Дождливый день

      Полагаю, мне нужно рассказать все по порядку. Начну с того, как Намджун удрал в неизвестном Тэхену направлении.       Намджун выбежал из комнаты младших и со всех ног помчался в сторону своего корпуса. Почему он так торопился? Ну, во-первых, потому что занятия с практикантами начинались на сорок минут раньше его занятий, во-вторых, потому что он договорился встретиться с деканом за десять-двадцать минут до начала его урока, так что он уже на нее опоздал. Но он все равно бежал, надеясь, что его все равно примут. Зачем ему нужно было встретиться с деканом? Просто, он хотел предложить свою кандидатуру на преподавателя английского языка в университете. В конце концов его первое образование ему это позволяло. Да и до конца учебы оставалось всего ничего.       К кабинету, где должен был проходить его урок, он прибежал через пять минут. Весь запыхавшийся. С бешено колотящимся сердцем. Ему было невероятно плохо. Голова шла кругом. Ноги не слушались. Руки, в принципе, тоже не особо поддавались командам.       Он уже протягивал трясущуюся и трепыхающуюся руку к ручке двери, когда та сама открылась и дала Джуну по лицу.       - Ты опоздал, - сказал декан таким голосом, что его слова буквально означали «Ты меня разочаровал, Ким Намджун».       Парень застыл как вкопанный. Он не мог сказать ни слова. Отчасти оттого, что его язык тоже его не слушался, а отчасти оттого, что понимал – его слова уже ничего не значат. Уже.       Декан прошел мимо него. Вот тут-то Намджуну и удалось выговорить единственные слова.       - Мне… жаль…       Декан ничего не ответил, а лишь пошел по коридору дальше. А Намджун так и остался стоять посреди коридора, перед открытой дверью. Его руки повисли вдоль тела, как веревки. Да, это были ничего незначащие слова от ничего незначащего для Джуна человека, но… Они прошлись ножом по его сердцу. «Ты опоздал». Как ужасно это звучит.       Намджун развернулся и побежал по коридору в уборную. Его тошнило. Он вбежал в небольшую комнатку туалета, закрыл дверь и склонился над раковиной. Его вырвало.       Какое-то время он просто стоял над грязной раковиной и вдыхал отвратительный запах. Потом включил кран. Вода стала медленно смывать следы его слабости.       Перед глазами бегали мошки. В голове была каша. Он плохо осознавал мир. Он плохо осознавал все. Он понимал только то, что провалился. Это был почти что первый в его жизни грандиозный провал. Ким Намджун, который довольно долго был идеальным человеком, у которого нет проблем в учебе, работе и личной жизни, который всегда поддерживает своих младших, который стойко перенес смерть матери, провалился. И вместе с этим провалом разрушилась его жизнь.       Точнее, нет. Он провалился давно. Просто сегодня он это понял. А провалился он тогда, когда влюбился в Кима Сокджина. И сегодня он это понял.       Слеза. Одна. Другая. Третья. Вот они уже градом катятся из глаз Намджуна. Он уже не может. Не может быть идеальным. Нихрена он не идеальный. Он обычный. Такой обычный, какими бывают только люди. И нихрена ему не хорошо. Ему хуево. Только… как сказать об этом другим?       Парень медленно осел на пол. Голова болела еще больше. От слез легче не стало. Как будто от них когда-то становилось легче.       Дверь открылась. А после снова закрылась. Кто-то присел рядом с Намджуном на корточки. Он повернул голову в сторону этого кого-то, но увидел только размазанный широкоплечий силуэт. Он вытер слезы, но лучше не стало. Перед глазами все еще мельтешили звездочки.       - Почему плачешь? – спросил парень. Голос был приглушенный. Как будто он говорил из банки. Но это у Намджуна уши заложило.       - Потому что я устал. Я больше не могу делать вид, что у меня все хорошо. У меня все хуево, - он закрыл глаза и больше не мог их открыть. – А еще я очень хочу спать.       С этими словами он отключился и стал валиться в бок. Парень его поймал и положил к себе на плечо.       - Ну и дурак же ты, Ким Нам Джун, - именно так, раздельно, произнес имя Джуна Сокджин. Только дурак не догадался, что это был он.       После чего взвалил того себе на плечо и потащил к выходу. Ему явно было плохо, а это было плохо. Простите за тавтологию. Ну, а после того, как тот не очнулся от пощечин и запаха нашатыря (не важно откуда он у Сокджина), Джин вызвал «Скорую».       