Случилось так

Арсений выходит из подъезда и наконец набирает полные легкие свежего воздуха. Решил сразу: Антону он ничего не скажет. По крайней мере не сейчас. Как бы некрасиво по отношению к нему это ни было, но ругаться, когда ваши отношения только наладились — хотелось меньше всего. Конечно, брюнет обязательно поговорит с парнем, разъяснит всю ситуацию, но немного позже. Он не уверен, что решение было правильным, но движущий им страх и стыд подсказывали именно это. В конце концов, он этого не хотел и поцеловали его насильно, разве это не главное? Он ведь не виноват в существовании таких глупых людей, не понимающих простых вещей. Попов не любил себя корить, поэтому решил больше об этом не думать, хотя бы ближайшие дни. Девушку он в любом случае заблокирует и больше на нее не посмотрит. Но держать такой шквал негодующих эмоций в себе было слишком трудно. Наверное, если он поделится этим с Димой, то он подскажет, как поступить и направит Попова на истинный путь.

***

— Сука, ты ебланище, — Арсений застонал от тупизны друга после его рассказа о их плане по примирению. Хотелось уебать Позова, кинуть подушку или сделать хоть что нибудь, но брюнет лишь устало потер глаза, — Ты хоть понимаешь, что эта дурочка от меня не отлипнет? — Арс, я че, знал? — Дима вскинул руками и поднял плечи, — Она сама предложила, я думал сделаем дело и все счастливы будут! — Мне то теперь что делать? Как Антону объяснять? — Брюнет смотрит на друга самым укоризненным взглядом, каким только может. С одной стороны, он не имеет права злиться на парня, ведь их, пусть и до ужаса глупая идея с ревностью, сработала. Но с другой, она повела за собой свои последствия, от которых теперь и стыдно, и противно, и даже как-то грустно. — Никак. Он же об этом не узнает, — Позов лишь пожимает плечами. И с чего Попов вообще взял, что очкастый друг даст ему дельный совет, особенно в гейских делах. — Это неправильно. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. — Блять, ты в философы заделался? Как ты себе это представляешь? «Шаст, меня девка засосала, но я этого не хотел, вот смотри даже хуй не стоит» или что? — Нет, давай я как полнейшая мразь замну этот момент, но если он вскроется, первым рейсом полечу нахуй! Обменявшись саркастическими идеями, друзья так ни к чему и не пришли. Избегать Антона? Глупо. Выпалить все и пусть сам додумывает? Безрассудно. Задобрить парня смачным слюнявым минетом, а после аккуратно преподнести плохую новость? Уже лучше…

