16 дней до моей любви к тебе

      Луч солнечного света пробивался сквозь штору и плавно скользил по лицу Кайла. Он слегка поморщился и перевернулся на другой бок, но сон как рукой сняло. Брофловски потянулся к телефону на прикроватной тумбочке. До подъёма было ещё двадцать минут. Он откинулся на подушки, глубоко вздохнул и попытался расслабиться, чтобы подремать.       Губы мягкие, властные, настойчиво прижимаются. В животе все скручивается, трепетает и на душе так легко. Воздуха катастрофически не хватает.       Кайл резко открывает глаза и сглатывает вязкую слюну. Он действительно вчера целовался с Картманом, да? После этого никто, конечно, не вспоминал произошедшее. Брофловски делал уроки, сидя у себя за столом, Эрик — на полу. Несколько раз перекинулись фразами по учебе, да и только. А потом Картман и вовсе ушел, кинув быстрое: «Еще увидимся, жидёнок».       Спать было невозможно, поэтому заставив себя рывком встать, Кайл направился в ванную комнату. Сначала он просто хотел запустить голову под струю холодной воды, чтобы привести мысли в чувство, но потом он подумал о том, что стоило бы полностью принять душ.       Тело приятно отзывалось на горячие капли, мурашки бежали по его икрам и пояснице. Кудри, как горящие угли, стали ещё темнее, падая ему на лицо. Брофловски фыркнул, разбрызгивая мелкие капли. Нежелательные мысли словно растворялись в воде, стекали вниз по ногам и утекали в слив.       Выйдя из ванной комнаты, он оделся, вытер свои волосы полотенцем и встряхнул ими. Переливаясь на солнце, они походили на нечто драгоценное, и даже казалось, что их стало больше. Кайл обречённо вздохнул, наблюдая за своим отражением. Он был уже в старшей школе, а к своей внешности по-прежнему относился очень критично. Нос ему казался несуразным и большим, кудри торчали в разные стороны, будто его прическу делал Твик, дергаясь каждые две минуты. А глаза так вообще, по его мнению, имели оттенок болотной тины. Кайл скривился.       Он вспомнил рисунок, что видел в альбоме Картмана. Там он был другим, красивым. За таким хотелось наблюдать. Неужели кто-то может видеть его таким? Брофловски вдруг передёрнуло. О чем он черт возьми думает? Картман ему с трудом друг, не говоря уже о более близких отношениях. Их взаимоотношения строились на взаимной недо-ненависти. Да, они могут ладить, могут вместе поиграть в приставку или выкинуть что-нибудь из ряда вон, однако чаще всего они ставят палки друг другу в колеса.       Почему сейчас что-то должно меняться? Поменялось ли?       Картман любит животных, по крайней мере, из семейства кошачьих. Он умеет заботиться, иногда резко и грубо, по-своему. Но также он был тем, кто глазом не моргнет, чтобы опуститься на самое дно, лишь бы унизить тебя самым мерзким способом из возможных.       Брофловски сел на собственную кровать и тяжело вздохнул, задержал дыхание на несколько секунд и снова продолжил дышать, позволяя потоку мыслей двигаться дальше. Ситуация не давала ему покоя. Он чувствовал себя двояко, словно в этот самый момент предавал сам себя, ту часть, которая давно разучилась верить Эрику Картману. Кайл хотел ему верить, правда, больше всего на свете ему хотелось сейчас верить ему. Знать, что тот смотрит на него и видит то, что сам Брофловски видел в альбоме. Что сцены, устроенные им перед Стэном были лишь странным способом сблизиться, ведь по сути Эрик Картман не может открыто сказать, что хочет быть рядом, особенно, с кем-то вроде Кайла.       — Кайл, бубочка моя, ты опоздаешь в школу! — Судя по голосу мать была на лестнице, но в его комнату так и не поднялась.       Кайл не сказал бы, что в начинающийся подростковый период, вдруг заделался бунтарем, но свои личные границы в виде собственной комнаты отстоял. Шейла больше не врывалась в комнату, когда сама того хотела.       Он опустил голову, схватился за нее руками и силой дёрнул себя за кудри. Стоило привести себя в нормальный вид и собраться в школу. И с сожалением, Брофловски вновь задвинул мысли глубоко внутрь себя, дав очередное обещание вернуться к ним.

