Пугливый котик / Scaredy Cat

Драко долго лежал, задыхаясь, на Гарри после того, как они оба кончили, уткнувшись лицом в шею Гарри. Гарри медленно опустил ноги, когда их начало сводить судорогой. Драко зашевелился, поцеловал Гарри в шею. — Ты идеален, — сказал он. Гарри прижался лицом к лицу Драко. — Тебе нужно идти? — спросил он. Драко повернулся, чтобы посмотреть на него. — Что? — Ты можешь остаться? — спросил Гарри. Драко нахмурился. Он выглядел обеспокоенным. — Если ты не против? — спросил он. Гарри сдвинулся, и Драко скатился с него. — …Я могу уйти, если ты хочешь? — спросил Драко, его брови смущенно сошлись. — Нет, — сказал Гарри. — Я хочу, чтобы ты переночевал у меня. Я просто не был уверен, что ты этого захочешь. — Я же говорил тебе, — сказал Драко. — Я хочу… — На самом деле, ты не так уж и ясно сказал, чего ты хочешь, — заметил Гарри. Драко закрыл глаза, выглядя измученным. — Слушай, мы можем принять душ? — спросил он. — Да. — Вместе? Гарри засмеялся. — Да, — сказал он, и они вошли в ванную. Драко, конечно же, знал, как пользоваться душем Гарри, и Гарри наблюдал, беспомощный от желания, как Драко проверяет температуру. И когда они вошли, все было в порядке. Идеально. Драко вылил небольшую лужицу шампуня себе на руки и провел ими по волосам Гарри. Гарри стоял неподвижно. Его спину согревала теплая вода, а осторожные пальцы Драко массировали кожу головы, серые глаза были прикованы к волосам Гарри. Когда немного пены упало на лоб Гарри, Драко вытер ее, сосредоточенно нахмурившись. — Отступи назад, — сказал он, и Гарри наклонил голову в воду. Драко сделал всю работу, осторожно смывая шампунь с волос Гарри. — Я делаю тебе больно? — спросил он. Он так старательно следил за тем, чтобы вода не попала Гарри в глаза. — Нет, — ответил Гарри. — Мне приятно. Он закрыл глаза и не ожидал поцелуя, который подарил ему Драко. Когда волосы Гарри были вымыты, Драко начал намыливать его тело медленными, тщательными движениями. — Я тебя здорово запутал, — сказал он, намыливая грудь Гарри. Гарри не ответил, потому что это было похоже на правду, хотя Гарри понимал, почему, почти с самого начала. Но лицо Драко исказилось в выражении боли, и Гарри положил руку на покрытую шрамами грудь Драко. — Эй, — сказал Гарри. — Прости, — пробормотал Драко, едва слышно над водой. — Повернись, я займусь твоей спиной. После этого они больше ничего не говорили. Они молчали, когда Гарри мыл волосы Драко, когда Драко вышел из душа первым и протянул Гарри полотенце, а потом завернул его в него и стоял, обнимая, секунд двадцать. Они молчали, когда чистили зубы, хотя Драко рассмеялся, когда Гарри высушил волосы Драко полотенцем, потрепав его, как мокрую собаку. Они вернулись в спальню Гарри и молчали, пока Гарри давал Драко пару боксеров и футболку и одевался сам. Когда он закончил, Драко сидел, поджав колени к груди, у изножья кровати, прислонившись спиной к резному столбику кровати. Гарри облокотился на подушки, повернувшись лицом к Драко. — Ты в порядке? — спросил он, потому что Драко выглядел несчастным. — Просто немного волнуюсь, что я все испортил, еще не начав, — ответил Драко. Он уже все испортил? спросила Пэнси. — Скажи мне, что именно мы начали, — ровно ответил Гарри. Глаза Драко встретились с его глазами. