Азартные игры (для двоих)

После того случая они почти не разговаривали в течение пяти дней. Словно что-то надломилось тогда, и ни один из них не знал, как с этим жить дальше. Лайт размышлял о том, почему Л ничего не делает. Возможно, он дает ему фору, возможно, не хочет верить в происходящее, возможно, просто слишком слаб. Последнее казалось ближе всего к реальному обстоятельству дел: организм детектива ещё долго выводил последствия нездоровой ночи. Л много лежал, даже позволил поставить себе капельницу, что означало сдачу позиций по всем фронтам. Лайт все это время, как по негласному договору, находился не слишком близко, предотвращая возможность интимного разговора или чего бы ни было другого, что могло взбрести в его голову, но и не слишком далеко, чтобы не заставлять Л волноваться. Единственная обязательная часть коммуникации, которая у них оставалась — это маленький, возможно, странный ритуал перед сном. Руки Л, прошедшие множество капельниц, трудно сгибались, а потому Лайт каждый раз сам поправлял ему одеяло, натягивая его до самого носа, как раньше это делал сам детектив. И самой приятной частью было то, что он оставлял на ночь невесомый поцелуй на теле или лице Рьюзаки, каждый раз в новом месте. Лайт искренне не понимал, почему Л разрешает ему эти шалости, а потому старался об этом меньше думать, списывая все на уставший или затуманенный лекарствами мозг друга. На шестой день, лежа в постели и смотря на сопящий комок рядом, Лайт понял, что дальше так продолжаться не может. Все эти пять дней он тянул резину, как только мог. Тетрадь все ещё была при нем, как и внутренний голос, неустанно спрашивавший, когда же он все это закончит. А Лайт в ответ на эти вопросы лишь оставлял новый поцелуй на лице своей потенциальной жертвы и засыпал рядом самым счастливым сном. Но сейчас до него наконец дошло: он может бегать от судьбы, сколько угодно, но ещё день-два и судьбе станет получше, и она сама начнёт бегать за ним. В этой игре может остаться лишь один выживший. И так как смерть ни одного из участников не казалась больше Лайту хорошим выходом, он понял, что должен просто уйти. Он уже знает все уловки, по которым Л его вычислил в первый раз, как-нибудь разберется и не попадется во второй. Лайт потёр виски и с грустью посмотрел на Рьюзаки. "А чего ты ожидал, что ты ему — угрозу жизни, а он тебе — ваше долго и счастливо на блюдечке?" — потешался над Лайтом внутренний голос. Лайт собрал последние силы. "Блять, ну конечно, я на это не рассчитывал" — почему-то ему очень важно было ответить на свои же подначки — "Но и то, как больно это будет, я тоже, знаешь ли, не предвидел". Он повернулся к спящему Рьюзаки, пытаясь прорисовать в голове все его черты, которые теперь в единственном и самом дорогом экземпляре будут путешествовать с ним повсюду. Л безмятежно сопел, свернувшись в позу эмбриона. Его ночная рубашка немного съехала набок, открывая вид на беззащитную шею и тонкие, словно стеклянные, ключицы. Лайт злился на себя, но осознание того, что в лучшем исходе они больше никогда не встретятся, подбивало его на последний необдуманный жест. Он кончиками пальцев докоснулся до щеки Л, проводя дугу по бархатной коже. Его собственные губы чуть дрогнули. — Прости меня, Л. Но если игра затянулась, кто-то должен взять на себя смелость закончить ее. Дав себе мысленно пощечину за то, что он намеревается сделать, Лайт все же поддался желанию и наклонился к стеклянным ключицам, оставляя на них легкий след своих губ. — Здесь ещё не целовал. Это тебе на следующую ночь — прошептал он. Л лишь ближе подвинул к себе одеяло и сильнее сжался в один маленький комок. *** За последующий час Лайт переоделся, собрал все свои вещи и аккуратно вышел из здания штаба. Фактически они с Л связаны не были, оставаться там 24/7 было его волей, а потому формально его остановить никто не мог, но и привлекать лишнее внимание не хотелось. Путь отступления Лайт заготовил себе ещё относительно давно. Через сайт его поклонников он вышел на человека, готового сделать ему поддельные документы. Конечно, он представился лишь, как ближайший помощник Киры, но тому явно было все равно, его фанатизм, казалось, мог распространиться и на домашнее животное его кумира, если бы таковое у него было. Поддельные документы ждали его в оговоренном месте, благодаря чему он мог не таскать их с собой и не тревожить никого для их передачи. Деньги, благодаря последнему походу в казино, тоже проблемой не были. По крайней мере на первое время. В итоге, с минимальным набором вещей и качественными документами Лайт отправился на самый безопасный в его случае вид транспорта — автостоп. Это никак не отследить, и никто не знает, где он находится и куда приедет. Ехать ему нужно было почти 400 км, а потому стоило скорее найти машину, так как вряд ли кто-то, как и он, напрямую едет в Идзумо, а значит — его еще ждут пересадки. Выйдя на освещенное лишь фонарями и первыми лучами ещё не проснувшегося солнца шоссе, Ягами не надеялся найти большой выбор машин. Однако буквально через 20 минут ему улыбнулась удача: красный фиат остановился рядом с ним, и из него выглянула блондинка. — Наслаждаетесь рассветом под звуки шоссе или ищите машину? Ягами даже немного растерялся. Но девушка быстро улыбнулась и, достав пачку сигарет, сверкнула глазами. — Простите мою бестактность, вы просто так задумчиво стояли, что я не могла не пошутить. Думаю, я могу загладить свою вину, если подвезу вас — она зажала между губами, отливающими помадой цвета выдержанного красного вина, сигарету, затем выдохнула дым на Лайта и рукой пригласила его сесть — Куда едете? Лайт внутренне ликовал, понимая, что ему несказанно повезло. Куда бы ни ехала эта девушка, его