Пугливый котик / Scaredy Cat

Пэнси не пошла бы с Гарри в клуб, и Симус тоже, из солидарности. — Тебе не следовало просить ее, — сказал он Гарри. — Ты ее расстроил. Гарри чувствовал себя глупо, но когда он попытался извиниться, Пэнси посмотрела на него, как на червяка. — Почему меня это должно волновать? Иди и все просирай, для меня это не имеет значения. — Не собираюсь я все просирать, — сказал Гарри. В конце концов, он пошел с Джинни, потому что он был обречен на причудливо интимную дружбу с людьми, которые разбили ему сердце. — Она симпатичная, — сказала Джинни, указывая подбородком на миниатюрную брюнетку на танцполе. — Для меня, не для тебя. — Точно. Но мы здесь ради меня, — сказал Гарри. — О, а он действительно горяч. — Где? — Отвали, я первая его увидела. — Я пытаюсь трахнуться, блин, Джинни. Джинни указала на мужчину, который упирался в стену, время от времени облизывая ее. — Как насчет него? — Большое спасибо. Ты мне очень помогла, — сказал Гарри и пошел за выпивкой. В конце концов, это было не так уж сложно. Гарри был симпатичным, если не разговаривать с ним слишком долго и не пытаться понять, какой он непутевый. Очевидно, он знал, что атмосфера ночного клуба, в которой на первом месте внешность, а на втором — личность, хорошо ему подходит. Парень, купивший ему выпивку, был более мясистым, чем Гарри обычно предпочитал, но, возможно, было бы неплохо найти что-то настолько отличное от Драко. Они поцеловались, немного пощупали друг друга, и когда парень спросил Гарри, не хочет ли он пойти с ним домой, Гарри ответил да. — Я ухожу, — сказал он Джинни, которая танцевала с очень красивым парнем. — Хорошо, люблю тебя, будь в безопасности, — ответила она. Это был магловский клуб. Человека, который снял Гарри, звали Уилл, и они пошли домой пешком, потому что метро закрылось, а Уилл жил неподалеку. Бодрящий ночной воздух развеял алкогольный туман. — Чем ты занимаешься? — спросил Уилл. — Э-э… — тупо ответил Гарри. — Типа. Преступлениями. То есть я расследую преступления. — Ладно, не говори мне, — сказал Уилл со смехом. — Я учитель драмы. — О, — сказал Гарри. — Я не очень люблю драму. После этого было трудно придумать, что сказать. У Уилла была длинная, покатая походка, и он шел, засунув руки в карманы. — Ты обычно так не делаешь? — спросил он. — Это так очевидно? — Ты выглядишь нервным. — Я пытаюсь забыть кое-кого, — сказал Гарри. Уилл сочувственно посмотрел на него. — Да, я тебя понимаю. Мы с моим парнем расстались в прошлом году, это было тяжело. Ты с тех пор с кем-нибудь встречался? Гарри покачал головой. — Хорошо. — Уилл наклонил голову и улыбнулся. — Не волнуйся. Я позабочусь о тебе. Это было мило. Это было приятно, хотя и мало что значило, потому что Уилл не представлял, что нужно Гарри, как мало о нем заботились и как много ему нужно, чтобы восполнить этот недостаток. Гарри испытал ужас, когда они вернулись в квартиру Уилла. Она была заполнена постерами к фильмам, которые Гарри не знал, и напомнила ему о том, насколько глубоко они с Уиллом не знали друг друга. — Хочешь выпить? — спросил Уилл. Гарри покачал головой. — Нет, давай просто… — сказал он. Уилл подошел ближе, положил руку под подбородок Гарри и наклонил его вверх. — Ты не хочешь просто лечь спать? Ты выглядишь нервным. — Нет, — сказал Гарри. — Я имею в виду, мы можем, если ты этого хочешь. Уилл улыбнулся. — Нет, — сказал он. — Я хочу трахнуть тебя. Гарри уставился на него, отчаянно желая, чтобы это было легко, комфортно, правильно. Хотелось, чтобы Уилл любил его, а он любил Уилла, и чтобы они были домом друг для друга. Хотелось, чтобы кто-то был для него домом. Хотелось, чтобы это был Драко. — Да, — сказал Гарри. — Давай сделаем это. Уилл был прекрасен. Медленный, внимательный