Случилось так

Антон стоит на вокзале с Димой, Ромой и девочками в ожидании вечно опаздывающего Попова. Ехать он вообще желанием не горел. У него по расписанию была неделя пиздостраданий, а его вытащили на трехдневную поездку с не очень знакомыми девушками и объектом его постоянных мыслей в виде голубоглазого брюнета.  У всех за спиной было минимум по одному рюкзаку, а у мальчиков еще и сумки с палатками и пакеты продуктов. Нагрузились по полной, будто едут не на море, а в другой город месяца так на три. Удивительно, что ему даже охапку денег дали на все эти моменты с проездами и едой, будто специально сплавить хотели.  Поезд уже подъезжал, когда на конце бетонной дорожки показался Арсений, бегущий с огромной спортивной сумкой на плече. Тот подлетел к друзьям, попутно извиняясь за опоздание и компания дружно зашла в прибывшую электричку. Они заняли два ряда сидений, Шастун специально устроился на максимально отдаленном месте от Арсения, боясь даже в глаза тому посмотреть. И брюнет, наверное, думал так же, ведь за все два часа дороги ни разу на него не повернулся. Всю дорогу он лишь знакомился с новыми людьми и как то слишком душевно болтал с Есей, которая то и дело тыкая в окно, прося Попова подсесть ближе и посмотреть вместе с ней на проезжающие красоты. – Ты хоть понимаешь, какая напряженная атмосфера будет между мной и Арсом? – произнес Антон шепотом, наклонившись к Позову, чтобы его не услышали остальные, – Зачем нужно было его звать. – Потому что он мой друг, – Дима посмотрел на парня таким взглядом, будто тот произнес что то максимально неприемлемое, – Ты заебал уже, я че должен был всех позвать, а Попову написать «прости, у вас с Антоном будет напряженная атмосфера»?  – Да понял я, молчу, – Весь оставшийся путь Шастун ехал в полной тишине, погрузившись в свои мысли.