обаяние и врожденная обходительность добавят ещё 50, а может и 100 километров ближе к его цели. Его глаза засияли доброжелательной улыбкой, он открыл дверь машины, закинул вещи назад и взял предложенную девушкой сигарету. — Вы не поверите, но вы действительно станете моей спасительницей. Я еду в Идзумо, а куда вы направляетесь в столь ранний час? *** Утром того же дня, только проснувшись, Л медленно потянулся на кровати, ощущая какую-то внутреннюю тревожность. Он понемногу вспоминал, что ему приснился очень странный сон с участием Лайта. Нет, это не был один из тех кошмаров с ним, душащим его за горло, издевающимся над его чувствами и некоторой неопытностью, не тот, где его глаза горели, как первые рассветные лучи. Нет, здесь он был спокоен, мягок, он лежал справа от Л и... — Сукин сын! — проорал Л, поняв, что видением это было лишь из-за чертовых таблеток, которые не дали ему в тот момент отличить реальность от сна. Он вскочил с постели, пытаясь понять, сколько времени прошло. "Сейчас 9, а когда во сне Лайт шуршал чем-то, часы пробили 2. Плюс-минус он ушёл 6-7 часов назад. Блядство. Он уже успел выехать из города." Л нервно зашагал туда-сюда по комнате. — Думай, думай, куда он бы поехал? — по ощущениям сон как рукой сняло, но организм Л явно не хотел поддерживать эту психосоматическую энергичность: перед глазами плясали черные круги, ноги слегка подкашивало, а на лицо так и лезли непослушные пряди. Л рывком зачесал их назад и каким-то ребячливым движением с разбега забрался на кресло, приземлившись сразу в излюбленную позу. Его глаза тут же забегали, пытаясь отыскать среди мириады безжизненных фантиков на столе незамеченный вчера клад из недоеденной марципановой конфеты. Отыскав одну под завалом фольги, он поместил ее в рот и начал нервно пережевывать, рассматривая фантик в своих руках — Так, это явно не аэропорт, ему нужен поезд или... — он провёл большим пальцем по нижней губе — Стоп, отсюда на поезде не выехать никуда, это же чертова Япония. Море, точно! Ему нужен портовый город. Теперь сложнее, куда именно он поедет: ему не добраться до Фукуоки. Это было бы идеально, но нет... Итак, прав у этого молодого Теда Банди* нет, зато есть обаяние. Скорее всего он поедет, хах, уже поехал автостопом и скорее всего именно с девушками-водителями — внимательный взгляд Л отыскал на другом столике бутылочку с остатками кленового сиропа. Стремительно, словно пантера, он оказался возле нее, пытаясь не прерывать рассуждения вслух, он высунул язык, и вытряхнул на него последние остатки сладкой жидкости — Он знал, что я проснусь между 8-ью и 9-ью. С двух часов до девяти — у него в запасе 7 часов, итак, час на личные дела и шесть на дорогу. Он в себе уверен, поэтому рассчитывал не больше двух смен машин, а это значит, что ехать этому засранцу... 4-5 часов. Л этого не осознавал, но вместе с дикой злостью по его телу разливалась мазохистическая радость. Азарт погони вывел его из состояния амебы, в котором он пребывал последние 6 дней. Он включил телефон и набрал Ватари. — Утро, Ватари. Мне нужен подготовленный вертолёт, чем быстрее тем лучше. — Будет через 10 минут. Он выключил телефон, тревога смешивалась с диким восторгом. Баночка сиропа была высушена до остатка, но это уже не имело значения: ни одна дофаминовая кома от переизбытка сладкого не шла в сравнение с ощущениями, которые он испытывал сейчас. — Ну что, Лайт, посоревнуемся? Как я говорил раньше, я ведь тоже ребячлив и не люблю проигрывать. Он быстро оделся, по пути пытаясь понять, куда конкретно им лететь. — Допустим я знаю ареал, но какой именно город? — Л раскрыл перед собой карту, попутно пытаясь высунуть руку, застрявшую в запутанном рукаве кофты — Если ездить по всем городам, то его и след простынет, он явно пытается подгадать приезд под отплытие парохода — Л застегнул молнию и пуговицу на джинсах и начал судорожно водить свободным пальцем по карте в том месте, где Японское море на максимально коротком расстоянии отделяло портовые города от острова Тибури — У него было мало времени, он должен был найти что-то, основываясь на минимальном количестве разумной информации. Может это было Сакаиминато или даже Ода или... — взгляд Л упал на один из городов посередине, детектив расплылся в почти сумасшедшей улыбке — Мм, Ягами, это не побег, это самый непристойный флирт. Взяв карту с собой, Л побежал на крышу с таким видом, будто сейчас было Рождество, и он собирался не управлять вертолетом в поисках опасного преступника, а спускаться в гостиную за долгожданными подарками. — Мне сесть за руль? — Ватари с легкой тревогой смотрел на поблескивающие зрачки Л. Тот обернулся на Ватари и, жмурясь от яркого солнца, пробивающегося через лобовое стекло, взял из его рук наушники. — Нет, спасибо, Ватари, я поведу. *** Лайт полагал, что если судьба и существует, то она явно женского пола, по двум причинам: во-первых, ему нет до нее дела, во-вторых, она явно падка на его обаяние, иначе почему она так часто ему улыбается? Как Лайт и планировал, он сменил всего две машины, последняя девушка как раз ехала в нужный ему город, здесь не понадобились даже дополнительные усилия. Единственный минус — эта девушка была очень молчалива. И, если две ее предшественницы отвлекали Лайта разговорами обо всем на свете, его третья спутница давала ему комфортное, но одинокое личное пространство. Меланхоличная романтика долгих поездок с единственным хобби в виде провожания глазами бесконечно несущегося месива из лесных пейзажей, частных домов, далеких деревень и одиноких путников наталкивала на неумолимую рефлексию. Он вдруг судорожно начал воспроизводить в голове черты Л, опасаясь, что они уже могли выветриться из его памяти. Но нет, глубокие