16 дней до моей любви к тебе

      Стэнли Марш и Кайл Брофловски лучшие друзья. Они проводят много времени вместе и стараются часто ночевать друг у друга. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в доме Маршей у Кайла своя зубная щётка. Он встряхнул кудрями, которые казалось были похожи на догорающий летний костер, широко зевнул и отправился в ванную комнату. В голове, подобно рою надоедливых пчел, носились мысли туда-сюда. Более лучшего сравнения сонный мозг подобрать не смог. Но Кайл не прислушивался к ним, прекрасная зная это состояние после сна. Наскоро умывшись он вернулся в комнату и стянул одеяло со Стэнли.       — Вставай, нам пора в школу.       — Да, мам, сейчас, — сонно протянул Марш, утыкаясь носом в подушку.       — Я не твоя мама, чел, — Брофловски подавил зевок и начал медленно собираться. — Если опоздаешь, то я не виноват.       — Да мне там это…ну того…ко второму…       — Я почти поверил, мужик, вставай!       — Ещё пять минуточек?       — Отбывать наказание с мистером Мэки сам будешь.       — Ла-адно, — протянул Стэн, впрочем садясь на кровати и потирая глаза.       Полностью собравшись они спустились вниз, где на диване, дыша пьяным перегаром, спал Рэнди Марш. Стэн лишь цокнул языком и покачал головой. Позавтракали они в тишине, думая каждый о своем.       — Чел, ты иди, а я тебя догоню, — сказал Кайл, когда они подошли к перекрестку.       — Чё? Почему? — Недоумение.       — Мне нужно занести Картману домашку. По идее в это время он ещё дома, не хочу потом его по всей школе искать.       — Ладно, мужик, как знаешь.       Кайл посмотрел вслед уходящему другу, а затем быстрым шагом направился к дому Эрика Картмана. Он и сам толком не знал, хотел ли увидеть одноклассника в данный момент или же просто чувство долга толкало его вперёд. Раздумывая о Картмане, Кайл сам не заметил, как подошёл к нужному дому. В нерешительности он переминался с ноги на ногу, а затем сделав глубокий вдох, на выдохе постучал в дверь.       — Кайл? У нас вообще-то есть звонок, или вы, евреи, даже не знаете, что это?       Брофловски потупился, глядя себе под ноги. Судя по всему, он нервничал.       — Я домашку принес, — он поспешил тут же залезть в рюкзак, чтобы достать необходимое.       — Прогуляй первый урок.       — Что? — Брофловски застыл, так и оставив свою руку в рюкзаке.       Он перевел удивленный взгляд на Эрика. Тот смотрел на него серьезно, с полной решимостью, поэтому списать на то, что Кайлу просто послышалось, не было возможности. Он рассеянно моргнул и заметил, что Картман закатил глаза, словно ему приходилось объяснять какую-то до боли простую вещь маленькому ребенку.       — Каел, ты у нас учишься просто блестяще. Никто не станет бить тревогу, если ты пропустишь всего лишь один урок. Готов поспорить, что никто из учителей даже не заметит, что тебя нет. Вернёшься, скажешь, что был в медпункте или дома нужна была помощь.       — Л-ладно.       — Точно?       — Да-да, все нормально. Нет ничего такого в том, чтобы пропустить один урок.       — Отлично, давай сюда мою домашку. Я захвачу кое-что и мы пойдем.       — Куда?       — Увидишь.       Картман вышел через несколько минут, в своей кожаной куртке и с сумкой в руках. Кайл не стал спрашивать, что внутри, полагая, что ответ не сильно будет отличаться от предыдущего.       Вместе они дошли до Старкова пруда. Эрик сразу же занял половину скамейки, принимаясь рыться в своей сумке. Кайл с некоторой осторожностью сел рядом. День был чудесным, несколько птиц летали в небе, бороздя небо своими сильными крыльями, они, как и деревья отражались на водной поверхности пруда. Лёгкий ветерок обдувал его лицо, выбивая из-под шапки медные кудри, рядом не было ни единой чужой души, которая могла бы нарушить данную идиллию. Только Картман, который что-то рисовал в своем альбоме. Картман. Что-то рисует в своем альбоме.       Кайл осторожно скосил взгляд в его сторону, спустя некоторое время замечая, что Эрик действительно работает в альбоме, и нередко поднимает голову, чтобы кинуть взгляд на Брофловски и снова вернуться к рисованию. Картман сейчас его рисует? Поэтому он попросил прогулять?       — Картман, ты…       — Пожалуйста, Кайль, хоть раз, не будь еврейским говнюком. Не двигайся резко, а лучше продолжай смотреть куда смотрел.       — Но зачем тебе это? — Он послушно начал вглядываться вдаль.       — Для одного проекта вне школы. Так уж вышло, что твоя внешность…       Боковым зрением Кайл заметил, что Эрик как-то неопределенно махнул рукой, не закончив мысль. Он вздохнул, но все же приложил все усилия для того, чтобы не поддаваться искушению заглянуть в альбом.       — Нет, ну это совершенно невозможно! Как работать, когда твоя модель потеряла всю естественность?       — Прости, — Кайл не знал за что именно он извиняется, однако чувство вины внутри проявилось с необычайной остротой.       Картман отложил альбом, встал со скамьи и потянулся во весь рост. Брофловски же, воспользовавшись выпавшим шансом, взял альбом в руки и нашел нужную страницу. Там Кайл увидел свой профиль: взгляд устремлённый далеко за края альбомного листа, немного восторженный, словно увиденное приятно удивило этого нарисованного Кайла, нос прямой, немного вздёрнутый, но такой красивый, а губы изогнуты в приоткрытой полуулыбке. Пряди кудрявых волос, которые настоящий Кайл, завидев, обычно прятал под шапку, считая их мягко говоря, не самыми красивыми, здесь же были словно одно из чудес света: красивыми завитушками они обрамляли лоб Кайла, и несмотря на то, что работа была выполнена в карандаше, казалось, что они переливаются под солнечным светом.       — Я…       — Да, ты, жиденок.       — Картман!       — Я уже говорил зачем мне это.       — Картман!       — Ну, что, еврей? — Эрик обернулся, смотря Кайлу прямо в глаза.       — Можно я останусь с тобой?       Картман нахмурился не совсем понимая, что Брофловски имеет ввиду.       — Я не хочу возвращаться в школу. Мне здесь хорошо.       — Надо же, хороший и прилежный еврейчик решил устроить маленький бунт?       — Не валяй дурака, Картман. Тебе не идёт.       Они провели на пруду целый день, болтая обо всем и ни о чем одновременно, смеясь и дурачась. В разгар дня Эрик вернулся к альбому, подмечая, что теперь Кайл ведёт себя куда более расслабленно и естественно, что помогло ему сделать ещё несколько набросков.

