Собственническая природа дракона

Мягкое утреннее сияние сменяло легкий туман. День пробивался сквозь спокойствие ночного неба. Чжун Ли наблюдал, как меняется небосвод, сквозь развевающиеся от легкого бриза прозрачные занавески на окнах вокруг огромной кровати. Можно было вообразить, что они с Чайльдом оказались в сказочном замке. Юноша лежал на нем верхом, блаженно посапывая у Чжун Ли на груди, и его набухший член все еще покоился внутри Чайльда. Тот, казалось, был искренне рад просто расслабиться, согревая член Чжун Ли и слушая биение его сердца, пока солнце поднималось над городскими стенами. Живот Чайльда набух в том месте, где находились их яйца и несколько обильных порций плодородного семени, которым Чжун Ли, не удержавшись, накормил его. Чтобы утолить животную страсть, вызванную их общим на двоих сном, Чжун Ли потребовалось не один раз кончить в уже спящего любовника. Чайльд явно получал удовольствие, раздираемый одним из членов Моракса — это было неописуемое зрелище. Чжун Ли старался быть особенно внимательным, чтобы не разбудить своего нетерпеливо стонущего партнера, так что дважды ему приходилось насильно прекращать ласки. Чайльд, пусть и с закрытыми глазами, выглядел уж слишком довольным, в то время как Чжун Ли разрывал его на части во сне и наяву. Не раз злобное собственническое рычание заставляло Чжун Ли возвращаться в реальность, сотрясая стены дома для новобрачных, когда удовольствие делалось уж слишком сильным. Но, просыпаясь, Чжун Ли сдерживал себя достаточно хорошо и довольствовался тем, что всю ночь кончал в Чайльда. Он бы, наверное, остановился, как только Чайльд полностью заснул, но... тот уж слишком довольно улыбался, когда Чжун Ли погружал в него до основания свой разгоряченный от желания член. Даже когда поздним утром Чайльд проснулся, он первым делом посмотрел на Чжун Ли затуманенными глазами, а потом начал лениво насаживаться и двигаться на нем. Наконец разноцветные глаза юноши приоткрылись пошире, и он ясно увидел Чжун Ли, который осторожно придержал его и сел в постели, и только это разбудило Чайльда окончательно. Тихих сонных стонов, издаваемых им, было более чем достаточно, чтобы подтолкнуть Чжун Ли к ещё одному раунду. — Доброе утро, любовь моя, — промурлыкал Чжун Ли, одной рукой успокаивающе придерживая бедра Чайльда, в то время как пальцы другой руки нашли его член. Чжун Ли провел ими вдоль узора выступающих вен так, что Чайльд бессмысленно застонал от перевозбуждения. В эту ночь он кончил столько раз, что Чжун Ли перестал считать, но был уверен, что запомнит каждый отчаянный дикий крик, в котором звучало его имя. Но всё таки Чжун Ли хотелось выжать последнее из своего прелестного партнера, раз уж тот сразу после пробуждения явно хотел продолжить. Он стал слегка покачивать бедрами, плотно прижимаясь к чувствительным местам Чайльда изнутри, дразня его нежный член легкими прикосновениями кончиков пальцев, обводя каждый сантиметр. После того, как покрытая шрамами грудь Чайльда стала тяжело вздыматься, а бедра дико задвигались, чтобы оседлать Чжун Ли, тот, наконец, обхватил его рукой и погладил с силой, но достаточно медленно, чтобы наблюдать, как каждая мышца на торсе и бедрах Чайльда сокращается от удовольствия. Его шрамы завораживающе танцевали на бледной коже с каждым новым приступом экстаза. — Чжун Ли! — наконец воскликнул Чайльд, неумолимо постанывая. Чжун Ли мучительно медленно ласкал его своими крепкими мозолистыми пальцами и наблюдал за ним похотливыми янтарными огоньками глаз сквозь темную взъерошенную челку. И все сильнее сжимал его ноющий член. От предыдущего оргазма по коже уже размазалась сперма, поэтому рука Чжун Ли скользила плавно — обхватывала головку, касалась кончика, а нежное поглаживаниие плавно сменялось резким рывком. Глаза Чайльда встретились с пылающим янтарем. Чжун Ли с вызовом смотрел на него сверху вниз. Жар скручивался в животе от каждого движения. Трясущимися руками Чайльд попытался отодвинуться от Чжун Ли, чтобы оседлать его толстый член, который подрагивал внутри него. Тут Чайльд не смог удержаться и разорвал зрительный контакт. Ловкие пальцы Чжун Ли замерли в крепкой хватке у основания его члена как раз в тот момент, когда острая грань оргазма почти пронзила тело. Чайльд застонал в знак протеста, а потом горомко выругался на снежном. Чжун Ли железной хваткой свободной руки приподнял его бедра над свежей повязкой и начал входить в него с неожиданной и яростной скоростью. Глаза Чайльда закатились, когда Адепт грубо вонзился в жгучий комок перегруженных нервов внутри него, растягивая и наполняя удовольствием, а рука всё ещё сжимала основание члена. Наконец Чжун Ли громко застонал от трения между ними. Струйки спермы, излившейся в течение ночи, стекали по бледным, покрытым шрамами бедрам Чайльда медленно и непристойно. Еще один крик — и рука Чжун Ли ударила по его члену несколько раз, один за другим, чтобы вытолкнуть всё семя, которое еще оставалось у Чайльда после бурной ночи. Все простыни уже были покрыты им. Чайльд пораженно выдохнул, потому что в тот же момент Чжун Ли наклонился, собственнически провел языком по его горлу, проследил за сдавленным вздохом и движением кадыка. Удар клыком прочертил тонкую струйку крови по выступающему хрящу, и Чжун Ли жадно попробовал ее на вкус. Рука Чайльда запуталась в чужих шелковых волосах, и он прижал партнера ближе к себе. Его член в последний раз жалобно дернулся, и боль сменилась наслаждением. Чжун Ли напряг руку и с силой выдоил из него прозрачную струйку спермы, которая испачкала набухший живот Чайльда как раз в тот момент, когда Адепт резко двинул бедрами. Свежая порция плодородного семени покрыла то место, где внутри Чайльда должны были созревать яйца, и еще сильнее переполняя его живот вместо той, что уже успела вытечь через его