совиные глаза, нежная хрустальная кожа, тонкая полоска неярких губ, неопределенно-черный клубок волос, пахнущий клубникой и хлопком, невинный взгляд из-под огромных ресниц, запредельная внутренняя сила, контрастирующая с почти детской беспомощностью. Лайт осознал, что не просто ушёл от Л, а именно оставил его. Вроде одно и то же, но нет. Он не чаял себя надеждами, что так много значит для детектива, но все же, он как минимум знает, сколько всего нужно этому существу для жизни, чего он сам сделать не в состоянии, и не все эти вещи, к сожалению, может привезти Ватари на серебряном сервировочном столике с колесиками. Но и если бы он остался, дал ли бы он ему столько хорошего, чтобы закрыть все плохое? Вряд ли. Они, наконец, приехали. Лайт чувствовал тошноту, его укачало собственными мыслями и дерьмовым придорожным кофе, привкус которого смешался с привкусом тонких ментоловых сигарет и образовал на кончике языка адский аттракцион для его рецепторов. Он поблагодарил девушку и вышел из машины. Лайт улыбался, проходя сквозь город, наполненный запахом свежести и моря. Вокруг — сплошные одно- и двухэтажные домики, маленькие деревья, не превышающие высоты построений, и большая дорога, ведущая вниз к воде. Пройдя всего немного, Лайт обнаружил кассу, в которой и собирался приобрести билет в один конец. Помещение представляло собой небольшую проходную деревянную площадку, имеющую три стены, но не имеющую дверей. Он отошел в угол, чтобы вытащить документы, отсчитать деньги и встать в очередь. Людей было крайне много. Руки потрясывало, сердце отбивало внутри колокольный звон, а во рту пересохло. Пытаясь успокоиться, Ягами тёр руки одна об другую и старался дышать глубже, но этого явно было мало. Он вышел в туалет, чтобы облить лицо холодной водой. Ледяные капли переключили его ощущения с тревоги на неприятное покалывание на коже, это помогло немного прийти в себя. Лайт оглядел своё отражение в ржавом зеркале, поправил прическу и натянул обаятельную улыбку, после чего открыл дверь, пытаясь как можно быстрее оказаться у кассы. — И ты так просто уйдешь от меня, Ягами Лайт? — послышался знакомый голос за его плечом. Лайт остолбенел, уши заложило, а сердце отбойным молотком забилось в районе шеи. Он медленно развернулся: оперевшись на стену в дальнем углу, стоял Л. Лайт начал быстро анализировать потенциальные пути отхода, насчитал три. — Мне неприятно, что вместо того, чтобы смотреть на меня, ты ищешь возможные выходы, ведь ради тебя я все-таки столько километров преодолел, рассчитывал хотя бы на улыбку — Лайт понял, что выходить ему некуда, скорее всего Л уже привёл местную полицию и расставил ее по периметру. Он выдохнул, принимая ситуацию. После чего повернул лицо к Л, закатил глаза и состроил ему нарочито притворную улыбку. — И как ты... ? — Лайт не договорил. — Нашёл тебя? Знаешь, надеялся, что ты спросишь, весь полет об этом размышлял. Как оказалось загадка состояла из одного вопроса — "Насколько ты знаешь меня, Л?". И так получилось, что знаю и неплохо. Лайт снова закатил глаза и цокнул с недоверием. — Ты постоянно думал, что я не слушаю тебя, что мне от тебя нужно лишь признание, а все остальное, как ты говорил, «человеческое» меня не интересует. Так вот, это не так. Я слушал тебя, мне даже было интересно, я пытался понять тебя, Лайт. Я слушал, когда ты рассказывал про свою любимую музыку, я слушал, когда ты рассуждал про видеоигры, в которых я ничего не смыслю, я слушал, когда ты в шутку злился на очередной провал Шьямалана**. Но ты просто не хотел этого замечать. Я слушал, и когда ты рассказывал мне про то, как любишь Синтоистскую мифологию***, про которую в детстве тебе рассказывала мама, и действие которой, так кстати, и происходит в Идзумо — рот Л вытянулся в улыбке кота, обмазанного в сметане — Ты никогда не мог устоять перед мелкими эффектами и символизмом, да? Лайт был раздавлен. Все это было похоже на психологическую пытку: с одной стороны, то, что все эти вещи Л действительно слушал и помнил, искренне поражало и заполняло внутренности чем-то невероятно теплым, с другой — то, как просто он разгадал ход его мыслей, какая мелочь привела к его проигрышу — казалось немыслимым. Он бы назвал себя болваном, если бы в данной ситуации это вообще еще что-то значило бы. Лайт стоял с опущенной головой, пытаясь не встречаться с Л взглядом. Тем временем, сам Л осматривал помещение, слегка улыбался и упивался своим рассказом. — Ну что, наши роли поменялись? — говорил Л с явным задором — Будешь моей принцессой Ягами-химэ, а я могу быть твоим Окунинуси, я даже от братьев готов отбиться? — не останавливался Л. Несмотря на напряженную обстановку Лайта позабавила ироничная отсылка. История, к которой и отсылал Л, была сюжетом одного из мифов той же Синтоистской мифологии. В ней принцесса Ягами-химэ предпочла Окунинуси его братьям, которые в отместку решили его убить, однако тот оказался умнее и сумел, в итоге, перехитрить их. Внешне Лайт почти не подал признаков реакции, лишь приподнял голову и в упор посмотрел на Рьюзаки. Но тому хватило и этих движений, чтобы понять, что Лайт шутку оценил. Повисло недолгое молчание. Лайт знал, что Л любил ломать комедию, а потому уже просто ждал, когда тот перейдет ко второму и третьему акту. Л закусил большой палец и, посмотрев вдаль, перевёл взгляд на Лайта. Что-то в этом взгляде изменилось, и это тревожило Лайта, хотя, по большому счету, он вроде как уже полностью сдался внутри себя. — Что ж, как говорил один замечательный персонаж: «I owe u»**** — начал Л, будто специально потягивая слова, подобно дорогому вину. — Хм, я думал, Шерлок — твой кумир — с легким интересом заметил Лайт. Он понимал, что если они сейчас играют, то