***

      — Опять жиртрест прогуливает? Хотя не говори мне, даже знать не хочу, его домашка все равно на мне висит. — Кайл откинулся на спинку собственного стула в классе и посмотрел на пустую доску. В груди острыми драконьими когтями цеплялось раздражение.       — Он уехал опять. То ли на выставку, то ли на конференцию. Я так и не понял. Он ушел минут двадцать назад, что ли? Занёс свою домашку и свалил. — Стэн пожал плечами и тут же был вовлечён в диалог с Венди.       — Как уехал? — Брофловски вдруг опешил, чувствуя некоторую расстерянность. Пылкое чувство растворилось без следа.       Отчего-то первым порывом было встать, выбежать из класса, побежать по улицам, и найти тот самый автобус, что сейчас увозил Картмана из Южного Парка. Отчего-то стало важным поговорить с ним, узнать, что же думает именно он. Спросить. Как много же Кайлу требовалось спросить у него… Глупости. Он ведь обязательно вернётся.       — А он тебе не сказал? — голос МакКормика, с некоторой хрипотцой от молчания, раздался позади.       Даже не оборачиваясь Кайл отрицательно покачал головой. Иногда Кенни был куда более проницательным, чем могло показаться на первый взгляд. Он раньше других чувствовал назревающий конфликт, понимал, когда тебе грустно или плохо, потому что его семья научила его этому.       Частые ссоры и пьянки привели к тому, что Кенни МакКормик был очень чувствительным, но в тоже время очень сильным подростком.       — Я удивлен из-за того, что эта жопа вчера сделала свою домашку, а про поездку даже не обмолвилась, хотя обычно ему только дай повод покрасоваться, — Кайл фыркнул, повел плечами и замер в ожидании ответа.       — Странно, мне казалось, что тебе он первому скажет.       — Это ещё почему?       Брофловски возмущённо повернулся и наткнулся на насмешливый, но такой проницательный взгляд Кенни. Тот вмиг его прочитал, как открытую книгу. И дело сейчас было даже не в МакКормике. Просто раздраенные чувства самого Кайла фонтаном бились наружу.       — Не знаю, ты мне скажи, — Кенни как-то хищно улыбнулся.       — Как я могу сказать тебе то, чего не знаю?       — Так и я не знаю, потому и спрашиваю. Считай это моей чуйкой.       — Типа паучье чутье?       — Именно так.       — Это что-то от Мистериона?       — Черт, чел, нашел, что вспомнить. Картман бы на твоём месте пошутил про отсутствие денег.       — Но я не Картман, как и он не на моем месте. Да и на эти шутки у тебя уже иммунитет.       — Что есть, то есть. — Тот пожал плечами.       Брофловски отвернулся, как раз перед тем, как прозвенел звонок. Начало урока положило конец всем разговорам, да и у Кайла желание с кем-то болтать напрочь пропало.       Слушал он невнимательно, рисуя на полях тетради, чаще делая пометки стихотворными строчками. Он вдруг подумал о том, что впустую тратит свое время, а уже это, в свою очередь, напугало его. Он, Кайл Брофловски, никогда не отказывался от учебы. Разве что, когда болел. Неужели и сейчас он заболеть умудрился? Но температуры нет, грудь не стягивает спазмом, горло не першит. Что же с ним происходит? Я так устал от себя, что лучше бы был, кем угодно, кем-нибудь другим, но зависть, зависть*…       До чего же сложно разбираться в том, что ты на самом деле чувствуешь. Сейчас, казалось, что легче не чувствовать ничего. Кайл оглядел класс. Наверное, он действительно завидовал, как и написал в своей тетради. Он завидовал Стэну и Венди, в отношениях которых, порой частили ссоры, но все было понятно как обычный день — они любят друг друга. Он завидовал Баттерсу, который мог наивно довериться кому угодно и не таить обиду, когда его смогут обмануть. Это не было хорошим качеством, но сейчас, Брофловски думал, что и ему будет рад. Он завидовал каждому, кто не был Кайлом Брофловски.       И не потому что быть Кайлом Брофловски слишком трудно, нет. Просто он сам действительно не может понять свои чувства, что тяжёлым камнем, непосильной ношей, сковывают его. Ему одиноко. Он не хочет портить настроение Стэну, он не хочет излишне грузить Кенни и в итоге приходится лишь тихо выписывать стихотворные строчки, чтобы хоть как-то унять панику от невозможности принятия единого ответа.       В какой-то момент в глазах его темнеет. Он не совсем понимает, что происходит, но спустя некоторое время находит себя на полу класса, возле своей парты. Напротив, на корточках сидит обеспокоенный Стэнли, с едко пахнущей аммиаком ваткой в руках, сзади его скорее всего придерживает МакКормик, потому что больше некому. Только самые близкие готовы броситься тебе на помощь. Но лица у одноклассников недоуменные и взволнованные. Учитель явно что-то говорит, но Кайл все никак не может понять смысл его слов.       Кенни поднимает его за подмышки на ноги, Стэн, в свою очередь, обхватывает его за талию, закидывая кайлову руку себе на плечи. Они делают шаг и ноги Брофловски подкашиваются от слабости. С другой стороны его страхует МакКормик, который теперь также же перекинул другую руку друга на свои плечи.       Таким составом они заходят в медицинский кабинет. Кайл всё ещё удивлен, пытаясь по крупицам понять, что же с ним произошло, когда слышит слова медработницы:       — Переутомление, стресс, возможно плохо спит.       — И все это привело к тому, что он потерял сознание? — Марш звучит довольно удивлённо.       — Мне показалось, что на какое-то время он словно дышать перестал, а потом свалился, — добавил Кенни.       — Он же не увлекается всякими играми с удушением? — Спросила медсестра.       — Нет, — прохрипел Кайл, чувствуя, что наконец-то странное ощущение изоляции начинает понемногу спадать. — Я действительно просто перенервничал. Все в норме.       — Ты уверен? — Одновременно воскликнули медсестра и Стэн.       Кенни покосился на них, но ничего не сказал, вновь переводя взгляд на Брофловски. Его лицо выражало лишь сочувствие. Кайл схватил себя за переносицу, тяжело вздохнул и поморщился. Лишь бы мама не узнала, с остальным можно справиться, а с ее чрезмерным беспокойством навряд ли.       — Я уверен. Даже смогу быть на занятиях       — Один урок тебе все же придется пропустить, — сообщила женщина, — я заполню необходимые бумаги, а ты пока отлежишься, раз домой тебе не хочется. Не часто встретишь таких детей. Другой бы на твоём месте был бы рад пойти домой.       Брофловски пожал плечами. Он просто выбрал из двух зол меньшее. И по лицам своих друзей он прекрасно понимал, что они знают, почему он принял такое решение. Наверное, в этом была одна из прелестей дружбы.