***

Антон уже второй час собирался на встречу со своим парнем. Раньше его совсем не заботил внешний вид, одежда и тому подобное, но в последнее время что то будто поменялось. Смотря на такого красивого и стильного Арсения, хочется непроизвольно ему соответствовать, пусть сам Попов ни разу не акцентировал на этом внимание, по крайней мере в слух. Их взаимоотношения для Шастуна были чем то новым и даже невообразимым. Он часто размышлял об этом и не мог не подметить, что чем дольше знает Арсения — тем сильнее влюбляется. Но еще приятнее было понимать, что он не пытается отгородить себя от этих чувств, вдоволь принимает их и хочет ощущать сильнее, больше и глубже, хочет, чтобы этот миг полностью пропитал его, пробираясь в самое сердце. Он никогда не чувствовал чего то подобного с кем либо и обычно все его отношения заканчивались на примитивном сексе и расставании просто из-за ненадобности. Вспоминая прошлый опыт, кажется, что шатен вообще никогда не влюблялся и если так судить, то он готов назвать Попова своей первой любовью. Антон чувствовал, как привязывался и нырял в эти отношения. Сейчас, не видясь или не общаясь с брюнетом больше дня — начинает трясти и физически, и морально. Пусть это и плохо и, возможно, даже нездорово, но если им обоим так комфортно, то почему нет? Почему бы не отдать волю сердцу, особенно, когда подростковые гормоны на столько бушуют, будто усиливая все чувства и ощущения, создавая трепет и тех самых бабочек в животе. Ведь правда, лишь при одном виде Арсения, у Шаста буквально прерывает дыхание, а на лице появляется такая лучезарная улыбка, что страшно становится. И он чувствует это волнение, покалывание где то внутри каждый раз, как прикасается к своему парню, чувствует, будто маленькие удары током бьют по всему телу, заставляя подрагивать от желания, вожделения брюнета. Антон — ребенок, выросший без внимания со стороны родителей и он счастлив, когда понимает, что Арсений может заполнить его полностью, каждую дырочку, каждое углубление своей любовью и счастлив, делая это взамен, поддерживая, отдавая всего себя партнеру. Когда юноша выходит из подъезда, на улице сгущаются тучи. Но его хорошее настроение от скорой встречи даже дождь не испортит. Парни договорились встретиться в парке и погулять как та самая смазливая парочка из какого нибудь русского сериала. Они успели соскучиться по совместному времяпрепровождению как раньше: вдвоем, весело и в какой то степени интимно, поэтому Попов великодушно пригласил Антона на ночевку после гуляний. Брюнет встречает парня около входа и, сумбурно поздоровавшись, они идут на ближайшую лавочку. На улице не особо много людей, а когда с неба начинают капать первые капли, все и вовсе разбегаются, оставляя подростков наедине, будто вовсе одних во всем парке. Арсений тоже подрывался уйти или хотя бы забежать в ближайшее кафе, но Шастун его остановил, уверив, что дождик явно грибной. Он проебался. Спустя считанные минуты, дождь стал сильнее, заливая все на своем пути. На дороге уже образовывались большие лужи, а одежда неприятно мокла. Попов успел несколько раз выругаться на шатена, но Антон почему то его злости не разделял. Ну придут они домой грязные, мокрые и сопливые, ну и хуй с ним, за то сейчас они совершенно одни в некогда многолюдном месте, да и сквозь густые тучи то и дело пробирается солнце, делая погоду приятнее. Дождь уже не ощущается чем то плохим, наоборот, чувствуется некая свобода. Шастун берет голубоглазого за руку, заставляя того встать и притягивает ближе к себе, нежно целуя куда то в висок. — Ты чего, а если увидят? — Арсений чуть отворачивается, но не скрывает того, как ему приятно от резкой нежности со стороны друга. — Никого нет, — Антон широко улыбается, держа руки брюнета в своих. Его глаза буквально сверкают, горят от сильного прилива теплоты и ласки. Один этот взгляд заставляет довериться, наплевав на все предрассудки. Да даже если их кто то заметит, Попов уверен, что юноша защитит и ни за что не даст в обиду. Шатен ведет его дальше, заходя на большую поляну и садится прямо на мокрую траву, пробурчав, что чуть ли не сам постирает их штаны. Он звонко смеется, когда Арсений чуть не поскальзывается и загребает брюнета в свои объятия, наваливаясь сверху. Не целует, не говорит ничего, лишь сильнее сжимает тело под собой. И почему то именно этот момент кажется интимнее всех, что у Антона когда либо был. Никакие пошлости не сравнятся с этим ранимым жестом, а когда чувствует, как сильно на него давят чужие руки, становится еще теплее, трепетнее и в целом как-то по особенному. В этот момент он понимает, как сильно влюбился и сделает все, чтобы быть рядом с парнем всегда.