дырку. Чайльд почувствовал, что насытился. Блаженное выражение его лица, когда он кончил, было прекрасно: влажные губы приоткрылись, произнося имя Чжун Ли, разноцветные глаза загорелись, приняв страдальческое выражение от того, сколько удовольствия Чайльд испытывал. Все было идеально. Чжун Ли никогда не устанет терзать своего любимого, убирая руку с отчаянно истекающего члена только затем, чтобы размазать сперму по тяжелой выпуклости живота там, где повязка не прикрывала теплую кожу. В тот момент, когда Чжун Ли почувствовал, что кончает, он тихо, но властно зарычал. Он подумал о том, как тяжело Чайльду приходится с их детьми. А однажды детей станет еще больше. Спина Чайльда, наконец, не выдержала, и он рухнул на постель, чувственно застонав. Тут Чжун Ли опять вошел в него, наполнив новым густым потоком спермы. Он будто правда отчаянно хотел снова оплодотворить Чайльда, несмотря на то, что они всё ещё несли первую кладку яиц. Они оба откинулись на мягкие подушки, окружавшие их. Прошла долгая минута, прежде чем Чайльд почувствовал, что теплая струя, льющаяся в него, иссякла, и он снова может говорить связно. Он наслаждался ощущением того, что его снова наполняют до краев. Было невыносимо тепло, и от его возлюбленного пахло той смесью ароматов шелковых цветов и снежного масла, которыми, казалось, всегда пахнет после секса. Чайльд ничего не мог поделать со своим постоянным возбуждением. Чжун Ли, задыхаясь, шептал слова любви и желания в рыжие волосы, в то время как одной рукой гладил его по спине, а другой — по набухшему животу, и Чайльду ни за что не хотелось вынимать из себя огромный член Чжун Ли, уютно устроившийся внутри него. — Аякс. — Чжун Ли подтолкнул локтем своего обожаемого партнера после того, как они немного отдышались и попытались подавить, казалось, бесконечное желание. Он улыбнулся, увидев, что полуприкрытый синий глаз лениво моргает. Молодой человек что-то тихо промурлыкал ему, что-то, что закончилось диким стоном. — Нам нужно позавтракать. Не хочу тебя куда-то отпускать, но тебе пора подкрепиться. Я сомневаюсь, что и ты захочешь оставить меня надолго одного, так что нам стоит вместе привести себя в порядок и одеться. Чайлд издал протестующий стон, снова закрывая один глаз, уткнулся лицом в грудь Чжун Ли и сильнее прижаться бедрами к тому месту, где они соединялись. Они оба хотели большего, но тут у Чайльда заурчало в животе, и он громко и сдавленно застонал опять. Чжун Ли весело рассмеялся, обнял своего послушного похотливого мужа и провел рукой по его взъерошенным рыжим волосам. Он предполагал, что Чайльд еще долго будет собирать по кусочкам свой разбитый эйфорией разум после тех удовольствий, в которых Чжун Ли утопил его во сне. Но если бы он заранее знал, что тот вообще не захочет просыпаться, то заранее приготовил бы что-нибудь поесть еще с вечера. Тогда им не пришлось бы вставать с постели. Чжун Ли нежно откинул волосы Чайльда назад и поцеловал его в лоб, лаская лицо, прежде чем мягко помог ему сесть. Чайльд точно стал бы сейчас уговаривать его на еще один раунд, всего один, только бы последний раз кончить — как вдруг болезненно заскулил, будто воздух с силой вышел из его легких, как только он сел. Он положил руку на свой пупок, осторожно нажимая там. Новый легкий толчок под знаком Гео заставил Чайльда застонать громче. Резкий выброс адреналина на мгновение прояснил его разум. — Что-то не так? — спросил Чжун Ли, обеспокоенно поглаживая руку Чайльда. Мгновенная паника стерла улыбку с его лица. — Ага… Могут… Они могут брыкаться? — спросил Чайльд, постепенно обретая дар речи. Толчок был похож на сердцебиение. Он грубо, нервно усмехнулся и повторил вопрос, внезапно осознав, что в первый раз задал его на снежном. Чжун Ли каким-то образом заставил его ненадолго забыть все языки, кроме родного. Чайльд еще плохо соображал. Он повернулся так, что рука Чжун Ли оказалась прямо над повязкой, чтобы можно было как следует почувствовать следующий пульсирующий удар по животу изнутри. Хотелось верить, что это было просто прикосновение энергии Гео, пусть и болезненное, пусть и задевшее Чайльда прямо по почке. Беспокойство исчезло с лица Чжун Ли. При следующем слабом толчке он понял, что, действительно, на самом деле это их яйца. Они были переполнены Гео-энергией. Всю ночь и все утро Чжун Ли вливал ее в Чайльда. Сравнение со смертным ребенком, который двигается в утробе матери, было совершенно верным. Хотя, скорее, это началось от того, что они часами лежали рядом, и их яйца были слишком насыщены силой стихий. Из-за того, что Чжун Ли был ужасно возбужден, он не совсем осознавал, сколько именно излил в своего любовника вместе с семенем. — Да, они это могут. Я думаю, они намекают нам, что нужно отдохнуть от секса немного. — Чжун Ли успокаивающе провел большим пальцем по повязке, стараясь не касаться поврежденной кожи рядом с ней. — С ними всё в порядке. Тебе больно? — Это больше… неожиданно, чем больно. — Чайльд рассеянно убрал руку с груди Чжун Ли, отодвинул волосы от лица и смахнул сон с глаз. Он все ещё был будто под кайфом. В голове стоял туман, все вокруг слегка плыло перед глазами, но это становилось для Чайльда все более и более нормальным, когда он просыпался от мучительно-прекрасных снов. Зато этим утром он определенно чувствовал себя сильным. И хорошо. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Чжун Ли придвинулся ближе, а потом стал целовать его. Легкие толчки в животе наконец улеглись, растворившись в мягких губах и ласкающем языке, вторгшемся в рот Чайльда. Чжун Ли взял его за плечи, и он погрузился в груду подушек и одеял. Чайльд хотел полностью раствориться в нём. Было бы довольно легко раздразнить Адепта, по крайней мере, ещё на один раунд, на одну порцию семени, которая уже не поместится внутри, если бы не навязчивое, почти ритмичное… Тук-тук-тук… Тук-тук-тук… Тук-тук… Звук был отдаленным, но настойчиво доносился из-за входной двери дома. Он заставил Чжун Ли, который только начинал входить во вкус, отодвинуться от своего обожаемого любовника. Он был слегка раздражен тем, что их медленное вставание из теплого постельного гнездышка так внезапно прервали. Каким-то образом ему потребовалось всего мгновение, чтобы достать непонятно откуда несколько влажных салфеток и отмыть их обоих до приемлемого уровня, задержавшись только для долгого поцелуя и нескольких нежных слов привязанности к любимому. У двери, наверное, ждал господин Гёте. Они не договорились о том, кто будет платить за дом во время их пребывания, так что Гёте наверняка хотел прояснить этот момент. Не то чтобы это имело значение. Чжун Ли все равно намеревался найти его сегодня и расплатиться вперёд, когда Чайльд придет в себя. Еще Чжун Ли хотел купить несколько сменных простыней, поскольку все белье оказалось безнадежно испорчено после первой же ночи. Пятна уже не тускнели, даже когда подсыхали, пока Чжун Ли пытался привести в порядок себя и Чайльда в перерывах между раундами. Стук все еще продолжался, Чжун Ли поскорее натянул свои темные брюки и пообещал вернуться к Чайльду в постель, как только отпустит посетителя. Юноша простонал что-то в знак протеста, растянувшись на грязных простынях, но в конце концов уступил, потому что стук в дверь стал почти непрерывным. Чжун Ли, наконец, спустился по лестнице и открыл, ожидая, что на крыльце окажется домовладелец. Но дружелюбный вид, который он напустил на себя, чтобы скрыть раздражение, быстро растаял при виде зеленой шляпы и озорной улыбки нежданного гостя. Порыв ветра, легкого, как перышко, но сильного, как во время грозы, распахнул дверь, как Чжун Ли ни пытался резко захлопнуть ее. — Я~ху! Мой дорогой Моракс! — Нет. — Эхэ! Не закрывай дверь! Я принес вам еды! Путешественник и Паймон настояли, чтоб я к вам заглянул! Не тратьте впустую их с таким трудом заработанные деньги! Чжун Ли набрал в легкие побольше воздуха, продолжая прижимать рукой деревянную дверь, но тут забеспокоился, что она так может сломаться. Наверное, этого следует ожидать, когда два Архонта давят на нее в разные стороны. Наконец, он сдался, и дверь распахнулась — довольно плавно, ведь Чжун Ли придержал ее своей силой. Он неохотно позволил Венти войти. Тот нес перед собой в руках несколько коробок с едой на вынос. — Я не уверен, знаешь ли ты, но в Мондштадте совсем недавно прекратились нападения драконов. Но вот сегодня, всю ночь, рыцари Фавониус усиленно патрулировали окрестности из-за сообщений о том, что где-то в городе рычит огромный зверь! — Венти, не теряя времени, прошел вглубь прихожей, как только понял, что старший Архонт смягчился и готов с ним заговорить. Его взгляд с любопытством скользнул по следу укуса на шее Чжун Ли. — У нас в округе осталось не так уж много драконов, которые могли бы устроить такую беду, а еще я знаю, что рычание Двалина разносится по ветру сильнее, чем грохот по твердой земле… Венти лучезарно улыбнулся, устраиваясь поудобнее за маленьким столиком напротив входной двери. Коробки с едой он быстро расставил тут же, но открывать не стал, а вместо этого достал бутылку марочного вина. Он сам раздобыл его в долине Ветров. — Вот я и пришел посмотреть, чем ты занимаешься! Я слышал, что ты ушел с поста Архонта, от Путешественника и Паймон. Мои соболезнования… — Венти сел, откупорил пыльную пробку и на мгновение отвлекся, чтобы вдохнуть восхитительный, выдержанный аромат из горлышка. — Но не мог бы ты рассказать мне, что заставило тебя пугать местных жителей вместо того, чтобы тусоваться в Ли Юэ, а, Моракс? — Моракс? Это прозвучало озадаченно. Эхо отращилось от стен и отвлекло двух Архонтов от разговора. Они посмотрели на лестницу и увидели, как Чайльд, опираясь на трость, уверенно спускается по ступенькам. К счастью, у него хватило ума надеть штаны, прежде чем спуститься на первый этаж, но не хватило ума их застегнуть. Он наверняка услышал шум ветра и голос Венти, пока тот еще стоял в дверя. Чайльд все еще выглядел очень сексуально, его волосы были взъерошены, а на шее и плечах красовались следы укусов с глубокими борозками от клыков. С метки Гео на его животе капала кровь, но Чжун Ли знал, что Чайльд, вероятно, не почувствовал этого, потому и не приклыл ее ничем. Бывший Архонт смиренно скрестил руки на груди, как только Венти заметил Чайльда. Глаза барда загорелись. — Наконец-то ты нашел себе пару! — Дерзкая, но едва заметная улыбка Венти превратилась в широкую ухмылку. — Смертный! Так вот из-за чего все эти сотрясения?! Вы двое очень шумные по ночам! Должно быть, это весело! Я бы никогда не подумал, что кто-то сможет справиться с твоей суровой натурой, Моракс! И уж совсем не ожидал, что это будет Предвестник! Ты что, украл его у самой Царицы? — Барбатос… — Несмотря на сердитый тон Чжун Ли Чайльд понял, что перед ним архонт Анемо. Венти, казалось, был слишком взволнован, рассматривая Чайльда с ног до головы. Ярко-бирюзовые глаза цвета изменчивой стихии то и дело возвращались к повязке на животе. — И ты, получается, занят! Ух ты! Я почти уверен, что видел его с Путешественником меньше месяца назад, и тогда он ещё не был беременый! Вы двое, несомненно, быстро работаете! — Барбатос. — Голос Чжунли стал низким и суровым. — Сейчас неподходящее время. — Э? — Венти сделал паузу, чтобы перевести взгляд с одного на другого, особенно обратив внимание, как напрягся Чайльд после шутки о том, что его украли у Царицы. Венти понял, что задел его за живое. Чайльд стоял на лестнице далеко от Чжун Ли, но заметил, как могущественный Адепт недоволен этим, как сильно он на мгновение сжал зубы. Венти же, кажется, решил сменить тон: стал менее жизнерадостным, успокоился, хотя какое-то озорство