Посреди нигде

      Если бы кто-то в прошлом сказал мне, что я буду пристально следить за своей пьяной женщиной, то я бы даже не стал отвечать. В прошлом это бы звучало как издёвка. В прошлом до Киры. А вот в настоящем с Кирой – это вполне реальная ситуация. Глупая, но поражающая своей реальностью ситуация.       Я битый час наблюдал за тем, как она сидит в окружении мужчин. Сидит и остаётся самой трезвой, спаивая устрашающих синоби клана.       Кира не соврала. У неё всё было под полным контролем. В основном под её полным контролем был алкоголь, который она только и успевала разливать и себе, и синоби. С каким-то небывалым мастерством следила, чтобы ни у кого не было пустых чашек. До меня только успевали долетать её хохот и вскрики «Штрафная! Ничего не знаю, мальчики, от коллектива не отдаляемся!».       Я просто наблюдал за ней. Смотрел, как медленно, но верно она теряет гласные в словах. Те, кто сидел с ней рядом, и кого она спаивала, сдавались быстрее, чем она. Крепкие мужчины, которые с лёгкостью могли убить. Синоби, не знающие слово «страх». Смеялись с Киры и с каким-то небывалым восторгом смотрели на неё. И я понимал, почему. Потому что смотрел на неё точно так же.       Она была в той среде, в которой чувствовала себя комфортно. Шум, разговоры, веселье, алкоголь. Уже не стесняясь курила за столом. Такие, как она, города берут. А взять горстку устрашающих мужчин в шрамах под своё обаяние намного легче.       Она иногда поглядывала на меня. Улыбалась. Махала рукой и звала к себе. Я же только мотал головой, оставаясь на месте. Это её минута. Я не люблю ни шум, ни громкие торжества. Будь моя воля – давно бы ушёл домой. А красивая совершенно из иного теста слеплена. Ей всё это нужно. Это для неё – передышка. И не уходил я только из-за неё. Смотрел на расстоянии за тем, как она может сиять в привычных условиях. И следил за тем, чтоб от её сияния никто не пострадал.       В привычных условиях... Интересно, какой она была до клана? С кем могла так сесть, выпить, рассмеяться от сальной и неудачной шутки? Ведь такие люди были в её жизни. Ведь такие люди остались в её сердце. Сравнивает ли она нас? Меня со своим бывшим? Мэй со своими подругами? Что происходит в её голове? О чём она думает? Чем дышала в той, прошлой жизни? Кто она, моя красивая и родная?       Рядом сидела Азуми и задумчиво следила за мной. Пыталась скрыть свой интерес. Цедила сакэ и неустанно сверлила меня взглядом. Что-то хочет сказать. Скорее всего о Кире. О её поведении. Спросить о том, почему я это всё терплю. Почему терплю ничем неприкрытый интерес других мужчин к Кире. Почему я вообще терплю саму Киру. Почему не ухожу. Боится. Не знает, как подступиться к разговору. Понятная в своих действиях и мыслях.       Я ухмыльнулся сам себе. Азуми легче понять. Потому что она действительно придвинулась ко мне. Помялась минуту, прежде чем спросить:       -Кадзу?       -Что, любопытная?       Как затравленно спросила. Значит, не хочет знать ответ. Но должна. Для себя должна всё прояснить. Только готова ли к правде?       -Ты счастлив с ней? – Она скосила глаза на Киру, словно я мог не понять, про кого она.       Я снова посмотрел на красивую. Она наклонилась к одному из синоби, внимательно прислушалась к тому, что он ей говорил. В этот же момент рассмеялась, качая головой. Рукава кимоно задели бутылку, но та была ловко поймана одним из собутыльников. А Кира продолжала смеяться чуть ли не до слёз. Театрально запрокинула голову, обнажая ряд белых зубов. И тут же резво замотала головой, отнекиваясь от каких-то слов. От каких? Шутка? Если да, то в чью сторону? Что именно рассмешило её?       Красивая. Самая красивая из всех, кого я когда-либо видел. «Не такая, как все» - избито. Но ведь так и есть. Она и внешне отличается. И ведёт себя не так, как привыкли все. Для кого-то она сумасшедшая. Да что там, она для большинства сумасшедшая. А для меня «не такая, как все». Громкая. Безумная. Смешливая. Но Моя.       -Да.       Я бросил это, не смотря на Азуми. Уверен, что ей не понравился ответ. Ей не понять. Да мне и самому иногда понять сложно. Понять, какая у неё эмоция - просто. Понять, чего ожидать от Киры - вот где задача. Иногда мне кажется, что я только успеваю моргать, а она уже в этот момент что-то успевает выкинуть. Найдёт для себя логичное обоснование, в которое никого не посвятит.       Азуми допила несчастную порцию сакэ и тяжело выдохнула:       -Мне сложно принять, что тебе нравятся такие, как она...       -Мне не нравятся, такие как она, - я резко оборвал любопытную. - Мне именно она нравится. Большая разница.       Азуми хмыкнула:       -Просто колоссальная. Я просто...       