кофе невероятно привлекал своим запахом, вообщем как в фильмах про любовь и по сюжету Антон — девушка, что вышла в одной рубашке своего бойфренда, вот сейчас он должен подойти, со спины обнять своего суженного, поцеловав того в шею, а после спросить, что же он готовит на завтрак. Но, увы, жизнь — не фильм. Антон не девушка главного героя, да и одет он был в огромную толстовку, звуки с улицы знатно раздражали, пытаясь перекричать телевизор, а кофе уже остыл, став невкусным. — Мне пожалуйста омлет и кофе, три сахара, с молоком, — Шастун приземлился на стул, что был ближе всего к окну. — А вы не охуели? — Воробушек выкладывал приготовленные яйца на тарелку, сверху присыпая какой-то травой, что он нашёл в холодильнике. Не успел юноша ответить, как из другой комнаты послышались кряхтения. Владелец этих непонятных звуков не заставил себя долго ждать, через пару минут выглянул Позов, ещё более помятый, чем его гость. — О, Шаст, — Дима приземлился на стул напротив, щурясь от яркого солнца, — Ты чего тут забыл? Антона забавлял внешний вид его друга. Опухший, без очков, в шортах на два размера больше и с выражением лица, будто ночью пробежал марафон и теперь судьба выделила ему три месяца отдыха от такого великого подвига. На самом деле, Позов редко пил. На столько редко, на сколько ему позволял Шастун. Когда родители были дома, Дима был самым прилежным мальчиком, каких только мир видывал, учился на «отлично» и планировал сдавать такие сложные предметы, как химия с биологией, зубастые — бегите, на фронте юный стоматолог. — В гости, вообще-то, пришел, — Парень нахмурился и, кажется, обиделся, что ему не очень то рады, — Борщ тебе принес, думал сейчас на колени упадешь от такой подачки, а у тебя тут оказывается домохозяйка появилась, — Шастун кивнул в сторону, где стоял темноволосый парень и посмотрел с неким презрением, но Позову было сразу понятно, что тот ревнует. Мило и неожиданно. Хотя чего можно было ожидать. Юноши дружили с пятого класса, всегда и везде были вместе и чего только их жопы не переживали, но главное — вдвоем. Это уже не так страшно и грустно. Чаще всего их считали странными, поэтому не то, чтобы держались стороной, но лишний раз не подходили. А им и не надо было. Хорошо и без чужих лиц, без чужого присутствия в их маленькой компании. Ребята, как они думали, переросли эту грань «друзей» и давно считали себя самыми настоящими братьями. Даже их мамы были в очень приятельских отношениях, иногда даже отрываясь вместе в каких нибудь незамысловатых клубах. — Точно, — Позов посмотрел на своего гостя, который все это время молчал. Тот уже сел на третий стул, принимаясь к трапезе, причем ел с таким показушным удовольствием, будто это не какой то там омлет обоссаный, а стейк из мраморной говядины, приготовленный в лучшем ресторане Санкт Петербурга. — Это Арсений, он переехал с Омска недавно, мы в Воронеже учились вместе до пятого класса, все время связь держали и решили вчера отметить его приезд, — Позов рассказал максимально кратко, хотя, посмотрев на помятых друзей, можно подумать, что вчера они не приезд отмечали, а крещение Руси. — Антон, — Юноша протягивает все еще молчавшему брюнету руку. — Я ем, — Голубые глаза устремились на парня, а после вновь опустились на тарелку с омлетом. — Ой бля, иди нахуй, воробей!