уж лучше насладиться партией, чем пытаться понять смысл. — Как видишь, все полны сюрпризов, Лайт — Л прищурился и снова уставился на него своими большими глазами — К тому же, в таком случае мир просто не выдержал бы масштабов иронии. — М? — непонимающе вскинул брови Лайт. Л слегка приподнял уголок губ. — Кира влюбился в законченного моралиста — разве не убийственная ирония? — Если бы это было так, было бы действительно невероятно уморительно — Лайт выдыхал слова, словно они держались на последних остатках воздуха в его организме. — Хм, а ты забавный — Л прошелся пальцем по нижней губе, снова погружаясь в себя. — К вашим услугам, моя принцесса — полуёрничая полуискренне отвесил Лайт и сделал соответствующий элегантный жест рукой. — Скажешь так ещё раз, прикую к себе наручниками навечно — зрачки Л бегали по лицу Лайта. — А так?... Мы должны выйти на крышу, где ты попытаешься меня убить, или ты все же приверженец морали и отправишь меня в тюрьму? — Лайт почти полностью вошёл в кураж игры: если конец предопределен, то почему бы не повеселиться. — Я приверженец философии «око за око». Снова повисло молчание. Лайт не знал, что на это ответить, вероятно, юмор перед смертью штука ограниченная. — Ты спас мою жизнь — таким же будничным голосом прорвал тишину Л. — В другой жизни, в других условиях это было бы даже романтично — продолжал ерничать Лайт. — Других условий могло не сложиться. Лайт почувствовал, что все же нервничает, это игра с постоянными неожиданными поворотами, резкими наборами и сбросами скорости, заставляла его находиться в бесконечном напряжении. "Неужели нельзя гуманно убить, не мучая?" Сердце отчего-то очень сильно билось, он отчаянно пытался понять, когда будет тот последний момент, после которого он больше не увидит эти глаза. Когда он должен будет успеть запечатлеть их напоследок? — Что за игру ты затеял, Л? — раздраженный своей тревогой, чрезмерно грубо спросил Лайт. — Никаких игр, хотя... Может только одну, в которую мы уже давно играем — Л поднял голову и с совершенно серьёзным лицом медленно направился к Лайту. Приблизившись достаточно, он остановился, в глазах забегали искры, еле заметно подтянулся уголок губ. — Я считаю, что, если игра наскучила, но она была хороша, не стоит ее заканчивать. Стоит поменять правила. Сердце Лайта пропустило удар и нагнало его, стукнув по всему телу с двойной силой. "Маленький гаденыш, даже это услышал." — Подслушивать нехорошо — почти назидательным тоном выпалил он. — Сбегать тоже — расслабленно заметил Л и слегка повел плечами. Лайт всматривался в его лицо, пытаясь разгадать, что он задумал. Но тревога застилала и глаза, и мысли. — И каковы новые правила? — почти без эмоций спросил он. — Как говорится, нет дела — нет тела. Мертвого. В нашем случае не важно твоего или моего. Это мой ход. Чем ответишь ты? — Л резко провёл большим пальцем по нижней губе и на секунду задержал дыхание. — Ты хочешь замять все в обмен на прекращение убийств... — будто про себя шептал Лайт — Не знал, что у тебя такая власть в Интерполе. Хотя о чем я, ты же великий Л — почти грустно добавил он, массируя рукой правый висок — Если я откажусь от «дела», как ты это называешь, то что мне останется? — Продолжать спасать мою жизнь? — будто наперёд зная вопрос, ответил Л. — От скуки? Как твоя личная собачка? — Лайт прыснул истерическим смехом. — От одиночества, Лайт. А название этой роли можешь придумывать сам, не претендую. — Что-то до этого ты на одиночество не жаловался? — с недоверием заметил Лайт. — Один массовый убийца это изменил — Л поднял глаза, будто пытаясь показать, что больше ничего не скрывает. — Это признание? — все ещё с недоверием, но и с лукавством в голосе спросил Лайт. — А оно тебе ещё нужно? — Л подошёл ближе. — А что, если да? Может, я тебе не доверяю? — Это уже твои проблемы, Лайт — спокойно ответил детектив. — Ненадолго — с улыбкой выпалил Лайт. Л непонимающе смотрел на него. — Твой лимузин припаркован за углом? — его глаза светились. Л не менял выражение лица. — Да знаю я, что ты сюда на вертолете летел, но в этом городе нет площадок для посадки, а потому либо ты арендовал лимузин, либо ты не тот детектив, который собаку съел на приверженности своим привычкам — Лайт ухмыльнулся в конце. Л смотрел на него, как на сумасшедшего, пытаясь то ли услышать слова, то ли понять их смысл. — За углом, а что? Лайт аккуратно взял его за локоть и повёл к выходу. Открывая дверь в машину, он добавил. — Скажи Ватари, что мы «покатаемся» подольше, нужно обговорить кое что. Л все ещё смотрел на него непонимающим взглядом, это уже стало его главной эмоцией за последние пару минут, но экспрессивная решительность Лайта, как будто не оставляла место для вопроса «зачем». Л включил кнопку связи. — Ватари, повози нас, пока... без определенного направления. — Принято, Л. Он перевёл взгляд на Лайта, усевшегося на заднее сидение. В его глазах играли искры, и Л не знал, нравится ли ему это или до чертиков пугает. Он переместился на сиденье рядом с Лайтом и, сев в свою обычную позу, закусил ноготь большого пальца. — Что именно ты хотел обговорить? — Мне нужно подтверждение того, что я могу верить тебе и твоим условиям. — Лайт... — Л озадаченно посмотрел на него, явно не зная, в какую сторону тот клонит — И что мне тебе расписку написать? — озадаченно произнес он. — Тоже вариант, но я знаю один понадежнее — тембр Лайта приобретал бархатистые тона. Л из-за огромных чёрных ресниц поднял на него свои бездонные глаза, ожидая продолжения. — Поцелуй меня. У Л дернулись брови, но он быстро пришёл в своё обычное состояние. — Ты бы не просил, если бы... нужен был просто поцелуй — чрезмерно тихо проговорил он. — Слушай, мы оба знаем, что слова