***

      — Чел, как ты пишешь свои песни?       Медсестра отпустила Кайла только к большому перерыву, взяв с него строгое обещание, что если он внезапно почувствует малейшее недомогание сразу отправится домой.       — Что ты имеешь ввиду? — Марш ковырял вилкой в своем обеде.       — Ну, как ты знаешь о чем писать?       — Я просто пишу то, что меня беспокоит и вызывает сильные эмоции. Как в четвертом классе, когда я до чертиков ненавидел ферму и написал об этом. Я сначала просто выливаю то, что в душе на бумагу, а после подбираю мелодию, хотя чаще музыкальная основа находит меня сама и в таком случае уже приходится додумывать строчки, как-то так.       Кайл хмыкнул. Как написать, а главное про что, если в себе разобраться невозможно? Придется эту идею отложить. Он начал ковырять вилкой в тарелке, но есть отчего-то совершенно не хотелось. Прохладный ветер выбивает медные кудри из-под шапки. Взгляд разных по цвету глаз на секунду-другую цепляется за них, чтобы потом умелые руки воспроизвели копию на бумаге. Здесь и сейчас он чувствует полную свободу рядом с его художником.       Кайл вздрогнул от нахлынувших мыслей, чувствуя как его щеки нещадно горят. Не видел ли Стэн такой резкой перемены в лучшем друге?       Но с Маршем они общаются меньше, а МакКормик все чаще выступает в роли опоры.       — Боюсь ли я того, что Стэн не поймет или осудит меня? — Неосознанно Брофловски произнес это вслух.       — За что осудит?        К щеке Кайла прижалось что-то влажное и холодное. Он скосил свой взгляд и увидел банку колы из автомата. Кеннет сел рядом. Судя по его довольному выражению лица, он только что где-то зажимал Баттерса. Брофловски тяжело вздохнул. От него пахло крепким кофе и осенней листвой, возможно, выпечкой. Он нависал сверху, его глаза недвусмысленно потемнели от желания. Школьный коридор так вовремя опустел. Внутри Кайла все сжалось стальной пружиной. Он боялся поцелуя, который должен был произойти, но в то же время он жаждал, чтобы Картман зажавший его в темном коридоре сделал именно то, что задумал. Расстояние между ними неумолимо сокращалось…       — Кайл! Земля в Колорадо вызывает Кайла!       — Что? — глупо протянул Брофловски.       Картинка, что возникла совершенно спонтанно в его голове, рассеялась, словно дым на ветру. Точно. Картман сейчас не в Южном Парке.       — Я спросил кто и за что тебя осуждать будет?       — А… Ой, не бери в голову, просто мысли вслух. Я уже толком и не помню о чем задумался.       Кайл говорил правду. Живое видение перед глазами вытеснило все остальные мысли и переживания. Брофловски встряхнул головой, чтобы убедиться, что подобного больше не произойдет. В последнее время он слишком много думает об Эрике Картмане.       — Если ты беспокоишься, что я буду осуждать тебя за написание песен, то ты ошибаешься, старик, — Стэн, до этого увлеченно переписывающийся с кем-то, повернулся к нему и одарил своей улыбкой. — Более того, сможешь выступать у нас на разогреве, да, Кенни?       — Само собой, — МакКормик кивнул.       — Спасибо, парни, — Кайл улыбнулся.       Телефон Брофловски пиликнул, оповещая хозяина и входящем сообщении. Все-таки открыв принесенную ему банку газировки, Кайл достал смартфон. Эрик Картман: «Без тебя здесь слишком скучно»