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Это нечестно, — сказал Гарри. — Ты все время знал, чего я хочу. Теперь твоя очередь. Драко облизал губы, нервным жестом, кольцо в языке на мгновение мелькнуло в поле зрения и исчезло. — Мне кажется, что я прошу слишком многого, — сказал он. — Скажи мне. — Я хочу быть твоим парнем, — сказал Драко, затем быстро опустил взгляд. Гарри молчал почти минуту. Он пытался понять, что сказать, потому что часть его души хотела кричать от радости, но рациональная, взрослая часть — часть, которая знала, что нужно избегать боли — хотела получить больше информации, прежде чем праздновать. Драко терпеливо ждал, горбясь все меньше и меньше по мере того, как проходили секунды, его подбородок лежал на коленях, глаза были опущены. — Что изменилось? — спросил Гарри, наконец. Пространство между ними казалось пропастью. Гарри хотелось, чтобы Драко обнял его, но, наверное, было лучше, чтобы он этого не делал, потому что если Драко здесь потому, что боится остаться один, или потому, что у него разбито сердце из-за Четта, или потому, что он чувствует, что чем-то обязан Гарри, то Гарри нет смысла привыкать к его присутствию. — Я… это трудно объяснить, — сказал Драко. Гарри охватило желание швырнуть в него подушкой. — Попробуй, — сказал он. Драко уперся лбом в колени, затем сел и оперся головой о столбик кровати. — Когда ты впервые подумал о том, чтобы поцеловать меня? — спросил он. — Не знаю, — удивился Гарри. — Несколько лет назад, наверное. Драко кивнул, глядя в потолок. — Я впервые подумал об этом на пятом курсе, — сказал он. — На зельях. Ты порезал палец и сосал его, и я подумал, интересно, каково с ним целоваться. — На пятом курсе, — сказал Гарри. — Пятом? Драко снова кивнул. — После этого я не мог перестать думать об этом. О тебе. Все время. Ты вытеснил все другие мои фантазии. Ты знаешь, каково это, когда тебе пятнадцать. — Но ты был таким… Драко сделал резкое, испуганное движение головой. — …придурком, — сказал Гарри. Голова Драко откинулась назад к столбику кровати. — Я не собирался упоминать о войне. — Ничего, если я упомяну? — спросил Драко через мгновение. — Да. Драко разжал пальцы, сжал их в кулак, затем снова разжал. — Я все время думал об этом. Каково это — поцеловать Гарри Поттера. Наверное, это ужасно, сказал я себе, хотя знал, что у тебя это получится; ты во всем хорош. — Это не так. — Во всем, что имеет значение. В любом случае, шестой курс. — Он сделал паузу. — Туалет. Гарри протянул руку и положил ее на лодыжку Драко. Драко улыбнулся, затем продолжил. — Спасибо. Я и до этого знал, что все это реально, ведь Темный Лорд жил в моем доме, я видел, что он сделает со мной, если я потерплю неудачу. Но тогда я впервые понял, что ты сделаешь со мной, если я преуспею. Гарри сжал лодыжку Драко, молча. — Тогда я понял, насколько низким ты считаешь меня, — сказал Драко. — Возможно, это было худшее, что я когда-либо делал, — сказал Гарри. — Если что и доказывает обратное. — Но мы говорим о шестом курсе, — сказал Драко. — Меня очень пугала сила. — Это была не сила. Я был напуган и по-детски доверчив. — Ну. Я тоже, — сказал Драко. Гарри еще раз сжал лодыжку Драко, затем откинулся на подушки. — Продолжай, — сказал он. — Во время войны было почти невозможно не восхищаться тобой, — сказал Драко, его взгляд остановился где-то в районе правого уха Гарри. — Ты был таким смелым, и никто не мог тебя поймать, и было очевидно, что ты достаточно силен, чтобы напугать Темного Лорда… прости, я пытаюсь избавиться от этой привычки, но она так укоренилась… — Мне все равно, как ты его называешь, — сказал Гарри. — Нет, конечно, тебе все равно. С тобой очень легко быть рядом, ты знал? Блейз хочет написать об этом целую главу в твоей биографии. — Я