***

      Ближе к вечеру, когда Кайл собирался попрощаться с Картманом, и возможно, даже поблагодарить его за этот день, он с удивлением понял, что Эрик собирается идти к нему домой.       — Зачем?       — Домашку вместе сделаем. Нужно же узнать, что мы пропустили, а потом ещё и сделать это.       — Да, но я выполняю твою домашнюю работу, ты не забыл?       — Считай это одолжением, жид.       Брофловски недоверчиво покосился на друга. Шестое чувство подсказывало ему, что есть тут подвох. Жиртрест не любит делать домашку.       — Слушай, это была не моя идея сгрузить на тебя мои уроки, — Эрик бросил на него выразительный взгляд. — Меня как-то вызвали в администрацию, касательно посещаемости и выполнения заданий. Я объяснил им почему не успеваю делать все сразу. А потом вся эта ситуация, кабинет Мэки и теперь моя домашка на тебе. Честно, Каел, я не имею к этому отношения. Они сами тебя выбрали.       Кайл промолчал. Он честно не знал, что должен ответить в данной ситуации. Вся ненависть и отчаяние уже давно прошли через него, сразу после того, как он получил это наказание, поэтому сейчас в голове было абсолютно пусто.       — Пошли, — он лишь махнул рукой и пошел, не дожидаясь Эрика.       Тот в свою очередь, последовал за Кайлом, время от времени поглядывая на него. Сейчас лицо Брофловски было спокойным и сложно было понять, что же творится в его голове. Картман подумал о том, что если бы одноклассник был сильно против его компании, то его было бы уже слышно за пределами их маленького городка.       — Что? — резко, даже для самого себя спросил Кайл.       — О чем ты?       — Ты смотришь на меня с таким выражением лица, будто я сейчас начну рвать и метать.       — А ты начнёшь?       — Нет, с чего вдруг?       — Ох, дорогой мой, Каел, я давно заметил этот твой жидовский запал. Это лишь мера предосторожности. Будет плохо, если хорошие белые американцы пострадают от глупой еврейской истерики.       — Ты невыносим.       — Но ты выносишь меня уже больше десяти лет. У тебя, для еврея, очень стойкое терпение.       — Сочту это за комплимент.       — Не стоит, я буквально сказал, что ты дефектный. И смотри, мы уже пришли.       Картман был прав, за небольшой перепалкой они дошли до дома. В Кайле развернулся настоящий внутренний спор. Одна его часть хотела отправить Эрика домой, другая же отказывалась тратить время на чужое домашнее задание, когда есть возможность его не делать. В конце концов, вторая победила и жестом, Брофловски указал, что можно войти.       — Кайл, это ты? С тобой все хорошо? — Из кухни послышался обеспокоенный голос миссис Брофловски.       — Да, мам, — поспешно ответил он, полагая, что если подойдёт к ней, непременно будет вынужден выслушать гневную тираду по поводу его отсутствия в школе. — Я с Картманом. Мы будем делать домашку у меня в комнате.       — Долго не сиди, скоро будет ужин.       И это все, что она произнесла. Кайл не знал, сообщила ли ей школа о его прогуле, и она просто отложила этот разговор на потом, или же Картман оказался прав и никто не заметил его отсутствие.       Вместе они поднялись на второй этаж и Кайл привычным движением дважды постучал по двери Айка, сообщая о своем приходе. В ответ последовал короткий стук, что означало принятие информации к сведению.       — Это что сейчас была за корявая версия Азбуки Морзе? — Спросил Эрик, как только они зашли в комнату.       — У нас с Айком такая привычка обозначать свое присутствие. Мы не нарушаем личное пространство друг друга. Сейчас он знает, что я дома и, если ему нужна помощь, к примеру, по урокам, он знает, что может войти.       — А не проще ли просто стучать перед тем, как войти? Вот так сидишь ты у себя на кровати и дрочишь, а он влетает к тебе в комнату с просьбой разобрать матан…       — Фу, Картман…       — А что? Если ты сейчас скажешь, что не дрочишь, я тебе руку выверну. Дрочат абсолютно все.       — Кто-то может не испытывать в этом потребности, жирный ты придурок. Это просто старая привычка, иногда помогает прикрывать от родителей. Не придавай этому огромного значения.       — Прикрывать от родителей? Это как?       — Три стука значит, что кто-то из родителей на тебя зол и предстоит серьезный разговор, а четыре стука значит, что нужно кому-то из родителей сказать, что тебя нет дома. В общем, это не раз нас выручало, я серьезно.       — Ну, неплохо, теперь я хотя бы вижу в этом логику. Звони своему долбаному хиппи, узнавай, что задали.       Кайл порылся по карманам, доставая телефон из куртки. Он попытался его включить, но это не увенчалось успехом.       — Черт, зарядка села. Кажется, что я забыл его зарядить на ночевке у Стэна.       — Ты ночевал у этого хипаря?       — Мы с ним все ещё лучшие друзья, не забывай. И да, ночевал.       Брофловски поспешил поставить телефон на зарядку. Через несколько секунд экран загорелся белым, а затем и полностью включился. Несколько пропущенных звонков от Стэна и несколько непрочитанных смс сообщений. Стэн Марш: «Эй, чел, занятия уже начинаются, поторопись»