к удовольствию Гарри. Просто прекрасен. Гарри физически скучал по Драко, в груди защемило. — Переночуешь? — спросил Уилл после. — Да, — ответил Гарри. Спал он плохо. На следующее утро Уилл приготовил ему кофе и завтрак и сказал, что не ищет ничего серьезного. — Я тоже, — сказал Гарри. — Ну, если ты не против, мы могли бы встретиться снова? — Эээ, — сказал Гарри. — Может быть. Я не знаю. Уилл окинул его оценивающим взглядом. — Не так уж ты его забыл, как думал? — спросил он. — О, я никогда не считал, что забыл его, — сказал Гарри. Когда Джинни спросила, не хочет ли он снова пойти в клуб, Гарри ответил нет. ГП: переспал кое с кем ДМ: о ГП: странно тебе говорить? ДМ: нет, нет ДМ: да все нормально, конечно ДМ: как это было ГП: хорошо ГП: по-другому ДМ: хорошо *потому что* по-другому? ГП: я не знаю ГП: я скучаю по те… Он удалил текст. ГП: Как Нью-Йорк? ДМ: я купил пакет фисташек, он стоил 14 баксов, а потом я нашел внутри насекомое. ГП: так что дела идут как обычно ДМ: очень даже ДМ: но конец близок ДМ: всего три месяца до моего возвращения! ГП: полпути пройдено! ДМ: ты увидишься с ним снова? ДМ: с кем ты спал ГП: я не знаю ГП: может быть ГП: а ты ГП: прости, забудь это ДМ: я что…? ГП: извини, нет, ничего ДМ: с кем-нибудь встречаюсь? ГП: это неуместный и навязчивый вопрос, который я старался не задавать, да ДМ: хаха ДМ: ты действительно хочешь знать…? ГП: ты действительно расскажешь мне? ДМ: Я расскажу тебе все ГП: хорошо ГП: может, я буду ненавидеть себя потом ГП: расскажи ДМ: три секса на одну ночь, один хуже другого ДМ: мне не нравится секс с незнакомцами ДМ: просто все время чувствовал, что если бы я снял другого незнакомца…? ГП: это странно, потому что они тебя не знают? ДМ: так странно! ненавижу это! ГП: странно быть голым перед кем-то, кого не знаешь, типа… ДМ: …с кем-то, называющим мою «татушку» крутой ГП: о, черт ДМ: ага ГП: как ты думаешь, было бы по-другому, если бы они были волшебниками? ДМ: э ДМ: потому что…? ГП: типа если бы они знали о войне ДМ: о. может быть ГП: погоди, что ты думаешь, я имел в виду? ДМ: что ты спрашивал меня, считаю ли я волшебников выше всех, я полагаю ГП: я же говорил тебе ГП: я никогда не буду спрашивать тебя о войне без предупреждения Драко долго не отвечал. ДМ: хорошо, что Четт действительно не знает о войне ДМ: в смысле, знает ДМ: он не думает, что моя ТАТУШКА КРУТАЯ, Господи. ДМ: но ДМ: у него нет причин не быть щедрым ко мне и сострадательным ГП: кажется, он хороший ДМ: он очень добр ко мне. ГП: он гей? ДМ: неясно ГП: ты бы хотел, чтобы он был геем? ДМ: ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? ГП: неясно ДМ: лол ДМ: в любом случае, я надеюсь, что ты чувствуешь себя хорошо ДМ: после своих сексуальных приключений ГП: спасибо ГП: ты так говоришь, будто я пробовал секс на дереве или что-то в этом роде ДМ: секс на дереве? ДМ: Боже мой, Гарри ДМ: для этого необходимо сохранять равновесие ДМ: содрогаюсь при мысли об этом ГП: мне пора, ужин в доме ДМ: ДОМ НЕСЧАСТНЫХ ДМ: передавай привет от меня :* Гарри был уверен, что Драко нравится Четт. Он старался не думать об этом. Чтобы не думать об этом, он переспал с Симусом. Это было легко устроить: это было безрассудно и глупо, так что Симус ухватился за эту возможность. Сам секс был довольно веселым — они оба постоянно смеялись. Но когда все закончилось, Симус перевернулся на спину и долго молчал, прикрыв глаза рукой. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Я так люблю Дина, — сказал он, его голос надломился. — Прости, — сказал Гарри. — За то, что я не он, или что-то в этом роде. — Когда Симус не ответил или даже не пошевелился, Гарри заговорил снова. — Я понимаю. Это одиноко — спать с кем-то, когда ты влюблен в кого-то другого. Симус опустил руку, чтобы посмотреть на него. — Забыл, что ты тоскуешь. Должно быть, это тяжело, когда Джинни так часто бывает рядом. — Джинни не… в любом случае, я не тоскую по Джинни, — сказал Гарри, возмущенный сразу по нескольким пунктам. — Правда? Все думают, что да. Гарри слышал это заявление еще долго после того, как оно было произнесено. — Я не уверен, что наша компания хорошо понимает, кто я такой, как взрослый, — сказал он, наконец. — Справедливо. — Симус сел и надел свои боксеры. — Это было чертовски грустно. Хочешь как-нибудь повторить? — Нет? — Уверен? — Абсолютно уверен, — сказал Гарри. Симус надел джинсы, затем сделал паузу. — Погоди. Так по кому ты тоскуешь? — По Драко, — сказал Гарри, потому что ему было приятно произносить имя Драко, в каком бы контексте оно ни звучало. — Правда? Но ты ведь — это ты? И он издевался над тобой всю школу. — Это сложно, — сказал Гарри сквозь зубы. — О, конечно, — сказал Симус. — Знаю, что сложно. — На мгновение он выглядел несчастным, затем улыбнулся. — Кстати, ты потрясающе трахаешься. — Спасибо, — сказал Гарри. — Ты и сам не так уж плох. — Да? — Да, — сказал Гарри. — Действительно, очень хорошо. — Я иногда задумывался, — сказал Симус, задумчиво прижимая рубашку к груди. — Я думал, может, поэтому Дин не мог удержать член в брюках. Потому что я был никудышным в постели. — Ты не никудышный в постели, — сказал Гарри. — И даже если бы ты был таким, это не было бы оправданием. — Нет, — сказал Симус. — Думаю, нет. — Он посмотрел на Гарри. — У него не все в порядке с головой, у Дина. Он не такой, как был. Я… все надеялся, что он станет таким, как раньше. И это ранило его, думаю. Что я не хотел видеть его таким, какой он есть. — Да, — сказал Гарри безразлично. Как много существует способов причинить кому-то боль, подумал он. ГП: угадай, с кем я переспал ДМ: если ты скажешь Рон ГП: Рон???? ДМ: значит, не Рон? ГП: о боже мой ГП: очевидно, не Рон ДМ: у него отличное тело ГП: Он брат моей бывшей и муж моей лучшей подруги… ГП: знаешь что ГП: у вас с Роном странная динамика ДМ: извини, у нас *отличная* динамика. ДМ: так с кем же ты спал???? ДМ: не заставляй меня гадать, это на самом деле довольно ужасная игра ГП: ой, прости, лол ГП: с Симусом ДМ: с Симусом ДМ: вау ДM: не ожидал, что так получится Драко несколько раз набирал текст, затем удалял. ДМ: хорошо ДМ: он одинок ДМ: ты одинок ДМ: вы давно знакомы ДМ: звучит идеально, возможно ГП: нет, это было грустно ДМ: ты в порядке? ГП: очевидно, по сравнению со всеми остальными нашими друзьями я на вершине мира ДМ: но ты в порядке? ГП: да Гарри пытался не печатать это, но, похоже, не мог остановить свои пальцы. ГП: это заставило меня скучать по тебе как сумасшедший ДМ: Гарри… ГП: прости, ДМ: Четт пригласил меня на свидание. ГП: о ГП: вау ГП: это так здорово ДМ: да. здорово ДМ: с нетерпением этого жду ГП: да, конечно ГП: надеюсь, все пройдет отлично ГП: эээ, мне нужно идти ДМ: ты в порядке? ГП: да! ГП: я рад за тебя ДМ: тебе не нужно притворяться святым со мной ГП: лол ГП: я буду рад за тебя, в конце концов ГП: когда я перестану испытывать все эти надоедливые эмоции ГП: так лучше? ДМ: намного. ДМ: мне не следовало говорить тебе? ГП: нет, я рад, что ты сказал ГМ: мне пора идти ДМ: :* — Четт кажется придурком. Я ненавижу Четта, — твердо сказал Рон. — На самом деле он милый. Я разговаривал с ним по телефону на днях, и он был очень приятным, — сказал Гарри. — О, приятный, конечно, — сказал Рон. — Тед Банди был приятным, — добавила Гермиона. — Кто такой Тед Банди? — спросил Рон. — Известный серийный убийца. Рон расширил глаза и потряс ложкой с мороженым над Гарри. — Видишь? Четт собирается убить Драко. Гарри понадобилось несколько недель, чтобы признаться себе в том, как