Пугливый котик / Scaredy Cat

Через несколько дней Пэнси Паркинсон появилась на пороге дома Гарри с чемоданом. — Можно мне переехать к тебе? — спросила она и ворвалась внутрь. — Конечно, — сказал Гарри, закрывая дверь и следуя за ней на кухню. — Ты в порядке? Пэнси разрыдалась. Казалось, в последнее время такое часто случалось с Гарри. Он неловко похлопал ее по плечу. — Ну, ну, — сказал он, потому что не мог придумать, что еще сказать. И это сработало, потому что Пэнси перестала плакать. — Правила соседей по дому, — сказала она, фыркнув. — Я ненавижу голубой сыр. Тебе не разрешается есть голубой сыр. От этого запаха меня тошнит. — Я и не люблю голубой сыр…? Пэнси, что происходит? — Мне просто захотелось сменить обстановку. Все мои соседи по квартире — наркоманы. — Ааа, — сказал Гарри. Пэнси плюхнулась на стул. — Блейз иногда такой пиздюк, — сказала она. — Ага, — сказал Гарри. — Так и есть. Что он сделал на этот раз? — Сказал, что не верит, что я действительно собираюсь протрезветь окончательно. Сказал, что я всегда так говорю. Сказал, что ничего не изменится. — Ха, — сказал Гарри и подумал, что это еще не самый грубый поступок Блейза. — Ну, я ведь же съехала, не так ли? — Съехала, — сказал Гарри и поставил чайник. — И ты влюблена в него. — Я его ненавижу. — И это тоже. — Мне нужно найти работу, — сказала Пэнси. — Я думал, ты наследница, — сказал Гарри. — Я попросила родителей вычеркнуть меня из наследства. Ох. Ты не возражаешь, если я буду должна тебе арендную плату за полгода? — Знаешь, обычно такие соглашения заключаются не так? — Я могла бы попросить маму прислать тебе денег, думаю, — сказала Пэнси. — Но я не хочу больше никогда с ней разговаривать. Мне слишком стыдно. Ты попроси ее. Ты можешь найти мне работу? Можно здесь курить? — Нет. — Черт. С самого начала Гарри опасался, что жизнь с Пэнси будет, по меньшей мере, неспокойной, но на деле она оказалась довольно добросовестной соседкой. Особенно потому, что она избегала всех ситуаций, в которых люди могли бы втихаря употреблять наркоту, и, казалось, хотела в основном только сидеть на диване и смотреть телевизор. — Я купила тебе телевизор, — сказала она в первый день, когда Гарри пришел и застал ее за просмотром Опры. — На какие деньги? — Из моего трастового фонда? — Я думал, твои родители вычеркнули тебя из наследства, — сказал Гарри. Пэнси выглядела смущенной. — Но не из моего трастового фонда. — Точно. Конечно. Как глупо с моей стороны. — Он указал на нее пальцем. — Ты должна платить за аренду. У Пэнси хватило наглости надуться. — Ухх, ладно. Пойдем смотреть со мной? ГП: [сэлфи Гарри и Пэнси] ГП: Привет от меня и моей новой соседки. ДМ: Объяснись ГП: я могу позвонить? Драко был ошеломлен. — Так она просто… завязала? — Похоже на то? — И она живет с тобой? — Да. Неожиданно. Она вообще-то очень хорошая, мы с ней много смеемся. — Конечно, она замечательная. Она Пэнси. Моя будущая жена. — Ты женишься на Пэнси? — Мы договорились. Если в сорок лет мы оба будем холостыми, мы поженимся в огромном соборе и заставим всех купить нам экстравагантные подарки. Она действительно завязала? — По всей видимости? — Боже. Как бы я хотел быть в Лондоне. Я все пропускаю. — Как там дела? — О, отлично. Четт и Драко взялись за дело. Ты знаешь, как это бывает. Опять Четт. Гарри стало интересно, как именно все у них там происходит. — Как ты, Гарри? — У меня все было в порядке, — сказал Гарри. — Я правда хочу знать, — сказал Драко. Гарри засмеялся, его сердце заколотилось внутри. — Да, — сказал он. — Знаю, что хочешь. И я действительно в порядке. Только сейчас. Он не сказал: Я скучаю по тебе. Он не сказал: Я все еще жду тебя или Я боюсь, что всегда буду любить тебя. Дин и