Не успела договорить. Нетрезвой походкой к нам подошла Кира. Пропустил, как та резко встала из-за стола. Упущение. Красивая. Пьяная. Здесь даже не нужно уметь читать людей, чтобы понять. Наверное, ей хватит. Наверное, меня пошлют. Переводя взгляд то на меня, то на Азуми, снова засмеялась:       -Против кого дружите? Можно с вами? Обещаю, я никому не расскажу!       Азуми хмыкнула:       -Против тебя. А что?       Красивая приподняла брови и кивнула:       -Ничего. Но если что, то хоть третьей позовите. Хотя нет, Азуми, забудь. Мы тебя третьей позовём. Будешь грустно дрочить в уголочке. Да, Кадзу?       Азуми посмотрела на меня с непониманием. «И это делает тебя счастливым?». Кира же махнула на неё рукой и перевела взгляд на меня, улыбнувшись:       -Ты мне срочно нужен. Можно пригласить тебя на танец?       -На танец? - Я даже не стал скрывать удивления. Если на те танцы, которые танцует она, то не стоит. Вообще их показывать никому не стоит. Не та публика. В голову закрылась гнусная мысль, что пусть такие танцы вообще никому, кроме меня, не танцует.       -Ну да, - нежная улыбнулась и потянула меня за руки, продолжая смотреть в глаза. - Я обещала объяснить мальчикам, как танцевать вальс. А вальс, чтоб ты знал, абы с кем не танцуют. Вальс - это личное!       -И с кем ты его уже танцевала? - Просто вопрос. Чистый интерес. Любопытство.       Кира смутилась. Не знал даже, что умеет. Тряхнула головой и улыбнулась:       -С теми, с кем теперь не считается. Отелло, так мы танцевать-то пойдём?       Я повиновался. Она и мёртвого уговорит.       -Я не знаю, что такое вальс.       Кира хмыкнула, тряхнув головой:       -Зато я знаю. Мальчики, внимание!       «Мальчики», украшенные шрамами, с интересом наблюдали. Те, которые оставались трезвы в той степени, чтобы сфокусировать взгляд. Кира улыбнулась им, показывая на меня. Прямо как на трофей. Встала передо мной и просто сказала:       -Улыбнись!       -Это часть танца?       -Это приглашение на танец.       -Ты уже меня пригласила, хитрая.       -Тебе улыбнуться религия не позволяет? Боги любят хмурых страдальцев? Почему тогда меня не благословили ещё?       Я улыбнулся. Непроизвольно. Но этого ей хватило. Хватило, чтобы приподнять мои руки. Поставить их так, как надо ей. Обнять меня так, как надо ей. Она встала близко. Почти вплотную прижалась своим телом и заглянула в глаза. В клане не принято показывать отношения столь открыто. Только вот она принимает лишь то, что хочет. И сегодня это, видимо, танец со мной.       -Учить тебя будем, мой юный падаван! Так, ладно, просто слушай меня, хорошо?       -У меня есть выбор?       -Не пизди под руку. Так, внимай! Сделай шаг левой ногой вперёд, на меня. Теперь шаг правой на меня. Теперь правую отставь в сторону и подтяни левую. Это, конечно, супер-криво получится, но придётся смириться.       Шаг левой. Кира смотрела мне в глаза, ухмыляясь. Шаг правой. Она крепче обхватила меня своей рукой. Отставить правую ногу. Подтянуть левую. Ничего сложного. И это весь танец?       -Теперь шаг правой назад. Ага, теперь шаг левой назад. Теперь отставить левую и подтянуть правую. Ты молодец! Офигеть, получается! Теперь быстрее! С левой, вперёд, вперёд, в сторону, подтянуть! С правой, назад, назад, в сторону, подтянуть! И ещё! И раз-два-три, раз-два-три!       Она запрокинула голову, смеясь. Она нанесла парфюм, который я ей дарил. Тяжёлый аромат окутал меня. Её улыбка. Кожа. Запах. Я сбился. Не та нога. Правая вместо левой. Или левая вместо правой?       Красивая рассмеялась, уткнувшись лбом мне в плечо:       -Ладно, Москва тоже не сразу строилась. Криво - пиздец, но терпимо для первого раза! Давай ещё раз попробуем, просто не торопясь, хорошо?       Мягкая улыбка и выбившиеся пряди волос из причёски. Она меня что, поддерживает? Необычно. Но мило. Шаг. Шаг. Сторона. Шаг. Шаг. Сторона. Мы описывали с ней квадрат, не обращая на других внимание. Хотелось смотреть на Киру, но приходилось смотреть под ноги. Чтобы не оступиться. Не сбиться. Не оттоптать ей её… Как она их называет? Кеды? Она негромко считала, помогая держать ритм. Резко остановила меня и как-то хитро прищурилась. Взяла меня за одну руку и просто покрутилась вокруг своей оси. А после сразу прижалась всем телом. Недлительный зрительный контакт.       Она ничего не сказала, но обернулась к сидящим за столом:       -Ваша очередь, мальчики.       -А мы разве проспорили?       Кира хохотнула, усаживаясь обратно к ним за стол:       -Вы, блять, громче всех тут орали, что перепить тощую девку, вроде меня, как два пальца обоссать. Чё, перепили?       -Мы - да.       -А ваши товарищи по дну бутылки - нет. Давайте, повторяйте, как мы с Кадзу танцевали. Защищайте честь! Или что, слово синоби - хуйня из-под коня? Я и запомнить могу! Всем расскажу! На заборах писать буду!       -На каких заборах? - Я решил уточнить. Не так много заборов в нашем клане. Нужно знать, где потом искать ругательства. Это же мне потом доказывать, что Кира просто мимо проходила.       -На всех! Я ещё и построю парочку, чтоб побольше написать! У меня прекрасный матерный словарный запас. Давайте, мальчики, в темпе вальса!       Синоби кинули на меня взгляд, полный безнадёги и вяло стало отпираться. Но это же красивая. Вертит мужиками, как хочет. Даже мной.       Я бросил ещё один взгляд на Киру. Та продолжала подначивать «мальчиков» на танцы. И продолжала рассказывать, что ещё нарисует на заборах. Потому что Такао ей не признаётся, как пишутся ругательства, но, цитирую: «Зато письки на заборах своей актуальности не потеряют никогда!». Еле сдержал смех. Резонно.       Поняв, что на ближайшие полчаса Кира точно занята, решил выйти на улицу. Ну не любитель я праздников. Шума. Танцев. Песен и поздравлений. Все у всех на виду. Громко и душно. Не моё. Совершенно.       Холодный ветер на улице мигом отрезвил, хотя и не пил совсем. Вернул, скорее, ясность ума. Запрокинул голову и закрыл глаза. Услышал, даже скорее почувствовал, как за мной вышел Такао. Предполагаю, о чём именно он собирается спросить. Не хочется отвечать и объяснять. Но и уйти от разговора не получится.       Он встал рядом и тяжело вздохнул. Знаю, что тоже терпеть не может такие празднества. Но если я ещё могу незаметно уйти, то он глава клана. Его статус обязывает присутствовать. Даже если нет ни сил, ни желания.       -Даже не переживаешь, что Кира там одна? - Такао всё же решил убить тишину.       -Я бы больше переживал за тех, кто попадает в поле её пьяного зрения.       -То есть я зря оставил их с Мэй наедине?       Я ухмыльнулся:       -Странно, что это вопрос. Должно было быть утверждением. Быстро пьянеющая гейша и прилипчивая алкоголичка. Занятный тандем. Если не опасный.       Такао задумчиво глянул на меня и усмехнулся, переходя к тому, что его действительно интересует:       -Вы помирились с Кирой.       -Поражён твоей наблюдательностью.       Он знал. Этот наблюдательный был в курсе нашего тихого противостояния с Кирой. Вводил ли я его в курс дел? Нет. Но людям, вроде Такао, даже говорить о таком необязательно. Особенно если эти люди знают тебя дольше многих. Сами всё узнают или поймут по выражению лица. Он в открытую посмеивался надо мной. С его слов я сам выбрал неприручаемую личность и сам же от этого страдаю. А я и не спорил, только не понимал, зачем это вслух озвучивать. И так кисло было.       Главное слово - было. Потому что сейчас уже не так. Сейчас у нас уже шаткий мир. И моя главная задача - поддерживать его. Не создать очередную ситуацию, где красивая посмотрит на меня так, что хочется убить себя самого, опередив Масамунэ. Но...       -Ты ей сказал?       А вот и то самое «но». Я зажмурил глаза, словно это могло помочь. Проблема. Мой несостоявшийся с ней разговор - проблема. Моя детская боязнь начинать с ней этот разговор - проблема.       -Нет.       -Ты сам убедил меня в том, что лучше для неё будет узнать это именно от тебя. Не думаю, что она слишком бурно отреагирует на факт, что вам необходимо проверить отряд наёмников.       Я хмыкнул. Действительно. Сама ситуация не кажется предполагающей бурную реакцию. Мэй уже уходила из клана. Я уже уходил на задания. Кира на это почти никак не реагировала. По меркам самой Киры, конечно. Пара стенаний, истерик и криков - мелочь. Сущий пустяк.       В одном из придорожных чайных домов зимует отряд воинов без герба. Ищут Мэй. Обычное дело для наёмников. Пытаются выведать информацию. Уверен, что в этом придорожном доме они скорее напиваются, чем выполняют свою работу. Но это всё равно наёмники.       В последнее время Кира уже не так тоскует по дому. Но она тоскует. По свободе. По миру. По перемещениям туда, куда ей заблагорассудится. Сидеть здесь, в клане, в относительной безопасности для неё всё равно, что оскорбление. Ей сложно понять и принять до конца, что запреты, ограничения, просьбы - это не попытка её унизить. Это всего лишь тщетные попытки её защитить. Из раза в раз стараться не дать ей попасть в ситуацию, когда я не смогу помочь.       Она взбесится, уверен. Будет переживать за меня, за нашу неведьму. Будет чувствовать себя обделённой, что ей не следует выходить за пределы клана. Будет ругаться, что я не сказал раньше. И просто поймёт, что такая вылазка - первый небольшой шаг на пути к тому, чтобы мы уехали в столицу. Без неё уехали. И хорошо, если бы вернулись. Кира из тех, кто побежит за повозкой, угрожая расправой, если не взять её с собой.       