Посреди нигде

      Как там пелось? «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, вот что значит настоящий верный друг!»       Я пыталась довольно чётко транслировать эту мысль Мэй, пока держала ей волосы. Наверное, стоило её заранее предупредить, что после весёлого алкогольного вечера могут настигнуть не самые приятные последствия. Например, тошнота, которая постигла её, головная боль, которая постигла меня и в принципе желание лечь на пол и сдохнуть со стыда. Но это после, потому что подруге было намного хуже, чем мне. Потому что если для меня стыд и позор уже ничего не значат, а даже являются базовой составляющей личности, то Мэй говорила, что от такого не отмыться.       Собственно, картинка выглядела просто чудесно - блюющая Мэй и опухшая я, держащая ей волосы и предлагающая воду, которую утром всунул нам в руки Чонган. И хоть он и старался выглядеть грозным, наши опухшие лица умирального характера пробудили в нём жалость, что не могло не радовать. Значит, не всё потеряно и прощение можно будет вымолить. Точнее, вымаливать придётся мне, а подруге и так простят, потому что в данной ситуации она не сообщница, а жертва.       -Почему так плохо, - откуда-то снизу спросила Мэй, выпивая очередной стакан воды и вытирая рот салфеткой. – И почему тебе не так плохо, как мне?       -Тебе было бы легче, если бы мы с тобой на пару блевали? Типа, дружеская поддержка лучше под боком и на коленях в слюнях?       -Мне было бы легче, если бы я вообще с тобой не пила.       -Но, согласись, вчерашняя эйфория и веселье того стоили.       Мэй не успела ответить, возвращаясь к утренней зарядке похмельного характера. Ну, так даже лучше, мне не хотелось бы слышать с самого утра, что она меня ненавидит. Потому что где-то в доме сидел Чонган, а у себя сидел Такао, и этих двоих мне сегодня хватит с лихвой, чтобы почувствовать себя мразотой.       Мэй закашлялась:       -Можно ещё воды?       Я отпила из графина и протянула его. Ей он сейчас нужнее.       Прекратив очищающие процедуры, мы направились обратно в дом к Чонгану. Радовало лишь то, что Мэй в своём состоянии меня не обвиняла, а значит и не обижалась, потому что себя я чувствовала виноватой ровно настолько, чтобы приобнять Мэй и тихо ей шептать о том, что я дурочка. Но дурочек же прощают тоже? Да ведь?       Мы с ней сели на кровать, откинувшись на стену. Мэй, выслушивая мой поток вымаливающего прощения сознания, остановила меня:       -Ты тут не при чём. Я сама виновата. У меня есть своя голова на плечах, чтобы не влезать в сомнительные авантюры.       -Ну, всё равно зачинщиком пьянки была я. Да ладно, зато мы с тобой много интересного обсудили, - я положила голову ей на плечо. – Ну, если ты понимаешь, о чём я.       Мэй молчала, а когда я заглянула ей в глаза, то она покраснела, отвернулась и прикрыла глаза, глубоко дыша.       -Если честно, то я не помню, что мы с тобой обсуждали.       -Ты сейчас серьёзно? Прям вообще или шутишь?       -Я помню начало. А дальше в голове лишь туман.       Я спрятала лицо в ладонях и заржала. Сквозь пальцы посмотрела на Мэй и решила уточнить:       -Даже как мы обсуждали член Такао?       Мэй аж подпрыгнула на месте, испуганно посмотрев на моё ехидное лицо:       -Только не говори, что и такое было.       -Ладно, не буду. Ну, раз ты так не хочешь. Хотя вчера…       -Прекрати, пожалуйста. Ещё одна фраза, вырванная из контекста вчерашнего вечера, добьёт меня окончательно, - Мэй встала, собирая волосы в быструю причёску. – Я немного подышу воздухом. И схожу умыться.       -Ещё раз?       -Ещё раз. И ещё. Ровно до того момента, пока лицо не перестанет стягивать.       -Подружка, это тебе до вечера придётся умываться! – Крикнула я в унисон с хлопнувшей дверью.       Я распласталась на кровати, тупо поглядывая в потолок. Мне действительно нравится факт, что в размеренной жизни я ни что иное, как воплощение хаоса и раздора.       Хотя это наверняка не нравится всем остальным.       Я прикрыла глаза, когда дверь снова хлопнула, оповещая о возвращении кого-то.       -Слушай, ну ты прямо сама скорость, так быстро вернуться.       -Я старался не сильно задерживаться.       Блять, Такао. Пришлось разлеплять глаза и повернуться к нему лицом. Хотя, лучше бы я не поворачивалась, меня в тот же миг обдало такой ледяной и сносящей всё на своём пути волной холода и презрения. Я помахала ему рукой и криво улыбнулась в надежде, что это хоть немного растопит его сердце. Не, судя по тому впечатлению, что решил производить Такао, у меня не вышло. Вот твоя порция ежедневого говна, Кира, можешь сожрать всё без остатка, тебе не привыкать.       -Не бейте, лучше обоссыте! – Проскандировала я, прикрывая себя подушкой. Ну, в том случае, если Такао решит наколдовать мне дырку в башке. Хотя, кого я обманываю? У меня и так голова сквозная, в одно ухо влетает, чтобы через секунду вылететь из другого.       -Не хочешь объясниться?       -Давай ты мне сразу скажешь, что именно мне объяснять, чтобы я лишнего не сказанула?       Такао хмыкнул и присел рядом:       -Я даже не знаю, с чего тебе начинать своё объяснение. Может, с того, как ты без спроса взяла у Чонгана алкоголь? Или, может, с того, как ты решила напиться вместе с Мэй? Возможно, ты захочешь объяснить, почему вы ушли в лес, из-за чего Чонган вас потерял? Или тебе ближе начать с конца, а именно со своей тирады о том, что «и ты мой друг тоже»? Я тебя не ограничиваю в выборе, можешь начать с любого момента.       Я сидела молча. Предпочла закрыть рот прежде, чем опять начну нести какую-нибудь ахинею, за которую мне прилетит. Нет, вообще Такао всё по фактам разложил, даже хронологию событий восстановил, моё ему уважение. Хотя я головой и понимала, что он прав во всём, что мне пока что не высказал, это не отменяет факта, что моя натура хотела бушевать. Ну, знаете, выяснить отношения. Ну, чтобы с битьём посуды и криками «Ах ты пидорас!». Проблема заключалась лишь в том, что пидорасом Такао не являлся, а по голове сковородкой следовало получить мне. Желательно так раз двадцать, в воспитательных целях.       -Ты будешь продолжать молчать?       -А что говорить-то? Ты сам очень лаконично перечислил события вчерашнего дня, мне даже добавить нечего. Уважаю.       -Кира, сейчас не до твоих шуток.       -Так я и не шучу, это моя манера речи. Стоит привыкнуть и, возможно, смириться?       -То, что ты вчера учинила, не поддаётся никакому логическому объяснению, которого я от тебя сейчас и жду.       -Ну, жди.       Мы сидели и молчали. Я смотрела на начинающего раздражаться Такао. Такао смотрел на меня. Театральная пауза затянулась и мне пришлось выдохнуть первой, подтянув под себя коленки:       -Такао, я понимаю, что повела себя не лучшим образом, как распоследняя неблагодарная сучара, но что ты сейчас от меня хочешь услышать - не понимаю. Мне было плохо. Захотелось напиться. Пить в одиночку – плохая затея, взяла с собой Мэй. Вот её, кстати, не смей даже допрашивать и обвинять, она точно ни в чём не виновата, только если в том, что на мою тупую затею повелась. Я правда не знаю, что тебе ещё сказать. Получилось как получилось. Что произошло уже не изменить. Не знаю. Вот скажи, что ты от меня хочешь услышать, я тебе это скажу и вопрос будет исчерпан, договорились?       