Удушье

      В том, что в последнее время Уилл часто видел странные сны, не было ничего удивительного. Или, скорее уж, правильнее было бы называть их кошмарами. С каждым новым днём он лишь сильнее ощущал, что теряет контроль над самим собой и всей своей жизнью, а сны его в равной степени становятся всё более мрачными, зловещими и безумными. Обычно, если ему не снились сцены жесточайших убийств, то преследовали крайне обрывчатые и сюрреалистичные образы: пернатые олени, преследующие его в лесу, или насаженные на рога тела, истекающие кровью в необъятной пустоте.       Сегодня его окружал океан, холодный, бескрайний и тёмный, почти чёрный. Руки перебирали по воде слишком медленно и вяло, чтобы удерживать его на плаву, но он не тонул, хоть и продрог до костей.       Окутавшая его тьма казалась живой. Она будто легонько касалась его то тут, то там — дотрагивалась до запястья, скользила по обнажённой спине, плавно оборачивалась вокруг лодыжки. Течения здесь, должно быть, были очень сильными, потому что его не покидало ощущение, что он погружается не в пустое безликое море, а во чрево огромной извивающейся твари.       А потом он почувствовал, как что-то ползёт по плечу, подбираясь прямо к шее. Что-то широкое, упругое и гладкое, и ощущение это было вовсе не смутным и мимолётным, а очень даже отчётливым. Грудь сдавило паникой, когда нечто обвилось вокруг его шеи. Уилл схватился за него, но ему не удалось оттащить его от себя, а потом оно внезапно отпустило само, но только для того, чтобы обвиться вокруг его рук и крепко прижать их к телу.       Он забрыкался в мутной воде, и почувствовал, как нога соприкоснулась с чем-то плотным, что сразу же обвилось вокруг лодыжки и потащило её в сторону. А потом ещё одно нечто, несколько раз крепко обмотав вторую его лодыжку, потянуло в другую сторону, широко разводя его ноги.       Тварь снова переместилась к шее, почти с нежностью поглаживая горло, подбородок и затылок. Она запрокинула его голову, пока он не уставился на тусклый свет, игравший на поверхности высоко над ним. Тени извивались в свете, как змеи. «Щупальца», — дошло до него.       Он открыл рот, отчаянно хватая воздух, как раз в тот момент, когда одна из теней наверху повернулась и устремилась прямо к его лицу. Щупальце было относительно небольшим и тут же попыталось проскользнуть между его зубами. Он пытался отвернуться, но держали его крепко. Пробившись сквозь губы и стиснутые зубы, щупальце скользнуло по языку и мягкому нёбу. Оно заставило его челюсть раскрыться так широко, что ему даже не удалось сомкнуть её обратно и попытаться его укусить, Уилл вообще сомневался, что у него это получится, настолько толстым было щупальце. Он почти задохнулся, когда оно проникло в его горло, а затем остановилось и слегка подалось назад. Другое щупальце ещё сильнее оттянуло его подбородок, откидывая голову назад насколько это было возможно. Щупальце в горле двинулось дальше, на этот раз не обращая внимания на его рвотные рефлексы. Утолщаясь и извиваясь, оно прокладывало себе путь всё глубже, заставляя горло Уилла конвульсивно сжиматься, пытаясь вытолкнуть его.       Он метался, отчаянно пытаясь освободиться, но щупальца держали его руки и ноги слишком крепко. И, что было хуже всего, когда каждый мускул его тела напрягся, чтобы вырваться, а щупальце во рту снова скользнуло по языку и дальше по горлу, он почувствовал, как его член дёрнулся. Он никак не мог этому препятствовать — он чувствовал себя таким уязвимым и беззащитным, пришпиленным к месту и использованным этой чудовищной тварью.       Он попытался выдавить из себя стон, но из лёгких выходило только тихое бульканье, и бёдра его непроизвольно подались вперёд, хоть движение это и было почти незаметным.       Уже через секунду щупальца скользнули по его бёдрам, дразня чувствительную кожу на их внутренней стороне, неумолимо приближаясь к паху. Он не смог свести ноги, даже когда щупальца начали двигаться более агрессивно, и когда одно из них обвилось вокруг его члена, он почувствовал, что невольно толкнулся ему навстречу. Мысленное сопротивление этому сдавило грудь. Но бороться было бессмысленно — тварь была слишком сильна, а сам Уилл не мог двинуться ни на дюйм. И это было приятно.       