Мне не хотелось, чтобы она переживала. Не хотелось, чтобы она злилась. Не хотелось подвергать её опасности. Я не вынесу, если в очередной раз она будет на грани смерти. Мне бы не хотелось потерять ещё одного близкого человека. Но объяснить ей это не получается. Вот и вся невесёлая история.       Я глянул на Такао. Всё он понимает. Ничего не говорит только, потому что не в его привычках лезть в чужое дело.       -Это тяжело. Пытаться объяснить ей то, что она воспримет в штыки - тяжело, - хотелось поделиться этим. Мудрый же дзёнин, поймёт.       -Ты изначально знал, что с ней наверняка просто не будет. И меня подставил, чтобы она узнала правду, хотя сам теперь пытаешься увильнуть. Может, мне тоже тебя подставить? По-дружески?       -У тебя на лице написано, когда ты какие-то планы строишь. Неведьму ещё можешь вокруг пальца обвести, но не меня.       -А вдруг получится в этот раз? - Такао шутливо толкнул меня плечом.       -Сомневаюсь. Но твои попытки веселят.       -У тебя лицо, словно я тебя заставил целый день с Сатоши и Азуми провести. Это такое лицо у тебя для веселья?       -Иди ты, - я ухмыльнулся. - Какое есть, другого не выдали.       Такао резко вернулся к начальной теме разговора и серьёзно посмотрел на меня:       -Ты должен ей сказать. Не сегодня, раз она пьёт, так завтра, как только проснётся.       -Она проснётся с похмелья, умный, если ты не заметил приросший к руке стакан.       -Тем лучше, разве нет? Хотя бы из-за плохого самочувствия есть шанс, что она будет менее активной.       -Но не менее раздражительной.       -Я не помню, чтобы она вообще была не раздражена. Это её базовое состояние. Придётся принимать.       -Я и так принимаю. Ты ради этого разговора за мной поплёлся?       -Что ты, из большой любви. Не хотелось тебя, такого хмурого и молчаливого, одного оставлять.       -Будешь ёрничать - Киру натравлю. Пойдём обратно. Холодно.       Мы поднялись обратно в зал. Уже привычно я стал выискивать глазами Киру. Там, где она, скорее всего затравленные мужики, костёр, битые бутылки и молитвы Богам. Только вот все преспокойно сидели. Без Киры. Её не было. Как и Мэй, которая должна была быть где-то неподалёку. Выругавшись сквозь зубы, я повернулся к Такао:       -Их нет.       -Наблюдательный.       -Азуми с Сатоши тоже.       Мы посмотрели в дальний угол, где с самого начала мирно покоилась прикрытая дверь. Заметить её, если ты не знаешь устройство этого дома - проблематично. Специально делали для незаметного ухода в случае опасности или если караулить у основного будут. Видимо, караулом сегодня были мы с Такао.       -Где они могут быть? - Такао. Умный очень. А вопросы всё равно глупые.       -Нет Мэй, Киры, Сатоши и Азуми. Конкретно таким составом они могут быть везде. Алкоголь есть на столах - не за ним вышли. Курит Кира и то в помещении - вряд ли просто стоят на улице. И вряд ли Кира успела споить и Азуми, и Сатоши.       Такао хмыкнул:       -А мы точно об одной и той же Кире говорим?       Хотелось съязвить, что не одной только Киры нет, а ещё и одной ведомой гейши. Не стал - нужно понять, куда они могли уйти.       Я выловил Хонга и поинтересовался, где Сатоши. Хонг в свою очередь только пожал плечами. “Мало ли куда вышел, я не следил” - ответ, который ничего не проясняет. Как мы могли вот так их потерять? Нас не было минут десять. Десять минут, за которые они успели выйти через чёрный ход, о котором и Такао не помнил. Думаю, они вернулись бы в любом случае. Но тут важно понимать, какой компанией они ушли. Уже вижу, как Кира лежит в яме, пока Сатоши держит Азуми, которая хочет придушить Мэй. Самый вероятный исход. Или первый, который приходит на ум. Может, я пессимист?       Такао положил мне руку на плечо и кивнул на выход. Прав - странно было бы просто сидеть, ждать или опрашивать других. Если их нет внутри, значит они снаружи. Да, умозаключения, как и вечер - гениальные. Надеюсь, хотя бы мне Кира не подливала. Хотя бы из уважения.       -Куда?       -Сначала к Чонгану. Как минимум половина из них живёт именно у него. Мало ли что понадобилось двум молодым девушкам в доме.       Дойти до Чонгана мы не успели: из-за домов послышался крик вперемешку со смехом. После показалась фигура Киры под руку с Азуми. Занятно. Кира кричала что-то про некое “Такси” и рвалась сразу во все стороны. Думаю, ей не особо было важно, куда именно пойти - главное сама дорога. Не ушла она только благодаря крепкой хватке Азуми. Нечитаемое выражение лица у последней.       