он несчастен, и признаться Рону и Гермионе. Они тут же пришли с едой и вином, а Рон проникся к Четту сильной и совершенно необоснованной неприязнью. Потому что Четт был, по сути, идеален. Он был веселым, умным и амбициозным. Он излучал душевную стабильность, но при этом относился к хрупкому эмоциональному состоянию Драко с тактом и деликатностью. Он заставлял Драко чувствовать себя нормальным, любимым, достойным. Некоторые из этих вещей Драко рассказал Гарри. Другие Гарри узнал, когда допрашивал Блейза на девичнике Миллисент Булстроуд. — Драко рассказал мне по секрету, — сказал Блейз. — Ой да прекращай. Ничто из того, что ты говоришь Слизеринцам, не является конфиденциальным, — сказал Гарри. — Только если об этом не сказано прямо. — Какие предрассудки! Но раз уж ты так хочешь, то да. Четт хорошо относится к Драко. Они вообще не говорят о войне. Думаю, Четт считает ее довольно утомительной, на самом деле. — Так Драко счастлив? Гарри понял, что все кончено, когда Блейз нежно посмотрел на него. — Да, — сказал Блейз. — Думаю, Драко счастлив. — Четт не пытается убить Драко, — сказал Гарри. Гермиона налила ему еще красного вина. — Я все еще ненавижу его, — сказал Рон. — Я бы хотел его ненавидеть, — сказал Гарри. — Но, честно говоря, если он будет правильно обращаться с Драко, я не смогу. За месяц до того, как Драко должен был вернуться в Англию, Пэнси чуть не умерла от передозировки. Блейз нашел ее и отвез в больницу Святого Мунго. Он сидел у ее постели вместе с Гарри и Симусом, совершенно безмолвный. Было тревожно видеть его таким серьезным. Когда он заговорил, создавалось впечатление, будто кто-то другой захватил контроль над ним. Он был вежлив, ненавязчив и рассеян, его глаза были прикованы к ее бледному лицу. Однажды он посмотрел на Гарри. — Она вернется со мной, — сказал он. — Если будет согласна. — Хорошо, — сказал Гарри. Когда Пэнси проснулась, она растерянно посмотрела на Блейза. — Блейз? — Пэнс, я люблю тебя, Боже, ты меня напугала. — Это действительно ты? — Да. Ты должна снова заснуть. Все будет хорошо. И Пэнси, которая никогда никому не доверяла, мягко улыбнулась и закрыла глаза, послушная и верная, как ребенок. — Как ты думаешь, это правда? — спросил Симус, когда они вернулись домой. — Думаешь, с ней все будет в порядке? Гарри подумал о торжественности, с которой Блейз произнес это. Блейз, который никогда не был серьезным. — Да, я действительно так думаю, — сказал Гарри. Гарри крепко спал, когда зазвонил телефон. Он сел в постели, надел очки и поднял трубку. — Алло…? — сказал он. Его голос был хриплым от сна. — О, черт, я разбудил тебя, — сказал Драко. — Черт, извини, спи. — Нет, нет, — сказал Гарри, поудобнее устраиваясь на подушках. — Что случилось? Ты в порядке? Тяжелое дыхание. — Драко? Что-то случилось между тобой и Четтом? — Что? Нет, я думал позвонить Четту. Но я просто… — Что случилось? Драко долго молчал, прежде чем ответить. — Это… это из-за моего отца, — сказал он. — С ним все в порядке? Драко издал странный полусмех, полувсхлип. — Как ты можешь быть таким замечательным? — Я не такой, — сказал Гарри. — Мой отец пытался убить тебя! — Но он в порядке? Драко издал еще один отрывистый смешок. — Н-нет. Оказывается, несколько лет назад — во время войны — он работал с проклятым предметом. И это что-то сделало с его легкими. Ему оставалось около пяти лет. Уверен, ты думаешь, что это много, но… — Драко, он твой отец. Это та его часть, которая сейчас важна, да? — Боже, — сказал Драко. — Я разбудил тебя. Чтобы поговорить о войне. Я не имею права говорить с тобой о войне. — Со мной ты можешь говорить о чем угодно, — сказал Гарри. Драко издал дрожащий звук. — Помнишь, ты говорил, что я хожу вокруг тебя как по скорлупе? — Да. — Это