ничего не стоят, мы играем ими, но оттого они лишь больше обесцениваются. Я хочу почувствовать, что ты не играешь, что ты правда готов на все это. Ты собираешься скостить срок преступнику мирового масштаба. Л цокнул и слегка завёл назад глаза. — Иди ты к черту. Я к тому, что для перевеса нужно что-то большее, чем желание компанией обзавестись. Л отвел взгляд и заелозил пальцем по нижней губе, пытаясь что-то обдумать. — Мы не будем делать ничего, что тебе не понравится, обещаю — Лайт перешел почти на шепот. "Ему бы только яблоки в саду предлагать, просто чистый дьявол..." — то ли пошутил, то ли подметил про себя Л. — Лайт, это будет только поцелуй — Л серьезно посмотрел на него. — Если ты не захочешь большего — я остановлюсь — с лица Лайта не сходила нежная улыбка. Л она определенно казалась обманчивой. Детектив сверлил его подозрительным взглядом. Но Лайт жил с ним слишком долго, чтобы не увидеть за слоем подозрений и безэмоциональности искры легкого страха. Он положил свою руку на запястье Л. Начиная проглаживать, он аккуратно захватил его в свою ладонь. — Не бойся, я никогда не причиню тебе зла — снова этот бархатистый тон, который будто уже определил за тебя все твои ответы. Л вздохнул и, прикрыв глаза, осторожно наклонился к нему, в этот момент Лайт несильно потянул его за запястье на себя. Л чуть не упал от неожиданности, но сильные руки быстро подхватили его. Детектив приземлился на Лайта, впиваясь своими коленями в его бёдра. Пользуясь смятением Л, Лайт быстро раздвинул его ноги, укладывая их по обе стороны от своих. — Быстро же ты свои слова нарушаешь — задыхаясь от некоторого смущения и злости, процедил Л. — Я лишь изменил позу, которую мы, кстати, не обговаривали в диалоге, а потому я чист. — Ты всегда ищешь лазейки? — А у тебя всегда стояк, когда ты просто на кого-то садишься? — Лайт видел, как щеки Л начали розоветь — Расслабься, это ничего не значит, просто реакция — не давая тому шанса на необдуманные эмоции, он обогнул своей рукой талию детектива, второй — притягивая того за затылок и вовлекая в поцелуй. Л приоткрыл рот навстречу его действиям, но не начинал отвечать. Лайт переместил правую руку на его шею, легко проводя по ней пальцами. Почувствовав, что Л не собирается сдавать позиции, он прошептал сквозь поцелуй: — Односторонние действия не засчитываются, Л. Рьюзаки прикусил его губу, на что Лайт несильно шлепнул того по бедру. Л резко вдохнул в себя воздух, после чего начал медленно отвечать на поцелуй. Однако они никак не входили в ритм, и Л часто врезался зубами в Лайта. Последний чувствовал, как тело, сидящее на нем, постепенно напрягалось, становясь будто каменным. По коже Л пробежала сильная дрожь. Он почувствовал на шее фантомные боли, ему казалось, что его душат. Страх пробирался по всем конечностям, во рту появился неприятный привкус. Это снова происходило, он то ли был в одном из своих кошмаров, то ли только погружался в него. Волна обездвижевшей тревоги захватила всего Л, он не видел смысла ей противиться и не находил сил на это. Последние остатки чувства самосохранения, смешанные со страхом и легкой надеждой заставили его отшатнутся от Лайта. Глаза, ему срочно нужно увидеть его глаза. Они блестели встревоженностью, но не злостью, не иронией и не убийственным светом рубина. Они были чисты, шоколадно-карамельный узор обволакивал и успокаивал, но этого не хватало. Л не знал, что делать дальше. Он не мог объяснить происходящего, не мог успокоиться, но и идея отстраниться пугала потенциальной удушающей волной внутреннего одиночества. "Что мне ему сказать?" — единственная фраза, бившая в виски Л, в ответ на вопросительно-встревоженный карамельный взгляд. Но разве Лайту когда-либо нужны были слова? Поведение Л, безусловно, встревожило его, в начале он испугался, что не сможет ничего сделать. Но, найдя через время во взгляде того страх, облеченный не в ненависть, а в мягкую просьбу о помощи, Лайт почувствовал, как в порыве желания защитить защемило его сердце. Он накрыл дрожащие плечи Л своими руками, не давя, оставляя тому пространство для действий, но вместе с тем нежно показывая своё присутствие. — Тшш, все будет хорошо, что бы ты сейчас не чувствовал, мы все уладим, веришь мне? — Лайт невесомо прикоснулся к подбородку Л и поднял его, в глазах того все ещё читался страх, смешанный с чем-то напоминающим смущение — Хочешь, я тебе кое-что покажу? Л не двигался, даже не кивнул, но его взгляда, на секунду впустившего что-то кроме тревоги, было достаточно. — Дай мне свою руку — Л, секунду помедлив, положил в тёплую ладонь свои ледяные пальцы. Лайт одной рукой в момент расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, во время чего поймал легкое недоумение во взгляде Рьюзаки. В ответ он лишь улыбнулся кончиками губ, затем придвинул руку Л к себе и положил его ладонь на левую часть своей груди. Лайт поднял глаза, ласково заглядывая в два безумных омута напротив. — Слышишь? — начал Лайт доверительным шепотом — Это мое сердце. Пока оно бьется, оно всегда будет принадлежать только тебе, ты никогда не останешься один, только если сам не попросишь меня об этом. Голос Лайта успокаивал, заставлял концентрироваться на себе, так же как и в ту ночь, когда они шли из машины в штаб: единственное, что не давало Л отключиться — этот бархатный обволакивающий голос, и, кажется, что такое действие он будет оказывать всегда. — Иди сюда — Лайт продолжал шептать, нежно придвигая Л за талию и опуская губы к его уху — Я начну, а ты, если захочешь продолжишь, если нет — то будем считать этот раз за выполненные условия договора. Хорошо? — ухо Л накрывал горячий шёпот, от этого по рукам забегала мелкая дрожь. Она была приятной, не сравнимой с