9:00

Стэн Марш: «Картман же не запер тебя в своем подвале?»

9:07

Хайди Тёрнер: «Привет, Кайл, я хотела поговорить перед школой, но не нашла тебя. Ты не заболел?»

9:15

Баттерс Стотч: «Кенни спрашивает почему вас с Картманом нет в школе и шутит про мятный лубрикант. Что такое лубрикант? Это новая марка мятных конфет?»

10:44

Стэн Марш: «Не, мужик, ты прикинь, никто из учителей не заметил, что тебя нет. Я пару раз говорил, что либо ты вышел в туалет, либо пошел за мелом, а, ещё один раз сказал, что тебя попросили помочь в библиотеке. И все верят, офигеть можно.»

12:15

Стэн Марш: «Кстати напоминаю, что было бы очень мило с твоей стороны, сообщать о том, что тебя не будет. Может я тоже хочу прогулять? Ты в курсе насколько отвратительно быть в школе без лучшего друга?»

12:17

Хайди Тёрнер: «Эм, в общем, Стэн сказал мне, что ты у Эрика. Рада, что ты не болеешь, но разве Эрик хорошая компания?»

12:30

Баттерс Стотч: «Слушай, Кайл, я узнал, что такое лубрикант. Не думал, что вы с Эриком занимаетесь чем-то подобным. Это не мое дело, конечно, но вы же с ним ненавидите друг друга, да? Мама и Папа обычно занимаются такими вещами по выходным, но ведь они любят друг друга. Я совсем запутался :(»

13:22

Стэн Марш: «Чел, тут Хайди как-то слишком настырно расспрашивала про тебя и Картмана. Я сказал, что это из-за домашних заданий, но не думаю, что она мне поверила. Как-то слишком неожиданно она подскочила ко мне, я даже придумать что-то вразумительное не смог. Извиняй, мужик.»