правда. Но самое смешное, что скорлупа никогда не трескалась. Неважно, что я говорил — за исключением того случая. Гарри не знал, что на это ответить, ведь Драко и Четт не расставались. Поэтому он ничего не сказал. — Ему очень больно, — сказал Драко. — Моему отцу. Вот что тяжело. Потому что, если честно, Гарри, когда мама сказала мне, первое, что я почувствовал, это облегчение. Разве это не чертовски ужасно? — Это понятно, — сказал Гарри. — Не могу поверить, что я только что произнес это вслух, — удивленно сказал Драко. — И тем более тебе. Ты, должно быть, думаешь… Я не знаю, что ты думаешь. — Не знаешь? — спросил Гарри. — Скажи мне, Драко. Что я думаю о тебе? — Я тебе нравлюсь. — Драко. — Я мог бы легко все это вынести, если бы ему не было больно, — сказал Драко, и Гарри с трудом заставил себя вспомнить, что речь идет не только о нем. — Когда ты узнал? — Сегодня днем. Тогда я пошел на Тайм Сквер и просто оглядывался вокруг некоторое время. Все эти огни. Люди в масках. — Бедняжка, — пробормотал Гарри. — Как бы я хотел быть там. Хотел бы позаботиться о тебе. Драко начал плакать. — Я не должен говорить с тобой об этом, — сказал он. — Ерунда, — сказал Гарри. — Прости меня, — сказал Драко, его голос был густым от слез, — прости, что я смеялся над тобой за то, что ты сирота. Прости, что я называл Гермиону так, и пытался добиться увольнения Хагрида, и отравил Рона, и что я, я пнул тебя в лицо, я сделал тебе больно… Мне так жаль, Гарри, я хотел бы полностью отрезать себя от того, кем я был раньше, и похоронить его в море, но я не могу… В этот момент его голос стал непонятным, хотя он продолжал говорить. — Драко, дорогой, я тебя не понимаю, — сказал Гарри. — Я не должен говорить с тобой об этом, — сказал Драко. — Но я так рад, что ты это делаешь, — сказал Гарри. И тогда Драко просто заплакал, тихо, в течение нескольких минут. Гарри ничего не говорил, просто ждал. Дыхание Драко постепенно пришло в норму. — Спасибо, — сказал он, в конце концов. — Хотел бы я быть там, — сказал Гарри. — Почему бы тебе не попросить Четта прийти? — Ты хочешь, чтобы я пригласил Четта? — Я хочу, чтобы ты не был один, когда тебе грустно, — сказал Гарри. — Гарри… — Драко не мог закончить свое предложение. — Что? — Я бы хотел, чтобы я всегда так уважал тебя, — мягко сказал Драко. Гарри хотел сказать что-то простое и мудрое, что-то вроде того, что прошлое в прошлом, или что нет смысла беспокоиться о том, что сделано. Но эти слова были неправдой. Прошлое не оставалось в прошлом. Оно проникало в настоящее, определяло будущее. Оно имело огромное значение. И все же Гарри мог любить Драко, как будто Драко был прекрасным растением, выросшим в ядовитой почве. Изящный, достойный восхищения результат того, что Гарри ненавидел. И если кто-то и заслуживал того, чтобы найти что-то, что можно полюбить после войны, то разве не Гарри? — Ты все еще там? — спросил Драко. — Да. — Мне жаль, что я расклеился вот так. Как неловко. — Все в порядке. В любом случае, ты мне нравишься только больше, — сказал Гарри. Драко рассмеялся. Он уже звучал намного лучше, намного спокойнее. — Это потому, что ты начинаешь с довольно низкой точки, в смысле симпатии ко мне, — сказал он. — Правда, — сказал Гарри и зевнул. Драко услышал это. — Боже, какой же я эгоистичный маленький говнюк, — сказал он. — Иди в постель. Спасибо, что поднял трубку. Я чувствую себя намного лучше. — Хорошо, — сказал Гарри. — Ты уверен, что ты в порядке? — Уверен. Иди спать. Ты просто ангел. — О, отвали, — сказал Гарри. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Гарри завернулся в свое одеяло. Драко вернется через три недели. Если Гарри и хотел забыть Драко за время его отсутствия, ему это полностью и окончательно не удалось.