В больницу он приехал на своей машине, в «Скорую» его не пустили, а там уже узнал, что у Намджуна была передозировка довольно опасным препаратом. Благо большая его часть вышла вместе с рвотой.       Намджуну промыли желудок и перевели в обычную палату. Все это заняло каких-то десять минут. Правда за эти десять минут у Сокджина появилось столько вопросов к незнакомому (почти) человеку, что и подумать неприлично.       Преподаватель зашел за шторку и задернул ее же. Так он оказался как будто бы в маленькой комнатке. Там был стул и немного места. К руке Джуна вела трубка капельницы. Врачи сказали, что какое-то время он будет приходить в себя, так как действие успокоительных (скорее психотропов) еще не закончилось.       - Ты, наверное, действительно дурак, - прошептал наконец Сокджин и пальцем разгладил складку на больничной рубашке парня.       - Сам дурак, - сквозь сон ответил тот и повернул голову в его сторону. Через еще какое-то время он разлепил глаза и посмотрел мутным взглядом на Джина. И, как-то слишком резко, дернулся.       - Сокджин хен?       - Ого, мы не знакомы, а ты меня уже хеном называешь! Интересно, - да, ситуация не очень располагала к такого рода шуткам, но когда Джина это останавливало?       - Ну извини, аджосси, - пробормотал он, заливаясь краской до ушей. Естественно он знал, что Джин не терпит этого «аджосси».       - Врезать бы тебе, да и так в койке лежишь, - прошипел обиженный, между прочим всего лишь двадцати восьми летний!, Сокджин.       - Сам начал.       - Сам знаю.       Воцарилась неловкая тишина. Обоим хотелось что-то сказать, но говорить было неудобно. Джин потирал запястье, а Намджун тупо пялился в стену, повернувшись к хену затылком.       - Я!.. – одновременно начали они.       - Д-давай ты, - чуть заикаясь сказал младший. Ему еще нужно было обдумать свои слова. А то мало ли – ляпнет еще чего-нибудь.       - Ну, я только хотел сказать… Шутка была неуместной. Знаю. Просто… я так со стрессом предпочитаю справляться.       - У тебя-то в чем стресс? – студент так растерялся, что даже забыл про свою благодарную реплику. Понятно у него, у него нервы сдали, а у хена-то что случилось?       - А я может за тебя волнуюсь! – слова вырвались сами. И Сокджин тут же пожалел о том, что нельзя их схватить за точку и впихнуть в рот обратно, чтобы не летали почем зря.       Мозги у Намджуна уже потихоньку начали соображать и он, пытаясь приподняться на руках, расплылся в улыбке.       - Ого, мы не знакомы, а ты уже за меня беспокоишься! Интересно, - он даже попытался скопировать голос хена, но он был немного другого тембра, нежели голос Джуна.       - Да ну тебя.       Еще пока слабые руки Намджуна задрожали, и он бы ударился затылком об стену, если бы Сокджин вовремя не подхватил его.       - Мог бы просто попросить тебя посадить, - пробормотал он, усаживая парня.       Когда Сокджин наклонился, чтобы поправить подушку их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Джин повернул голову в сторону младшего и отметил, что у него непозволительно красивые глаза.       На какое-то время в их закутке было слышно только как учащенно дышат оба парня. Ни один не думал двигаться, поэтому они так и смотрели друг другу в глаза.       - Хен! – в один момент их зрительный контакт был разорван: Сокджин резко выпрямился и поправил рубашку; Намджун повертел головой и сел, поудобнее откидываясь на подушку.       За шторку ворвался Тэхен. Как Сокджин мог забыть, что он сам позвонил ему, пока Джуну промывали желудок?       - Ты вообще, да? – это были первые слова, которые смог выговорить Ким. – Ты вообще понимаешь, как я перепугался?       Он опустился на край кровати и прямо-таки зло посмотрел на Джуна. Тот не знал куда деть глаза. Он, безусловно, понимал уровень своей вины и перед Тэхеном и перед Чимином. Кстати о нем…       - А… Чимин тоже знает, да? – робко спросил больной и внутренне весь сжался.       Тэхен вздохнул, несколько секунд выдержал паузу и сказал:       - Нет. Но он скоро об этом узнает. Я лишь отсрочил твой приговор. Точнее, я просто не успел привести его в действие, - он еще раз вздохнул и взял лапу Намджуна в свою. Какое-то время он молча наблюдал за каплями в капельнице, а потом, собравшись с духом, начал:       – Хен, вот скажи мне, мы кто вообще? Ну, для тебя? Что я, что Чимин. Кто мы вообще тебе? Прохожие с улицы? Одногруппники? Просто люди?       