и близко не подпущу Блейза к своей биографии, — сказал Гарри. — Продолжай. Но пропусти часть о том, что я такой… весь из себя герой войны или что-то в этом роде. Драко рассмеялся. — Хорошо. Я пытаюсь сказать, что это не помогало… то, что я хотел тебя поцеловать. Что было особенно опасно в той семье, со всей этой чертовой легилименцией. А потом ты взял и спас меня, когда я особенно… Он прервался. — Заслуживал сгореть до смерти? — спросил Гарри. — Это то, что ты хотел сказать? Драко стал бледным и затравленным. — Никто не заслуживает этого, — пробормотал, сильно моргнул и отвел взгляд. — Мне жаль Крэбба, — мягко сказал Гарри. — О, не надо, не сейчас, я не могу, я уйду не в ту степь, и если я начну думать о нем, я… — Ты придвинешься сюда? — спросил Гарри. Драко взглянул на него. — Ты не против? — спросил он так искренне, что у Гарри екнуло сердце. — Не против, — сказал Гарри, и Драко подполз к нему. Но вместо того, чтобы забраться в объятия Гарри, он сел рядом с ним, а затем притянул Гарри к себе на колени. Он положил голову Гарри себе под подбородок, как будто тот был маленьким ребенком, нуждающимся в утешении. — Не могу поверить, что могу обнимать тебя, — сказал он. — Это все равно, что взять музейный экспонат домой. Гарри напрягся. — Что случилось? — спросил Драко. — Я не… — сказал Гарри. Но он не знал, как это выразить. Это звучало так высокомерно, сказать, что когда ты обращаешься со мной как с чем-то сверхчеловеческим, это заставляет меня чувствовать себя нечеловеком. — О, — сказал Драко и, наклонив голову Гарри, пристально посмотрел ему в лицо. — Я не имею в виду, потому что ты Гарри Поттер. Я имел в виду, потому что ты — то, чего я так долго хотел, но так и не смог получить. — У тебя был я, — сказал Гарри. — До того, как ты ушел. Драко покачал головой. — Нет. Я не позволял себе. Я нарушил свои собственные правила, конечно, потому что я глуп и слаб, но я не позволял себе… Он отстранился, его руки теснее сжались вокруг Гарри, затем он осторожно поцеловал шрам Гарри. — Ты идеален, — сказал он. — Я не идеален, — отчаянно ответил Гарри. — Гарри. Я не говорю, что у тебя нет недостатков. Я говорю, что для меня твои недостатки идеальны. Гарри испустил длинный вздох. — О, — сказал он. Драко внимательно осмотрел его лицо. — Ты хочешь, чтобы я замолчал? — Нет, — сказал Гарри. — Я чувствую, что должен тебе объяснить, — сказал Драко. — Скажи мне заткнуться и уйти, и я заткнусь и уйду. Я прекрасно понимаю, что ты не должен мне ничего. — Нет, — сказал Гарри. — Продолжай. Я хочу понять. Драко вздохнул, закрыл глаза, затем снова открыл их. — Меня всегда привлекала сила. После войны я начал понимать, что то, что я считал сильным раньше, часто оказывалось хрупким, ненадежным, когда ты разбирал его на части. Насилие не является сильным, на самом деле. На самом деле силен мир. — Ты становишься ужасно философским, — сказал Гарри. — Я думал, речь идет обо мне. Драко рассмеялся и поцеловал его. Как будто он не мог удержаться. — Так и есть. Ты спас меня, когда не нужно было, и я понял, что ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал. — Потому что ты думал, что я втайне хотел убить тебя и сопротивлялся этому желанию, — сказал Гарри. — Ну да. Но я многому научился, причем быстро, когда подружился с Роном и Гермионой. — Он улыбнулся про себя. — Я очень благодарен им. Прости, это невероятно затянулось. Клянусь, я к кое-чему клоню. — Это мило, — сказал Гарри. — Ты такой открытый. — Ты не против? — нерешительно спросил Драко. — Я