Симус расстались, довольно невероятно, из-за игры в шарады. Они были в противоположных командах, и Симус пытался заставить свою сторону угадать «Жизнь и мнения Тристрама Шэнди, джентельмена». Симус был потрясающе хорош в шарадах, настолько, что если он был в вашей команде, другая команда получала дополнительный раунд, чтобы компенсировать свои потери очков. За свои две минуты Симус успешно заставил свою команду угадать «Жизнь и мнения Тристрама Шэнди», что было немалым достижением, учитывая, что никто в комнате никогда не слышал об этой книге. — Время! — крикнул Маркус. — Вы не угадали слово «джентльмен», — сказал Дин. — И что? Я объяснил все остальные слова! — сказал Симус. — Не считается. Ты не присвоил Луне очко, когда мы угадали «вода», но без «пад». — Да ладно, Дин, не будь таким занудой, — сказал Гарри. Команда Симуса издавала возмущенные звуки, но все это было в хорошем настроении — очень немногие из них действительно соревновались. Маркус был ужасным игроком, поэтому он никогда не играл, а просто следил за временем. Но Симус стоял в центре своей гостиной, его лицо было бледным, а кулаки сжаты. — Ты прекрасно знаешь, что это имеет значение, — сказал он. — Конечно, если ты жулик, — сказал Дин, и Симус издал странный вопль. Все разом замолчали. — Убирайся, — сказал Симус, его глаза впились в Дина. — Убирайся. Убирайся из моего дома, убирайся из моей жизни. Убирайся! Дин встал. Его лицо выражало так много разных вещей, что Гарри не смог распознать их. Он шагнул вперед, обхватил Симуса руками — Симус обмяк и позволил ему — и поцеловал его, как будто только он имел значение. — Я буду любить тебя, если ты мне позволишь, — сказал он. — Съебывай, — сказал Симус. — Окей, — сказал Дин. — Окей. Он еще раз посмотрел на Симуса с таким сложным выражением на лице, а затем вышел из комнаты. Симус временно переехал к Гарри и Пэнси, о чем Гарри узнал только тогда, когда вернулся домой с работы и обнаружил Симуса и Пэнси, поедающих мороженое из коробки на полу в парадном холле. — Плохой день? — спросил Гарри, садясь между ними. Пэнси передала ему ложку. — Пэнс сказала, что я могу переехать к ней, — сказал Симус. — Это мой дом, — сказал Гарри. — О, да, — сказал Симус. — Можно мне пожить у тебя? Всего на пару недель. Не хочу сейчас быть один. — Да, — сказал Гарри. — Думаю, да. — Он притворился, что ему это не нравится, но втайне он был очень тронут. Мысль о том, что Пэнси и Симус видят в нем убежище, заставила его почувствовать себя сильным или, по крайней мере, полезным. Гарри не знал, что Пэнси и Симус были так близки. Они постоянно упоминали о том, что делали вместе (Боже, как хороша была та вилла в Хорватии!) и постоянно отводили Гарри в сторону, чтобы поговорить с ним друг о друге. — Как ты думаешь, она продолжает тайно употреблять? — спросил Симус. — Не позволяй Симусу готовить в одиночку, — сказала Пэнси. — Он всегда все взрывает, и делает это нарочно. Симус оказался гораздо более трудным соседом, чем Пэнси. Он действительно взрывал вещи почти ежедневно, и это стало гораздо менее забавным, когда Гарри понял, насколько правдиво то, что говорила Пэнси. Что он делал это нарочно. Или, точнее, что он целенаправленно и безрассудно не пытается обезопасить себя. Однажды Гарри поймал Симуса, когда тот закрывал глаза, прежде чем перейти оживленную улицу. — Вот почему Дин не мог с этим справиться, — сказала Пэнси Гарри однажды вечером. Она вошла в спальню Гарри и сидела у изножья его кровати, крася ногти на ногах. — Он был настоящим дерьмом по отношению к Симусу, и этому нет оправдания. Но Дин устал от ощущения, что Симус просто хотел уйти. — Это… сложно, — сказал Гарри. — Все сложно, — сказала Пэнси, отпустив темные