За ними шли Сатоши и Мэй. Скорее, шёл Сатоши. Мэй в этот момент очень была похожа на Киру. Тоже не могла решить, в какую именно сторону ей следует идти. Только если Кира очень активно старалась найти приключения, то Мэй скорее не разбирала в этот момент, где право, а где лево. Наверное, она старалась идти прямо. Но после посиделок с моей пьющей идти прямо - это задача посложнее тренировок.       Мне пришлось посмотреть на Такао. Проверить, жив ли он после увиденного. Отсутствие эмоций на его лице - верный показатель, что он в бешенстве. Я предполагал, что свою женщину мне примерно в таком состоянии и сторожить. К чему готовился Такао? К тому, что две подруги будут твёрдо стоять на ногах? А я его умным и сообразительным называл. Беру свои слова назад. Верну, когда исправится.       Кира, сфокусировав на нас взгляд, изменила маршрут. Азуми тяжело вздохнула, потому именно её из-за резких смен маршрута и мотало. Нужно будет поблагодарить её. За терпение и выдержку. Не зря тренировала. Пригодилось не там, где все рассчитывали, но хотя бы пригодилось.       Поравнявшись с нами, Кира отцепилась от Азуми и с какой-то гордостью всучила мне кимоно. Сама она была переодета в широкие мужские штаны, туго затянутые на талии. Ничего не понимаю.       -Кадзу, - красивая с улыбкой на лице пыталась собрать слоги в слова. - Обязательно пусти эту хуйню на тряпки. Можешь сжечь на святом костре Инквизиции. Теперь это непригодно к носке. Сатоши меня переодел в Хакамаду.       Сатоши, стоя за Кирой, щёлкнул её по затылку:       -В Хакама.       Такао очень держался. Только сквозь зубы уточнил:       -А с кимоно что?       Кира, как ни в чём не бывало, забрала у меня из рук кимоно и развернула его. Обожжённый подол. И дырка, через которую на нас смотрел затуманенный алкоголем глаз. Убрав испорченную ткань кимоно от лица, Кира осветила нас улыбкой. Нужно запомнить, что ей приносит удовольствие порча имущества. И спрятать собственное. Его и так немного было.       -Как ты умудрилась поджечь кимоно? Как? - Такао смотрел на дорогую ткань и старался дышать. Получалось с переменным успехом.       Она вернула кимоно мне и развела руками:       -Как-то так получилось. Возможно, где-то был найден костёр. Возможно, меня специально поджигали. Возможно, оно само воспламенилось. Вариантов много! Ну скажи же, что мне в брюках в любом случае лучше? Сатоши позволил мне их приватизировать.       -Ты узнала, что они завязываются легче и попыталась их выкрасть. А когда я заметил это, ты начала спрашивать, насколько я щедрый. - Сатоши, придерживая Мэй, решил рассказать, как было на самом деле.       -Во-первых, всё было не так. Во-вторых, Сатоши, сдавать подельников - гнилое дело. Ты же ниндзя, это не сильно отличается от пацанчиков с района! Ты должен знать!       -Подельников? - Я усмехнулся.       Мэй подняла на нас глаза. Что-то неразборчиво промычала, прежде чем складно выдать:       -Я ни в чём не виновата. Кира?       -Подтверждаю! И вообще, где ваша презумпция невиновности? А как же мудрость о том, что пока не доказано - не ебёт, что сказано? Мэй ни в чём не виновата!       -А кто виноват? - Такао смирился. Смирился, что правду ему придётся узнавать завтра. Сейчас смирение - это слушать пьяные речи.       -Виноваты звёзды. Они так сложились и сказали, что мне нужно переодеться, - нежная придвинулась ко мне. Надеялась, что я её защищу.Я бы и так защитил. Её. От алкоголя. Кажется, это единственный вариант спастись от праведного гнева нашего дзёнина.       Я посмотрел на Киру и встретился с её взглядом. Попытался. Взгляд её блуждал, но меня точно засёк. Она улыбнулась мне. Прислонилась лбом к моему плечу и прикрыла глаза. Тихо пробормотала мне в ткань кимоно:       -Если пыток не будет, то, может, пойдём? Холодно же. Кадзу, скажи Такао, что от него выхватывать пиздюлей мне привычнее утром.       -Сама скажи, - я хмыкнул и приобнял её. Ну, а куда её? Не бросать же. Пьяница, но моя.       -Пожалуйста? - Она приподняла лицо и склонила голову набок. Разжалобить пытается. Мило. Не в её стиле.       -Уставший, слышал? Пойдём, пьяницы мёрзнут. - Я обратился к Такао.       Тяжело ему. Если б мог, то заорал бы. Но ему это не пойдёт. Не по статусу. Приходится дышать и держать лицо. С появлением Киры и Мэй навык уже отточил до совершенства. Хотя кто знает? Расти всегда есть куда. Сам я постарался не ухмыляться. По крайней мере, эти весёлые никуда не ушли. По лесу мы их не ищем. Стоят тут, с большим усилием, но стоят. Азуми даже ровно. На фоне остальных, как минимум. Такао реагирует, как будто не был к этому морально готов. К пьянству и таким же выходкам. Не так уж это всё и страшно.       