не надоедаю тебе? — Нет. — Хорошо. Итак. После войны я тебе не нравился, когда всем остальным нравился… — Ты мне нравился, — сказал Гарри. Драко закатил глаза, как будто Гарри был раздражающе вежлив. — И я подумал, ну, в этом есть смысл, он всегда видел яснее, чем все остальные, он знает, что я… — он остановился на мгновение, как будто не мог найти нужное слово, затем, казалось, отказался от поисков. — Потом Невилл пригласил меня на свидание. Он всегда знал, что ты мне нравишься. Он проницателен, понимаешь? Это определенно его задевало. Он немного комплексует по поводу тебя. — Я не просил Волдеморта нацеливаться на меня, — сказал Гарри. — Дорогой, — сказал Драко, его рука легла на голову Гарри и прижала ее к груди. — Я знаю. Некоторое время они молчали. Дыхание Драко было теплым на волосах Гарри, и в его объятиях было безопасно. Гарри медленно расслабил мышцы, и Драко, казалось, почувствовал, когда тишина была готова нарушиться. — Но это была всего лишь влюбленность, потому что я едва знал тебя. А потом гребаный Блейз устроил мне гребаный стресс-котизм. — Между прочим, потому что он хотел, чтобы мы переспали, — сказал Гарри. — Это была причина? — воскликнул Драко. — Он так расплывчато отвечал, когда я спросил его. — Но это сработало, — сказал Гарри. — Неприятно ему это говорить, но это сработало. Драко выглядел мрачным. — Планы Блейза всегда срабатывают. У меня есть основания подозревать, что он организовал мое повышение в Нью-Йорке. — Правда? Это как-то напряженно, — сказал Гарри. — Он строит планы, когда несчастлив, — сказал Драко. — Когда его мать развелась на третьем курсе, нам всем пришлось сжечь письма, когда мы их получили, потому что он начал буйствовать в своих заговорах; это было похоже на жизнь в комедии Шекспира. Он заставил Тео признаться, что он бисексуал, организовав странный агрессивный вечер кросс-дрессеров. — …и это сработало? — спросил Гарри. Драко покраснел. — Из меня получилась очень красивая девушка, — сказал он. — Как утверждал Тео, после того как поцеловал меня. В любом случае, это не имеет отношения к делу. А именно… Они посмотрели друг на друга. Гарри вспомнил, как они смотрели друг на друга, когда Драко вернулся к Невиллу. Взгляд, такой же откровенный и ясный, как разговор. — …жить с тобой, — сказал Драко. — Узнавать о тебе. О том, как ты боролся, так тихо, никогда не прося о помощи. Как ты был добр ко мне, когда я был котенком, и ты мог так легко причинить мне боль из-за пренебрежения. А потом ты начал называть меня Драко. И ты… ты погладил мои руки. Ты помнишь? Гарри помнил. Он вспомнил, как Драко стоял в его спальне, послушный и дрожащий, позволяя Гарри погладить одну руку, потом другую. Он вспомнил тот день в офисе, убежденный, что между ними зарождается что-то новое, а вернувшись домой, увидел, что Драко готовит коктейли, празднуя возобновление отношений с Невиллом. — Да, — сказал Гарри. — Я помню. Ты вернулся к Невиллу сразу после этого. — Нет, — сказал Драко. — Не сразу после. Сначала я пошел в свою комнату и запаниковал. Я не мог дышать. Ты не представляешь, как я испугался, когда ты узнал, что я специально трансформировался, чтобы составить тебе компанию… Я думал… я не знал тебя так хорошо, как сейчас. Я думал, ты что-нибудь со мной сделаешь. А потом ты просто прикоснулся ко мне, просто погладил меня, как будто я… имел для тебя значение, и… Драко продолжал смещаться, как будто ему было неудобно, и он хотел встать. Гарри переместился с его коленей, чтобы сесть рядом с ним. — Я был