волосы перед лицом на манер занавески. — Все. У Гарри был еще один плохой период после переезда Симуса. Но он думал о том, что Симус закрывал глаза, прежде чем перейти улицу, Ли Джордан пил Оборотное, Пэнси принимала наркотики, Рон напивался и кричал на незнакомцев. Он думал о Драко, который говорил, что на самом деле он в полном порядке, он просто голоден, ему просто жарко. — У меня бывают такие… такие плохие недели, — сказал он Гермионе. Она не поднимала глаз от ламинированного меню паба, где они обедали. — Это можно понять. Что за плохие недели? — Просто… трудно… что-то делать. Или думать. Или справляться. Это звучало глупо. Но Гарри все равно сказал это. Потому что, возможно, не только ему было трудно справляться, и, как ни странно, эта мысль облегчала ситуацию. Гермиона подняла голову. — Это звучит очень сложно. — Да, — сказал Гарри, с ужасом обнаружив, что находится на грани слез. — Да, это немного дерьмово. Драко немного помогал, когда был здесь. Но на самом деле, ничто так сильно не помогает. Это просто случается. — Тебе нужен совет или сочувствие? — Э… и то, и другое? Гермиона улыбнулась. — Мой совет — давай мы с тобой будем обедать каждый день, пока ты не почувствуешь себя немного лучше, и ты должен поговорить с Роном. Он хорошо справляется с такими вещами, на удивление. И тебе стоит сходить к психотерапевту. Я знаю одного очень хорошего. Это была Гермиона, а она всегда знала, что делать. Он опустился на стул, облегчение пронеслось по всему телу. — Что насчет сочувствия… — Гермиона взяла руку Гарри в свою. — Я так люблю тебя, Гарри. Мне так жаль, что у тебя сейчас трудное время. Я знаю, что это ничего не исправит, но у тебя так много людей, которые заботятся о тебе, и я очень, очень рада, что ты протянул руку помощи. Следующие несколько недель прошли странно, в остановках и воспоминаниях. Гарри проводил много времени, лежа на диване и глядя в потолок, но в более ясные моменты он был благодарен Пэнси и Симусу за то, что они сидели с ним. — Я и не знал, что он в полной заднице, — сказал однажды Симус. Они с Пэнси обычно говорили так, будто Гарри их не слышит, когда он был в таком состоянии. Отчасти это было правдой. Он мог их слышать, но часто только так, как будто они стояли очень-очень далеко. — Да, я тоже, — сказала Пэнси. — Это заставляет меня чувствовать себя… — сказал Симус. — Да, — сказала Пэнси. — Лучше, почти. — Я вел себя как мудак, когда он был в полном порядке. — Бедный Гарри, — сказала Пэнси и провела рукой по волосам Гарри. Гарри закрыл глаза и подумал о Драко. О Драко, который обнимает его и называет бедным, печальным существом. Он сел. — О, привет, — сказал Симус. — Ты голоден? Гарри покачал головой. — Крепыш, — сказал Симус. — Тебе надо поесть. — Может, там осталось немного пасты, — сказала Пэнси и пошла искать. Гарри достал свой телефон. ГП: в последнее время у меня ГП: плохие времена Драко мгновенно ответил. ДМ: мне позвонить? ДМ: у меня встреча, но если понадобится, я притворюсь, что мне срочно нужно в туалет. ДМ: это ли не дружба ГП: ха ГП: нет, спасибо ГП: мне ничего от тебя не нужно, не думаю, что ты сможешь помочь ГП: просто хотел, чтобы ты знал ДМ: я знаю это чувство ДМ: я рад, что ты сказал ДМ: хотел бы я быть там ДМ: я бы принес тебе стакан воды и был бы абсолютно бесполезным ДМ: и ты бы знал, что я очень стараюсь помочь ГП: да ГП: и ты бы говорил мне приятные вещи ДМ: я могу говорить приятные вещи сейчас, если хочешь? ГП: да Драко долго не отвечал, все время что-то писал, потом удалял. Наконец, он написал: ДМ: ты самый лучший человек, которого я знаю ДМ: если кто и заслуживает простого и всепоглощающего счастья, так это ты ДМ: и я абсолютно убежден, что в конце концов