Как только мы вернулись в помещение, Кира сразу направилась к столу, за котором сидел Масамунэ и наслаждался простой музыкой. Жалко его. Недолго ему довелось насладиться музыкой и спокойствием. Судя по кровожадному выражению лица Киры, та подумала о том же.       -Мася! - Она резво упала рядом с ним, пошатнулась, хихикнула сама себе и положила удивлённому Масамунэ руку на плечо. - Скучаешь?       -Вроде нет? - Он посмотрел на красивую, видимо, прикидывая, стоит ли стряхнуть с себя её руку. Не стряхнул. Не ревную. Но лучше б стряхнул.       -Скучаешь, - как само собой разумеющееся резюмировала Кира. Все сели обратно за стол. Красивая продолжила. - Выпьем?       -Может, не стоит? - тихо протянула неведьма.       Кира тряхнула головой. Умелым движением плеснула всем выпивки, включая меня. Надо будет найти чистую чашку. Из этой я уже вряд ли выпью. На всякий случай отставил чашку подальше, но не от себя, а от Киры. Эта выпьет. Не поперхнётся.       -Мася, - начала Кира, но тот её аккуратно прервал.       -Масамунэ.       -Муня…       -Масамунэ.       -Тебе принципиально, а? Какая разница, как тебя называть, если от этого ты не меняешься? Ладно б я твоё имя коверкала, а от этого и ты весь сам коверкался, так у тебя вроде хвост не вырос, голова квадратной не стала, член под стол не упал… - Словно в доказательство своих слов она быстро глянула под стол и лукаво подняла глаза. - Или упал, но ты успел поднять?       Масамунэ кинул взгляд сначала на Мэй. Надеялся, наверное, что та утихомирит подругу. Та утихомирила только себя. Сидела, подставив подбородок на руку, и кивала на отдельные вопросы Такао. На вопросы, кивать на которые не получалось, поднимала глаза к дзёнину и чётко просила повторить вопрос. Прелесть. Не знаю, чем её поила Кира. Сама-то болтает ещё довольно бодро, а вот неведьма уже теряет в фразах гласные.       -Просто прошу называть меня Масамунэ. Я называю тебя по имени, ты меня. Это честный обмен, не находишь?       -Ой, зая, меня ты можешь называть как угодно. Хоть горшком. Только в печь не сажай, я не любитель высоких температур.       -Ага, - мигом откликнулся Сатоши. - Ты скорее любитель высоких градусов.       Кира махнула рукой:       -Дуй в хуй. Так, о чём это мы? А, да! Мас… Масамунэ, у меня к тебе вопрос, на который мне никто не даёт нормального внятного ответа. С условием, что мужчин в нашей дружной компании больше, но они мне не отвечают, то придётся отвечать тебе.       Здесь Масамунэ уже кинул вопросительный взгляд в мою сторону. Или это был не вопрос, а безмолвная просьба о помощи. В любом случае, я только пожал плечами. Увы, я не представляю, о чём она может спросить. Пусть благородный ронин сам отдувается. Как там Кира мне говорила, пока я болел? “Кто не спрятался - я не виноват?”.       -И в чём же заключается суть вопроса? - Осторожно решил уточнить он.       Кира улыбнулась и выдала:       -Мне интересно, что вообще в вашем, ну в плане в здешнем понимании идеальная женщина? Какой канон? Мэй? Она гейша, а это не считается, потому что… Ну, типа, искусственно выращенная, наверное. А мне бы в общих чертах, потому что, как я поняла, ты достаточно много путешествовал, так что, уверена, были и дни, когда можно было какой-нибудь местной красотке прису…       Ронин, не вовремя отпивший чая, подавился на последних словах. Громко закашлял. Кира, непонятно зачем, несколько раз с силой похлопала его по спине. Не то подгоняла, не то старательно пыталась выбить позвонки. Масамунэ пришёл в себя и уточнил:       -Может, мой вопрос покажется невежливым, но разве ты не могла это спросить у Кадзу?       Хороший вопрос, любопытный. Мне самому интересно, у кого она это спрашивала, что ей не ответили. Предполагаю, что не хотели обидеть.       Кира снова махнула рукой, но уже на ронина:       -У Кадзу я не спрашивала, потому что ответ будет неточным. Это раз. Ну, и я вломила бы ему пизды, если бы он ответил, что его идеал - это не я во всей красе. Это два. Короче, его субъективность - это не так интересно. Я спрашивала у Сатоши, но он просто сказал, что каким бы идеал не был, мне до него не доползти…       -Зато честно и объективно! - Воспользовался возможностью подать голос Сатоши.       -Я тебя задушу в ночи, понял? Так вот, а когда я спрашивала у Такао, то он мило улыбнулся и предложил мне лучше почитать об этикете. Намёк, конечно, охуеть какой тонкий, но какой есть. Так что мне интересно не мнения, а факты!       -Тебя интересует внешность или?..       -Меня интересует всё! - отчеканила Кира, прежде чем опрокинуть в себя ещё одну порцию настойки.       