ужасным парнем для Невилла. Я сводил его с ума, — сказал он. Казалось, он не заметил, что Гарри отодвинулся. — Да, но он тоже не казался таким уж замечательным, — сказал Гарри. Драко, казалось, не слышал его. — Почему-то я тебе понравился. Тебе, самому лучшему человеку, которого я когда-либо знал. Это не имело смысла. Это было ужасно, потому что я все испортил, ты знаешь, я испортил Гойла, и Крэбба, и брак моих родителей, и… — Не уверен, что этот список полностью рационален, — сказал Гарри. — Я облажался на войне по обоим пунктам, не мог быть хорошим и не мог быть плохим, и я сделал Невилла совершенно несчастным, а теперь я нравлюсь тебе, и я совершенно точно знал, что облажаюсь и с этим, так что я просто ходил по комнате, пытаясь успокоиться, пытаясь думать, что делать. А когда я пришел на работу, на моем столе лежал букет цветов, и я подумал: О, Гарри просто возьмет все в свои руки. Он решит. Но они были не от тебя. Они были от Невилла. — Он посмотрел на Гарри, как бы ожидая, что Гарри что-то скажет, но Гарри молчал. — Он пришел на обед и произнес целую речь, и… Я не знаю. Думаю, я почувствовал, что, если ты будешь моим другом, я смогу нравиться тебе дольше. — Это было так ужасно, — сказал Гарри. — Я был в таком замешательстве. — Мне жаль, — сказал Драко, пристально глядя Гарри в глаза. — Теперь, когда я знаю тебя лучше, я вижу, что это… это могло причинить тебе боль. — Могло? — Я не хочу предполагать, — сказал Драко. — Ты постоянно смотрел на меня, когда был с Невиллом, и я знал, что ты хочешь меня, но ты никогда… ты никогда не заставлял меня чувствовать себя дерьмом, — сказал Гарри. — Мне буквально даже в голову не приходило, что я могу быть настолько важен, чтобы заставить тебя чувствовать себя плохо, — сказал Драко. Гарри в недоумении покачал головой. — Тем чертовым днем ты вернулся в мой кабинет, чтобы примерить кошачий ошейник, и ты хотел, чтобы я тебя поцеловал… не так ли? Драко посмотрел на свои руки. — Ничего из этого меня не красит, — сказал он и сглотнул. — Это тяжело. Ты даже не представляешь, как мне важно, что ты обо мне думаешь. Гарри подумал о том, чтобы сказать: Я люблю тебя. Потому что он любил, и он мог сказать, что Драко нужно это услышать. Но он также не знал, что изменилось с тех дней, когда Драко отказывался быть с ним, и пока это не станет ясно, Гарри собирался быть консервативным со своим сердцем. Драко долго ждал, явно надеясь на заверения, и когда он понял, что их не будет, его лицо стало довольно резким. Его челюсть сжалась, а глаза заблестели. Он был напуган. Но он продолжал говорить, и Гарри любил его больше, чем когда-либо, потому что Драко было нелегко быть храбрым. Он очень старался, и это так много значило. — Мы с Невиллом расстались, что было чертовски очевидно — к тому времени он влюбился в Луну. И он был одержим идеей, что я тайно спал с тобой, что меня бесило, потому что это было не так. Он замолчал. — Пока еще не спал, — спросил Гарри. — Пока еще не спал, — продолжил Драко. — Потому что я боялся потерять тебя. Я не хотел спать с тобой. То есть, я хотел, Боже, я жаждал этого, но… мне кажется, что Невилл начал отходить от меня только после того, как мы переспали. А потом… потом ты сказал, что любишь меня. Он посмотрел на Гарри. Гарри отвел взгляд. — Хм, — сказал Драко, звуча рассеянно и недовольно. — Так что это было, это было мило. Но… и я не хочу себя оправдывать. Я долго тебя обманывал, я знаю это. Но ты должен понять, когда мы с Невиллом только начинали встречаться, все было