***

Они вышли на станции, о которой половина компании слышали впервые. По словам Позова, они отдыхали тут когда то давно с родителями и их друзьями, когда те, будучи молодыми и активными, точно так же собрались и поехали покорять моря с бутылкой водки в руке. А еще, по его же словам, до самого пляжа идти минут десять, но на деле они плелись все тридцать, успев по дороге сделать привал, пофоткаться в какой то деревне и выпить по глотку беленькой, ведь девчонки ныли так надоедливо, что Дима решил, уж лучше они будут пьяные орать, чем трезвые хныкать.  Приближаясь к точке назначения, открывалось и правда отличное место: большой просторный пляж, около которого, в метрах сорока, был небольшой лес с редкими деревьями и частыми полянами, на большинстве которых уже расположились люди с палатками или хотя бы просто с мангалами. Они блуждали еще минут пять, пока не нашли отличное место с короткой травой и двумя нависающими деревьями, стоящие друг на против друга и создавая небольшой тенек. Полянка была достаточно большой, чтобы вместить всех и достаточно закрытой от посторонних глаз. До моря от нее нужно было спуститься с небольшой возвышенности и сделать еще пару шагов. Солнце шпарило на столько сильно, что хотелось прямо сейчас снять с себя всю одежду и нырнуть в наверняка теплое море, но приходилось сдерживать себя хотя бы пока не поставят палатки, а дело это не особо быстрое.  Скинув с себя вещи, Рома приказал девушкам разбирать пакеты с едой, попутно перекидывая быстро портящиеся продукты в переносной холодильник и приготовить всем небольшой перекус, чтобы набраться сил для дальнейшей жарки шашлыка. Подружки лишь кивнули, взяли небольшой, но вместительный столик и, разложив его чуть подальше чтобы не мешать парням, принялись раскладывать пакеты.  Юноши же разбирались с палатками, пытаясь соорудить хоть что нибудь. В этих ебучих шалашах шарил только Позов, поэтому остальные лишь выполняли его указания, засовывая каркасные палки в отведенные для них дырочки и заколачивая железные пруты в землю, чтобы на них прикрепить основной навес. Палатки было всего две: одна двухместная и одна большая, четырехместная, в которой было две отдельных комнатки, а посередине основной «коридор». Кто где будет спать пока не знали, но надо было явно придумать что то, чтобы уместить друзей-педиков вдвоем.  Закончив со спальными местами, парни похвастались подругам и сели все за стол, ну, как все, кому то приходилось стоять, стула то всего три. Девушки поделились приготовленными бутербродами на скорую руку и все наконец то выдохнули: основная часть, помимо шашлыка, сделана. Теперь можно отдыхать, выпивать и буянить, как же долго все этого ждали.  – Все до дна, – Рома разлил водку по пластиковым стаканам и взял кусочек колбасы с одноразовой тарелки, – Надаюсь алкоголя хватит на три дня. – Хватит, – произнесла Светка, допивая содержимое, – Знаешь как на меня продавщица смотрела, когда я выкладывала четыре бутылки водки, колбасу и спрей от комаров, – Девушка, на самом деле, буквально спасла всех, будучи единственной совершеннолетней.  – Наверное, с большой завистью, – Хихикнул Антон, подливая в опустевшие стаканы, – Че, купаться идем?  – Я не пойду, надо мясо замариновать, – Еся посмотрела на Позова и после его кивка поняла: пора действовать, – Арс, поможешь?  Тот согласился, садясь рядом на стул, который освободила Маша. Остальные оставили их, взяли с собой полотенца и ушли на пляж. Точнее не ушли, убежали, да так, что пятки сверкали, причем в прямом смысле из за песка. Попов тоже хотел, смотрел вслед такими щенячьими глазами, проклиная ебаную девушку с ее ебаным мясом. Он же джентельмен, хороший мальчик, не оставит бедную девчушку на растерзание свинины, хотя так хотелось.  Они болтали о чем то непринужденном, блондинка то и дело спрашивала какие то личные вещи про семью и переезд парня, на что тот с неохотой отвечал. Еся показывала другу, как мариновать шашлык, «случайно» касаясь его рук и как то слишком навязчиво пододвигалась ближе, чтобы было удобнее складывать мясо в один тазик, хотя это можно было делать сидя друг на против друга.  Попов покорно выполнял поручения блондинки, нанизывая готовые кусочки на шампуры, пока не вернулся мокрый полуголый Шастун. И смотреть куда то, кроме парня уже не было возможно. Капельки воды стекали по не обсохшему худому торсу, а влажные плавки обтягивали ноги. Арсений очерчивал каждую выступающую косточку на теле юноши своим взглядом. Смотрел снизу вверх на все участки тела, тяжело сглатывая и чувствовал, как внизу живота закручивается тугой узел, как тепло расплывается по всему организму на столько, будто поднимается температура и как как сильно бьется сердце под ребрами, стараясь выпрыгнуть. Но эти чувства он уже испытывал, а все почему?  – Блять, – Правильно, потому что стояк - вещь всем знакомая, – Есь, закончишь без меня? – Попов подорвался, забегая в одну из палаток. Юноша уселся на заправленный матрас, стараясь не думать, а главное не вспоминать все, что увидел. И как он продержится еще три дня, когда от одного лишь взгляда на Антона его организм реагирует так остро? Полный пиздец.  – Арсюш, пошли тоже искупаемся? Я все сделала, мальчики пошли мангал разогревать, – Внутрь зашла блондинка, уже переодевшаяся в купальник. Черный лифчик хорошо подчеркивал грудь девушки и веревочки, отходящие от него были красиво завязаны на талии.  – Да, я щас переоденусь и выйду, – Парень кивнул, смотря на уходящую подругу и вздрогнул, услышав резко включившуюся музыку. Роман опять балует всех своим прекрасным плейлистом со старыми песнями. 