Такао встал и прошёлся пару раз из одного угла комнаты в другой, после чего довольно резко спросил:       -И что же такого плохого случилось, раз ты решила, что имеешь право напиваться и тащить с собой на дно и Мэй?       -Я не хочу об этом говорить, Такао. Пожалуйста, давай закроем тему и просто забудем.       -Нет, ты будешь говорить, если не хочешь последующих проблем.       -Это угроза?       -Это предупреждение.       Меня начинала бесить его надменная манера разговаривать со мной таким отчитывающим тоном. Может, я бы ему и рассказала, говори он со мной в нормальной манере, а не так, словно воспитатель отчитывает провинившегося ребёнка. Это снисхождение, а не дружеская заинтересованность, меня выводило из себя.       -Такао, у нас вроде с тобой хорошие отношения, может, ты тогда не будешь со мной разговаривать так, словно я вам всем порчу жизнь, даже если так и есть, окей?       -Я с тобой так разговариваю лишь потому, что нормального отношения ты не понимаешь. Моя первостепенная задача – это регулировать жизнь клана, минимизируя возникающие проблемы.       -Так выкини меня нахуй тогда из своего клана, потому что, как ты мог заметить, я и есть одна большая проблема. Да, давай, завяжите мне глаза, унесите меня подальше, киньте где-нибудь, где меня продадут, выебут, убьют, не знаю, мне уже не принципиально, может я хотя бы так вернусь домой и не буду разваливать ваш клан! – Я сама не заметила, как голос сорвался на крик, подскочив к Такао.       Где-то на задворках сознания во всю трубила адекватная Кира, прося замолчать и успокоиться, но её накрыло волной скопившихся чувств. Гнев, злость на себя и на ситуацию, боль и ненависть к происходящему засасывали, словно в воронку, не давая даже малейшей возможности успокоиться. Такао стоял и лишь сверкал холодом глаз, сложив руки на груди, выслушивая меня.       Твёрдый голос, уже намного громче чем тот, к которому я привыкла, спросил:       -А тебе что, плохо здесь живётся? Может, тебя обижают? Не уважают? Не относятся лояльно к твоим выходкам? В чём причина твоей агрессии и неадекватного поведения?       -Такао, да какая к чёртовой матери разница, плохо мне живётся или неплохо? Ты вообще думал, каково мне жить у вас нахлебником? Ты вообще хоть помнишь, сколько я у вас здесь? Можешь даже не вспоминать, потому что в любом случае получается намного больше должного. Такао, вы прекрасно ко мне всё это время относились, но поставь себя на моё место. Ты с приходом Мэй вообще забыл, что обещал меня вернуть домой. Просто на секунду задумайся, вот что будет, если ты так ничего и не найдёшь, не сможешь найти возможность вернуть меня домой. Что я буду делать? Жить у вас? В клане? Ты меня видишь? Если Мэй может слиться с толпой, просто продолжать хоть как-то жить, то я куда пойду? Мне как жить? Мне что делать? Я каждое утро просыпаюсь с осознанием, что чем дольше ты ничего не можешь найти, тем больше вероятность, что ты ничего вообще не найдёшь. Что, по-твоему, я должна делать? Это не мой мир, не моя жизнь, это не то, что мне нужно. Я просто хочу домой. И ты это прекрасно знаешь, но очень быстро забил на эту проблему, стоило лишь Мэй попросить помощи. Приоритеты поменялись, да, Такао?       