той, что пару минут назад выворачивала его тело наизнанку — Не думай ни о чем, сконцентрируйся на том, чтобы слушать ощущения своего тела — Лайт прошелся носом по краю его уха, его слова вкупе с ласками были похожи на гипноз, в который так охотно входил Л. Тело почти расслабилось, но все ещё ощущалось тяжелым, шею отпустило, но по коже гулял необъяснимый холод. Лайт приблизился к его рту, задержался на пару секунд, обдавая его горячим паром своего дыхания, а затем нарочито нежно начал обволакивать нижнюю губу. Он не входил глубоко, но иногда проходился самым кончикам языка по шероховатой бледно-розовой поверхности. Одна его рука вырисовывала на спине Л бесконечные узоры, а вторая крепко обнимала его за талию, прижимая как можно ближе к своему телу. Л не осознавал, что именно ощущает, но точно понимал, что сейчас чувствует себя защищенным, как никогда, и совсем не хочет терять этого ощущения. А потому, когда рука Лайта начала медленно выпускать его из такого приятного плена, он мысленно набрал воздуха и, все еще ощущая призрачное волнение, приоткрыл рот сильнее, игриво встречаясь кончиком своего языка с чужим. По телу прошел электрический заряд. Он одними губами чувствовал, как на лице Лайта растекалась улыбка. Лайт углубил поцелуй, захватывая все больше территории во рту Л, проталкиваясь внутрь, обводя кругами его язык, исследуя зубы и нёбо, играя: вбрасывая свой язык внутрь и резко забирая обратно. Рука Лайта опустилась на поясницу Л, бережно поднимая край футболки и ныряя под него. Л ощутил, будто по его спине растеклась горячая лава. Поцелуй наполнился звуками его (пока аккуратных и едва слышных) стонов, одновременно с этим он начал еле заметно ерзать на бёдрах Лайта. Голову захлестывал туман, нежный, успокаивающий вместе с тем взрывной и будоражащий. Л все сильнее вжимался в Лайта, пытаясь ощутить его тепло по всему телу. Под своими бедрами он почувствовал что-то очень твердое, ерзать становилось приятнее и физически, и ментально. Лайт вдруг отстранился, заглядывая Л в глаза. — Что-то не так? — с легким страхом в голосе спросил Л, пытаясь параллельно схватить воздух, который лишь исчезал из-за частого дыхания. Лайт улыбался, искренне, нежно, от того даже пугающе. Он поднял руку и аккуратно убрал с лица Л прядь волос. — Нет, ничего. Он обеими руками прижал Л к себе, перемещая руки на его бёдра и приближаясь к уху детектива. Тихий, почти неразличимый шепот накрыл Рьюзаки: — Я люблю тебя, Л. Дыхание участилось, из груди по рукам прошёлся внутренний сноп искр, в животе сильнее потянуло. Л заглянул в глаза Лайту, не зная, насколько может ему верить, опасаясь всего, что это может значить. Лайт понял этот взгляд, он приблизился к его лицу и чмокнул его в щеку так, будто для них это было привычно, будто они уже тысячу раз так делали, будто глаза Лайта не горели сейчас адским пламенем от внутренней похоти, и будто одновременно с этим Л не ерзал на его брюках, пытаясь разделить разум и навязчивые желания. — Ты ничего не должен мне взамен. Я просто хотел, чтобы ты знал это. Л долго всматривался в эти, обычно отдающие дьявольскими искрами глаза, но не мог найти в них ничего, указывающего на ложь. Он приподнялся и приблизился к шее Лайта, проходясь легкой, почти невинной дорожкой поцелуев до его скулы, в которую шепнул. — Я тебя тоже, Ягами Лайт. В этот момент руки Лайта сжались на его бёдрах, вызывая еле слышные поскуливания. Он разрывался в порыве между двумя желаниями: крепко обнять или просто, наконец, взять это маленькое существо. Все ещё неуемно трущаяся об его пах, задница Рьюзаки склоняла его к последнему. Лайт серьезно посмотрел на Л, давая тому последний шанс к отступлению, его собственные глаза уже заливала дымка, они буквально блестели. В выражении Л еще читалась неуверенность, хотя глаза горели желанием, пытаясь прикрыть его за занавесом ресниц. Ничего не говоря, он лишь сглотнул и еле заметно кивнул головой. Большего Лайту не было нужно. Он придвинул Л за задницу ближе к себе, максимально тесно умещая ее на своем паху, что было довольно сложно из-за взаимного стояка друг друга. Лайт накрыл такие манящие губы поцелуем, уже не притворяясь нежным, он буквально насильно проникал внутрь, правой рукой проводя линию от коленей до бедра Л. Остановившись возле самого паха, большим пальцем он начал рисовать круги в эрогенной части рядом. Внутри него ритмично отдавалось невероятно учащенное дыхание Л, тот начинал стонать сильнее, и Лайт сам не знал, куда девать себя от этих звуков. Все тело наливалось жаром, желание подольше подготовить Л перед его первым разом с каждым криком шло к чертям все сильнее. Не разрывая поцелуй, он взял руки Л в свои и положил их на свою рубашку, одними движениями, показывая, чего он от него хочет. Пока дрожащие пальцы Л разбирались с пуговицами, он еще раз огладил его бедра, медленно проходясь по области паха через джинсы, на что в ответ получил протяжный, сдавленный поцелуем, стон. Легким движением Лайт расстегнул молнию и пуговицы на его штанах. Отстраняясь от Л, он скинул с себя рубашку, представляя тому на обозрение подтянутое карамельное тело. После чего Лайт перевернул Л, усаживая его спиной к себе между своих ног. Приобняв его руками с обеих сторон, и попутно прикусывая от нетерпения кожу на его затылке и предплечьях, он стянул с него джинсы, и после секундной заминки со стороны инстинктивно сжавшегося Рьюзаки, боксеры тоже слетели с хрупкого тела. Лицо Л начало гореть еще сильнее, белоснежная кожа буквально наливалась красками, а тело начало напрягаться. Лайт, почувствовав перемену, проникнул руками под кофту Л, обнимая того за талию, и начал ласкать его ухо, проводя языком за ушной раковиной, посасывая мочку и давая