Масамунэ, откашлявшись, начал объяснять самые простые тезисы:       -Если мы говорим о внешности, то это белая кожа. Миниатюрность. Тонкость. Длинные волосы. Хрупкость во внешности - изящные запястья, тонкие щиколотки. Маленькие и пухлые губы, но при этом круглое лицо. Идеальная внешность - это изящная внешность, в некотором роде возвышенная. Благородная осанка, точёная фигура, изящность движений рук.       Кира слушала и не перебивала. Такое происходит нечасто. Когда Масамунэ замолчал, то Кира, откинувшись сказала:       -Продолжай. С внешностью всё относительно понятно: милая и воздушная, почти ребёнок в теле взрослого. Типа, я тут точно пролетаю по расовому признаку изначально. А с характером что?       Ронин усмехнулся:       -Внутренние качества девушки ценятся во много раз выше, чем внешние. Так или иначе, красота душевная связана с красотой внутренней…       -Нихуёвый бодипозитив, - прошептала красивая.       -...Так что характер, конечно, очень важен. Что отличает прекрасную женщину от обычной? Спокойствие, сдержанность, вежливость. Естественно, важна и образованность, но только в связке со скромностью - это составляет воспитанность. Считается, что идеальная женщина никогда не перечит, тем более мужчинам: ни отцу, ни мужу, а детям становится хорошей, достойной матерью. Тактична, мудра, неконфликтна. В некотором смысле идеальная женщина жертвенна. Она готова пожертвовать своими идеями, принципами, смыслами, если идеи и смыслы мужа отличаются. Думаю, ты и сама это понимала, но решила уточнить? - Масамунэ улыбнулся.       Красивая посмотрела на него и покачала головой:       -Конечно, я понимала. Но мне нужно было подтверждение со стороны незаинтересованной, чтобы удостовериться. Ну, как тебе объяснить, одно дело гейша, с которой можно провести пару вечеров, а другое дело жена и спутница жизни. Но, увы, я проебалась в расчётах и лепите вы идеал по одному и тому же образу и подобию. Прикольно. Можно не заморачиваться. Трахнул спокойную жену, потом пообщался со спокойной гейшей о каком-нибудь стихоплёте-любителе средней паршивости. В принципе, круто.       -Вопросов больше нет? - Масамунэ пригубил сакэ и сдержанно улыбнулся.       -Один, но не к тебе, - Кира усмехнулась и посмотрела прямо мне в глаза. - Ты-то как, блять, настолько в систему координат не вписался, что у тебя идеалы женского изящества по дефолту отключены? Я видела твою “бывшую”, там хотя бы немного, но внешность. Я, блин, каким вообще боком в архетип идеальной женщины вписываюсь?       -А ты и не вписываешься. Если честно, то ты мимо, - я улыбнулся и окинул её взглядом. - Будем считать, что у меня нет вкуса?       -Будем считать, что ты за такие слова отхватишь, - она послала мне воздушный поцелуй и рассмеялась. - Тост за тебя, Масамунэ! Ты супер! Нет, правда, спасибо, что ты есть! Блин, живи вечно!       Ронин подавился во второй раз, не ожидая, что его обрекли на такие “поздравления”. Поправлять Киру и объяснять, что наш дорогой гость желает расстаться с жизнью поскорее, я не стал. Удивлённое и немного оскорблённое лицо Масамунэ того стоило. Кира, правда, медленно и верно напивалась до состояния Мэй. Вроде и веса-то в ней немного, а пьянеет как мужики. Эту мысль я высказал вслух, на что Кира просто хмыкнула:       -Сноровка, родной! Там, где вы учились - я не преподавала, потому что брала виски с колой по акции в баре около ВУЗа! Так! - Кира бодро встала, кинула взгляд на Мэй и Азуми. - Зайчики, мы идём танцевать, а то у вас такие морды кислые, что аж смотреть тошно.       Мэй и Азуми переглянулись. Я посмотрел на них и не до конца понимал, что вообще делает Кира. Ладно, Мэй, танцует хорошо, но когда стоит на ногах прямо, не пошатываясь. Азуми? Их с красивой то ли перемирие, то ли полюбовная ненависть меня до сих пор удивляла. Но они хотя бы взаимодействовали. А Азуми и Мэй? Тёплых отношений между ними я точно не наблюдал. Вообще никаких отношений не наблюдал. Только презрительность от Азуми и равнодушие от неведьмы.       Но сейчас они переглянулись и в их глазах читалась солидарность. Солидарность и согласие, что на идеи Киры у них нет ни желания, ни сил. Хоть в чём-то они солидарны. Уже прогресс. Если для этого нужна была одна бедовая пьяница, то что тут поделать. Спорить с судьбой не буду.       -Нет, - чётко сказала Азуми.       -Нет, - менее чётко, но более дружелюбно отозвалась Мэй.       Кира окинула взглядом стол, пустую бутылку с настойками и, кажется, расстроилась. Потом заметила ту порцию алкоголя, которую я отставил от себя. Быстро влила её и с новыми силами весело сказала:       -А это, зайчики, был вовсе не вопрос. Ну? Или вы хотите, чтобы я одна доебалась до музыкантов? Откуда, кстати, музыканты в этом богом забытом краю? Синоби берут пленных?       