Только сейчас я поняла, что всё это не проговорила, а буквально прокричала. Где-то на последних предложениях я выдохлась и отвернулась, запрокидывая голову назад, не давая возможности пролиться ни одной слезинке. Да, я эгоистка. Да, я веду себя отвратительно, но что мне ещё остаётся? Разве у меня есть какая-то альтернатива? Я не могу просто сидеть, засунув язык в задницу, и ждать просветления свыше. Я не вернусь домой. Не увижу больше родителей. Иру. Не получу образование. Не начну работать. Не заведу полноценную нормальную семью. И всё лишь потому, что у меня нет возможности вернуться обратно. Охуенно быть попаданцем, когда тебе заняться в жизни нечем. Только я буду повторять хоть сотню раз, что я предпочту дом и пыльные улицы любому приключению. Потому что это моя жизнь. Я знала, что меня ждёт. Хотя бы примерно понимала. А сейчас что? Каждый день зависеть от воли других, подстраиваться и мимикрировать под окружающую среду? Это моя альтернатива?       Ко мне со спины бесшумно подошёл Такао, аккуратно, почти невесомо положив руки мне на плечи. Пусть отойдёт подальше, пока я его не закапала собственным ядом. Я же проблема, решение которой просто отсутствует. Преграда к спокойной жизни клана, которую даже невозможно обойти. Мы же, блять, в ответе за тех, кого приручили, а в моём случае вовремя не послали.       -Кира, - его голос вновь вернулся в то спокойное и умиротворяющее русло. – Прости меня.       Я повернулась к нему с лицом, полным непонимания. Серьёзно? Извинения? Да после моей словесной помойки он, как минимум, должен был уйти, громко хлопнув дверью. А, как максимум, вышвырнуть меня под зад коленом за пределы клана. И он был бы прав, потому что даже я уже устала от себя.       -Кира, это моя огромная оплошность, что я своими решениями заставил тебя чувствовать себя брошенной и ненужной. Мне стоит извиниться и за то, что ты чувствуешь себя проблемой, хотя таковой не являешься. С моей стороны это, даже не смогу подобрать слов…       -Проёб, Такао, это называется проёб.       Тот улыбнулся лишь уголками губ:       -Пусть будет так. Кира, клянусь, что я смогу отправить тебя домой. Я брошу на это все силы и если понадобится, то лягу костьми. Клянусь. Но и ты в свою очередь поклянись, что до выяснения всех деталей твоего возвращения будешь вести себя если и не спокойно, то хотя бы больше не станешь учинять раздор. И если нам с тобой придётся снова прояснять что-то, то не будешь кричать на меня. Это, всё же, неприятно.       Я уткнулась ему в грудь и шмыгнула носом. Предательская слеза потекла по щеке от осознания, что я вообще творю. Что говорю. Что делаю. Как себя веду.       -Такао, ты меня тоже прости. За всё прости. За то, что я себя веду так. Что психую и ору тоже прости. Я правда не хочу себя так вести, оно само получается. У меня все эти злые мысли в слова быстрее складываются, чем я их обдумать успеваю. Потому что думалка, видимо, отсутствует. Не выросла ещё у маленькой и тупой девочки, вроде меня. Мне ещё перед Чонганом предстоит прощения просить, а я бы на его месте вообще с собой не разговаривала и из дома выселила. А он тут вообще лучше всех ко мне относился-я-я…       Я просто стояла и рыдала на груди у Такао, считая, что хотя бы это могу себе позволить. Потому что не могу сказать, сколько Такао, но ментально он старше меня на сотни тысяч лет. Он преисполнился в своём познании, а я на его фоне ощущаю себя шестилеткой. А шестилетке не страшно реветь на плече у того, кто умнее и сильнее.       -Я не вовремя? – Дверь за Мэй захлопнулась в тот самый момент, когда я отлипала от Такао, аккуратно выпускавшего меня из кольца рук, защищающих от любой беды.       -Нет, Мэй, ты как раз вовремя. Вообще утром я хотел сообщить тебе, что вернулись Масамунэ с Хонгом, вчера вечером. И хотел ещё отметить, что, несмотря на твоё состояние, Сатоши всё также готов тебя сопроводить. Снова.       -А кто такой Масамунэ, можно справку мне?       -Ронин, также помогающий Мэй.       