ты его получишь ДМ: абсолютно ГП: спасибо ГП: я менее убежден, чем ты, но спасибо тебе ДМ: знаешь ли ты ДМ: в Древнем Египте ДМ: с лингвистической точки зрения, любовь не была чем-то, что человек А делал человеку Б ДМ: а это было что-то, что было в человеке Б, что заставляло человека А испытывать любовь к нему? ДМ: извини, если выразился непонятно; Четт занимался египтологией в Чикаго, но я часто отключаюсь, когда он говорит об этом ГП: Классический Четт ДМ: к чему я клоню ДМ: что люди не любят тебя, Гарри Поттер. Ты *заставляешь* их любить тебя ДМ: в тебе есть что-то, что делает тебя по настоящему любимым. ДМ: и это принесет тебе счастье Гарри уставился на свой телефон, буквы расплывались. ДМ: …Гарри? ДМ: написать это было невероятно глупо ДМ: прости ГП: нет, нет ГП: нет ГП: спасибо. мне пора идти ДМ: о, хорошо ДМ: Боже, я действительно только что набросился на тебя с древнеегипетской лингвистикой, извини лол ДМ: игнорируй меня ДМ: извини еще раз Поздно вечером Гарри пришло в голову поинтересоваться, почему Четт говорил с Драко о любви, древнеегипетской или иной. Эта мысль заставила Гарри открыть глаза и уставиться в потолок в пустой печали. — Я просто чувствую, что мы отдалились друг от друга, — сказал Невилл. — О, — сказал Гарри. Они стояли на кухне Невилла. Невилл пригласил всех на просмотр какой-то программы, о которой Гарри никогда не слышал, и Симус настоял на том, чтобы присутствовал весь их Дом Несчастных. — Мне не нравится это название для нас, — запротестовал Гарри. В любом случае, Симус хотел пойти только потому, что там будет Дин. Гарри и Пэнси оба осознавали это и не знали, что с этим делать. — Ничего, по всей видимости, — сказала Пэнси, когда Гарри спросил ее. — Мы не можем заставить их не сходиться обратно. Так что они пошли всем домом — Домом Несчастных, и Симус, конечно же, выглядел чертовски сексуально. Пэнси позаботилась об этом. Он был самым громким и ярким, и Дин смотрел на него из другого конца комнаты, красивый, внимательный и тоскующий. Блейз сидел между Тео и Пэнси. Он поцеловал ее в щеку, как делал всегда. Если бы Гарри не знал, что они втянуты в болезненную романтическую историю, он бы не заметил, как Пэнси смотрела на Блейза, неловко пытаясь доказать, что она трезвая, или как Блейз смотрел на нее, когда она не видела. Все это заставляло Гарри скучать по Драко. Он ускользнул на сверкающую кухню, и так Невилл застал его одного, чего, как выяснилось, Невилл пытался добиться уже давно. — Ты можешь расслабиться. Я знаю о тебе и Драко, — сказал он. Если Невилл думал, что это заставит Гарри расслабиться, то он ошибся. — Да? — сказал Гарри, желая оказаться дома, желая оказаться в Нью-Йорке, желая оказаться в каком-то другом моменте своей временной линии. — Что же ты знаешь? — Что вы спали вместе, — сказал Невилл. — До того, как он уехал в Нью-Йорк. За некоторое время до этого. Гарри уставился на него. — Откуда ты знаешь? — Он сказал мне, — сказал Невилл. — Вы все еще общаетесь? Невилл покачал головой, выглядя расстроенным. Разрыв с Драко, казалось, никак не повлиял на то, с чем он боролся — его волосы были растрепаны, глаза налиты кровью. — Я просто… Я знаю, что он должен был тебе сказать, — сказал он. — Обо мне. О том, каким ужасным я был для него. Гарри задумался, есть ли какой-нибудь вежливый способ сказать своему другу детства/бывшему парню человека, которого ты хотел бы иметь честь называть бывшим, что ты не очень-то хочешь обсуждать его отношения с человеком, в которого ты все еще безумно влюблен. Никакой подходящей фразы на ум не приходило. Гарри ждал, положив руки за спиной на стойку. Невилл, очевидно, воспринял это как восторженное поощрение. Он придвинул стул к кухонному