попутно услышать тому свое скачущее дыхание. Л начал расслабляться, откинув свою голову назад на плечо Лайта. Последний прижал Л сильнее и шелковыми прикосновениями прошелся рукой от его груди по животу, затрагивая тыльной стороной ладони его член. — Ты просто прекрасен — бархатистым голосом шептал Лайт ему на ухо. Стройное тело выгнулось и издало мягкий стон. Лайт поднял Л и пересадил на сиденье рядом, после чего в момент стянул с себя оставшуюся одежду. Повернувшись к Л, Лайт заметил, как тот неприкрыто пялился на его тело. Поняв, что он пойман, Л явно смутился, в очередной раз заливая свои белоснежные щеки пунцовыми красками. Член Лайта лишь сильнее заныл от этой картины. Он нарочито элегантно подал Л руку и, будто приглашая на танец даму, помог тому вернуться на прежнее место на его коленях. — Моя... — Лайт не успел закончить. — Только посмей произнести это — Л дал ему руку, огибая своими ногами ноги Лайта, и посмотрел с поджатыми губами на него. — А что? Ты меня, кажется, хотел к себе навечно за это приковать — с этими словами он максимально сильно прижал холодное тело Л к себе, обдавая его жаром своего. Его губы поползли от скулы Л к его груди, оставляя то нежные поцелуи, то следы зубов. Л выгнулся и запрокинул голову, полностью отпуская все предохранители, что стало заметно по стонам, тембр и частоту которых он перестал контролировать. — Но мне все равно быть теперь с тобой, поэтому какая разница? Что мне теперь будет мешать называть тебя... — Лайт схватил его за задницу, сжимая ее в руках, и начал двигать на себя. Их члены соприкасались, обмениваясь смазкой, и Л недвусмысленно начал ерзать и приподниматься на Лайтовых ногах. — Лайт...! — громко, спотыкаясь языком о собственные стоны, прикрикнул Л, жмурясь от удовольствия. — Что? — задорным голосом издевался Лайт — Что бы ты сейчас сделал? — ухмылялся он. — Лучше не проверяй — запыхавшись шептал Л. — Хм, как пожелаешь — Лайт резко обхватил левой рукой оба члена, начиная их надрачивать. Свои губы он придвинул к уху Л, обдавая его своим жаром — Моя принцесса — лицо Л извернулось в гримасе злобы, но все остальное тело было покрыто мурашками. Каждое движение Лайта рукой отдавалось глубоким и часто высоким стоном. Л силился прокомментировать ситуацию, но Лайт тут же засунул ему в рот два своих пальца, начиная надрачивать ими его рот. Рьюзаки издал протяжный стон и начал подаваться вперед, пытаясь аккуратно обсасывать пальцы. Лайту буквально кружило голову от этой картинки: такое девственно чистое лицо Л сейчас контрастировало с пошло открытым ртом, набухшими губами, с которых слетала ниточкой слюна, с закрытыми глазами, подрагивающими ресницами и с мелкими капельками пота на его лбу. — Вот, умничка — нежно и немного покровительственно шептал ему на ухо Лайт — Ты молодец — он медленно вывел пальцы из его рта и опустил ко входу, свои ноги Лайт немного развел, тем самым разводя и ноги Л, открывая пальцам лучшую возможность проникнуть внутрь. Л, догадавшись о дальнейших планах, раскрыл зажмуренные глаза и, не мигая, посмотрел на Лайта. Лайт ответил ему нежным взглядом, языком он начал слизывать капельки пота на его шее: — Не переживай — обволакивающий шепот снова заполнил разум Л — Тебе нужно лишь чуть-чуть расслабиться — с этими словами он ввел один палец, одновременно кусая Л в предплечье. Боль была сильная, но укус отвлек внимание, быстро снимая остроту ощущений. Лайт смотрел за его реакцией, медленно двигаясь вглубь и обратно, пытаясь угадать момент, когда можно будет увеличивать амплитуду. Л глубоко дышал и впивался ногтями в плечи Лайта. Потихоньку боль становилась привычнее, и взрывающееся в паху возбуждение возвращало себе доминантную позицию в спектре эмоций. Запах, исходивший от горячего, вспотевшего тела Лайта, трение об его член, собственная настолько открытая и пошлая поза, пальцы, все более смело и отрывисто входившие в него, все это переполняло Л изнутри и еле давало дышать. Его взгляд затуманился, а сознание сосредоточилось на двух остро пульсирующих местах. Он не заметил, как начал качать бедрами вверх и вниз, насаживаясь уже на два пальца Лайта, рывками выдавая в его ухо свои стоны и слыша, как учащается его дыхание в ответ на это. Пальцев стало три, Л это лишь распалило. Лайт, наконец, нашел заветную точку внутри, и Л совсем потерял и приличие, и контроль, он буквально начал сам набирать темп, сильно поскуливая и выпрашивая еще. Лайта захватывала вдруг открывшаяся свобода Л, он сходил с ума, видя как тот буквально прыгал на его пальцах, в груди остро барабанило сердце. Лайт залез рукой под кофту Л, проходясь горячей ладонью по животу, обводя подушечками пальцев соски и выкручивая их. Л был на пределе, Лайт это видел, но он не собирался отпускать его задницу так просто. Он резко вынул свои пальцы. Вслед за этим Л заскулил еще сильне, неуемно ерзая на его ногах, от нетерпения до дрожи закусывая его шею. Лайт прошелся легким движением по спине Л и посмотрел в его глаза. — Ты готов, мой хороший? — в его голосе зазвучали нотки серьезности вперемешку с неотступающей похотью, Лайт провел тыльной стороной по пламенной щеке Л. Тот, в свою очередь, задыхался и буквально не в состоянии был ответить. Два шальных от предвкушения и страха глаза смотрели на него. Лайт улыбнулся, в его глазах заиграли дьявольские искры. Лайт взял его за задницу и немного приподнял, другой рукой держа свой член, он начал медленно опускать Л на него. Сердце в ушах билось, как сумасшедшее, Л было дико страшно, но член пульсировал еще сильнее, и частично ему уже было все равно на возможную боль. Вдруг, он почувствовал что-то дико горячее и мокрое, и через секунду это заполнило его. Ощущения сильно отличались, габариты