Я заржала. Вот это, конечно, отряд по спасению у Мэй. Масамунэ – ронин, считай, заготовка на харакири. Такао – колдун, которому со своей магией и вечно кровоточащими руками осталось жить два понедельника. Ну и Кадзу – ниндзя, разговаривающий прилагательными, который тоже своей смертью вряд ли умрёт, его раньше пришибут в схватке. Охуеть, так я тут что, в отряд самоубийц вписалась? Чур я Харли Квин, мы с ней обе не особо адекватные, с не менее неадекватными бывшими, чувствую, так сказать, персонажа!       -Может, они хотя бы вечером сходят? Ну, когда она себя получше будет чувствовать? – Решилась встрять в разговор я.       -Можно и вечером. А сейчас, прошу меня простить, мне нужно удалиться.       Дверь за Такао захлопнулась, а я взглянула на Мэй, выставив руки перед собой:       -Прежде, чем ты что-либо надумаешь, то знай, что мужика у тебя уводить я не собираюсь. Я просто распсиховалась, а Такао попытался меня угомонить.       -Что-то случилось?       -Ага, ещё при том довольно давно. Вот я как родилась, так вечно что-то случается. Не знаю, как ты, а я лично пошла мыться.       -Кира, извини, если лезу не в своё дело, но тебе точно не нужна помощь?        Я пожала плечами, закидывая полотенце на плечо:       -Мне точно не нужна. Иди лучше предложи помощь Такао. Думаю, он не откажется, чтобы ты ему спинку потёрла.       Я хлопнула дверью прежде, чем в спину мне ударился недовольный вздох. Ну а что? Сводить же как-то надо этих благовоспитанных и умных, а то они даже по глупости не будут делать первые шаги.

***

      Легче всего просить прощения оказалось у Чонгана. Тот только раз, совсем не больно, стукнул меня по лбу, сказав, что если ещё раз такое повторится, то он будет запирать шкафы на ключ. Но он сказал, что не злится. Что всё понимает, хоть и не одобряет. Я так только и не поняла, был ли это намёк на мою алкогольную зависимость или на то, что он бдит за всем, что происходит в пределах клана?       Мэй всё-таки встретилась со своей магической крокозяброй, из-за чего сказала, что ей нужно выполнить одну просьбу, после чего она вернётся. Приехали. Вот у меня есть подружка, а в следующую секунду она уже убегает по делам. Почему все вокруг такие важные и необходимые элементы в этой игре, в то время как я ничего не делаю? Все словно ставят театральную постановку, где моя роль – третья берёза в пятом ряду.       Поэтому пока Мэй ушла на своё нивъебацца-важное задание, Такао просил его сегодня не трогать, пообещав, что сегодняшний день он полностью посвятит попыткам найти хоть какую-то зацепку, сопровождающую меня домой, а я перебирала какие-то коренья. Вот это жизнь у меня ключом бьёт, по сравнению с остальными. Гаечным. По голове.       И пока я сидела, скрючившись в три погибели, зашёл Сатоши, тихо переговариваясь с Чонганом. Ну, тихо или не тихо, а мой пытливый ум выловил пару фраз, из которых легко можно было понять одно – вернулся Кадзу.       Блять, а что делать? Мне хотелось его увидеть. Ну, знаете, посмотреть в глаза человеку, который пока не в курсе, какую вечеринку с блэк-джеком и шлюхами я устроила в его отсутствие. Мы же с ним хотя бы остались в дружеских отношениях, что не могло не радовать. Значит, я могу просто прийти и посидеть с ним. Ну, или просто переброситься парой фраз о том, как его дела. Просто заручиться поддержкой. Типа, посмотри, какая я хорошая, если меня всё же запрут в чулане, чтобы я больше не рыпалась, то ты меня постараешься выпустить. Хотя, с моим характером правильнее будет говорить не «если», а «когда».       Я встала, отряхнув руки и вытерев их влажным полотенцем. Потянулась, хорошо прохрустев костьми.       -Не ходи к нему.       