столу, сел и оперся головой на одну руку. — Я не хотел вести себя ужасно. И он тоже не был идеальным, кстати, он никогда, блять, ничего мне не рассказывал, это было похоже на отношения с очень вежливым подростком. Гарри подумал о тихой сдержанности Драко. Вспомнил, как Драко относился к Гарри до того, как они стали друзьями, как подросток, который не хотел никого разочаровывать. — Драко вроде как все еще подросток, — сказал Гарри. — Да, — сказал Невилл. — Я знаю. Он… — он снова покачал головой. — В любом случае. Я не хотел поднасрать ему или что-то в этом роде. Я любил его. Я все еще люблю его; я всегда буду любить его, понимаешь? — Может, нам лучше вернуться в гостиную? — в отчаянии спросил Гарри. — У меня бывают галлюцинации, — сказал Невилл, и Гарри прислонился спиной к стойке, смирившись со своей участью. — Не уверен, что это подходящее слово, — сказал Невилл. Честно говоря, он выглядел так, как будто у него был очень плохой день. — Я вижу их краем глаза. Это мои мама и папа. Они вроде как мечутся вокруг. Я видел их в метро неделю назад, это… У него перехватило дыхание. — Невилл… — Да, нет, все в порядке. Я имею в виду, это пиздец. Но я привык к этому. — Гермиона заставила меня пойти к психотерапевту, — сказал Гарри. — Тебя? — сказал Невилл. — Но ты же в полном порядке! — Я… что? Нет, — сказал Гарри. — Слушай, я пытаюсь тебе кое-что сказать, — сказал Невилл. — Э-э, ладно, — сказал Гарри. — Когда мои родители погибли на войне… — Я не знал, — сказал Гарри. Невилл нетерпеливо махнул рукой. — Это, знаешь… Все в той палате умерли. По естественным причинам, под присмотром Пожирателей смерти. Они, блять, убивали их, очевидно, убивали всех, кто, по их мнению, не был полезен в их великом новом мире. Я не знаю, кто из Пожирателей Смерти. Возможно, это был Люциус. — Мне так жаль, Невилл. — И это то, о чем я всегда думал, когда мы с Драко встречались, и мама с папой… ну, знаешь, галлюцинации. Я возвращался к Драко и думал: это твой отец убил моих родителей? Твой отец, с которым ты до сих пор разговариваешь? Знал ли ты об этом? Был ли ты в этом замешан? Гарри не знал, что сказать. Невилл теперь держал голову обеими руками. Он говорил практически в стол. — А потом он пытался помочь, поговорить со мной об этом, а я просто… я просто злился на него, поэтому он перестал пытаться, и это меня тоже злило, и я наговорил ему много всего. В голове Гарри все начинало вставать на свои места. Убеждение Драко, когда Гарри впервые пережил трудный период, что Гарри не хочет, чтобы он был рядом. Настойчивое желание Драко превратиться в котенка, чтобы молча утешить Гарри. Глубокая боль, которую он пытался скрыть, когда Гарри сделал замечание о том, что он был Пожирателем смерти, спустя несколько мгновений после того, как Драко обнял его и полюбил. — Так почему ты не порвал с ним? — спросил Гарри. — Потому что! — сказал Невилл, садясь и глядя на Гарри измученными, покрасневшими глазами. — Потому что он чертовски замечательный, разве нет? Потому что он замечательный, потому что я полюбил его! Потому что когда мама и папа исчезали — галлюцинации, когда их не было, — у нас все было идеально! — За исключением того, что он всегда боялся, что ты на него разозлишься. — Я злился на него. А ты разве нет? Гарри медленно покачал головой. — Нет, — сказал он. Невилл оглянулся на стол. — Ну, я тоже так думал. Он боялся, что это будет проблемой, когда я впервые пригласил его на свидание, а я сказал, что не будет. Потому что я думал, что не будет. Я думал, что пережил это все. Гарри думал, что он пережил это все. Невилл встал. — В любом случае, я просто хотел объясниться. — Спасибо, — сказал Гарри. — Знаешь, мой психотерапевт действительно… — Я в