***

– Принимайте первую порцию! – Дима, уже нормально выпивший, положил шампуры с готовым мясом на тарелку, пока девушки разбирались, куда повесить фонарики, чтобы они хорошо освещали стол.  – Девочки, кидайте сюда светильники свои, – Маша, не понимая, откуда кричит Света, повернула голову наверх, видя, как девушка, вцепившись в дерево как ленивец, протягивала руку, – Я их на ветку повешу!  – Света, ты дура? – Еся протягивает подруге два больших плоских фонаря, – А если упадешь?  – Да с хуя, – Шатенка смеется, цепляет второй фонарь чуть поодаль первого, а после, ставя руку обратно на бревно, не удерживается и с громким шлепком падает вниз. Подруги, увидевшие сидящую на траве девушку, сразу подбежали к ней. – С хуя говоришь, – Еся злится, но помогает встать, стряхивая пробежавшего муравья, – Ты как? Ничего не сломала? – Света трет локти и смеется так громко, что прибежали перепуганные парни. – Синяк на попе будет, – Единственное, что ответила девушка, отмахиваясь от лишней помощи.  Все вновь усаживаются за стол, кладя последний шашлык на тарелку. Света благополучно отдает свой стул Роме, предпочитая постоять и разливает последние капли водки по стаканчикам. Фонарики и правда хорошо освещают стол, на что шатенка радуется, но говорить ей о том, что их придется снимать, чтобы выключить, ей никто не стал.  Арсений с Антоном до сих пор не проронили друг другу и слова, даже как то избегали, стараясь не контактировать и не находиться одновременно в одном месте. Шастун понимал, что надо поговорить, выяснить что между ними и либо окончательно прощаться, либо продолжать дружить, будто ничего не было. Понимает, но осмелиться никак не может. Не хочется терять такого человека, не хочется делать больно себе и ему, отказывая в чувствах. Он сам понимает, как ужасна бывает не взаимная любовь, но ему правда самому тошно от себя, хотя вроде ни в чем и не виноват. Парень просто не может представить их парой, но и друзьями после такого оставаться сложно. Антон так и стоит со стаканам в руках, чуть качаясь из стороны в сторону из за опьянения и теребит низ майки из за некого волнения, пока песня из веселой не сменяется более мелодичной. – Арс, потанцуем? – Шастун видит, как брюнет соглашается, обхватывая Есению за талию обеими руками, пока та обнимает друга, облокачиваясь тому на плечо. Они медленно двигаются под ритм неизвестной музыки и Антон так и пялится, он не чувствует резкой обиды или злости, не чувствует ревности, не чувствует ничего, пока не видит, как рука блондинки хватает Попова за руку, заставляя того опустить ее на уровень ниже, закрывая ладонью ягодицу девушки. В этот момент глаза шатена округляются донельзя, будто он увидел что то уму непостижимое.  Он же гей, ему же нравится Шастун, тогда почему Арсений так охотно соглашается на ее прихоти, спуская ниже и вторую руку? Почему улыбается девушке так искренне, как улыбался только ему? Они смотрятся так приторно мило, что Антону хочется невольно отвернуться, но он не может. Просто не может. Продолжает смотреть на брюнета и в горле скатывается неприятный ком, который он не в силах проглотить. Хочется разозлиться, отомстить или сделать хоть что нибудь, ли ж бы разъединить эту парочку, но правильно ли это будет? Трезвая часть говорит что нет, пьяная - да, увы и ах, алкоголь перевешивает здравый смысл.  Антон подходит ближе и хватает Попова за плечо, из за чего тот отпрянул от блондинки. Он смотрит своими выразительно голубыми глазами с таким непониманием, что Шастун на секунду думает, что сделал это зря, но раз начал, останавливаться поздно, правда? Сказал «а», говори и «я», ничего не поделаешь.  – Пошли, поговорим, – Парень отдает стаканчик обомлевшей Есе и хватает Арсения уже за запястье, заставляя того следовать за ним.  