Задание

Она достала средних размеров кинжал из своей старой кожаной набедренной сумки. Клинок красиво переливался нефритовым и золотыми цветами, чем даже слегка ослеплял в такую ясную погоду. Рукоятка была украшена змеёй, которая была вылеплена в интересной форме будто готовилась к нападению. Вряд ли девушка была способна помнить откуда у нее это оружие и зачем она должна сделать то, что собиралась совершить. Разум был окутан сплошным белым едким дымом, который уже давно не давал создать хоть какую-то картинку в голове. Эта пелена уютно закрывала ее нутро от внешнего мира. Она привыкла, что есть просто задачи, она просто их делает. Это помогало ей прожигать свое существование, не думая о сожалениях, последствиях и ответственности. Тот, к чьему горлу должно было представлено оружие, наоборот помнил все. Он помнил ее глаза, ее проницательность, ее слова. Он помнил ее живые глаза, а не ту пустоту, что они лишь могли отображать сейчас. Он знал лучше ее кто она такая, хотя казалось, что перед ним стоит чужой просто со знакомой внешностью. Молодой человек помнил этот кинжал — его кинжал. Один из многих, но такой отличительный, что перепутать с чем-либо еще было неимоверно трудно. Когда-то в знак верности он подарил ей часть своей защиты, потому что верил, что так всегда будет рядом и сможет уберечь ее. Сейчас же тот давнишний поступок так иронично вернулся к нему лишь злом. Хотелось кричать, чтобы она услышала. Но способен ли слышать ужас и боль тот, кто ничего не видит? На его лице застыли слезы, он не мог поверить, что это правда, что он умрет сейчас вот так глупо. Но ни один звук не был услышан из его уст. Он необъяснимо испытывал странную гордость за нее. Многие годы он потратил на поиски хоть следа от нее, но все было тщетно. Она пропала так искусно, что ни одна нить не могла привести к ней. Все говорили, что она попросту погибла, как и большинство славных воинов последних лет, но вот теперь она тут, готовая убить того, кому когда-то клялась любить. Ему удалось улыбнуться сквозь болезненные слезы, впервые в жизни не хотелось скрывать свой облик, а наоборот показать всем свою душевную муку. Если уж пришло время умирать, то он рад, что ему удалось посмотреть ей снова в лицо, хоть и смотреть было не на что. — Если сегодня как раз тот самый день, когда я умру, то я рад, что ты будешь рядом. Я рад, что приму эту смерть от тебя, — сказал он осипшим голосом. Эти слова казались такими неправильными и далекими, будто кто-то произнес это за него. Ему не верилось, что теперь он правда произносит их. Лицо девушки исказилось в непонятной для него эмоции. Такое странное лицо, такое знакомое и такое неизвестное. Он пытался убить ее в их первую встречу, сейчас же она пытается убить его в их последнюю. Все в его жизни было лишь спиралью с повторением одних и тех же событий, где лишь участники менялись местами. «Я рад, что приму эту смерть от тебя», — снова и снова проносилось у нее в голове. Странный приятный голос говорил и говорил как сломанное радио, которое не собирается останавливаться. Ей пришлось отвлечься от внешнего мира, чтобы хоть как-то осознать из-за чего поднялась такая тревога в ней самой. Еще никогда ни на одном задании ее тело так предательски не подводило ее: пульс участился, дыхание сбилось, по спине побежала дрожь. Голос в голове как будто приближался к ней тяжелым товарным поездом, от которого не было возможности и смысла бежать. Свет от фонаря рассек густую белую пелену, когда она наконец смогла что-то рассмотреть. — Возьми это, — протянул он ей предмет. Она непонимающе уставилась на него. Они вдвоем сидели на одной из многочисленных лестниц во дворце Асгарда. Он был все еще в своем боевом костюме, который так и не сняли после битвы. Кинжал был в остатках крови, плоти, пороха, да и бог знает чего там еще, но все равно красиво переливался нестандартным светом на солнце. Резьба, изображающая кожу змеи на рукоятке, неприятно царапало кожу ладони. — Это твое, я не могу забрать у тебя твоей оружие, — очень тихо промолвила она, протягивая предмет обратно владельцу. Ее волосы были сбиты вьющимися прядями вдоль ее шеи. Защитная броня была порвана в нескольких местах, но к счастью ее тело не пострадало. Под носом осталась смесь грязи и крови после поля боя. Эта кровь была маркером ее недееспособности в ближайшее время. — Он тебе нужнее, — отказался он от ее убеждения, — ты не выживешь, если будешь только сражаться со своей силой. Посмотри, ты абсолютно истощена, и не понятно сколько потребуется тебе времени на восстановление. Девушка угрюмо согласилась на предоставленные аргументы и стала внимательно изучать кинжал. Теперь это ее оружие и ей предстоит научиться им пользоваться в совершенстве. Теперь ей придется научиться обуздать не только своей разум, но и холодный металл. Хотя можно ли научить неодушевленный предмет подчиняться себе? — А если я убью этим кого-то? — обеспокоено внезапно уточнила она, будто спохватившись. — Раньше я могла просто останавливать, а теперь… это ведь совершенно другой уровень ответственности. — Раньше тебя могли убить, теперь и ты можешь убить. Все закономерно, — сказал он сладко улыбнувшись. — А что если я наврежу кому-то из вас? — Я был бы рад принять эту смерть от тебя, — серьезно сказал он, не дав себе и минуты на раздумье. Эти слова не несли сокровенного смысла в тот момент, потому что он знал как она относилась к нему, что он значил для нее и что она никогда не поступила бы так по отношению к нему. — Локи? — удивленно спросила она, будто действительно только что проснулась ото сна, в котором прибывала слишком долго. Его лицо изменилось в выражении за какую-то долю секунды: появилась легкая улыбка, которая неестественно пробивалась сквозь слезы в его глазах. Он шумно выдохнул от неожиданного чувства облегчения, что она, действительно она, находится с ним рядом и проведет последние его минуты с ним. — Локи… — теперь уже с ужасной болью в голосе произнесла она. Все эти ужасные воспоминания накатились на нее грузом, непосильной ношей и простым мучением. Вот он стоит перед ней на коленях, связанный цепью, которая оставляла чудовищные рваные раны по его молодому телу. В ее руках был кинжал, который она как раз собиралась поднести к его горлу, его кинжал, с его символикой. Если бы ей удалось выполнить задание, то все, кто нашли бы его тело после, пришли бы в тупик, почему он решил убить себя сам своим же оружием или кто способен был отобрать у бога обмана его орудие. — Не мучай меня, — прервал он ее озарение своим тихим голосом. — Просто сделай что должна, я не хочу больше ждать. Девушка нервно сглотнула, не ожидая таких слов. Она помнила его моложе и более открытым что ли. Теперь, когда ей вернулись эти ее воспоминания о нем, она не смогла бы убить его, даже под угрозой собственной смерти. — Даже и не проси об этом, — твердо ответила она, откинув кинжал куда подальше в песок…