Я сделала самое безобидное и непонимающее лицо из всех возможных:       -К кому?       Только не говорите, что я на домашнем аресте. Как там Саша Пушкин писал? «Сижу за решёткой, в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой»? И хотя орлом я не была, а была помоечной сорокой, в неволе сидеть не хотелось ни в каком образе. Так что потуже завязала кимоно и собрала волосы в высокий хвост, чтобы не мешались.       -Не стоит ходить к Кадзу. Не сейчас.       -А что стоит делать тогда?       -Пока просто сидеть.       А, ну да, конечно. Я же не насиделась. Какой забавный дед, считающий, что я правда его послушаю. Хороший он, ничего не могу сказать.       -Тогда предлагаю разделить обязанности. Ты будешь сидеть, а я схожу. Не злись, я пошла!       Ну как я могу не пойти, там же неприятности, они же меня ждут!       Я зашнуровала кеды и выскочила на улицу, стараясь поскорее дойти, потому что, что бы я не говорила, а холодно на улице было не по-детски. Почему когда я была ребёнком, то могла сколько угодно тусоваться в сугробах, играть в снежки и бегать в мокрых варежках, а сейчас мне дует? Чувствую себя бабкой, которой предстоит развалиться прямо по дороге.       Я аккуратно подошла к дому, прислушиваясь на тот случай, если Кадзу занят. Не знаю, чем. Ест. Дрочит. Поёт песни Валерия Леонтьева. Не знаю, что-то, от чего отвлекать его не стоит.       -Что хочешь, я твоя…       Ебать. Нет, не так. ЕБАТЬ?! Азуми? Я сейчас сдохну от неловкости всей ситуации. Чонган, старая ты клюшка, ты был в курсах, что у них там по расписанию поебаунти, а мне было стыдно сказать. Вот это, конечно, я приехала. Я приехала, кукуха же отъехала. Блин, неловко. Очень. Наверное, мне свалить нужно?       С одной стороны было мерзенькое и неприятное чувство, что меня променяли. Но я быстро себя привела в чувство. Кира, дура, ты сама хотела, чтобы он отстал. Чтобы у него всё было хорошо с кем-то адекватным. Но Азуми? Серьёзно, Азуми? Да у неё же характер ещё хуже моего. У него что, фетиш на душевнобольных и психованных? Так много вопросов, так мало ответов.       Главное не спалиться, что я прослушала начало аудио-порно. Главное аккуратно спуститься. Да. Вот так, поставить одну ногу, вторую, и почти на цыпочках уйти отсюда нахер. Ну, это же я, да?       По свежему инею ноги очень неплохо заскользили, отчего я начала рефлекторно хвататься за всё, что могло попасться под руку. Поэтому я просто упала на землю, словно мешок с песком. Или говном и кирпичами. Не разбираюсь в наполнителях.       Голоса в доме затихли. На пороге появился Кадзу, раздражённо поглядывая на меня, старавшуюся собрать конечности в кучу, встать и уйти с гордо поднятой головой. Азуми, стоявшая в доме и не видевшая меня, продолжала:       -Кадзу, но мы же…       -Неусидчивая, нет «мы». Ещё раз дотронешься, не пожалею.       Оу. Оу. Оу. Как-то довольно резко, не находите? Меня так в жизни не отшивали. Нет, ну если посмотреть так, то на его фоне я ещё благодетель. По-божески его отшиваю.       Азуми, вышедшая вслед за Кадзу, заметила моё тело, к этому моменту севшее на землю. Нет, ну а что. Я уже спалилась. Чего мне терять. А так хоть какие-то шоу. Дом-2, где одинокие сердца шлют друг друга нахуй. Я такое люблю, но не люблю, когда на меня смотрят раздражённо и кричат:       -Ты!       -Я! Азуми, ты какая-то нервная, - я правда не хотела, ухмылка сама поползла по губам. – Что-то случилось?       -Да пошла ты, - Азуми прошла мимо меня, окатив волной презрения. Вау. Как ново и необычно. Прям удивила.       