***

— А где твоя мама? — Антон вытирает влажные после душа волосы махровым полотенцем, сидя на большом сером диване в гостиной, пока Арсений надевает спортивные штаны, стоя поодаль. — Уехала, — Парень присаживается рядом в позе лотоса и поворачивается всем корпусом в сторону шатена, — С подружками в Карелию, там у одной из них дача. — Ахуеть, а еще дальше дачу нельзя было купить, — Шастун откладывает полотенце на комод и почесывает затылок, — Ты был там? — Нет. Мама сама впервые поехала, — На улице уже стемнело и комнату освещал лишь светильник чуть выше комода. Попову было уютно, кажется, впервые он чувствовал себя на столько комфортно, — Там классно? — Очень, — Шатен поднял голову, откидываясь на спинку дивана, — Я ездил туда с бабушкой, когда был маленький. И тишина. Но не давящая или неловкая, а скорее приятная и расслабляющая. В сердце будто расплывается что то теплое и каждый их взгляд друг на друга заставляет его биться сильнее. Кажется, что этот момент длится вечность, но хочется еще больше. На лице невольно растягивается улыбка и даже какое то волнение от сильных эмоций. Арсений, не выдержав этого натиска, молча садится на Антона и обвивает своими руками шею парня, а после целует, сначала нежно и ласково, а потом набирает темп. Углубляет, задействует язык, давит Шастуну на затылок, чтобы тот отвечал усерднее. Шатен трет талию друга, опускается ниже, сжимает ягодицы и вновь возвращается, заставляя брюнета чуть ли не скулить от желания. Он не переходит черту, не делает размашистых движений, потому что боится. Боится не только не справиться с новой ролью в сексе, но и причинить парню какую либо боль. — Ты уверен? — Антон лишь на миг отрывается от юноши, рвано вздыхая. Чувствует, как Попов трется об член через штаны, как глубоко дышит куда то в шею, сдерживая тихие стоны, и после сдавленного «да» на ухо у Шастуна вовсе сносит крышу. Он берет Арсения за талию и надавливает, заставляя того упасть спиной на диван. Шатен целует напористо, быстро, то и дело переходя на ключицы, плечи и куда то ниже. Брюнет поднимается, рывком снимает с парня футболку, делает тоже самое со своей и ложиться обратно. Антон смотрит на россыпь родинок, обещая себе потом расцеловать каждую и опускается с поцелуями ниже, доходя до небольшой полоски волос внизу живота. Снимает все лишнее с Попова и останавливается. Смотрит на сочащийся член, на раскрасневшееся лицо брюнета и не знает, что делать дальше. Замирает, бегает глазами по всему телу и боится даже дотронуться. — Давай я сам, — Арсений, заметив как замялся его парень, сильнее раздвигает ноги и протягивает руку ниже. Аккуратно надавливает на сжимающееся колечко мышц, а после вводит первый палец и тихо постанывает, чуть прикрыв глаза. Немного двигает и вводит второй, сильнее проталкивая свои пальцы внутрь. У Антона сдавливает дыхание, пока он смотрит на это все со стороны и молится не кончить раньше времени, — Я готов. Шастун сглатывает накопившуюся слюну, а после, на столько аккуратно, на сколько может, вставляет свой член, медленно подталкиваясь дальше. Целует параллельно в губы, щеки и шею, слышит как Попов, уже не сдерживаясь, постанывает тому на ухо и начинает двигаться быстрее. Гладит брюнета по волосам и смотрит прямо в глаза, не отвлекаясь больше ни на что. — Антон, быстрее, — Арсений вновь обвивает руками парня, прижимая того ближе, — Пожалуйста. И Антон послушно начинает двигаться быстрее, входя с каждым толчком сильнее. По спине и шеи капают маленькие капельки пота, руки сжимают то талию, то ягодицы, то снова возвращаются к волосам, сжимая и оттягивая их, а после Шастун опускает руку на член брюнета, начиная двигать и стимулировать. Попов скулит, извивается и подталкивается сам, помогая Шастуну, будто хочет еще больше и глубже. Арсений выдавливает последний стон и кончает себе на живот, а после слышит тихий рык сверху, когда Антон делает последние толчки. Парень падает на голубоглазого и тяжело дышит, не в силах пошевелиться. — Ты самый пиздатый парень на свете, — шатен целует юношу куда то в щеку и улыбается, трется как котенок. — Ты тоже.