Лес зовет...

«Как же им сказать?» - вновь и вновь проносится в голове. - «Как же им объяснить?.. Они не поймут моего желания, они отвергнут его…» - Девушка мнет пальцами рукав, нервно расхаживая по деревне. «Но я могу за себя постоять, я тренировалась, они… они должны понимать это. Я же теперь взрослая, я имею право делать то, что хочу» - и действительно. Сегодня Тесса из рода Хьёркьюллайненов родилась, сегодня она встречает свой восемнадцатый Месяц Солнца. И пусть девушка понимает, что кардинально в ее жизни ничего не изменится до замужества, она все же надеется, что отношение ее родителей к ней переменится, что они перестанут наконец ее так сильно опекать и окружать заботой. И что они поймут ее желание пойти в лес и разрешат несмотря на свои опасения. В этом плане ее поддерживала только подруга Лома, казалось, у нее есть план на все случаи жизни, хотя она сама говорит, что никакого плана нет. «Ладно, Тесса, пора, уж слишком долго ты решаешься, надо уже просто сделать. Если нет, то нет; если да, то да». Она взрослая, но все так же страшится родительского отказа, не может побороть авторитет отца и матери, пойти против их воли. Тесса как будто бы находится в лодке с двумя веслами и парусом: да, она может плыть самостоятельно, умело гребя туда, куда хочется самой, но предпочитает раскрыть парус и следовать по направлению ветра, может, изредка слегка корректируя курс.