Он перевел дыхание и начал говорить уже более уверенно, спокойно. С расстановкой.       - Сколько тебя не спрашивай: «Что случилось, хен? Все в порядке? Тебе нужна наша помощь?», ты всегда отвечаешь одно и то же: «Все хорошо» и улыбаешься. Даже если выглядишь ты как, прости за аллегорию, букашка, размазанная по столу. Даже если видно, что ты сейчас разревешься или решишь в окно прыгать, ты все равно улыбаешься и говоришь: «У меня все в порядке». И, сколько бы я и Чимин не пытались доебаться до тебя, именно доебаться, потому что со стороны это именно так и выглядит, ты всегда говоришь одно и то же. Как будто мы тебе… мешаем.       Несколько долгих и мучительных секунд висело молчание. Долгое и тяжелое. По щеке Тэ скатилась слеза. Потом еще одна.       - Хен, скажи, мы тебе мешаем, да? – сглатывая слезы, спросил он.       Конечно, не самое лучшее время для такого рода выяснений отношений, но… тема-то наболевшая. Наболевшая и довольно старая. Именно по этой причине младшие не пошли напрямую к хену с вопросами типа: «Какого черта он принимает психотропы?». Просто потому, что это было бы бесполезно. Ответом на все было бы опять: «Все в порядке».       - Я… мне… жаль, - вот все, что смог выдавить из себя Намджун. Тэхен всхлипнул, вскочил и через секунду его и след простыл.       Джун подтянул ноги к груди и уткнулся в колени. У него было желание спрятаться от всего мира. Спрятаться от себя. В конце концов это он виноват в том, что случилось. Нет, он не в коем случае не думал, что Тэхен или Чимин ему мешают. Нет. Он просто не считал нужным беспокоить кого-то своими проблемами. Он не считал свои проблемы важными. Но, как оказалось, если для него его проблемы не важны, то они важны для других.       Мягкая рука опустилась ему на спину. Он поднял голову и вытер лицо. Сокджин сидел рядом с ним и гладил его по спине. На его лице была легкая улыбка.       Сердце сжалось. Он все это видел.       - А у тебя разве нет никаких важных преподавательских дел? – парень снова уткнулся в колени, но теперь искоса глядел на старшего, еще роняя слезы.       - Есть. Ты хочешь, чтобы я ушел? – рука Джина замерла.       Намджун что-то пробурчал. Что-то похожее на «А ты?»       - Нет, - рука преподавателя продолжила гладить Намджуна.       - Тогда я тоже не хочу…       Они снова замолчали. Не то чтобы им было нечего сказать, просто не очень хотелось что-то говорить. Зачем? Сидеть в тишине тоже приятно.       - Можешь обнять меня? – прерывая устоявшуюся тишину спросил Джун.       Сокджин молча притянул парня к себе, при этом стараясь не выдернуть капельницы из чужой руки, и обнял одной рукой, продолжая второй гладить сгорбленную спину. Студент расслабился и, робко и несмело, обнял чужую талию.       Так они и сидели – в обнимку. Это казалось самым правильным на свете. Самым верным.       Через какое-то время младший засопел и обмяк. Джин наклонился и заглянул тому в лицо. Он спал таким сном, которым не спал уже года два – спокойным и совершенно без таблеток.       - Ну вот… Приехали.       Бедная шторка была в который раз резко одернута. Там снова был Тэхен. Уже спокойный и совершенно собранный. Ну, то есть он был таким, пока не увидел хенов в обнимку.       - Ой… мне уйти? – прошептал он, показывая в сторону двери. Сокджин махнул рукой, мол: «Да оставайся уже!» и попробовал переложить Намджуна на кровать. Но он заворочался и почти проснулся.       - Он спит? – опять шепотом спросил Тэ и сел на стульчик.       - Да. И я не знаю, что мне делать. Разбудить его? Или ждать, пока сам проснется? – он все еще гладил младшего по спине.       - Как сказал бы Чонгук, делай то, что хочешь сам, - пробурчал в ответ парень.       - Чонгук? Это кто? Имя что-то знакомое, - он нахмурился и попытался вспомнить.       - Это новенький. Он ждет меня внизу. Я, собственно, только хотел сказать, что скоро тут будет Чимин, очень скоро, и что я подумал и решил, что хену тоже стоит объясниться. Возможно, я слишком резко на него налетел – ему на голову и так слишком много проблем свалилось, - парень потер шею в нерешительности. – Так что, если тебе не трудно, ты не мог бы передать хену, когда он проснется, что мы еще вернемся к этой теме, но только тогда, когда он будет в состоянии ее подробно обговорить?       - Ладно. Я передам. Но ты тоже должен кое-что сделать.       - И что?       - Останови Чимина у входа, когда он будет лететь сюда на первой космической с орами и криками. Это, в конце концов, больница. Да и Джун должен выспаться.       - Джун? Слушай, даже я его так не называю!       - Это что, сейчас важнее всего что ли? Ты меня вообще слушал? – говор старшего перешел в шипение. Если бы его руки не были заняты более важными вещами, он бы обязательно треснул младшего по голове.       - Да слушал я, слушал. Уже иду к двери, - он встал и пошел в сторону шторки. – Только вы это, непотребностями не занимайтесь – это все-таки больница, - и он убежал, сдерживая смех.       Вот точно бы треснул! – подумал Сокджин и сильнее стиснул талию Намджуна в объятьях. Тот просипел что-то невнятное и тоже посильнее прижался к хену.       Так они и сидели бы до самого вечера, если бы Джина тоже не начало клонить в сон. Он зевнул, раз, другой, третий. Потом он начал клевать носом, каждый раз стукаясь головой о чужую макушку. Каждый раз он злобно моргал, пытаясь согнать сон, но теплое тело в его руках, как грелка, все больше разжигало желание уснуть, а мерное сопение подливало керосина. В итоге он опустил щеку на мягкие волосы Намджуна и закрыл глаза.       Только чуть-чуть подремлю и все, - сквозь дрему подумал Сокджин и окончательно провалился в дыру снов.       А Тэхен тем временем караулил Чимина у дверей палаты. Опыт подсказывал ему, что ждать долго не придется. Так и вышло. Минуты через две стал слышен громогласный топот ног, а еще через несколько секунд из-за поворота показался обладатель звуков – Пак Чимин, собственной, между прочим очень злой, персоной.       - Где он? – он подлетел к Тэ и схватил того за плечи. – Я ему руки пообрываю, а потом разревусь, потому что он идиот! – Чима – сама прямолинейность.       - Тише, хен, - парень успокаивающе погладил старшего по голове. – Он сейчас спит. А тебе стоит быть потише – это все-таки больница.       - Опять под кайфом?       - Нет. Его Сокджин убаюкал. И нам не стоит их прерывать. Ты лучше посиди, успокойся, а потом уже заходи. А мне пора идти. Меня Гук-и ждет.       Он быстренько усадил хена на скамейку рядом с дверью палаты и еще раз погладил его, только в этот раз по плечу.       - Ладно, ладно. Хорошо. Я посижу. Я вообще само спокойствие, - он вдохнул, выдохнул и так несколько раз. – Только вот… что там делает Сокджин?       - Ну… это он его в больничку отправил. Подробностей я не знаю – не спрашивал, но ты можешь его расспросить. Но чуть попозже, - Ким посмотрел на время и выпрямился. – Я пойду.       - Ладно-ладно~ не нужно прерывать свою свиданку. В конце концов Намджун-хен ведь не умер! Можно и на свиданку, - с сарказмом сказал Пак и закивал головой. Тэхен ничего ему не ответил и, гордо развернувшись на каблуках, пошел по коридору.       - Э! У вас че, реально свиданка что ли?! – вдогонку спросил Мин, но Тэ уже и след простыл. – Во шустрый…       Тэхен выбежал из больницы и огляделся. Неподалеку стоял Чонгук и курил. Старший направился в его сторону и вырвал у него сигарету.       - Эй! – он возмущенно посмотрел на старшего, засовывающего сигарету себе в рот.       - Курить – вредно! – пригрозил тот пальцем и затянулся. – Ну и дрянь! Нет, чтобы чем-нибудь получше травиться.       Чонгук только закатил глаза и достал пачку. В следующий момент он лишился и ее.       - Да!.. Блин, - пробормотал он, смотря как пачка исчезает в заднем кармане джинс Тэ. Пачку эту он не увидит уже никогда. Ну не лезть же ему в задний карман чужих джинс! Тем более джинс хена…       Парень тяжело вздохнул и недовольно зыркнул на хена. А тот только усмехался «в усы» и пожевывал фильтр сигареты.       - Что ты на меня так смотришь? Говорю же – курить вредно! Рак себе заработаешь. Ну или еще чего, - Ким расплылся в улыбке и выдохнул сизый дымок. В этот момент Чон вырвал у него сигарету и сам затянулся.       - Эй! Ты совсем оборзел? А ну-ка выплюнь! – он подошел к нему и попытался забрать сигарету, но Гук «дал стрекоча» и неплохо так дал. – А ну стой зараза! Сигарету выкинь!       