порядке, — сказал Невилл. Он колебался. — Мне нравится видеться с ними. Это лучше, чем ничего. Я знаю, что это пиздец. На это нечего было сказать. Гарри позволил ему уйти. Гарри не стал дожидаться остальных членов их Дома Несчастных. Он позвонил Драко, когда шел домой. Он чувствовал себя слишком возбужденным и беспокойным, чтобы аппарировать, ему нужно было двигаться. — Гарри Поттер! — крикнул Драко, когда тот взял трубку. — Привет. — Кто-то, по заверениям Четта, очень известный, купил мне сегодня кофе. — Насколько известный? — Меньше, чем ты, не волнуйся, — сказал Драко. — О, хорошо, не хотелось бы чувствовать себя неуверенно. Ты сейчас с Четтом? — Нет, я дома ненадолго. Как у тебя дела? — Я, э-э, только что разговаривал с Невиллом. Гарри почувствовал, как Драко посерьезнел. — А. Он в порядке? — Не совсем, нет, — сказал Гарри. — О. Я думал, что Луна будет лучше для него. — Может, и так, я не знаю. Мы не говорили о ней. Мы говорили о тебе. — Как зловеще, — облегченно сказал Драко. — Дело в том, — сказал Гарри, говоря слишком быстро, потому что ему нужно было выговориться, хотя это было больно, — что я действительно, действительно, не испытываю к тебе злости. В тот раз, когда я сказал то, что сказал тебе в постели — это было не из-за тебя, просто я был расстроен, но… Голос Драко был резким и паническим. — Гарри, пожалуйста, не надо. Пожалуйста. — Нет, я не пытаюсь… я не… просто послушай. Я знаю, что не держу на тебя обиду. Но ты этого не знаешь. На протяжении всей нашей дружбы ты ходил вокруг меня как по яичной скорлупе. Ты всегда боишься, что я сорвусь и скажу что-то ненавистное. И ты всегда будешь бояться этого. Я не понимал, Драко. Я не понимал, насколько это глубоко. Он шел так быстро, что вспотел, но все равно это было недостаточно быстро. — Вот что я пытаюсь тебе сказать. Я люблю тебя. Но ты не можешь быть счастлив со мной. А ты так сильно заслуживаешь быть счастливым с кем-то. Я хочу, чтобы ты был счастлив с кем-то. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Драко не отвечал так долго, что Гарри даже проверил свой телефон, не прервался ли звонок. — Драко? — Да. Я просто… дай мне секунду. Гарри ждал. Он замедлил шаг, сделал несколько глубоких вдохов. Он чувствовал себя разбитым сердцем, чистым и храбрым. — Спасибо, — сказал Драко. Это прозвучало неловко, странно формально. — Я… это… странно слышать, как ты говоришь все это. Что я заслуживаю… не чувствовать себя таким образом. В отношениях. — Драко сделал паузу. — Это… многое для меня значит. — Я люблю тебя, — искренне сказал Гарри, надеясь, что Драко поймет. Я люблю тебя больше, чем в романтическом смысле. И Драко, должно быть, понял, потому что он сказал: — Я тоже тебя люблю. Гарри засмеялся, внезапно почувствовав слабость и безумное одиночество. — Значит, я стану ходить на свидания с другими людьми, — сказал он. — Невилл был так уверен, что все будет хорошо, — сказал Драко, как будто извиняясь. — Но те вещи, что я делал, были не… это было бы нормально, если бы ты не простил меня, в тайном уголке своего сердца. Это было бы здоровым. Это безумие — думать, что ты можешь полностью забыть об этом. Что это не выйдет наружу, как какой-то ужасный, вытекающий яд, когда никто из нас этого не ожидает. Я делал… такие плохие вещи, Гарри. — Я знаю себя. Но я не могу понять, как ты можешь быть счастлив, если это то, чего ты боишься. Поэтому, как я уже сказал, я собираюсь переспать со многими людьми. — Боже, — сказал Драко с водянистым смехом. — Я уверен, что так и будет. — А ты… — Но мы будем друзьями, — сказал Драко, возможно, почувствовав, как сильно Гарри не хотел произносить вслух найдешь кого-нибудь другого. — Разве нет? — Всегда, — сказал Гарри.