Малое притяжение.
8 июля 2021 г., 01:40
— Жиртрест, прекращай раскачивать канат!
— Ня-ня-ня-ня-ня, еврей не может залезть по какой-то верёвке!
— Если бы Кайл прекратил упираться мне в лицо своим задом, я бы был таааааак счастлив.
— Крейг, признай, что тебе это нравится!
— Кенни, чел, это было жёстко. Твик же здесь!
— А что если? Что если??? ЧТО ЕСЛИ КАНАТ ПОРВЕТСЯ, КОГДА Я БУДУ ПО НЕМУ ВЗБИРАТЬСЯ? ГОСПОДИ, Я ЭТОГО НЕ ВЫНЕСУ!
Занятия физической культурой в старшей школе Южного Парка всегда были полны шума, тупого юмора и криков, которые чаще всего принадлежали Твику. Сегодня им предстояло одолеть канат, взобравшись под самый потолок спортивного зала, с чем многие вполне неплохо справлялись.
Кайл почти выполнил норматив, когда канат начал ходить из стороны в сторону. Мальчишке пришлось немного выгнуться и покрепче держаться, а из-за препирательств с Эриком даже не обратил внимания, что своей пятой точкой доставляет дискомфорт Крейгу, который также взбирался по соседнему канату.
— Картман, отвали, ты даже до середины не взобрался!
— Твоя мать и на меньшее не способна, разве что силой своего крика.
— Ну все, жирная жопа! Тебе крышка!
Почуяв неладное, Картман рванул к дверям выхода, когда Кайл, немного качнувшись, спрыгнул на маты, чертыхнулся из-за боли в ногах от приземления с высоты и тут же бросился вслед за Эриком. Тот уже почти настиг свою цель, когда быстрый и прыткий Брофловски возник рядом с ним и, пихнув под ноги, заставил того упасть лицом в пол.
— Кае-е-ел, — зло протянул Картман, вставая. Кажется он сильно приложился носом, потому что из его левой ноздри уже стекала кровь. — Паразит ты еврейский! Ты мне нос разбил!
— Сам виноват, — только и успел сказать Брофловски, прежде чем его согнуло пополам от смеха.
Один только вид злого Картмана, который смотрел на него снизу вверх и пытался утереть кровь, вызывал в Кайле все новые и новые приступы, даже слезы выступили.
Баттерс с тревогой в глазах тут же оказался возле Эрика, пытаясь узнать, как тот себя чувствует, но пострадавший лишь продолжал сверлить взглядом парня, что рядом так искренне заливался смехом. В конце концов, Леопольду удалось отвести одноклассника в медицинский кабинет, а Кайл наконец-то смог успокоить приступ смеха.
Дело в том, что на этом уроке их оставили на время одних, предоставив Венди Тестабургер записывать результаты норматива в бланк. Поэтому мелкую потасовку никто из учителей не застал.
Ко второму уроку Картман так и не появился, но кроме Баттерса, которого медсестра тут же отправила обратно, никто даже не беспокоился о состоянии одноклассника.
— Видимо пол спортивного зала отлично так нокаутировал жирного придурка, — с улыбкой заметил Кенни, когда они заканчивали обедать в столовой. — Смотри, Кайл, ты в потенциальной опасности, он точно тебе этого не забудет.
— Насрать, — протянул Кайл. Часть еды он сегодня разделил с МакКормиком. Аппетита не было.
Кайл абсолютно точно не переживал о состоянии Эрика. Он же не виноват, что этот идиот не следит за словами. Да и кто вообще мог подумать, что тот так сильно приложится к полу? И совесть его совсем не мучает, а если бы даже начала самую малость, он бы сразу избавился от этого чувства.