во взгляде все равно осталось. — Хорошо. Я понял. Не нужно злиться на меня, я всё-таки в шоке от того, что ночью творилось в городе. — Он уже не казался таким взволнованным, хотя упрекал Чжун Ли, что тот недоволен им. — Меня просто никто не предупреждал про вас, вот и всё. Как насчет того, чтобы я просто сказал тост в вашу честь, голубки, и ушел бы? А вообще, Путешественник хотел попросить вас об одолжении, раз уж вы всё равно в городе. Так что я всего лишь посыльный. -- Несмотря на праздничную атмосферу, Путешественник и Паймон обратились к Чжун Ли и Чайлду с довольно серьезной просьбой. Им нужна была помощь, чтоб победить в праздничных испытаниях, которые рыцари Фавония и жители Мондштадта организовали, чтобы развлечься. Чайльду, на самом деле, не помешало бы потренироваться в стрельбе из лука. Словно специально для этого на фестивале устроили игру «Яблочко». Но Паймон с Путешественником, казалось, были больше заинтересованы в том, чтобы Чжун Ли помог им выиграть в Увлекательной стране чудес — странном месте, превращенном гильдией Искателей приключений в арену для состязания. Чайльду пришлось смириться и отпустить своего возлюбленного на целый час. В конце концов, испытания, связанные в основном с борьбой, бегом и ловкостью, не подходили для человека, который вынужден опираться на палку, как бы ему ни хотелось участвовать. Но когда Чжун Ли предложил отказаться от участия тоже, Чайльд отмахнулся от него, настаивая, чтобы хотя бы один из них разделил призовой фонд и повеселился на фестивале. Кроме того, это дало Чайльду возможность незаметно расспросить окружающих о том, какие еще традиционные развлечения будут на празднике. Что-то такое наверняка очень понравилось бы Чжун Ли, учитывая его любовь к древней истории и старинным балладам. Чайльд никогда в жизни не колебался перед выходом на сцену, но поэзия всё равно не давалась ему так же легко, как удар клинком по горлу. Тем не менее, он принял бы любой вызов, особенно если это касалось Чжун Ли. Как только в голове у него прояснилось, а обильный завтрак чудесным образом помог ему взбодриться, он почувствовал способным на многое. Чжун Ли надо было убедить, что с ним ничего не случится, если он останется один ненадолго, так что Чайльд настоял на своём. Архонт баловал его весь день и совершенно открыто поцеловал на глазах у двух путешественников, когда они пришли за ним ближе к вечеру. Они тоже настаивали на том, что Чжун Ли не будет всего час, а потом он вернется. — Мы должны встретиться на утесе Звездолова, — внезапно сказал Чайльд, прежде чем Чжун Ли успел выйти из дома. — В барах будет очень людно, трудно найти друг друга, а оставаться дома на весь фестиваль — это ведь не то, ради чего мы сюда приехали? Слабая уловка, конечно, но Чжун Ли не стал спорить. Он согласился. Итак, очевидно, Чайльд собрался, вышел на прогулку и по пути поговорил со случайными встречными - жителями Мондштадта. Он обнаружил, что его лиюэньская одежда привлекает много внимания, и люди охотно заговаривали с ним, несмотря на то, что с лица он больше всего был похож на человека из Снежной. Он больше не принадлежал к Фатуи, и это было прекрасно, учитывая, как к ним относились в Мондштадте. Очаровательная маленькая девочка по имени Флора, владелица очень успешного цветочного магазина, который каждый год богател во время фестиваля цветов, с большим энтузиазмом рассказала Чайльду все, что знала о празднике. Она умилялась тому, как некоторые влюбленные отправляются на мыс Веры, чтобы выразить чувства друг к другу среди пышных одуванчиков и цветущих сесилий, и с трепетом описывала, как отважные пары искателей приключений иногда навещают логово Ужаса Бури, чтобы устроить романтическое и опасное свидание. Традиция дарить цветок ветра в своем сердце самому важному и любимому человеку, сказала Флора — это самое важное, что надо сделать на фестивале. Все растения для Праздника ветряных цветов, как правило, выращивали в Мондштадте, поэтому и торговля у Флоры шла лучше некуда. Она то и дело расплывалась в улыбке, пока Чайльд слушал ее. Флора вся была полна того задора и искренней теплоты, на которые способен только маленький ребенок. Чайльд чувствовал, как его сердце наполняется радостью, и всё сильнее хотел услышать такие же счастливые голоса своих собственных детей. Он надеялся, что они проявятся в физической форме как можно скорее после своего рождения. Чайльд не мог дождаться, когда станет отцом вместе с Чжун Ли. Поблагодарив ее, он купил у Флоры букет из одуванчиков, сесилии и ветряных астр. И даже попросил еще несколько цветов добавить к букету. Чжун Ли заслуживал каждого цветка на свете, будь то Праздник ветряных цветов или нет. Чайльд только пожалел, что не догадался привезти с собой из Ли Юэ еще какие-нибудь растения. Он решил, что, может быть, проведет вечер на прогулке. Дорога до мыса Веры проходила далеко от города, а вот утес Звездолова находился совсем рядом. Он весь был покрыт прекрасными цветами, и оттуда открывались самые чудесные виды, которые мог предложить Мондштадт. Чайльд думал о том, как встретится там с Чжун Ли этим вечером, преподнесет ему букет, а затем опустится на одно колено, несмотря на больную ногу, и сделает предложение как положено, с красивым кольцом в виде светящегося полумесяца. А до тех пор Чайльд мог найти местечко, где можно выпить, и дождаться того момента, когда Путешественник отпустит его возлюбленного. Флора посоветовала ему бар «Доля Ангела», расположенный в конце улицы. Очевидно, именно о нём так восторженно рассказывал Венти, когда приходил к ним этим утром. Чайльд решил, что если он выпьет один-два бокала, это не повредит и не закончится дракой. Чжун Ли настаивал, что алкоголь не повредит беременности, учитывая ее не особо земную природу, поэтому попробовать хотя бы немного местного