~ ~ ~ ~ ~

И вот она уже стоит у входа в хижину, еще пару секунд мнет рукав, прекращая бессознательные действия, разглаживает кажущуюся ей не такой как всегда юбку темно-синего платья, из подола которого уже значительно торчат нити, и зачесывает назад прямые пряди медных волос, падающих на лицо. Пару раз вздохнув и выдохнув, она-таки открывает неожиданно тяжелую сейчас сколоченную из досок дверь. Лучи заходящего солнца вливаются внутрь, отчего сидящий за столом младший брат Тессы Хэит даже морщится. Напротив него на лавке сидит стройный черноволосый мужчина с небольшой бородой. Это отец девушки Хоито. - О, а мы только тебя и ждали, - говорит он, - проходи давай, садись, отпразднуем наконец-то. - Ага, а то, пока Тессы нет, ничего ж со стола брать нельзя, - язвит парень. - А ну перестань, сегодня ее праздник, а ты и так без спросу все берешь. - О, Тесса, - слышится женский голос из глубины жилища, - наконец-то, – то мать девушки Пэлка. Милая женщина с плавными, округлыми формами лица и тела стоит у обложенного камнями очага и что-то помешивает в подвешенном на цепи чане с бурлящей водой. Целый день она с опаской бродила по окраинам леса, не заходя в чащу, чтобы собрать ягоды для праздничного стола, и вот недавно взялась за варку мяса с овощами. На мгновенье она поворачивается к дочери, чтобы тепло улыбнуться, а после снова принимается за готовку. - А чем это так вкусно пахнет? – все же найдя отвлеченную тему, спрашивает Тесса. - А это лосиное мясо, - с гордостью отвечает отец. - Да ладно! Откуда?! - Не представляешь, с утра с мужиками увидали в лесу, совсем рядом с деревней лося. Ну и убили. - Неужели?.. Прям совсем рядом? – девушка медленно проходит внутрь, закрывая дверь, и усаживается на лавке рядом с братом. - Да. Недалекий, видать, был, ну и поделом. Я правда по дурости ногу подвернул, когда за ним гонялся – за корни зацепился. Но зато у нас теперь настоящий пир будет! - Ага… Знай, если бы ты пришла позже, то я бы и твое мясо съел, и никто меня бы не остановил, - вновь язвит Хэит. - Да прекрати ж ты, ради Одина. - Так, мужчины, не ссоримся, - встревает мать и, отодвигая в сторону мешающуюся посуду с ягодами (их было явно больше), ставит перед ними миски с горячей, испускающей пар похлебкой, в которой, помимо картошки, моркови и зелени, плавают столь аппетитные кусочки мяса. После она приносит похлебку и себе с Тессой и усаживается за стол рядом с мужем. Все принимаются за еду, предварительно остужая ее в деревянных ложках. Все… кроме Тессы. Ей совсем не до еды, она лишь для вида зачерпывает похлебку и тут же выливает обратно, хоть минуту назад и говорила о невероятном запахе мяса. Тот самый момент приближается… момент, когда все решится; да или нет… - Ну что, дочка, тебе восемнадцать, пора бы уже и жениха тебе сыскать. – говорит отец. Брат тихонько ехидно смеется. - Что? – недоумевает Тесса, только разговоров о замужестве ей сейчас и не хватало. - Хоито, перестань – заступается мать. - Да что перестань? Я ж не за первого встречного ее выдавать собираюсь. Вон, Сульха, парень хоть куда, и отцу помогает, и с мужиками охотиться ходит. Настоящий добытчик растет. - Она сама решит, когда. Осади. - Ладно-ладно… Мать переводит нежный, успокаивающий взгляд на Тессу: - Что ты не ешь совсем, случилось что? – интересуется она, подметив состояние дочери. - А?.. Нет, все нормально… - Ты, если есть не будешь, мне мясо отдай, че пропадать-то, - вставляет брат. - Хэит. - Уже в который раз за вечер отец смотрит на сына тяжелым, строгим взглядом. - Точно все нормально? – переспрашивает Пэлка, - ты бледная как Хэль. Сотни мыслей в голове, страх сжимает грудь, отчего и так быстро бьющееся сердце начинает биться еще чаще. «Они не поймут, они отвергнут, они не пустят, не стоит даже пытаться». Нервно девушка начинает неосознанно вертеть в руке ложку, стукать пальцами по бедру. «А вдруг там и правда опасно? А вдруг я не справлюсь, я же не воин, даже не охотница, так… пару раз забавлялась с отцовским мечом» - такие притягательные отговорки, такие сладкие оправдания трусости, прикрывающиеся маской логики. Так просто скинуть все на них, так просто выстроить в своей голове самое ужасное стечение событий и думать, что именно так все и произойдет, и зачем тогда пытаться. Сейчас критически необходимо собраться, откинуть мельтешащие мысли прочь, просто с чего-то начать. Скажи слово, и остальные сами последуют вслед за ним. Ничто не сможет перекрыть этот прорвавшийся родник вымученных за день предложений, в которых продуманна каждая мелочь: каждая пауза, каждая интонация, каждое слово, каждое логическое ударение. Ложка падает из руки, ладонь на бедре непроизвольно хлопает – так громко в этой тишине начинается исповедь, с таким звуком прорывается вода через каменную толщу страхов. - На самом деле… - Тесса осматривает лица родителей, их глаза прикованы к девушке в ожидании продолжения. Вновь воцаряется тишина, перебиваемая звуками поедающего похлебку брата. – Понимаете… Кхэм, - она зачесала за ухо свисающие перед глазом пряди волос. – Мне ведь уже восемнадцать, и я… действительно, перехожу в новую взрослую жизнь. - Это мы и без тебя знаем… – дерзит Хэит. С соседней лавки тут же показывается грозный взгляд. – Ладно, пойду я прогуляюсь, - парень встает с лавки и выходит из хижины. - Аккуратнее там, вечереет уже, - говорит ему вслед мать. О Один, все определенно идет не по плану. Хотя, как все может идти не по плану, когда его и нет в принципе, по крайней мере только его обрывки, разбросанные в голове и все никак не собирающиеся воедино. Так, ладно, еще вдох, еще выдох, и можно продолжать. - Так вот… И так как мне восемнадцать… то я подумала, что вы могли бы разрешить мне… кое-что… - Какое кое-что? – спрашивает Хоито. Мать задает тот же вопрос глазами. Но по ним обоим видно, что они знают, что за «кое-что», видно, что они уже ищут в головах высказанные сотни раз до этого отговорки. Эти выжидающие взгляды убивают. Тесса смотрит то на отца, то на мать, мысленно пытаясь понять, кто сейчас более благосклонен, но не найдя ответа, решает обратиться к миске перед собой: - Что… - еще пару раз перемешать похлебку, неизвестно зачем – надо. - Что вы… может, разрешите-таки мне отправиться в лес на день… - О Фрейя, опять ты за свое, - восклицает Пэлка. - Тесса, мы же уже тысячу раз с тобой это обговаривали. Нет и точка, – как ножом, но не в спину, а в грудь: ты был готов к удару, ты ждал его, но все равно так больно. - Но, я уже сама могу принимать решения, я взрослая! – проговоренный несколько раз аргумент явно переубедит родителей. - Это опасно, дочка. Ты же сама знаешь, сколько парней погибло в этом проклятом лесу, охотясь. Какие звери там обитают. А вдруг ты заблудишься, провалишься куда-то, на тебя нападут волки? Кто тебя спасет, кто тебя защитит? - Да ничего не случится! - Я сам лично тело одного парнишки матери возвращал, ты не видела, что от него волки оставили! - А мне плевать! Я не боюсь, в отличие от тебя! – в голосе четко начинают прослеживаться натужность на грани с плачем. - Да как ты смеешь! – глава семейства ударяет кулаками по столу, привставая с лавки. - Хоито, ради Одина, - пытается успокоить мужа жена. - И знаете, что, - Тесса протирает рукавом выступающие слезинки, - мне все равно на ваш запрет. Я чувствую, как он присматривает за мной, я чувствую, он зовет меня, он хочет, чтобы я пошла… и я пойду! Я пойду в этот сраный лес, и вы меня не остановите! - О да, этот переломный момент, сладкий момент победы над ними, над собой. Так приятно высказать все прямо им в лица, смотреть на их беспомощность, на их тщетные старания что-то изменить. Теперь она здесь устанавливает правила, пришло время свернуть парус и окунуть весла в воду.