Они спускаются чуть ниже и проходят на пляж. Шастун не придумал, что будет говорить и как вообще собирается объяснять все это. Он не понимает, что чувствует и не знает, что выйдет с этого необдуманного действия, но метаться уже поздно.  Антон усаживается на песок и молчит, давая себе время для размышления. Попов падает рядом, ожидая, что друг начнет первым, но тот смотрит на небольшие волны, слушает шум моря, боясь даже посмотреть на рядом сидящего брюнета.  – И что ты меня сюда притащил? – Шастун вздрагивает. Он не слышал этот бархатный голос всего три дня, а такое ощущение, что целая вечность прошла. Он смотрит на Арсения и его глаза выглядят такими же темно синими как вода, около которой они сейчас сидят.  – Нахуя ты ее лапаешь, – Это явно не то, с чего шатен хотел начать разговор, но эмоции берут свое, буквально управляя юношей и его ртом. – А что, она нравится тебе? – Попов закатывает глаза, поджимая ноги под себя, – Надо было сразу сказать, она первая ко мне липнуть начала. – Да похуй мне на эту Есю, – Антон взгляд не отводит, продолжает пристально смотреть на друга, – Я просто не хочу, чтобы ты ее трогал.  – Блять, какая тебе разница? Может я в нее влюбился?  – Ты в меня влюбился, – Парень понимает, с какой обидой он это сказал. Будто у него отобрали то, что по праву принадлежало только ему одному. Кажется, что это очень эгоистично, но Антон просто не может по другому.  – Да кто тебе такое сказал, – Попов усмехается, пытаясь выдать такую очевидную вещь за ложь, – Ты разве не понял, что тот поцелуй был шуткой?  От этих слов Шастун заводится еще сильнее. Злость в нем плещется на столько сильно, что он не знает, куда себя деть. Брюнет несет полнейший бред и он это понимает, но не знает, почему хотелось услышать совершенно другое. Казалось бы, вот оно решение их ссоры, Арсений взял на себя всю боль, пытаясь доказать, что тот совершенно ничего не чувствует к Антону, но почему от этого не легче?  Попов поднимается, собираясь уходить и оставлять этот глупый разговор, но Шастун хватает его за руку, заставляя остаться на месте, смотрит в глаза а после, чуть приблизившись, накрывает губы брюнета своими. Целует то верхнюю, то нижнюю губу, облизывает, кусает в ожидании такого заветного ответа и не отпускает, пока Арсений не начинает робко отвечать, медленно закрыв глаза. Он углубляет поцелуй, переплетая свой язык с языком голубоглазого, чувствует легкий привкус алкоголя и как тот медленно кладет руку ему на щеку, мягко поглаживая.  Они целуются минуту, две, а может еще больше, не в силах оторваться друг от друга. Пусть этот поцелуй нельзя назвать первым, но если их сравнивать, чувства сильно отличаются. Антон не ощущает неприязни или желания оттолкнуть, он ведь первый потянулся. Чувство сильного желания на столько одолевают им, что тот чуть толкает Арсения в плечо, от чего он ложится на песок, пока шатен нависает сверху.  У него никогда не было на столько пошлого поцелуя и такого сильного желания буквально слиться воедино, зайти еще дальше, почувствовать каждую частичку тела своего друга. Они наконец отрываются и Шастун, взглянув на Попова, падает рядом, смотря куда то в небо. – Прости, я не должен был тебя отталкивать тогда, – Антон нашел руку брюнета, хватаясь за нее и переплетая пальцы. – А я не должен был целовать тебя при всех, – хихикает Арсений, отвечая на прикосновения. 

***

– Еся, наш план, кажется сработал, – Дима говорит это максимально тихо, приблизившись к подруге и улыбается, будто совершив какую то личную победу – Их уже долго нет.  – Дим, – блондинка мнется и смотрит куда то вдаль, не обращая внимания на друга, – Мне, кажется, Арсений нравится.