вина можно. Чайльд решил на этом остановиться. Несмотря на заверения, он чувствовал, что и без того достаточно рисковал своими детьми. Найти бар было легко: зазывала на улице радостно приветствовал новых посетителей, а множество людей с напитками в руках толпились у фасада дома и гулели, как рой насекомых. Это было очень популярное место, так что Чайльд решил зайти и посмотреть, что внутри. Там было шумно от болтовни и пения сразу нескольких бардов. Репертуар у них был разный, от старинного сказания о Ветреном потоке и падении тирании, когда-то царившей в стране, до романтических серенад, разлетающихся вместе с нежными ветрами над лепестками цветов. К счастью, большая часть мест за барной стойкой была свободна, потому что компания, сидевшая там, только что ушла, чтобы продолжить вечер в «Кошачьем хвосте». Чайльд быстро занял место напротив бородатого бармена и заказал то, что тот порекомендовал из фирменных вин. Это было вкусно. Искрящийся золотисто-хрустящий сидр пузырьками целовал губы, словно волнующий новый любовник. Чайльд знал, что в Мондштадте есть несколько новобранцев Фатуи, которые могут ходить в штатском, особенно если соберутся вечером выпить в баре. Среди толпы шумных выпивох он заметил одного или двух снежан. Бывший Предвестник старался, чтобы они его не узнали, надеясь, что красно-золотой рубашки в стиле Ли Юань и длинных рукавов, прикрывающих шрамы на локтях, будет достаточно, чтобы люди смотрели мимо и принимали его за туриста. К сожалению, одежда не скрывала его рыжие волосы и светлые глаза. Статный молодой мужчина вошел в бар через заднюю дверь. Длинная копна красных волос привлекла внимание Чайльда почти сразу, и тут он внезапно вспомнил… Дилюк Рагнвиндр владел одним из баров в Мондштадте. Фактически, целой винодельней. Дерьмо. Вот тебе и попытка избежать драки. — Чарльз. Мне нужно, чтобы ты немедленно организовал еще одну доставку. — Дилюк обратился к бармену, не сводя глаз с Чайльда за стойкой. Он удерживал зрительный контакт, как если бы напротив него сидело злобное бешеное животное. Между ними двумя не было никаких приятных воспоминаний, ничто хорошее их не связывало, только несколько раз они делили между собой одно поле боя. Чарльз, бармен, мог только тяжело вздохнуть и согласиться, ведь пары бочек вина, которые он только что привез с винодельни, может не хватить на весь вечер, когда тут такая толпа гостей. Кроме того, теперь Дилюк и второй бармен подменят его, и он сможет недолго отдохнуть от работы. Как только Чарльз вышел, Дилюк оказался за стойкой, положил руки на столешницу и, нависнув над ней, заговорил с Чайльдом сквозь стиснутые зубы, тихим угрожающим тоном, чтобы его не мог услышать никто другой. — Почему ты здесь, Предвестник? Чайльд заслужил его презрение. Он вспомнил, как был довольно резок Дилюком, когда много лет назад они встретились в Снежной. Дилюк тогда потерял отца и из мести опустошил множество крепостей Фатуи. Царица послала за ним Предвестников, чтобы остановить безумца. Чайльд был готов к тому, чтобы проливать кровь в бою, он входил в элитную группу авангарда, котора лицом к лицу столкнулась с Дилюком. Как же Чайльду тогда повезло, что он был у себя на родине, в окружении соратников! Насмешка, которую он тогда бросил, назвав Дилюка отцеубийцей, всплыла в его памяти. И, судя по ярости, вспыхнувшей в багровых глазах, Чайльд был не единственным, кто помнил. — Я наслаждаюсь фестивалем со своим любимым, а ты все также владеешь винодельней? Мой муж должен скоро вернуться. — Чайльд изобразил дружелюбную улыбку, указывая на большой букет, лежащий на барной стойке рядом с ним. Судя по хмурому выражению лица Дилюка, сказанное ему не понравилось. Он явно не ожидал ничего подобного. — Муж? — Лицо Дилюка исказилось, как будто он почувствовал вонь. — Мои соболезнования несчастливцу. «Дружелюбная» улыбка Чайлда исчезла. Он начал злиться. В последние несколько недель все вокруг почему-то говорили ему что-то подобное. Хотя лучшебы им просто молча оставить его в покое. Например, Доктор назвал его шлюхой за то, что он спал с драконом. А Паймон упала в обморок, когда Чжун Ли предложил Чайльду жить с ним, а не сошёлся с какой-нибудь милой девушкой из Ли Юэ. «Это твоя пара?!» «Лорд Камня, вы заслуживаете лучшего, чем какой-то безрассудный смертный подонок, который не может защитить себя, не говоря уже о ваших яйцах». Семья Чайльда и вовсе перестала выходить на связь. И вот теперь Дилюк, мать его, Рагнвиндр, выражал свои гребаные соболезнования Чжун Ли за то, что они с Чайльдом обручились. — По крайней мере, я буду лучшим отцом для своих детей, чем был твой. — После этих слов у Дилюка задергался глаз, и это заставило улыбку Чайльда медленно вернуться на лицо. Он мысленно уже прицелился Дилюку в яремную вену. Он не должен был драться. Но желание подраться взяло верх. Он осушил остатки своего напитка одним махом, как будто в стакане был алкоголь, и со стуком поставил его на стол. С невольным смешком он заявил: — Я сейчас достаточно силен, так что мои дети не останутся сиротами. И, в отличие кое-от-кого, определенно не стану перекладывать свои проблемы на их плечи. Наверное, мало что могло вывести Дилюка из равновесия, но тут он вышел из-за стойки, схватил Чайльда за золотые застежки рубашки, пересекающие шею и торс по диагонали, и потащил вон из бара. Чайльд почувствовал, как у него за спиной распахнулась задняя дверь, когда Дилюк толкнул его на неё. Он споткнулся, нечаянно перенеся вес на больную ногу, и едва удержался, чтобы не перевалиться через деревянные перила небольшого крыльца. Дилюк ещё не закончил, он последовал за ним и схватил его за шею. Солнце медленно клонилось за горизонт. Прежде чем Дилюк успел открыть рот, чтобы заговорить, Чайльд протиснул свою раненую ногу между чужих бёдер и ударил его коленом в пах