Дождливый день

      Следующим утром Тэ снова поехал в больницу. Один. Чимин еще дрых, так как вернулся очень поздно, чем заставил младшего изрядно понервничать, и под градусом. Под большим градусом. Вообще это было обычным делом, так что Ким, конечно, хена отругал, когда тот блевал в ванной, и пригрозил все рассказать Юнги, но внимание акцентировать не стал.       Ну так вот. Тэхен приехал в больницу. Справился у медсестры на стойке точно ли его хен еще лежит и пошел в ту же палату. Каково же было его удивление, когда он застал там сонного Сокджина, а не Намджуна. Вот прям только с постели.       - Хен… - начал Тэхен, поглядывая то на хена, то на матрас на полу. – Ты что тут ночевал?       - Ага. Прикинь, я в первый раз в жизни ночевал не дома, а в гребанной больнице! Причем не в качестве пациента, а в качестве родственника. Странная вышла ночка… - он зевнул и потянулся всем своим огромным телом. – А ты чего тут? У тебя же пары скоро.       - Ну я-то их постоянно прогуливаю. А вот ты почему еще тут?       - А у меня сегодня выходной. Я вчера отгул взял. Сказал, что в больничку загремел. В принципе, я ж правду сказал, - и он хрипло рассмеялся.       - А ты хитрый, хен, - Тэ сел рядом с хеном и посмотрел на пустую кровать. – А Намджун-хен где?       - На процедурах. Ушел минут двадцать назад. Скоро вернется, - Джин снова зевнул. – Сейчас он придет, а я уйду. Мне еще кошку кормить.       - Я думаю она сама прекрасно с этим справиться. Она же знает где что у тебя лежит, - Тэхен усмехнулся и положил руку Сокджину на плечо. – Ты лучше объясни – как ты тут на ночь-то остался?       - Да, блин, глупо получилось, - он вздохнул и потер шею. – Я уснул, ну от тепла, - он покраснел, отвернулся, но продолжил, - а разбудила нас уже медсестра, которая ужин Намджуну принесла. Она сказала, что больница уже закрыта и что мне придется остаться на ночь. А потом постелила мне матрас. Так и вышло.       - Кто-то влюбляется все больше, да? – игриво спросил Тэ и погладил хена по голове. – Ну ничего, он тоже тебя любит.       - Будешь много болтать – я тебе по голове дам, - поморщившись сказал тот и вздохнул. – А тебе лучше с ним помириться. Он ведь не со зла. Он просто понимаешь… человек такой – слишком много на себя берет.       - Знаю, знаю. Кстати, а вы, когда встречаться планируете начать? Нет, я ни в коем случае не тороплю вас, но… это ж дело такое – с ним стоять не стоит.       Кулак Джина приземлился аккурат на макушку Тэхена. Прямо-таки по самому центру. Естественно, не сильно, но ощутимо.       - Ай! Ну хен! Я же тебе как друг советую.       - Иди со своими советами к Намджуну. Я и сам знаю, что мне делать. А вот он, кажется, нет.       Он вздохнул и задумчиво пнул ногой матрас. Прошлой ночью он долго обдумывал все «за» и «против» и решил, что, в принципе, ему не так плохо быть и просто старшим для Намджуна, но не долго. Если будет долго, то он может и сорваться.       — Ну это да. Он в работе мозгами хорош, а в таких делах он профан, что прям пропан, - Тэхен махнул лапкой и привалился к стене. – Ну ничего. В крайнем случае мы с Чимином к нему с пояснительной бригадой пойдем.       - Я уже представляю мой будущий позор, - тихо прошептал старший и поправил полурасстегнутую рубашку.       Тэхен хотел что-то ответить, но не успел – открылась дверь палаты и послышалось шарканье больничных тапочек. А вскоре шторка в очередной раз была отдернута и перед парнями предстал образ сонного Джуна – волосы дыбом, на лице след от подушки, одежда мятая и скособоченная (рубашка так и вообще на одном плече почти свалилась). Его ведь выдернули из постели и повели на процедуры, так что он даже умыться не успел. Да, что там умыться – он и в себя-то толком не пришел!       - А-а-а… Я думал ты ушел, - это было первое, что произнес больной, когда увидел Сокджина. – О! привет Тэхен.       - Ага… Ну и видок у тебя, хен! Только не говори, что ты в таком виде по больнице шлялся.       - А что не так с моим видом? – Намджун прошагал к постели и сел рядом с Джином. – Ты по утрам вообще Ентана напоминаешь, когда его долго не кормят.       - И че? Я даже тогда обаяшка! А ты, хен, на коалу похож.       - И че? – передразнивая Тэхена, пожал плечами Намджун. – Они добрые. В отличие от некоторых.       - Хрен с ними, с животными этими, ты лучше скажи – у врача был? – в их перепалку встрял Сокджин, которому уже порядком надоела эта болтовня.       - Был, - Джун кивнул головой.       - И что он тебе сказал?       - Что вечером меня выписывают. И чтобы я больше эти таблетки не пил. Ну, в таких количествах так точно.       - Желательно, чтобы ты их вообще даже в руки не брал, хен. Если я еще хоть раз их у тебя увижу, я тебя ударю! – Тэ пригрозил хену пальцем.       - Понял я, понял. Больше их трогать не буду.       - Я надеюсь на твою сознательность.       - Ну да-а, этого у него много! – фыркнул Джин и в очередной раз зевнул. – Ладно. Пойду я. Я и так сегодня дома не ночевал.       Он встал и подхватил свою сумку, которая лежала к углу.       - А, да. У тебя же все-таки кошка, - пробормотал Джун и забрался на кровать с ногами.       - Откуда ты про кошку знаешь? – Сокджин повернул голову в сторону парня и, ненароком, обратил внимание на ключицы, довольно сексуально показавшиеся из полусброшенной рубашки. Он тут же забыл про всех кошек на свете.       - Ну… это… Я на твою страницу в инсте заходил. Ты же там пачками ее фотки постишь.       - А-а-а… - протянул Джин чисто на автомате и усилием воли отвел взгляд от чужой груди. – Ну я пойду. Выздоравливай. Пока, Тэ-Тэ.       Он прошел мимо Тэхена, погладив его по голове и скрылся за шторкой. В закутке остались только Тэ и Намджун.       - Так, значит, тебя выписывают? – для начала спросил певец. Ему в ответ только кивнули. – Может придешь к нам? Ну, в гости. Чимин будет рад, если, конечно, проснется.       - А он что, еще спит? – парень проверил время. – Так уже ж одиннадцать! И сегодня пятница. А в пятницу три первые пары у Чимина с Юнги-хеном. Или у него расписание изменилось?       - Да нет, все такое же. Он просто вчера поздно пришел, еще и пьяный вдрызг. Так что должен еще отсыпаться, - Тэхен придвинулся поближе к хену и оперся подбородком на его согнутое колено.       - Опять пьет. Я думал он завязал с этим, когда они с Юнги начали встречаться.       - Я тоже так думал. Но он, видимо, об этом другого мнения. Ну так что, придешь в гости? В конце концов нам есть, что обсудить! – Тэ подскочил и облокотился на руки.       - И что же?       - Твои чертовы проблемы. Все до единой. Потому что это важно, хен. Ты меня понял? Отказы не принимаются.       Намджун вздохнул, улыбнулся своей улыбкой с невероятными ямочками и растрепал волосы младшего. Так ведь должно стать легче, правда? – спросил сам себя парень, а вслух сказал:       - Тогда учтите, что это надолго. До самого утра.       - Отлично. Выложишь все, что наболело. И, кстати, можешь уже вернуть рубашку на место. Сокджин-хен ушел. А вообще неплохая тактика, может мне тоже попробовать?       Намджун опустил взгляд на свою рубашку и прикусил губу. Неужели он и правда сидел в таком виде перед старшим? Стыдно, очень стыдно.       Тэ еще немного посидел с хеном, а потом пошел на пары. Нужно на них когда-то ходить, верно? К тому же он как раз успевал на вокал. А потом была философия, но у них замена, так что можно было и на нее сходить.       В кабинет он ворвался через десять минут после начала пары. Преподаватель вокала спокойно посмотрел на Тэхена, человек бывалый уже, и указал рукой на свободное место. Это место было рядом с Чонгуком.       - Привет, - певец улыбнулся, садясь рядом с младшим.       - Привет-привет. Феерично ты, конечно, залетел, хен, - он поднял голову и усмехнулся. После он обратил внимание на растрепанные волосы и поехавшую косметику Тэ.       - Это ты еще не видел, как я завалился на пару по философии, когда в первый раз опоздал на нее на час. Вот это было феерично. А это так, - он махнул рукой, доставая зеркальце, - серые будни.       - Я уже мысленно это представил.       В этот момент преподаватель вызвал Тэхена к себе, чтобы тот спел. Парень вальяжно поднялся и уверенно прошел к преподавателю. Тот дал ему листы с текстом и сел за пианино. Тэ пробежался глазами по тексту и хмыкнул – он знал эту песню наизусть. Он отложил листы и прокашлялся. Пианино мягко заиграло. Певец закрыл глаза и дождался момента, когда нужно было начинать петь. Губы сами начали двигаться, вспоминая слова и мотив. С этой песней у Тэхена была связанна первая любовь. Да и много чего еще. Эта была та сама песня, которую невозможно забыть.       Он пел и с каждой нотой его голос становился все громче и уверенней. В какой-то миг он почувствовал на себе изучающий взгляд. Открыл глаза, он наткнулся на черные пропасти чонгуковых глаз. И, черт возьми, он и не подумал отвести взгляд, нет, он продолжил смотреть Тэ в лицо, а именно – в глаза. Парень не выдержал натиска этих черных дыр, что затягивали с каждой секундой все сильнее и глубже, и отвел взгляд.       Но он все еще кожей чувствовал взгляд Гука. Чувствовал, как тот смотрит за каждым движением его губ, за каждым шевелением на лице. Это не раздражало. Скорее это мотивировало. Мотивировало Тэхена петь так, как он не пел еще никогда. Вкладываться в каждый звук, в каждый кусочек, в каждую ноту. Потому что теперь он пел только для Чонгука. Других людей вокруг не существовало. Был только чертов Чон Чонгук и его взгляд. И плевать, что на него уставились еще как минимум сорок пар глаз. Плевать, что они тоже смотрели. В тот момент в кабинете был только Чон. Только он и больше никого.       В какой-то момент, Тэ сам не понял в какой, он вернул взгляд к глазам Чонгука. Он снова в них смотрел. А они снова смотрели в его. Казалось, пространство вокруг них поплыло – оно потеряло свои очертания, перестало существовать. И остались только они, соединенные невидимым коридором взгляда.       Музыка затихла. Песня кончилась. Тэхен стоял и переводил дыхание. Оно сбилось, как при быстром беге. Сердце в груди трепыхалось и пыталось вырваться наружу. Освободиться от оков тесной грудной клетки. Освободиться от оков разума парня, который отчаянно пытался остановить его.       Чонгук все еще смотрел на певца. Только тот уже закрыл глаза, пытаясь вернуть все на свои места. У самого Чона в груди разверзлась огненная бездна. Сердце растаяло и затопило собой душу. Теперь там полыхало озеро, которое не в силах был потушить ни один разумный поток. Оно горело, распаляя грудь и поджигая тонкую душевную грань. Это было одновременно больно и невыносимо приятно. Огненное сумасшествие. Тишину кабинета прорезал звук хлопков. Все студенты и преподаватель стояли и хлопали. Никто был не в силах описать то, как Тэхен пел, поэтому все просто молча аплодировали.       Парень зажмурился, стараясь заглушить звук таких невероятно громких оваций. Они как будто врезались в его кожу и пытались разорвать его в клочья. Но вот он нашел в себе силы открыть глаза и улыбнуться. Взгляд невольно опять упал на Чонгука. Он не хлопал. Тэхена отпустили на место. Он сел и снова закрыл глаза. На уме был только один вопрос.       - Понравилось? – спросил студент у Гука. Тот не отвечал, а молча смотрел на свои руки. – Куки? – старший приподнял челку, силясь разглядеть лицо парня.       - Понравилось ли мне? Хен, да ты, наверное, издеваешься. Я ничего подобного в жизни не слышал. Ты не пел. Ты, кажется, душу наизнанку вывернул, - он поднял голову, и их взгляды вновь встретились.       Черт возьми, да. Я вывернул ее для тебя! – хотел громко и отчетливо сказать Тэ, но вместо этого улыбнулся, потрепал парня по волосам и тихо прошептал:       - Ты преувеличиваешь, Куки.       Оставшуюся пару они молчали. Слов не было. Было лишь стойкое ощущение, что в этот день они стали на шаг ближе. На шаг, длинной в километр.       В восемь часов вечера Намджун вышел из больницы. Было тепло, хоть и солнце уже почти скрылось за горизонтом. Ветер развивал джунову рубашку, трепля волосы. Он вдохнул воздух полной грудью и улыбнулся. Было приятно вновь увидеть улицы, хотя бы и в свете загорающихся фонарей. Он провел в больнице всего сутки, но они показались вечностью.       - Тьфу ты! Я уже подумал, что тебя там еще на пару дней оставили, - послышалось раздраженное справа от Джуна.       - Ну, хен, ты сам предложил меня забрать. Я же не виноват, что меня немного врач задержал, - он улыбнулся и повернулся к Сокджину лицом. – Кстати, спасибо.       - Не за что, - он показал пальцем за спину. – Садись, - и сам сел в машину.       Парень быстрым шагом прошел к машине и сел, осторожно закрыв за собой дверь. После чего пристегнулся. Его рюкзак разместился на коленях.       - Ну и куда тебя? – спросил старший, заводя машину.       - На кампус отвезешь? Тэхен в гости пригласил, - он достал книгу.       Намджун очень много читал. Прямо-таки очень. Обычный человек не читал столько книг за жизнь, сколько он иногда прочитывал за год. В его небольшой съемной квартире книги были сложены стопками на полу, столах, стульях, подоконниках. Да они даже в туалете были! И это сильно осложняло парню жизнь. Почему? Потому что он настолько неуклюж, что не может пройти и пяти сантиметров, чтобы не споткнуться о какую-нибудь стопку. Обычно после этого падали и ближайшие пять-шесть стопок, и ему приходилось их все собирать обратно. Хотя для него это перестало быть проблемой – он уже настолько привык к своей неуклюжести, что даже, когда в его руках оставалась дверца шкафа или, скажем, оконная ручка, он, с присущим лишь ему спокойствием, принимался за ремонт. Это ему даже немного помогло – он прекрасно разбирался в ремонте сломанной мебели и дверных ручек. Так же у него был опыт в ремонте сломанного крана, сборке ноутбука и как-то ему пришлось «лечить» утопленный телефон.       - Кампус, так кампус, - пробормотал Джин, наблюдая, как его пассажир достает очки, открывает книгу и уходит из реальности. За всю поездку парни не проронили ни слова. Намджун – потому что читал и вообще, кажется, забыл, что он не один, а Сокджин, потому что не хотел ему мешать.       - Приехали, - голос старшего заставил Джуна вздрогнуть и поднять голову. Они были на парковке перед кампусом университета. Он даже не заметил, как они приехали.       - Быстро… Спасибо, хен, - он улыбнулся. – До встречи. Осторожнее на дорогах.       - Обязательно. Не подеритесь там, - это он намекнул на его предстоящую встречу с младшими.       - Я не ребенок, чтобы драться, - тихо прошептал Джун и выскочил из машины. Сокджину даже показалось, что тот покраснел. Но, это, наверное, просто ему показалось.       Когда парень уже скрылся из виду, а Джин уже заводил мотор ему на глаза попалась книга, которую тот забыл, убегая в спешке.       - Что ж, господин Ким, Вы сами даете мне лишний повод вас увидеть, - с улыбкой на губах пробормотал он, кладя книгу в бардачок.       А Намджун тем временем шел неспешным шагом к комнате младших. Неспешным, в основном, потому что в коридорах было до жути темно, – ни одной лампочки не горело – и парень боялся обо что-нибудь споткнуться. Дверь, как и всегда собственно, была открыта. Он вошел и закрыл ее за собой. Было тихо. И темно. Снова.       - Эй! Вы где?! Спите что ли? – он прошел чуть вперед и тут же упал на пол. Точнее он споткнулся о кого-то, кто сидел на полу. Или лежал.       - Что это было? – спросил будущий преподаватель в пустоту и достал телефон. Свет экрана озарил нечто страшное, хрипящее и с ярко красными глазами.       Джун закричал. Существо закричало следом. Точнее издало какой-то непонятный звук, похожий на крик сквозь пакет или ладонь. Джун поднялся на ноги и отбежал в противоположный конец комнаты, закрывшись диваном. Существо тоже отбежало, но к двери. Оба испуганно смотрели друг на друга. Ну, только оба об этом не знали, так как телефон Намджуна лежал между ними на полу – он выронил его, когда закричал.       - Ты кто? – осторожно спросил парень, не заметив от существа никакой активности. – Ты чего молчишь?       Существо засопело и двинулось в его сторону. Тот тоже, с опаской и осторожностью, двинулся вперед. Существо подошло к нему вплотную и… что бы вы думали? Оно прижалось к нему всем своим маленьким тельцем и довольно засопело куда-то в область шеи.       - Хе-ен, - протянуло существо. В этот момент послышался звук открываемой двери и в комнату ворвался Тэхен.       - Хен! Я натырил свечей! Черт возьми, в этой темноте нихуя не видно! Хен! – он прошел вперед и наткнулся на сумку Намджуна. Там же рядом, насколько мы помним, лежал и телефон. – О! Намджун-хен, ты уже тут. Извини за темноту – нам свет на всем кампусе какой-то умелец вырубил. Ты где? И ты тут Чимина-хена не видел?       - Видел, - тихо пропищал Джун и засмеялся, обнимая «существо». Оно в ответ что-то пробурчало и потерлось своими растрепанными волосами о хеновское плечо.       - Ты чего смеешься? – спросил ничего непонимающий младший, зажигая свечу. – Блин, хен, ты выглядишь как какое-то болотное чудище. Че это с тобой произошло? Я же вроде ненадолго на этаж ниже за свечами бегал!       Тэ поднес свечу поближе к лицу старшего, и все увидели, что его, и частично волосы, покрывает какая-то странная субстанция, чем-то напоминающая слизь. Она уже засохла и, видимо, сильно мешала парню говорить.       - Это чего такое? Надо это смыть, - Тэхен поставил свечу на стол, и они с Джуном повели Чиму умываться.       Через десять минут их совместных усилий жижа была ликвидирована. Как оказалось, она была не только на лице и волосах парня, но и на руках и одежде. После чиминовских водных процедур они все вместе сели на диван, уставив весь стол и близлежащие поверхности свечками.       - Ну, рассказывай, как ты попал в эту передрягу? – Джун ласково гладил Чимина по голове, которая лежала у него на плече.       - Да я и сам толком ничего не понял. Тэ, чтоб его черти забрали, ушел за свечками и очень долго не приходил.       - Всего пятнадцать минут!       - Не перебивай. Короче, пока его не было, кто-то постучал в дверь. Я не смог найти в темноте телефон, потому открыл так. На меня тут же вылилась какая-то гадость – я еле глаза успел закрыть. Потом, пока я глаза протирал, жижа засохла, а те, кто меня облил уже, хохоча как идиоты, убежали! – голос парня был полон ненависти и обиды. – Наверное, это те же шутники, что и свет на кампусе погасили. Найти бы их, да как врезать!       - Ну-ну! Не нужно так зло реагировать, - Намджун погладил Пака по голове и ласково обнял за плечо. – Хотя, конечно, пару раз им по голове дать не помешало бы. Мало ли, может у них мозгов прибавиться.       - А лучше их и вовсе в этой самой жиже утопить на фиг! Придурки! – Тэхен зло махнул рукой, от чего ближайшая свеча погасла. – И хватило же им на это мозгов.       Он прижался к хену с другой стороны и положил голову ему на плечо.       - У некоторых только на это мозгов и хватает, - фыркнул Джун и потрепал отмытые волосы младшего. – А я ведь так испугался, когда тебя увидел.       - Да я, знаешь ли, тоже был не особо дико рад. Я подумал – это кто-то из тех шутников. К тому же ты мне в глаза засветил. А потом еще и орать начал. Ну, а когда ты уже голос подал, я понял, что это ты. Мне сразу смешно стало. Если б не эта хрень на лице, я бы точно рассмеялся.       - Блин… Жаль меня не было. Я бы на это посмотрел, - за свои слова Тэ получил от Чимина легкий толчок в плечо. – Ладно-ладно. Я понял.       Он замолчал, слушая тихий треск свечи поблизости. Все трое сидели молча. Наслаждались мягким светом свеч и тишиной, отражавшейся от стен комнаты.       Все же атмосфера получилась волшебная – даже не хотелось о чем-либо говорить, но нужно было. Нужно было наконец поставить точку во всем этом кошмаре. Нужно было наконец понять: что же все-таки у хена на душе. Что не так.       - Хен, - Ким встал и обошел друзей, сев с другой стороны, - я понимаю – для тебя эта тема не самая легкая и, возможно, мы немного на тебя с этим наседаем, но… Ты можешь просто рассказать все. Все как есть.       Он легонько обнял Намджуна за предплечье и тряхнул, как бы показывая: мы готовы тебя слушать.       Парень выдохнул и кивнул. Для него это было погружение во все страхи, во всю боль, что ему пришлось пережить или почувствовать. Но также это был первый раз, когда он делал это не в одиночку. Не где-то в углу своей квартиры, среди пыльных книг; не в грязном баре, который даже заведением нельзя назвать; не в школьном туалете, где все стены обрисованы какими-то надписями, среди которых красуется большая и красная: «Ким Намджун – сын дохлой проститутки».       Ему понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить все, что он когда-либо хотел кому-то рассказать. Ему пришлось вспомнить каждый день, проведенный в аду, под названием «Жизнь». И, о, черт, он в первый раз в жизни действительно захотел обо всем кому-то рассказать. Высказать всю боль и обиду. Все, что так тщательно прятал под маской «Все в порядке».       - Я много чего хочу рассказать, - тихо прошептал он и начал.       Следующий час был пропитан отборным дерьмом жизни. Самым что ни на есть человеческим дерьмом. Тем самым, которым пропитана каждая жизнь. Просто у Джуна оно уже застоялось. Его нечем было вымывать. Он не просил поддержки. Он не просил помощи. Он не считал, что она ему нужна. Но помощь-то нужно всем…       - Это все? – вытирая слезы на лице Намджуна, спросил Чимин. Тэ просто молча обнимал старшего, поглаживая уже сальные волосы.       - Есть… есть еще одно. Последнее, - тихо прошептал Джун и сел. Слезы все еще бежали по его лицу. Певец одним движением руки вернул его себе на плечо.       - Знаю я, что за «последнее». Это и невооруженным взглядом видно. Дурак ты, хен, дурак. Причем самый обыкновенный, - бурчал он, продолжая гладить чужие волосы. – Ну ничего-ничего. Мы тебе еще все расскажем. Ты же в таких делах хуже меня в математике.       - Слушай, Тэ, может ты меня просветишь? А то я себя третьим лишним чувствую! – Чима негодующе взмахнул салфетками в руках.       - Сокджин. Вот его последняя проблема. Его первая и, к сожалению, лично по его мнению, безответная любовь, - Тэхен вздохнул. – Короче, раньше вы проводили собрания клуба старших, а теперь мы будем проводить собрание клуба младших.       - Ты и про собрания знаешь? – хором удивились Намджун и Чимин. У первого даже слезы высохли.       - Я все знаю. Но сегодня мы не об этом. Давай, подбирай сопли и будем фильм смотреть. Я скачал на ноут.       - Видел я эти твои фильмы! Сплошная кровь и совершенное отсутствие какого-либо сюжета, - пробурчал Чимин и скукожился. Ужастики ему совершенно не нравились.       - Ну да. Как будто нам сейчас нужен сюжет. Нам сейчас нужно отвлечься, а с сюжетом мы потом разберемся.       - Я за фильм, - протирая глаза сказал Джун. – Только мне нужно умыться. Я надеюсь, воду вам не отключили? – с этими словами он встал и, взяв свечку, удалился в ванную.       - Давай, пока его нет, расскажи-ка мне, что у него за отношения с Сокджином-хеном? – шепотом, придвинувшись к Тэ вплотную, спросил Чима. – А то я никак не могу в них разобраться.       - Да у них там без бутылки не разберешь. Ты же знаешь, наш хен в таких делах профан, что прям пропан. А Сокджин-хен не хочет наседать. Короче, там вообще какой-то кошмар происходит. Я сам ничего толком не понял. Но я точно могу сказать, что давить на хена не стоит. Испугается еще. Ну или перенервничает опять, - говоря все это он доставал и включал ноутбук, который должен был стать единственным развлечением на вечер. – Что будем смотреть? У меня есть три фильма; «Поворот не туда», «Бобры-зомби» и «Акульи плотины».       - Так, ну про акул мы смотреть не будем, про бобров тоже, тогда давай про поворот. Мне интересно. И насчет давить я согласен. Я помню его прошлые отношения.       - Это были не отношения, а сущий кошмар!       Тэхен вздрогнул и поежился. У Джуна были всего одни отношения, да и те не самые лучшие и добровольные. Когда ему исполнилось восемнадцать, его приемная семья решила, что ему нужно найти пару. К слову, они люди обеспеченные и довольно известные, так что для них это было само собой разумеющееся. Ну так вот. Они предложили, как вариант, дочь их партнера по бизнесу, Ли Соре. Девушка холодная, эгоистичная и совершенно безжалостная. Но Джун на это согласился. А что было делать? Он был слишком многим обязан этой семье, хоть и негласно. Встреча прошла нормально. Даже слишком. Потом было еще много таких встреч. Намджун приходил на них из-за родителей, а вот Соре… Через какое-то время она призналась ему, что он ей нравится. Она предложила встречаться. Снова, под гнетом родителей, Джун согласился на все условия. Тут и начался ад. Соре была невыносимым партнером – требовательным, прихотливым и совершенно неконтролируемым. В итоге они расстались. Точнее, Джун от нее сбежал. В Сеул. После этого у него и появилась некая боязнь отношений. Не сильная, но ощутимо мешающая.       - Да уж… - тихо прошептал парень и закрыл глаза. Ему этого вспоминать не хотелось.       - Что смотреть-то будем? – ушедшие в воспоминания парни не заметили, как Намджун подошел к ним.       - Хен! Ты чего подкрадываешься? – хватаясь за сердце спросил Пак. – У меня чуть инфаркт не случился.       - Тебе не грозит. У тебя здоровье как у лошади, - пробормотал Джун, садясь между младших. – Я видел твою медкарту.       - Как?.. Откуда? – Чимин захлопал глазами. Даже он своей медкарты не видел. Уже года два.       - Оттуда, - ответил он, улыбаясь.       - Тихо! Фильм начинается, - Тэ прижал ноги к груди и приковал взгляд к экрану. – Блин, нужно газировку из холодильника притащить.       - Серьезно? Газировка? А че-нить посущественней нет? У нас же было! – Чимин встал и заглянул в холодильник. – Да-а… Только газировка.       - Ты же сам все выпил! С утра, - пробормотал певец, доставая чипсы из-под стола. – Будешь? – он протянул одну пачку Намджуну.       - Почему нет, - он взял ее и раскрыл. – Привет гастрит.       - Да ладно тебе! От одной пачки еще никто не умирал, - он закатил глаза и вздрогнул – зомби на экране жестоко убили парочку. – Оh my god! Жуть какая.       - Я же говорил, - Чима сел рядом с друзьями и поставил на стол три бутылки. – Если электричество в ближайшее время не включат, то нам придется размораживать холодильник.       - Думаю, его скоро починят. Вряд ли там что-то серьезное, - пожал плечами Джун, открывая газировку.       - Надеюсь, - вздохнул парень и отпил немного из своей бутылки.       - Тише вы, - зашипел на них Тэ. – Я смотрю.       Парни подняли руки вверх в знак капитуляции и замолчали. Вскоре кровавые действия на экране поглотили и их.