***
Эрику Картману шестнадцать. Он вытянулся, избавился от детской округлости, но все равно оставался полноватым, однако теперь очень и очень многие замечали тот факт, что Эрику это к лицу. Девчонки одна за другой начали отмечать, что Картман стал довольно красивым, а его гетерохромия добавляла ему очков симпатии. Взгляд у него был выразительный, хитрый, полный глубины, того и гляди утонешь. И что-то недоброе было на дне этих глаз, и это что-то словно неустанно манило к себе. У Эрика была очень живая мимика и великолепная харизма, что только помогало расположить к себе нужных людей. Именно поэтому к своему возрасту он был вхож в малые политические круги, посещал некоторые конференции, но как сам вечно отшучивался, он знакомится просто из интереса и не более. У Эрика Картмана лучше не просить помощи — все равно, что сделку с демоном заключить. Вот только если демон придет к тебе лет через десять, Картман настигнет гораздо раньше. Эрик не терпит отказа, когда что-то для него имеет очень важное значение и всегда, абсолютно всегда, добивается желаемого. Он терпеливо ждёт, пока медсестра возится с его носом, а потом удачно притворяется спящим, когда она заполняет журнал. Это позволяет ему вполне законно прогулять половину дня. Он знает, что совесть Брофловски не выдержит и заставит тупого еврея прийти к нему. Эрику стоит огромных усилий скрывать довольную ухмылку, когда он в подробностях представляет обеспокоенное лицо Кайла, который, возможно, даже просит у него прощения, осторожно закусывает свою нижнюю поганую губу и смотрит в пол, потому что ему стыдно за свое поведение, но это не особо помогает и медсестра отправляет его обратно на последний урок. Картман лихорадочно соображает над отмазкой, которую скажет учителю, чтобы получить пропуск и пойти домой, потому что еврея рядом нет, а значит, совесть его ещё пока не совсем измучала. Но стоит ему повернуть за угол к нужному кабинету, как тут же кто-то врезается в его широкую грудь. Эрик смотрел в эти глаза тысячу, нет, миллионы раз и знал их лучше, чем самого себя. Он никогда не мог себе позволить всматриваться в них до неприличия долго, хотя так хотелось. Но Картман знал, что на солнце они желто-зеленые, отражающие свет яркой звёзды, ночью темные, как листва пышной кроны дерева в лесу. В них точно так же можно было заблудиться. Но сейчас взгляд был поддернут дымкой тревоги, хотя глаза были чистого зелёного цвета. Эрик знал, что глаза Кайла всегда меняются не столько от освещения, сколько от эмоций. Вот и сейчас, поняв, в кого он так удачно врезался его глаза в миг озарились зелёным пламенем. Слишком уж много зелёного. — Какого черта ты тут забыл, жиртрест? — Иду взять у учителя пропуск, чтобы свалить домой. Медсестра сказала, что на сегодня мне нужен отдых. — Эрик прищурился, пытаясь понять, что же творится внутри Кайла, о чем он думает прямо сейчас. — Тебе изолятор нужен и компетентный психотерапевт, жирная жопа. — А тебе газовая камера, Каел, но я же пытался тактично промолчать. — Херово пытался, Картман, ты и — тактичность две разные вещи, которые рядом не стояли. — Да-да, Кахл, все мы знаем, какие вы, евреи, зануды. Будь так добр, купи себе очки, чтобы не врезаться в порядочных людей, во избежание возможности заразить их своей еврейской заразой. Если это все, то я пошел, мне ещё с учителем объясняться. Из-за тебя между прочим. А кстати, почему ты не на уроке? — Неважно, жирная задница, я как раз собирался вернуться в класс. И да будет тебе известно, евреем от прикосновения ты не станешь, слишком много чести. — Я слышу только пустые слова, Каел, признай, что ты хотел убедиться, что со мной все хорошо. Из-за тебя ведь мне пришлось пропустить целый день занятий. — А ты и рад. Куда бы я там не шел, но с тобой явно все в порядке, а теперь свали уже, жиртрест, не мешай жить нормальным людям. — Это