Щупальце с любопытством сжало его член у основания и извиваясь начало подниматься по стволу, пока не добралось до головки. Самый его кончик прошёлся рядом со щелью уретры, и Уилл поёжился. Второе, оказавшееся на удивление скользким, щупальце несколько раз скользнуло по анусу, а после протолкнулось внутрь.       Уилл дёрнулся всем телом, когда оно задело простату и начало размеренно скользить внутрь и наружу, втрахиваясь в него. Трахавшее его щупальце было таким гладким и скользким, что почти не причиняло боли, просто явственно ощущалось внутри. Но он также чувствовал, как оно всё больше и больше растягивается, расширяется, проникая глубже и скользя по его кишечнику. Разрываясь между ощущениями от этого щупальца и от того, что обвивало его член, он очень быстро приближался к перевозбуждению.       Щупальце во рту последовало их примеру, начав вбиваться в его горло небольшими толчками, непристойно ощущавшимися на языке, и заставляя его давиться и задыхаться ещё сильнее. Щупальце на его члене, ускорило темп, скользя вокруг ствола и головки, стимулируя каждый дюйм.       Дышать и так уже было трудно из-за щупальца в горле, но затем щупальце, туго обвитое вокруг шеи Уилла, принялось его душить. Голова моментально закружилась, кровь глухо застучала в ушах. То, что было в горле, проникло так глубоко, что он не сомневался, что оно уже достигло желудка. Он был буквально насажен на щупальца с обоих концов, и мышцы его слабо подёргивались, всё ещё пытаясь сопротивляться. Он никогда прежде не чувствовал себя настолько заполненным, настолько осквернённым, и это совсем не должно было возбуждать его так сильно, как в действительности возбуждало.       Он не мог дышать, не мог пошевелиться, мог лишь закрыть глаза и почувствовать, насколько глубоко он был раскрыт, как абсолютно беспомощен, как хорошенько и по-настоящему выебан.       Он услышал голос, доносящийся будто откуда-то издалека. Он звучал у него в голове так расплывчато, что Уилл даже не мог распознать, кому он принадлежит, но от этого голоса по спине его побежали мурашки. Тон был обнадёживающим, ободряющим. И это заставило его захотеть раскрыться ещё сильнее, предложить своё тело этой ненасытной чудовищной твари, чтобы она заполнила собою каждый его дюйм. Но она и без того уже забралась так глубоко, как только смогла.       Единственное, что ему оставалось, — расслабиться, забыться и кончить в тёмное солёное море.       Стоило ему это сделать, как щупальца вокруг его члена и в заднице тут же отпрянули, и давление на шею ослабло. Осталось лишь щупальце в горле. Оно резко запульсировало по всей длине, снова заставив почти задохнуться, и Уилл каким-то образом понял, что оно что-то откладывает в его желудке, хоть у него и не было никаких чувствительных рецепторов, чтобы как-то это ощутить. Возникло непреодолимое чувство тошноты, а затем щупальце убралось, оставив его давиться и кашлять.       В конечном счёте он осознал, что окружало его не совсем море — нечто гораздо более яркое, расплывчатое, где не могли скрываться никакие извивающиеся твари.       Теперь он слышал голос более отчётливо, достаточно, чтобы распознать его специфический акцент.       — …признать, это порядком меня удивило, Уилл, но жаловаться я определённо не стану.       Он растерянно моргнул. Фигура Ганнибала обретала очертания прямо у него на глазах. Уилл попытался что-то сказать, но горло горело огнём, и вместо этого он снова зашёлся кашлем. Он попытался схватиться за горло, но руки его были связаны по бокам.       — Вижу, ты уже проснулся, по крайней мере, частично. Хотя, боюсь, ты ничего из этого не вспомнишь. Я кое-что оставил у тебя в желудке, ты найдёшь его позже. Мне также нужно, чтобы вскоре ты кое во что поверил, и сейчас я не могу позволить остаться никаким другим воспоминаниям, которые могут этому противоречить.       В своём всё ещё нечётком, затуманенном видении Уилл смог различить очертания шприца и иглы.       — Однако я, бесспорно, запомню, как бурно ты отреагировал на подобного рода вторжение.       Последним, что ощутил Уилл, была рука на его щеке, такая холодная на его потной разгорячённой коже. Она не сдвинулась с места, пока он не провалился в сон.