~ ~ ~ ~ ~

Девушка выбегает на уже потемневшую улицу, краем глаза замечая пытающегося остановить ее отца. Но у него не получится догнать. И даже не из-за подвернутой ноги, нет. Тесса бежит так быстро, как никогда раньше, и длинное, почти по землю платье ей не помеха. Она не замечает ничего вокруг. Дома, кусты, люди, заборы – все это теперь лишь неразличимые, мутные пятна на пути к цели. Она бежит к нему, чуть не спотыкаясь о камень, чуть не сбивая какую-то женщину: «Не важно. Сейчас ничего не важно, кроме леса. Вот он, совсем рядом, рукой подать. Быстрей туда! Туда, пока не схватят, пока не остановят, пока не успеют осознать, что в принципе происходит.» Дома сменяются березами и ясенями, деревенская тропинка – мхом и травой. Уже не видно звездное небо, укутанное перистыми облаками, над головой, лишь кроны высоких раскидистых деревьев. Можно останавливаться… Сюда за ней уже никто не пойдет. Можно перевести дыхание… а надо ли? Она смотрит назад, то ли пытаясь понять, не идет ли за ней кто, то ли в надежде, что все же идут. Девушка оборачивается, убирает рукой мешающую ветку. Лес… Такой большой, такой темный, и действительно страшный, пусть Тесса и отрицала это. «А волки? Они же не выдумка, они есть, и если на них напороться, то тебе конец, что уж говорить о медведе.» «Может, все же повернуть назад?» Девушка снова поворачивает голову в сторону дома, такого теплого, безопасного… «Да как я справлюсь без меча, ночью? Ради чего все это? Чтобы понять природу этого иллюзорного чувства? Чтобы доказать, что я могу идти против наказа родителей?.. А родители? Они остались там, в хижине, одни… с тяжелой ношей на душе, обидой, страхом за меня… Но, если я поверну назад, я проиграю в этой битве, я приму безоговорочный авторитет родителей, я станет ничтожеством в своих глазах, у которого нет прав, нет свободы выбора. «В лес не ходи», «в мужья возьмешь того-то». Ну уж нет! Я пойду в этот лес и вернусь из него на следующее же утро живой, и мать с отцом наконец поймут, что я могу справится с трудностями сама, что я уже не их маленькая доченька, с которой нужно нянчиться!» Да. Она сможет. Она переходит через загнутую ветку и отпускает ее. Этот рубеж пройден, деревни теперь не видно. Впереди лишь темный, неприветливый, холодный лес. Что ж… Туда ее ведет дорога.