Кадзу кивком пригласил меня в дом. Вот сейчас вдвойне неловко, но делать нечего, раз уж пришла. Хотя, сильно странно будет смотреться, если я рвану в противоположную сторону? Ну, крикну в сторону «Смотри, вертолёт!» и побегу с низкого старта?       Я зашла в дом Кадзу, мимолётно оглядевшись. Не знаю, что я хотела увидеть. Дом как дом. Просторный и в принципе это всё, что можно было сказать. Если дом многое может рассказать о хозяине, то, вероятно, у Кадзу внутри тоже минимализм. Вспомнила свою квартиру и улыбнулась. Кружка из-под кофе с отпечатком от красной помады, вечно стоящая на кухне, книги, валяющиеся на тумбочке, шмотки, скинутые на стул. Вот посмотришь и чётко скажешь, что здесь живёт хозяйка-распиздяйка.       -Что хотела? – Одёрнул Кадзу, выведя меня из воспоминаний.       -Ничего конкретного. Хотя, я кому-то обломала секс, так что, прощу прощения. Ну, только кажется, ты не особо расстроен, - я ухмыльнулась и подняла глаза на сурового Кадзу, стоящего со сложенными на груди руками. – Слушай, я, может, не вовремя?       -Да.       Я спросила это из вежливости, не думая, что меня отошьют. Прозвучало довольно грубо. Слишком грубо. Пиздецки грубо. Меня словно прожгли взглядом и облили бензином. Стою вот, сгораю со стыда.       -Если так, то мне, наверное, лучше уйти?       -Зачем тогда приходила?       Я переняла его позу, сложив руки на груди. А ведь действительно, зачем я приходила? Меня каждый раз выносит с того, что в один момент я принимаю какое-то решение, а в следующий момент решаю уже совершенно по-другому. Хотела минимизировать общение с Кадзу, чтобы прийти его проведать.       -Просто хотела узнать, как твои дела.       -Сойдёт. Узнала? Что дальше?       -А дальше я, видимо, должна съебаться, потому что мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Я тебе какое плохое зло сделала?       Кадзу хмыкнул и, отведя взгляд, отвернувшись и всматриваясь во что-то на улице, проговорил, чуть ли не сквозь зубы:       -Чего хочешь от меня? Каких отношений ждёшь? Чтобы я что потом?       Он был прав. Он говорил то, что ему следовало говорить в такой ситуации, когда я от него и отстать не могу, и ближе подпускать тоже не хочу. Но знаете, что забавно? Мой рефлекс, моё сознание, мои тараканы в голове, усердно работающие без выходных и перерывов. Я словно вся оказалась в той зимней ночи с Лексом, когда он вернулся ко мне поздно и пьяный.       «-Как же ты заебала. Ты чё хочешь? Чтобы я был кем? Что я что потом?»       И вот в чём рефлекс. Плохое отношение и едкие комментарии в мою сторону порождают худшее поведение из возможных, включают режим отвратительной и мерзкой мрази на максимум. Я на автомате подошла к Кадзу со спины, положив руки на плечи, закрывая перед ним дверь. Не хочу, чтобы мимопроходилы видели моё поведение. Я и сама бы предпочла себя не видеть.       -Может, я просто хочу тебя, - выдохнула я ему в шею самым блядским и развратным тоном, проводя пальцами по ключицам от плеч и обратно.       Кадзу впал в ступор ровно до того момента, пока я не потянулась губами к его шее. Он перехватил мои руки, заломив их над головой, оказавшись передо мной лицом к лицу и прижав меня к стене. Я могла рассмотреть его, но мне не было это нужно. Всё, что было нужно – это близость. Любая. Секс – высшее проявление близости, так почему бы и нет?       «-Вот есть такие пары, на которые все смотрят и думают: «нет, ну они точно ебанутые». А потом приглядываешься и думаешь, может, они такие ебанутые созданы были друг для друга?»       