с такой силой, что удушающий захват Дилюка ослаб. Но смеющееся лицо Чайльда тут же встретилось с его кулаком, и понеслось. Чайльд схватил Дилюка за лацканы пиджака и нанес жестокий удар головой прямо между глаз, после чего получил в ответ. Он порадовался, что губа у Дилюка лопнула, и красная струйка потекла по его бледному подбородку. Однако его ухмылка быстро растаяла, потому что Дилюк, воспользовавшись инерцией следующего удара, сбросил его с низкого крыльца. Чайльд инстинктивно прикрыл живот руками. Его позвоночник резко ударился об острый край каменной ступени, и он заскользил вниз, пока его плечи не коснулись мостовой, а шея не согнулась самым неприятным образом. Спина отозвалась жгучей болью. Чайльд попытался встать, но только для того, чтобы снова упасть на булыжник. Он сильно ударился головой. Кот, спавший между бочками рядом с черным ходом, зашипел и бросился бежать, когда Дилюк встал посреди крыльца. — Держись подальше от моего бара, Фатуи, — зашипел он. Но у Чайльда не было возможности что-то ответить. Он увидел, как за спиной противника показался из темноты дверного проема кто-то рослый и крепкий. Треск. Звук, с которым череп Дилюка ударился о стену таверны, заставил Чайльда вздрогнуть. Тот упал с лестницы. Жёстко. Приземлившись совсем рядом с Чайльдом, Дилюк слегка вздрогнул по инерции, но удар большого кулака припечатал его к земле окончательно. Агент Фатуи, одетый в штатское, воспользовался моментом. В темном переулке за баром никого больше не было. Чайльд, сражаясь с болью, повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть темно-красный оттенок волос Дилюка, а потом поднял взгляд на нападавших. — Смотрите-ка. «Мертвый» дезертир и террорист в одном лице. Как волнующе. — Женский голос. Судя по коротко подстриженным зеленым волосам, выбивающимся из-под капюшона, и ошеломляющему запаху Туманной травы, это, скорее всего, была маг цицинов. Еще двое людей, которых Чайльд заметил в баре, явно тоже были агентами. Они незаметно ускользнули с празднества и теперь стояли на крыльце позади мага. Очевидно, Чайльд был слишком неосторожен с самого начала. Хотя, вероятно, просто не стоило привлекать внимание и бесить Дилюка. Похоже, Фатуи его тоже не очень любили. Чайльд заставлял себя пошевелиться, несмотря на резкую боль в спине. Он бы даже справился, если бы не электрический разряд в несколько вольт, который маг цицинов внезапно послала через его тело в ту же секунду. Она поджаривала его до тех пор, пока голова Чайльда несколько раз сильно не ударилась о булыжник, а металлическая серьга, раскалившись, не обожгла ему ухо. Тогда она спустилась по ступенькам и занесла ногу над его лицом, намереваясь вонзить острие каблука ему в горло. Однако маг совершила ошибку, подойдя слишком близко. Чайльд ощущал, будто его вены лопаются от электрических разрядов больше раз, чем он мог бы сосчитать. Ему было легче преодолеть эту боль и дотянуться до её лодыжки, чем терпеть дальше. Прежде чем два других Фатуи успели что-либо предпринять, Чайльд вывернул руку и швырнул мага на ближайшую бочку, на которой стоял зажженный фонарь. Он разбился, когда маг сильно ударилась о его крышку. Она чуть не закричала: огонь мгновенно охватил ткань ее платья, а осколки стекла впились ей в грудь. Чайльд был поражен, когда она не издала ни звука, даже пока изо всех сил пыталась сбить пламя, охватившее ее плащ. Осколки блестели у нее на груди. Очевидно, маг не хотела оповещать рыцарей Фавония или прохожих на главной улице о том, что в переулке происходит драка. Удары током прекратились, как только из ее ран потекла кровь. Чайльд смог перевернуться на ступеньках и, наконец, вскочить на ноги. Больно, но лежать на месте он не мог. Дилюк, технически, проиграл этот бой, но Чайльд, у которого еще и болела нога, никуда не убегал. Он же хотел драки. Просто поначалу он ожидал, что это будет мелкая стычка, что его просто вышвырнут из бара. К сожалению, не похоже, чтобы агенты Фатуи были рады подраться. Чайльд, наконец, попытался ударить верзилу, которому удалось нокаутировать Дилюка, но его кулак резко остановился в воздухе и превратился в раскрытую ладонь в знак капитуляции. Не только маг цицинов здесь была вооружена. Здоровяк отступил в сторону, пропуская высокого стройного мужчину вперед. Без сомнения, это был Пиро мушкетёр, потому что он выхватил пистолет. Гладкое темное дуло уперлось прямо в подбородок Чайльда, совсем близко к коже, лишь слегка сдвинувшись, когда он сглотнул. Чайльд мог бы резким ударом отвести пистолет от своего горла и избежать первого выстрела — но здоровяк легко дотянулся бы до него, уложил на землю, и второй выстрел достал бы его. Частично прижженная рана на бедре почти зажила, и Чайльду не хотелось получить новую. Это не было похоже на простую стычку. Агенты знали, что должны серьезно ранить его и забрать с собой. Это были такие же, как и Чайльд, элитные бойцы авангарда. Возможно, они непосредственно подчинялись одному из других Предвестников. Они искали его? Но размышления Чайльда прервали. Маг цицинов вытащила из своей груди самый большой осколок стекла и сердито швырнула его на землю, схватила самое тяжелое, что оказалось под рукой — прочную металлическую часть разбитой лампы. Чайльд ничего не мог сделать, замерев под дулом пистолета, пока она быстро шла к нему и замахивалась горячей, промасленной железкой. Жжение, сопровождавшее удар металла о череп, определенно усилило боль. Было достаточно больно, чтобы Чайльд подумал, не лучше ли получить пулю в горло. Он почувствовал, как из раны полилась кровь. Конечно, он отключился не сразу. Маг цицинов не была мастерицей рукопашного боя. Чайльд последовательно почувствовал, что ноги подкашиваются, и, как он ни цеплялся за сознание, глаза его закатились. Он неуклюже рухнул на лежащего без сознания