хорошо. А потом все просто… ухудшилось, и я понял, что он, вроде как, презирал меня все это время. Я просто не мог смириться с мыслью, что ты снова станешь меня ненавидеть, не тогда, когда я был так влюблен в тебя. Поэтому я разорвал отношения. — Но ты остался, — сказал Гарри, внешне не реагируя на слова я был так влюблен в тебя, потому что они были в прошедшем времени, и в любом случае, он знал, что Драко любит его уже давно. Это не имело никакого значения. — На Гриммо. Чтобы присматривать за мной. — Тебе нужен был кто-то, — сказал Драко, почти защищаясь. — Может, не я, но кто-то. — Ты был замечательным, — сказал Гарри. Драко застыл на месте, как будто боялся, что Гарри возьмет свои слова обратно, если он пошевелится. — Ты был таким внимательным. Они снова посмотрели друг на друга. — Продолжай, — сказал Гарри. — Тогда я упомянул Пожирателей смерти и, вероятно, подтвердил все твои худшие опасения. — Нам нет смысла быть вместе, — сказал Драко. — Это так естественно, что ты обижаешься на меня. У меня должна быть возможность заслужить парня, который меня любит, а у тебя — возможность обижаться на меня — одновременно. Ты заслуживаешь этого. — Обида никогда не делала никого счастливым, — сказал Гарри. — Ты делаешь меня счастливым. Драко открыл рот, потом снова закрыл. Он повернул голову к своим коленям. — Не похоже, что за последний год я сделал тебя очень счастливым, — сказал он. — Или вообще когда-либо. В любом случае. Да. Я полагал, что ты все еще ненавидишь меня, даже если пока не осознаешь этого. Поэтому я согласился на работу в Нью-Йорке. — И встречался с Четтом. — Да. — Ты любил его? — спросил Гарри. — Я пытался, — сказал Драко. — Потому что… потому что ты сказал мне, что я заслуживаю счастья. — Ты заслуживаешь, — сказал Гарри. — То, что я только что сказал; о том, что ты заслуживаешь обижаться на меня, а я заслуживаю встречаться с кем-то, кто любит меня — ты как будто понял это. И это было так… так самоотверженно с твоей стороны, что… то есть, я полагаю, мне следовало ожидать, что ты будешь по-настоящему самоотверженным. Это твоя черта. Но все равно, я начал думать… если он любит меня настолько, чтобы отпустить меня, чтобы я мог быть счастливым с кем-то другим… может, он действительно просто любит меня. Он обхватил себя руками, головой прислонившись к подушкам. Его ноги сползли вниз по кровати, так что он представлял собой одну длинную, замкнутую линию. — Тогда все начало меняться. Но окончательно все изменилось, когда я узнал об отце и ты… Он закрыл глаза. Он молчал так долго, что Гарри ненадолго задумался о том, что он заснул. В конце концов, было уже поздно. Но потом он заговорил снова, глаза все еще были закрыты, слезы просачивались сквозь темные ресницы. — …Гарри… Я не знаю, как тебе это удается. Не знаю, как ты смог простить меня так полностью. Не знаю, как ты можешь быть моим самым близким другом, самым дорогим человеком, которого я когда-либо имел честь знать. Как ты мог слушать мои разговоры о болезни отца и относиться к нему как к отцу того, кого ты любишь, а не к тому, кем он для тебя является на самом деле. Он плотнее зажмурил глаза, и слезы, собравшиеся на ресницах, потекли по его щекам. Но он не открыл глаза. — В ту ночь я расстался с Четтом. — Он перевернулся на бок, положив голову на согнутую руку, и уставился прямо вперед, на бедра Гарри. — Я знаю, что ты встречался с другими людьми. Я знаю, что ты все еще хочешь заняться со мной сексом. Я не знаю, хочешь ли ты еще… Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем я, не только из-за нашего прошлого, но и потому, что я плохо относился к тебе на протяжении всего этого. Так что… вот и вся история. Если ты хочешь меня, я твой. Как бы ты меня ни хотел. Даже если это не так, как хочу я. Гарри сидел прямо рядом с Драко. Он медленно погладил прядь волос Драко, убирая их с его лица. Драко вздрогнул и зарылся лицом в его руку. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — сказал он, его голос был приглушен. — И ты хочешь быть моим парнем, — сказал Гарри. Драко снова вздрогнул. Гарри вдруг понял, что это был всхлип; Драко плакал, потому что только что разоблачил себя и не знал, что Гарри собирается с ним делать. Гарри опустился на кровать, лег на бок и прижался лбом к лбу Драко. — Хэй, — сказал он, наклонив нос к Драко. — Хэй, — жалобно сказал Драко. — Я действительно горжусь тобой. — …что? — сказал Драко. Гарри успокаивающе провел рукой вверх и вниз по руке Драко. — Это было очень храбро, рассказать мне все это, не зная, как я отреагирую. — Я вовсе не храбрый, — сказал Драко, откинув голову назад, чтобы посмотреть Гарри в лицо. Его подводка была размазана, а выражение лица было растерянным и скорее беспомощным. — Это было трудно для тебя, — сказал Гарри, продолжая водить рукой по телу Драко. — Я думаю, это было храбро. Глаза Драко перебегали с места на место, как будто искали, на что бы посмотреть, кроме Гарри. — Я не храбрый, — повторил он. — Я в ужасе. Гарри придвинулся ближе к нему, прижался своим телом к телу Драко, прикоснулся губами ко рту Драко. — Не надо, — сказал он. Драко перевернул Гарри на спину и забрался на него сверху с приливом энергии, который был совершенно неожиданным. — Я люблю тебя, — настоятельно сказал он. — Я знаю, — сказал Гарри. — Я тоже тебя люблю. Поцелуй меня. Драко поцеловал, но слишком быстро отстранился. — Что это значит? Чего ты хочешь? — спросил он. — Пожалуйста, не заставляй меня гадать. Гарри притянул его лицо вниз для еще одного поцелуя, прежде чем ответить. — Будь моим парнем, — сказал он. — Только моим. Драко закрыл глаза и вздохнул. Когда он снова открыл их, вид у него был решительный, но тревожный, как будто ему предстояло сообщить плохие новости. Он приподнялся на локтях над Гарри. — Ты должен отказаться от своего права обижаться на меня, — сказал он. — Хорошо, — легко согласился Гарри. — …потому что один из нас должен отказаться от того, что заслуживает, а с Невиллом я отказался от возможности, чтобы кто-то любил меня правильно. — Драко, — сказал Гарри, потому что Драко, казалось, не слышал его. — Я знаю. Дело сделано. Я люблю тебя. Это просто. Драко уставился на него. — Это не просто, — сказал он. — Это и просто, и не просто, — сказал Гарри. — Но я обещаю не обижаться на тебя. Если я пойму, что действительно обижаюсь, мы поговорим об этом. Хорошо? Драко выглядел удивленным. — Хорошо, — слабо сказал он. Затем медленно опустил голову для поцелуя. Они снова занялись сексом, и впервые никто из них не произнес ни слова. Они были абсолютно безмолвны. Это было самое близкое чувство, которое Гарри когда-либо испытывал к другому человеку. После этого Драко выключил свет и очистил их заклинанием. Он свернулся калачиком вокруг Гарри. Теперь они оба были обнажены, и кожа Драко была горячей и слегка влажной на спине Гарри. — Я так тебя люблю, — сказал Драко в шею Гарри. Слова прозвучали тяжело от эмоций. Гарри слишком устал, чтобы отвечать. Он взял руку Драко в свою и сжал. Драко сжал ее в ответ, и Гарри понял, что он его понимает.