Killing Me Softly

- Я не верю, что ты заставляешь меня делать это снова - пробурчала я, засунув полную ложку каши себе в рот. Я заставила себя проживать и проглотить её. Мне было противно смотреть на свой завтрак. Отодвигая от себя еду, я облокотилась на спинку стула и скрестила руки на груди. Моя мама села рядом со мной, но мой взгляд остановился на кухонном столе. - Реган, ты должна что-то есть - уговаривала она меня - Это твой первый день школы, ты не можешь начать его с пустым желудком. Я фыркнула, поднимая на неё глаза. - Да что ты знаешь? Ты не была в четырёх разных школах, за последние четыре года. - Реган - вздохнула она - Ты не права. Мы с отцом делаем всё лучшее для тебя, и если тебя не устраивают перемены мест каждый год, то мы перестанем переезжать. - Какой отец? - пробормотала я себе под нос - У меня нет отца. - Реган - отрезала она - Достаточно! У тебя есть отец и он работает очень усердно, чтобы дать тебе ту жизнь, которой ты живёшь сейчас. Это уже чересчур. Я встала со стула, который скрипнул от резкого движения. Звук прошёл по всему дому. Мы с мамой дрогнули от этого шума. Я оперлась ладонями на стол и пододвинулась к ней. - Я бы лучше была бездомной, чем жить так, как живу сейчас - резко сказала я. Я практически бросила полную тарелку каши в раковину и быстро направилась к двери, хватая по пути свой рюкзак. Это правда. Лучше бы я была бездомной. Так я хотя бы жила в одном месте остаток своей жизни. Когда мы переехали в первый раз, у меня довольно легко появились друзья. Я думала, круто быть новенькой - вокруг меня собирались люди, желая узнать откуда я приехала. Пока я рассказывала им, они смотрели на меня как на Бога, задавая мне все эти вопросы о моей предыдущей жизни. Но потом, спустя несколько лет, я поняла, что все эти переезды причиняли мне боль. Друзей, которые у меня появлялись, я теряла уже к концу учебного года. Каждый раз одна и та же история. Когда я уходила, кто-нибудь говорил мне: "Я буду звонить тебе каждый день" или "Мы можем писать письма друг другу. Это будет здорово". Первый раз так и было. Мне всё время звонили друзья, я часто писала письма, но с течением времени, ежедневные звонки превратились в еженедельные, а затем и в ежемесячные. А потом и прекратились вовсе. Писем было всё меньше и меньше. Мои старые друзья жили с теми людьми, которые были с ними всё время. Меня всегда отодвигали на задний план и я понимала, что мы уже не будем друзьями. И худшая часть всего этого была в том, что я не могла ничего контролировать. От меня никогда ничего не зависело, останемся ли мы или нет в каком-либо месте немного дольше. Решение всегда принимали мои родители. Я была всего лишь тряпичной куклой, которую тащили за отцом с каждым его повышением. Я никогда не говорила с ним о его работе. Он уходил слишком рано и даже не прощался со мной, а когда приходил домой, было уже поздно. Даже ужиная он был погружён в работу. Вот такая моя жизнь. День за днём, год за годом. Я была зла, когда дошла до конца дороги и из-за злости пнула один из камней. Да откуда знать моей маме? Она понятия не имеет, каково быть новеньким, и не один раз, а четыре года подряд. Она не знала, что значит начинать учебный год в разных школах. Они были заполнены учителями, с которыми я не знакома, коридорами, по которым я не ходила, а самое главное - учащимися, которых я не знала. Подростки могли осудить тебя даже за то, что ты дышишь не так как им нравится. Мой разум говорил, что мне пора уже привыкнуть к тому, что я новенькая, но несмотря на то, что я не в первый раз переезжаю в новый город, мне всё равно тяжело. Поняв, что я должна быть в автобусе сейчас, я остановилась и огляделась. Вокруг никого не было. Такое ощущение, что все вымерли. Я жила здесь с начала лета, так что знала, где находится автобусная остановка. Я посмотрела на часы и поняла, что должна была быть здесь пять минут назад.