13:26

Кайл Брофловски: «Я тебе не шут гороховый, чтобы тебя развлекать»

13:27

Эрик Картман: «Евреи сами по себе смешная тема для разговора»

13:30

Кайл Брофловски: «🖕🖕🖕»

13:32

Эрик Картман: «В тебе корни из Джерси заговорили, Да? Я знаю отличного психотерапевта, Каел, тебе помогут справится с этим недугом.»

13:35

Кайл Брофловски: «Иди к черту, Картман»

13:37

      Кайл в раздражении убрал телефон. О чем он только думал? О чувствах между ним и жиртрестом? Он правда на долю секунды мог предположить между ними отношения? Черта с два! Дурацкое наваждение. Не может этот человек… «пилиньк» «пилиньк-пилиньк»       Кайл вздохнул, снова разблокировав свой телефон. Он не считал свое любопытство положительной чертой, но иногда и у этого были свои плюсы. Эрик Картман: «Мне не нужно, чтобы ты веселил меня как шут»

13:46

«Я считаю тебя отличной компанией в данный момент»

13:46

«И вот почему [вложение]»

13:47

      Брофловски застыл как громом пораженный. Сейчас с экрана телефона на него смотрел его собственный профиль. Еще одна потрясающая работа Эрика.       Медные кудри Кайла, напомнили ему камни в гранатовом браслете, что однажды он видел у матери, немного длиннее, чем его нынешние, они пышными волнами спадали к плечам. Бледная кожа, как луна в ночном небе, без единой веснушки, острый нос и приоткрытые алые губы, где можно было разглядеть острый клычок. Уши его были заострены, как принято изображать у эльфов, а в волосах переплетаясь с бушующими кудрями, была корона из веток с маленькими листьями. Взгляд же Кайла был суровым и холодным. Того и гляди, протянешь руку к полотну и сможешь порезаться об эту сталь. Настоящий король. И слишком много воспоминаний о детстве для сегодняшнего дня. Кайл Брофловски: «Почему ты?..| «| «Это так красиво. Я…| «|       Он печатал и снова удалял сообщение в строке набора. Столько вопросов мучили его в данный момент и он никак не мог решить какой же стоит задать в первую очередь. Эрик Картман: «Было сложно подобрать нужный цвет для волос, основываясь только на воспоминаниях о той безделушке»

13:56

Им нужно было сокровище для игры. Поэтому они вместе забрались в комнату миссис Брофловски, где в одной из шкатулок нашли красивый широкий гранатовый браслет.       — У него камешки того же отсосного цвета, что и твои волосы, жид.       — Отвали, жиртрест, сейчас вообще выставлю тебя за дверь и будешь искать сокровище для Мага в другом месте! Кайл Брофловски: «Ты запомнил?»

13:58

      Но ответа не последовало и тогда он начал думать в спешке о том, что еще мог бы написать лишь бы не заканчивать диалог такой неловкостью.       Большой перерыв подошел к концу, поэтому подхватив рюкзак он начал набирать сообщение: Кайл Брофловски: «Где ты сейчас находишься?»

14:00

Эрик Картман: «Artexpo. Здесь проходит выставка, куда взяли несколько моих работ»

14:02

Кайл Брофловски: «Ты как в Нью-Йорке оказался???»

14:02

Эрик Картман: «То есть то, что эта выставка проходит в Большом Яблоке ты знаешь, а о существовании самолета ты видимо не осведомлен? Ты самый тупой жид, которого я когда-либо встречал»

14:04

Кайл Брофловски: «Завались, нахрен. Ты вообще мне не говорил о том, что куда-то там полетишь. Поэтому мое удивление вполне логично.»

14:05

Кайл Брофловски: «Когда ты вернешься?..|       Он так и не решился спросить об этом у Эрика, некоторое время вбивая вопрос в строку набора, удаляя и снова клацая по клавишам в надежде решиться отправить сообщение. Кайл чувствовал, как щеки его горят румянцем и определенно точно он знал одну вещь:

Он скучает по Эрику Картману.