Дилюка, который даже не пошевелился. Может, они ударили его достаточно сильно, чтобы убить, а может, его тоже решили забрать с собой. Чайльд понял, что первый вариант милосерднее, когда услышал, как маг снова заговорила, и в ее голосе сквозило отвращение. — Лорд Доктор будет так рад снова вас увидеть... -- Чжун Ли стоял на краю утеса Звездолова, сложив руки за спиной. В его янтарных глазах отражалось море, которое начало наполняться ночными звездами. Ветер подул сильнее, поднимая в воздух множество лепестков сесилии. Чжун Ли был один. Хотя Чайльд сам настоял на том, чтобы они встретились здесь, он опаздывал. Сколько бы Чжун Ли ни ждал, равнина, ведущая к обрыву, оставалась пустой. Никаких признаков его любимого. Чжун Ли казалось, что они не могли разминуться. Он пришел сюда, ровно так, как они и договорились. Правда, сначала он тайком вернулся в арендованный на время их пребывания дом и поднялся на цветущий утес с приличных размеров коробкой в руке. Но Чайльд всё ещё не явился. Возможно, он потерял счет времени в своих приготовлениях, хотя Чжун Ли уже начал беспокоиться. За то долгое время, что он ждал, он даже выбросил поспешно сорванную сесилию, которую хотел подарить, и теперь убивал время, делая новый цветок. Чайльд заслуживал всего самого лучшего, и как можно дольше. Нужно было какое-то постоянное напоминание о его любви, созданное по образу и подобию его собственного сердца, бессмертное и незабываемое. Выращивать цветок пришлось дольше, чем ожидал Чжун Ли, поскольку недра земель Мондштадта отличались от Ли Юэ, но он, рожденный из минералов и камней в трещинах скал, в конце концов медленно сформировался и расцвел в руке. То, как изогнутые лепестки трепетали на ветру, делало цветок живым, а благодаря полированному золоту серединка казалась мягкой. Вся конструкция держалась на стебле из острого темного железа. Изысканная вещица, созданная из энергии Гео. Чайльду понравилась бы история о том, как однажды Чжун Ли вырастил поле из искусственных цветов на склоне скалы, чтобы ответить на вызов, который бросил ему один маловерный смертный. В давние времена кое-кто сказал Повелителю Гео, будто в голом камне не найти жизни. Тогда Моракс приказал цветам из чистейшего золота вырасти на поверхности неровного каменного обрыва, и пока они пробивались сквозь камень, он еще и ухмылялся. Излишне говорить, что он выиграл этот спор только потому, что ответил на дерзость собственной дерзостью. И Чжун Ли знал, почему позволил себе так поступить. Последствия абсолютно всех его решений и действий ни на минуту не оставляли его в покое. Когда-то Моракс, Властелин Камня и простой консультант по похоронам не верил, что найдёт того, кого можно любить и быть любимым в ответ так же сильно и лично. Он сам был как безжизненный, бесплодный камень. Неспособный расцвести новой жизнью и принять форму чего-то нового, он слишком легко терял связь даже с самыми близкими, на его вкус, существами… Когда-то мысль о семье и о родных детях не приносила ему ничего, кроме разочарования: их время закончится раньше, чем его, а враги будут использовать их, чтобы надавить. Мертвые и живые Боги и монстры будут проклинать их за грехи отца… Конечно, он все равно пытался найти себе пару. Несмотря ни на что, он всегда коллекционировал интригующих людей и интересные отношения, хотя каждого из его любовников предательски ждала смерть. Иногда он неосознанно делал первый шаг сам, иногда это делали другие, но в конечном счете он оставался наедине со своим бессмертием, с властью и с мрачной реальностью. Бывало, что жизнь разделяла его с его новым избранником, и тогда, на расстоянии, он мог любить еще долго, даже после того, как любимого настигала смерть. Случалось, что ужасающая природа Божественности развращала его партнеров, а иногда, наоборот, пугала, когда они с Властелином Камня слишком сближались. Люди из Ли Юэ поклонялись ему и любили его, но относились к нему с высоким почтением, не способным перерасти в романтическое чувство. Даже Гуй Чжун, такая добрая и понимающая, никогда не задевала эту часть его сердца. Она никогда и не пыталась, потому что была слишком наивна по своей натуре и всегда ставила на первое место тех, о ком заботилась, даже после смерти. Затем появился Чайльд и просто принял Чжун Ли так, как будто тот всегда принадлежал ему. Он словно потянулся к его Сердцу Бога, и когда отдернул руку, оно превратилось в сердце Чжун Ли. Оно забилось, и удары оказались такими же сильными, как удар кометы по луне, замершей среди звезд. И Чжун Ли понял, что в правилах, которые он сам установил для себя, все это время было что-то неестественное, что противоречило самим законам мира, в котором он жил. И вот теперь у него скоро должны были родиться дети, появился любящий супруг, готовый понять даже самые жестокие его стороны, стремился увидеть и понять их. Теперь у Чжун Ли был дом, в котором он хотел бы остаться и жить там как можно дольше. Даже если ради всего этого придется отправиться в загробную жизнь вслед за Чайльдом, нарушив законы Тейвата, Чжун Ли был готов на это пойти. Конечно, он подождет достаточно долго, чтобы их дети нашли свое место в мире, прежде чем уйдет, но он не позволит Аяксу оставить его навсегда. Чайльд сделал бы то же самое, и Чжун Ли знал, что не смог бы отблагодарить его за такую настойчивость. Другого пути для них обоих просто не существовало… Чжун Ли пожалел, что когда-то желал покончить с Мораксом, с этим своим воплощением, пока они не встретились с Чайльдом. Самодовольство смертного, прикоснувшегося к Бездне, вызвало у Чжун Ли ту же ухмылку, что и в тот раз, когда Моракс срывал золотые цветы с обрыва… Было уже слишком поздно. Солнце полностью скрылось. Чайльд все ещё не появился. И это было странно. Что-то явно было не так. -- Чайльда не было и в арендованном доме. Чжун