были несравнимы с пальцами, но смазка на члене Лайта ускоряла дело. Он аккуратно опустился на расстояние головки и попытался сесть ниже. Задержавшись на секунду, Л вдохнул воздух, в то вемя как Лайт крепко прижал его голову к своему плечу. — Кусай, если будет больно. И Л вцепился в соленую плоть, одновременно опуская задницу глубже на пульсирующий член Лайта. Почти сразу он врезался именно в то место, и Л, отпрянув от плеча Лайта, не простонал, а буквально прокричал. С каждым движением его стоны становились все выше и отрывестей, он запрокинул голову назад. Лайт обнял его за талию и крепко прижал к себе, второй рукой держа за ягодицы и насаживая на свой член. Он тяжело дышал ему на ухо, нашептывая разные пошлости. — Давай, мой хороший — от низкого голоса Лайта, изрезанного сбитым дыханием, у Рьюзаки что-то до безумия тянуло внизу живота, хотя, казалось, что возбуждение уже дошло до своего предела — Маленький мой... Ты такой тесный и горячий... — не останавливался Ягами, словно в точности знал, какие слова и в какой момент должны быть сказаны, чтобы не просто повысить градус возбуждения, а пробудить у Л желание отдаваться ему здесь весь оставшийся день и в самых неприличных позах, в каких только он захочет его взять. Лайт переместил голову Л и вжался в него поцелуем, пот стекал ручьем, и они оба буквально задыхались. Сдавленные этим же поцелуем стоны вибрировали на губах Лайта и эхом отдавались по всему его телу, он переместил руку на узкую талию Л и начал отчаянно наращивать темп. — Мхх... Лайт — Рьюзаки переходил с шепота на крик. — Давай малыш... Давай, мой хороший... Ещё чуть-чуть — продолжал шептать ему Лайт. Он переместил руку на его член и начал надрачивать его нарочито медленно. Л взвыл, сильнее толкаясь вверх и вниз. Голова пульсировала, под глазами расходились танцующие круги. — Лайт... Он еле успевал облизывать пересохшие губы. Лайт взял руку, которой он дрочил его член, и поднес к своему рту. — А ты очень сладкий, наверное, из-за всей той сахарной дряни, что ты постоянно уплетаешь — Л почти смутился, но возбуждение перебивало все. Его уши и лицо, не переставая, горели — Малыш, хочешь попробовать? — расплывшись в похабной улыбке, Лайт поднес руку к его рту. В другой ситуации Л, может быть, отказался, но распаленный и почти на пике, он готов был на любую пошлость, обещавшую привести его к еще более яркому финалу. Он задержал секундный взгляд на лице Ягами, а затем нарочито широко открыл рот и впустил Лайтовы пальцы, измазанные в его смазке. По Лайту было видно, что ему до чертиков нравится зрелище, он почти забыл обо всем остальном, концентрируя свое внимание лишь на бледно-розовых губах, уже почти профессионально посыасывающих его пальцы и игриво проводящих по ним языком. — Мм, мой хороший... Ты такой смелый — наравне с пошлостью в голосе чувствовалось искреннее восхищение. Л смаковал его пальцы, внизу максимально тянуло, он был в полушаге от пика. — Лайт... я больше не могу — он запрокинул голову, по коже прошелся сноп искр, белая жидкость залила живот Лайта, дыхание стало глубже, а все тело в один миг обмякло. Он упал в руки Лайта. Тот крепко обнял его, сжимая до боли в легких и все еще продолжая рваные толчки, от чего Л выдавал мягкие стоны в его ухо. От этих нежных звуков по разгоряченной коже Лайта прошел холодок, он закусил часть кожи Л на шее и, издав протяжный, басистый рык, откинулся на спинку сиденья. Проведя в том же состоянии около минуты, Л привстал, чтобы вынуть из себя член Лайта, а затем растекся по нему, укладывая голову на его груди. Внутри наконец было тихо и умиротворенно, сильно хотелось заснуть, лежа прямо так. Лайт поглаживал его волосы, нежно касаясь затылка, проходя ленивыми линиями по спине и бедрам, от последнего Л приятно передергивало. Окончательно придя в себя, Лайт слегка приподнялся и начал осматривать салон в поисках чего-либо похожего на салфетку. Не удовлетворившись ни одним из видимых вариантов, он протянул руку к лежавшему рядом пиджаку и, чуть нахмурив брови, достал из его кармана платок. С трудом приподняв обмякшее тело Л, и под его недовольные поскуливания он прошёлся шелковой тканью по их животам, пытаясь убрать последствия недавних действий. Платок был отброшен, тело Л снова распласталось по нему тяжелым и теплым грузом. — Эй, ты что там заснуть решил? — шепотом поинтересовался Лайт через несколько минут. Л сглотнул и слегка потянулся. — А почему, собственно, не могу? — почти сквозь дрему спрашивал он. Лайт рассмеялся и сильнее прижал маленький комочек к себе. Еще через несколько минут Лайт нажал на кнопку связи. — Ватари, отвези нас в аэропорт, пожалуйста. Секундная тишина, Ватари явно смутился. — Эм, мистер Л? — спросил он, явно пытаясь понять, что ему делать. Л, сладко причмокивая, слегка приподнялся и посмотрел на Лайта, а затем покачал головой и улыбнулся краешком губ. — Да, Ватари, вези — еле слышным от усталости голосом подтвердил Л, сильнее прижавшись к тёплой груди. — А как же... дело? — С Интерполом я могу разобраться из любой точки мира, а остальное пока подождёт. — Вас понял. Лайт выключил связь и зарылся в черную копну волос, проводя по спине Л большим и указательным пальцами, улыбаясь каждый раз, как только ловил новый прилив дрожи с дополнением в виде тихого стона. — Не смей так больше делать — начал Л, изо всех сил стараясь придать своему голосу серьезность — Но в этом единственном случае, ты прав... — его голос снова принял расслабленно-усталый вид — Я так понимаю, что нам обоим не повредит то, что обычные люди называют отпуском. Лайт крепче прижал его к себе и оставил поцелуй на предплечье. — Я лично никогда не видел Лондон, там красиво? Л в ответ лишь сильнее заулыбался.