13:29

      — Ну и че там? — Эрик подошёл сзади к Кайлу, кладя свой подбородок на его плечо.       — Баттерс думает, что мы спим вместе.       — Фу, спать с евреями — это мерзко.       — С антисемитами тем более. Но это из-за Кенни и его глупых шуточек.       — Я из этого бедного гнилого мешка из-под картошки всю дурь выбью.       — Почему именно из-под картошки? — рассмеялся Кайл.       — Не знаю, может быть и из-под лука, — Эрик пожал плечами. — Но факт остаётся он нищий кусок дерьма.       Кайл проигнорировал дальнейшие высказывания одноклассника, который начал ходить по его комнате взад-вперед, строя грандиозные планы. Бледные тонкие пальцы Брофловски заскользили по экрану телефона.       — Что ты делаешь? — Спросил Картман, заметив тишину.       — Спрашиваю у Стэна домашку. Ты же этого хотел, разве нет?       — Да, хотел. И тебе стоило спросить у Венди, она будет понадежнее, чем этот хиппи.       — Ты сам сказал спросить у Стэна, разве нет?       — Нет, вы евреи совсем тупые, если дело не касается математики, да? Я не мог сказать что-то столько глупое.       Кайл сжал переносицу в привычном жесте, который позаимствовал у своего лучшего друга. Иногда логика Картмана умела выводить из равновесия. Даже не иногда, а почти всегда.       — У Венди и без меня забот полно, — вздохнув, наконец-то произнес Брофловски.       — А что такое, Каел? Ты разве не вхожий во всю эту девчачью муть? Блёстки там, мода и собрания?       — Да дело не в этом. Что-то произошло между ней, Бебе и Хайди. Возможно, что ещё и Клайд замешан. Хайди сказала не лезть в это и…       — И правильно сказала, — перебил его Картман. — Кайль, ты не небесная мессия, чтобы разбираться в проблемах всех и каждого. И спасти всех тебе не по силам. Лучше бы о себе заботился, жид.       — Но я так не могу. Они же мои друзья!       — Если они сказали, что сами справятся, значит имей совесть, хотя я и понимаю, что для еврея это трудно, но уважай их решение. Никогда не помогай тем, кто этого не просил.       — Ого, а ты можешь сказать что-то умное, я поражен.       — Ой, заткнись, Каел. Больше не буду объяснять очевидные вещи такому тупице как ты. Больно надо.       — Ммм, это блаженное время в тишине, без твоего чмошного голоса. — Кайл хихикнул, прикрыв глаза, за что тут получил собственной подушкой в голову: — Эй!       Какое-то время они возились на полу друг с другом, в своеобразной борьбе: Картман полностью лежал на полу, с притворной гримасой гнева и азарта, его руки были отведены немного в стороны, а пальцы переплетались с пальцами Кайла, который нависал сверху, пытаясь уложить друга на лопатки.       Через некоторое время силы покинули обоих, и Кайл просто свалился сверху на Эрика, дыша ему куда-то в шею и пытаясь перевести дыхание. Он не сразу заметил, как левая рука Картмана собственнически приобняла его за талию.       — Картман, что ты?.. — Брофловски приподнялся, заглядывая в глубокие глаза разного цвета.       Ему подумалось о том, что гетерохромия очень подходит Эрику. Она подчеркивает его индивидуальную натуру. Казалось, что имей Картман одинаковые глаза, его лицо было бы блеклым, а сейчас перед ним был карий и ярко-голубой глаза, которые одинаково горели огоньком интереса. Немного припухлые губы Эрика слегка приоткрылись, привлекая к себе все внимание.       Картман подался вперёд, осторожно, словно боясь сделать неверный шаг и поцеловал его. По началу просто прижался губами, а заметив, что Кайл не спешит отодвинуться от него, продолжил, начиная целовать его уже по-настоящему, языком стараясь разомкнуть желанные губы и проникнуть внутрь. Кайл поддался, открывая рот, неумело отвечая на поцелуй. Он позволил языку Картмана проникнуть в его рот, позволил изучать его полость, а затем с удивлением отметил, что с большим увлечением делает тоже самое.       Этот поцелуй очень сильно отличался от того, что был в школьном туалете. У Кайла было время понять происходящее, была возможность осознать, что делается это без принуждения и он сам действительно этого хочет. Целоваться с Картманом все же было чертовски приятно, когда он так ласково приобнимает за талию, а другой рукой держит за руку и переплетает пальцы.       Внутри ураганом, целым фейерверком пронеслась, взорвалась буря теплых эмоций. Брофловски не сразу сообразил, что он немного дрожит от простого поцелуя, который казалось будет длиться ещё целую вечность. Но воздух стал заканчиваться, дышать стало тяжелее и они были вынуждены разорвать столь близкий и интимный для обоих момент.       Кайл тяжело дышал, подрагивая, снова уткнувшись в шею Эрика, чувствуя в конечностях некоторую прохладу. Хотелось ещё. И ещё. И ещё.       — А жиды… все же… умеют целоваться, — с небольшими паузами, со сбитым дыханием произнес Картман.       — Да пошел ты!       Кайл встал с Эрика, предусмотрительно стукнув его кулаком в плечо и прошел к своему столу. Предстояло ещё выполнить домашнюю работу.