ты где людей увидел? Да ещё и нормальных? Кроме меня здесь людей нет, урок ведь. — Ах ты, сволочь жирная! Если бы не спасительный звонок с урока, все это явно окончилось бы дракой. Кайл занёс кулак ровно в тот момент, когда из класса повалили дети, радостные от того, что можно идти домой. Брофловски опустил кулак, часто моргая, словно приходя в себя. Но не успел он и слова сказать, как Картман тут же затолкнул его в дверь мужского туалета. — Что ты?.. Договорить он не успел, Эрик вдруг резким движением до середины порвал свою майку и со всей силы ударил себя по скуле. Скорее всего он задел свой нос, потому что из того снова потекла кровь. — КАЙЛ! МНЕ БОЛЬНО! ОТПУСТИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Брофловски ошарашенно пялился на персональный спектакль, даже не понимая, что, а главное зачем, делает одноклассник. Тот так же неожиданно подскочил к самому Кайлу, резко расстегнул его куртку, скинул шапку куда-то под раковины и внезапно поцеловал. Кайл был уверен, что его оглушило. Его губам было мягко и тепло, он застыл, то ли от неожиданности, то ли больше от нежелания, чтобы момент прекращался. Отчего-то это было совсем не противно. Язык Картмана, приятно проскользил по нижней губе. Сердце стучало как бешеное, отдаваясь где-то в ушах, пульсируя в висках, очищая голову от всех мыслей. Сейчас он даже не злился на Эрика за все, что тот когда-либо делал или говорил. Картман не пытался проникнуть к нему в рот или что-то ещё, как бывает во всех фильмах и описано в куче книг, он просто прижимался своими губами. Брофловски протянул руки, хватая одноклассника за ворот майки, воздуха катастрофически не хватало. Внезапно нижнюю губу пронзила острая боль и только тогда они отстранились друг от друга. Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. — Что это такое здесь происходит, м? — Мистер Мэки ворвался в туалет, явно заслышав крики Картмана до этого. Только сейчас Кайл вдруг понял, что все ещё держит жиртреста за майку, они оба тяжело дышат, растрёпанные, у Эрика скула начинает алеть и набухать, из носа все ещё идёт кровь, да и у самого Кайла губа словно разбита. — Вашу ж мать, — обречённо произнес Брофловски, отпуская ухмыляющегося украдкой Картмана. — В мой кабинет, оба, сейчас же, пнятненько?***
— Это просто неприемлемо, ясненько? Двое учеников дерутся в школьном туалете. Я даже знать не хочу, что вы опять не поделили, пнятненько? — Это все Каел, — протянул Картман. Глаза его были на мокром месте, он часто шмыгал носом и создавалось впечатление, что тот сейчас действительно расплачется. — Сегодня на уроке физры я сдал норматив лучше, чем он. А вы знаете еврейскую кровь, он тут же впал в гнев и разбил мне нос. После того, как я потерял целый день занятий в кабинете медсестры, его вынудили извиниться передо мной, но он этого не хотел… — Че за ерунду ты здесь несёшь, жиртрест? — Мм, ну Кайл, дай Эрику возможность закончить. — Но он ведь лжет! — Это уже мне решать, пнятненько? Продолжай, Эрик. — Спасибо вам. Так вот, мы столкнулись в коридоре. Я думал, что он извинится и все будет хорошо, но потом он втолкнул меня в мужской туалет и начал избивать. Я постарался себя защитить и разбил ему губу, но это была лишь самооборона. — Ну что ж, мне все ясненько. Кайл, сейчас же извинись перед Эриком. Следующие три недели ты будешь делать домашние задания за него и всячески ему помогать, чтобы загладить свою вину, пнятненько? — Вашу ж мать, — раздражённо воскликнул Кайл, хватаясь за переносицу. — Как же я от тебя устал, жирная жопа. — Каел, это не похоже на извинения. — Не буду я перед тобой извиняться, жиртрест. — Кайл, хочу донести до твоего сведения, что вы не покинете мой кабинет, пока ты не принесешь своих извинений Эрику. — Ла-адно, прости, Картман. — Вот и чудесно, теперь вы свободны, ясненько? — Ясненько, — весело протянул Эрик.