Я не знаю и знать не хочу, за что я ему нравлюсь. Потому что я прогнила изнутри, иссушив в себе всё самое светлое со временем. Это когда в одно утро ты просыпаешься и глупо понимаешь, что теперь внутри вечная мерзлота с пустотой на пару. Но, что хуже, тебя это полностью устраивает. Тебе не будет больно, если и болеть нечему, если сердце было насильно вынуто и забальзамировано тем, кто это сердце не ценил.       Я видела, как он глубоко задышал, как расширились его зрачки на фоне чёрных глаз-омутов, как на щеках проявился румянец. Я выгнулась в пояснице, словно толкнувшись в его бедро.       -Ты же тоже этого хочешь. Давай просто переспим, - я говорила всё это медленно и тягуче, выдыхая слова ему куда-то в шею. – Представь, как я буду под тобой стонать. Просить большего. Хотеть только тебя, - я начала имитировать движения и тихо, на выдохе, продолжала. – Кадзу… Да… Кадзу-у-у… Думать только о тебе.       Я провела носом по его шее, невзначай задевая губами его кожу. Мне нравилась эта игра, придуманная мною лишь для того, чтобы спастись от всеобъемлющего чувства одиночества и скуки, а возможно и тоски. Тоски по ласке, по сильным эмоциям и дому.       «И вот мы пришли к тому, почему ты шлюха. В тебе нет ничего, кроме тела. Сколько за тобой не наблюдала где-нибудь, ты такая тупая. Тебя точно можно хотеть, но вот любить – увы. Вряд ли. Потому что таких безотказных, как ты, не любят. Но трахают. Уловила суть?»       Тогда я действительно злилась на её слова. Слова ничего не значещей для меня девочки с вечеринки. Потому что мне не хотелось верить, что именно так оно и есть, что меня не за что любить. Мне хотелось верить, что я глубже, чем могу казаться тем, кто следил за нашими с Лексом отношениями. Но чем больше я проживала дней, тем отчётливее понимала, что именно так оно всё и есть. Да, я шлюха, мне нечем гордиться, кроме как своим безотказным телом. К этой мысли, на самом деле, легко привыкнуть. Никому не советую.       -Тебе нравлюсь не я, а то, что я могу скрывать. Но я пустая глупая сука, Кадзу. Мне ничего от тебя не нужно. Всё, что я хочу – это тебя, здесь и сейчас, - я остановилась, заглянув ему в глаза. Хочу целоваться. Хочу целоваться с ним. – Мы переспим, ты утолишь свой интерес, и всё станет на свои места, да, Кадзу? Тебе же просто хочется утолить желание с кем-то новым и непохожим?       И в тот момент, когда я собиралась его поцеловать, тянувшись к его губам, произошло то, чего я никак не могла ожидать. Он просто откинул мои руки, отойдя от меня и покачивая на ходу головой. И что это, блять, сейчас было?       -Не хочу так, нежная.       -Так быстро тебе разонравилась? – я поправила волосы, ухмыльнувшись.       -Не хочу так, потому что ты мне нравишься. Мне хочется тебя всю, без остатка. Я хочу, чтобы ты этого желала сама, а не ведомая эмоциями. Мне важно, чтобы ты была со мной. Но ты витаешь там, где мне нет пропуска. Мне не нужно пользоваться тобой. Потому что я… Потому что дорожу тобой как человеком, а не как телом. Потому что ты не такая, какой стараешься показаться.       Я стояла, прислонившись всё к той же стене. Блять. Серьёзно? Светлые и чистые чувства? Он издевается?       -Слушай, а может я именно такая. То, что ты себе навыдумывал может не совпадать со мной реальной. Кадзу, а вдруг я больше не предложу? Ты многое теряешь. А то сам видишь, как получается, ты хороший, добрый, а я нет.       Тот лишь дёрнул щекой:       -Значит, лучше я потеряю сейчас, чем буду думать, а не потерял ли я что-то более весомое. Кого-то более весомого. Добрее и лучше, чем я.       Я отвела взгляд. Я не знаю, что делают в таких ситуациях. Я в таких ситуациях не была. Что говорить-то?       -Значит, до следующей встречи.       Я выскочила за дверь, глубоко вдыхая холодный воздух. Ну, что могу сказать. Пиздец. Беспросветный.