Тэхен пустился ему вдогонку. Они перебежали три пешеходных перехода. Сигарета давно была утеряна, но они все равно бежали. Бежали и смеялись. Обоим было весело. Люди, мимо которых они пробегали, неодобрительно качали головами и шли дальше, а парни продолжали бежать и смеяться. В какой-то момент они стали бежать рядом. В этом не было ничего какого. Они просто бежали. Просто отдавались улицам Сеула. Доверяли себя в их руки. Отдавались боли в легких и ветру в ушах. Им просто все было в кайф. В кайф было чувствовать жжение в груди; в кайф было слышать сбившееся дыхание друг друга и редкий хриплый смех.       Наконец они остановились. Запыхавшиеся. Раскрасневшиеся. С болью во всем теле – в основном в боку и груди.       - Хен, слушай, а где мы, собственно говоря? – спросил Чонгук, недоуменно оглядывая оживленный проспект. Он находился в Сеуле всего пару недель, так что он просто не мог знать всех улиц.       Тэхен открыл глаза и огляделся. После чего махнул рукой на стенд с названием улицы. Чон сфокусировал на нем взгляд и потер лоб.       - Не, я имею в виду знаешь ли ты, как отсюда нам попасть обратно. Ну или еще куда-нибудь.       - Да не кипишуй ты. Знаю я где мы. Тут недалеко от общаги. Мы, по ходу, круг пробежали, - он пару раз вдохнул воздух и закашлялся.       - Хен, ты нормально? – Гук заботливо придержал его за плечо, когда тот покачнулся. – Выглядишь не очень.       - Как сказал бы Чимин: «Выглядишь ты, Ким Тэхен, как будто по тебе катком проехались, а потом еще и жидким асфальтом залили!», - он хрипло рассмеялся, но зашелся в кашле.       Чонгук раздосадовано фыркнул и, оглянувшись, повел хена на ближайшую скамейку. Там он посадил его, а сам присел перед ним на корточки, заглядывая в лицо, сгорбленного парня.       - Что случилось? – он взял дрожащую руку Тэхена и сжал ее.       - Просто у меня появляется сильная отдышка при физических нагрузках. Врачи говорят – это наследственное. Так что мне не очень удобно бегать, - чуть отдышавшись ответил тот и с извинением посмотрел на Гука. – Просто Куки. Я тебя напугал?       - Да, - быстро ответил младший, но потом спохватился: - То есть нет. Ну… и вообще, что это за «Куки»?       - Не нравиться? – шепотом спросил Тэ, ласково поглаживая мягкие шелковистые волосы парня напротив. Они были на ощупь как пух – совершенно легкие и нежные, но при этом были густые и если зарыться в них рукой поглубже, то будут те же ощущения, как если засунуть руку в синтепон.       Чонгук стушевался. Ласковая рука хена гладила его волосы и игралась с прядками. На его лице играла мягкая улыбка. Такая мягкая, как мед. В уголках его глаз собрались маленькие морщинки.       - У тебя красивая улыбка… - тихо прошептал Чонгук, продолжая смотреть на лицо Тэ.       - Правда? Тогда я хочу увидеть твою улыбку, - борзеть так по полной, да? С такими мыслями Ким взял лицо Гука в свои руки. – Улыбнешься для меня?       И Чонгук улыбнулся. Улыбнулся так, как не улыбался никогда. Ярко, широко, показывая передние зубы. Его улыбка не была похожа ни на одну улыбку, которую когда-либо видел Тэ. Это была совершенно другая улыбка. Она как будто шла изнутри. Из самых глубин. Когда Чонгук улыбнулся, он, казалось, засветился всем своим естеством. Как чертова лампочка.       - Куки… ты меня убил. Ты меня убил, - Тэхен откинулся на спинку скамейки и зажмурился. – Ты чертов убийца.       - Почему? – Чонгук все еще сидел на корточках. Он склонил голову на бок и продолжал улыбаться. Он понимал, о чем говорит старший. Прекрасно понимал.       - Ты такой яркий. Мои глаза просто не выдерживают, - он схватился за сердце. – И сердце тоже. Это слишком мило.       - Хочешь, я буду так каждый день улыбаться? Только тебе? – он поднялся и оперся руками о спинку скамейки.       - Это звучит невероятно странно и глупо, но я согласен. Более чем согласен, - он схватил Гука за воротник и посадил того рядом с собой. – А вот так больше не делай. Мне не нравиться.       - Теперь я буду делать так чаще.       Чонгук расслабленно лег и запрокинул голову. Ему было хорошо. И тепло. И радостно. Человек по имени Ким Тэхен делает с ним все, что только захочет. А он и не против.       А Тэ только фыркнул на реплику младшего и тоже запрокинул голову. Так они и сидели, пока солнце не перешло на другую половину неба.