Ли обыскивал комнату за комнатой, но не находил никаких признаков его возвращения. Был уже поздний вечер. Некоторые лавки уже закрывались, только оживленные гостиницы и бары работали в это время. Кого бы из прохожих ни расспрашивал Чжун Ли, казалось, никто не помнил рыжеволосого снежанина в одежде ли юань. Только когда Чжун Ли стал рыскать по боковым улочкам, он наткнулся на знакомое лицо: человек, одетый в ярко-синий костюм с белым пушистым мехом, стоял у входа в помещение, похожее на тот же бар, где Чжун Ли накануне купил яблочный сидр. Если память ему не изменяла, а за последние несколько тысяч лет она его еще ни разу не подводила, перед ним был молодой потомок Каэнри’ах, капитан рыцарей Фавония. Еще один друг Путешественника. Если бы он согласился помочь, то и другие рыцари могли бы присоединиться к поискам. Чжун Ли показалось, что без их участия никак не обойтись, несмотря на неприязнь, которую они наверняка питают к бывшему Предвестнику. Тут Чжун Ли неожиданно заметил плачущую юную блондинку, сидящую за одним из столиков напротив капитана. Бармен и какой-то посетитель, которого Чжун Ли ее узнал, вдвоем утешающе похлопывали ее по спине. Когда Чжун Ли подошел, то увидел, как рыцарь сжал челюсти, слушая ее рыдания. Похоже, удача в этот вечер их всех обошла стороной. — Сэр Кэйя. — поздоровался Чжун Ли, когда рыцарь заметил его. — Ах! Господин… Чжун Ли, не так ли? — Кэйя определенно напрягся, обычные учтивые слова прозвучали натянуто. — Как бы мне ни хотелось пригласить тебя выпить, не могу. У нас, кажется, пропал один из барменов. — Мне жаль. — Чжун Ли смутно припомнил, что блондинку звали Мишель, Путешественник несколько раз помогал ей справиться с ее привычкой постоянно работать. Она громко причитала, а Чарльз все пытался успокоить ее. — Я думала, что эти люди разнимают драку! Мы были так заняты! Но мастер Дилюк так и не вернулся! — Что случилось? — Чжун Ли адресовал вопрос капитану. Кэйя повернулся к нему лицом и сурово посмотрел на него. — По-видимому, какой-то снежанин в одежде ли юань затеял драку с мастером Дилюком, и его вытащили наружу. Несколько посетителей ушли вслед за ними, и, по мнению мисс Мишель, хотели разнять драку, но, выйдя через несколько минут, она увидела только кровь и следы борьбы на крыльце. — Кэйя скрестил руки на груди, очевидно, сильно обеспокоенный. — Дилюк пропал. Я не думаю, что ты знаешь, где сейчас находится этот Предвестник. — Этот человек больше не в Фатуи, потому что я верю, что он — тот самый снежанин, который мне нужен. Я искал его. Он приехал в город на фестиваль вместе со мной. — У Чжун Ли возникло нехорошее предчувствие. Он изо всех сил старался не выглядеть таким напряженным, как Кэйя, но маска равнодушия получалась у него плохо. — Хотя, не стану отрицать, что он мог затеять драку в мое отсутствие, но он не стал бы помогать кому-то похитить Дилюка. Кто были те странные посетители? — Судя по их описаниям, они не похожи на агентов Фатуи при исполнении. Поэтому что-то я ничего не понимаю... Мишель они казались нормальными людьми, пока не начался переполох. Чарльз тоже так думал. — Кэйя определенно сердился, губы его были сжаты в тонкую линию, но он все равно повернулся, чтобы сказать Мишель, что это не её вина. Кивнув головой, он отвел Чжун Ли в дальний конец бара. — Не каждый день маги цицинов и мушкетеры тут встречаются, чтобы выпить вместе. Что-то здесь не так. У крыльца все еще валялас разбитая лампа, окруженная небольшими пятнами крови, а рядом, у подножия лестницы, поблескивала еще одной лужа гораздо большего размера. Несомненно, тут была драка. Чжун Ли почувствовал, как гнев закипает у него в горле при мысли, что это могла быть кровь Чайльда, но внешне он пока сохранял спокойствие. Это ненадолго. — Я откуда-то слышал, что несколько Фатуи остановились в отеле «Гёте». Возможно, нам стоит поговорить с ними. — предложил Чжун Ли, и его резкий голос, наконец, выдал его. Он с ними явно не разговаривать собрался. Он хотел знать, послала ли Царица за Чайльдом, несмотря на его угрозы? Или какой-то из Фатуи увидел «мертвого» Предвестника и принял его за дезертира? — Я отправлю официальный запрос послам Снежной, но рыцари Фавония не могут сделать ничего другого, не вызвав политического скандала. — Кэйя тоже выглядел раздраженным из-за этого, в его голосе звучало напряжение. Все его обычное легкое обаяние исчезло в тот момент, когда он услышал, что Дилюк пропал. — Проблема в том, что ответ может занять несколько дней, а мне действительно не нравится, сколько крови здесь пролилось. — Мне тоже. — Чжун Ли повернулся, чтобы уйти, и сразу направился в сторону отеля «Гёте». Кэйя последовал за ним, лишь немного отстав, когда понял его намерения. — У Фатуи есть причины прийти за Чайлдом. Но я не уверен, что ваш Дилюк был их намеченной целью. Услышав это, Кэйя оживился и схватил Чжун Ли за руку, намереваясь остановить. Это оказалось намного сложнее, чем он ожидал. Он проехал ногами несколько футов по булыжной мостовой, прежде чем Чжун Ли смягчился, остановился и устремил на удивленного капитана острый, свирепый взгляд янтарных глаз. От этого мрачного взгляда, брошенного в его сторону, по спине Кэйи пробежали мурашки сильнее, чем от любого холода. — Боже, какой ты сильный, — осторожно похвалил Кэйя и отпустил его, чуть больше беспокоясь теперь и за свое собственное благополучие. Он понял, что не сможет отговорить Чжун Ли врываться прямо в деревянные двери отеля. И сразу передумал применять силу, чтобы его остановить. — К сожалению, я не могу просто позволить тебе ворваться в отель и сделать… что бы ты ни планировал сделать с Фатуи. Поверь мне, я тоже хотел бы их… проучить. Но, возможно, тебе стоит хотя бы ввести меня в курс дела? Чтобы в будущий политический скандал втянуть поменьше стран. Это точно лишним не будет.