Такао объяснил:       -Некоторые синоби умеют играть на музыкальных инструментах. Никто не может сказать, какой неожиданный на первый взгляд навык пригодится при выполнении заказа и какую роль придётся отыгрывать. Не думай, что всё, что мы умеем - это драться и убивать.       Кира бросила на меня взгляд через плечо, подмигнула мне и облокотилась на недовольную Азуми, которая, кажется, от такого зашипела:       -А я и не думаю. Просто уточняю детали.       -Тем не менее, - Такао осторожно продолжил. - не думаю, что вам стоит идти и танцевать. Тебе, Кира, особенно.       Она притворно возмутилась:       -Да не собираюсь я танцевать так, как танцевала перед вами тогда! Тем более Сатоши не выдержит, если я ещё раз начну его совращать, даже если в шутку!       -Спасибо, что переживаешь. А то я всё никак не мог отделаться от ночных кошмаров, - Сатоши рассмеялся, но Кира вмиг оказалась рядом, слегка пошатнулась и отвесила ему звонкий подзатыльник. Тот захотел заорать, но Хонг мигом отогнал Киру, хотя и подмигнул ей.       -Я не буду с тобой танцевать, - отрезала Азуми. - Даже не надейся. Лучше сразу убей, а то не хочу мучиться.       Сатоши хохотнул и приобнял недовольную:       -Ты бы такими словами не разбрасывалась. С огро-о-омной вероятностью она может принять это за призыв к действиям. Вряд ли убьёт, но хотя бы не обрекай её на жалкие и тщетные попытки!       Кира закатила глаза и возвела руки к потолку:       -Видит Бог, я не хотела портить праздник, но, ты, Сатоши, сука такая, вынуждаешь меня прибегнуть к старой доброй поножовщине. Кадзу, родной, дай мне нож.       Я покачал головой:       -Нет. Успокой свою кровожадность.       -Он меня обижает! Вообще-то я личность с тонкой душевной организацией!       Кира подошла ко мне и начала гладить меня по волосам. Приятно. Но я всё равно кинул:       -Если это попытка отвлечь - она уже провалена.       -Фу, какой догадливый, - Кира в шутку щёлкнула меня по голове и тяжело вздохнула. - И почему никто не хочет поддерживать мои шикарные идеи?       -Потому что они заканчиваются позором до пятого колена? - Предположила Мэй. Кира рассмеялась и сложилась пополам. Пришлось придерживать, чтоб та не упала.       Красивая, отсмеявшись, всё же выпрямилась:       -Я же всё равно пойду. Мэй?       -У меня есть выбор?       -Он был до того, как мы познакомились. Теперь отставить всякие надежды. Азуми?       -Даже не начинай.       -А если я скажу “пожалуйста”?       -Тогда я скажу “Спасибо, но даже не начинай”. - Азуми хмыкнула и вяло посмотрела на чашку чая.       Кира хлопнула в ладоши:       -Тогда мы идём с Мэй! Обещаю, что ничего страшного и непоправимого не натворю.       -То есть, если ты что-то натворишь, но это будет просто пугающее и поправимое, то спросу нет? - Дзёнин приподнял бровь и выжидающе смотрел на Киру.       -Бинго!       Я смотрел, как Кира ловко подхватывает Мэй под руку и несётся в сторону музыкантов. Страшно ли мне за них? Нет. А вот за музыкантов немного. Они с непривычки от красивой могут и поседеть. А седых у нас и так в клане достаточно. Один Такао чего стоит.       Со стороны, откуда до этого неслась музыка, донеслось от одного из мужчин нетвёрдое, но громкое:       -Азуми?..       Азуми, сидевшая перед нами, встрепенулась. Переглянулась с Сатоши. Сжала зубы, встала и направилась в ту сторону. До меня доносился только смех Киры и слабые препирательства Мэй. С Кирой Азуми не препиралась. Кира в этот момент сквозь смех пыталась донести:       -Да хорошая же песня! Азуми, да ты же её даже не знаешь!       -Замолкни!       -Я же её для тебя заказывала! Она почти что именная!       -Заткнись!       -"Не воровка, - нараспев произнесла Киры, - не шалава! Слова такого она раньше не знала!". Азуми, такая песня - это почти комплимент!       -Да ты можешь рот закрыть?       -А будешь так на меня орать, я, сука, в следующий раз попрошу наиграть мне “Да пошла ты на хуй, я не буду плакать, без тебя, без твари, проживу нормально” и вот тогда уже посмотрим, кому какие песни нужно посвящать. Можно же быть чуточку благодарной?       Я смотрел на это всё довольно спокойно. До тех пор, пока Азуми не вцепилась Кире в волосы всё в порядке. Даже хорошо, я бы сказал.       Наконец, со стороны музыкантов началась литься не то музыка, не то какофония. Значит, Азуми одобрила какую-то песню, не порочащую её остатки чести. Такао, бросивший на меня взгляд, уже собирался встать и пойти в ту сторону. Но тут, достаточно громким голосом Кира начала даже не петь, а скорее просто орать на пару с Мэй, пугая всех сидящих рядом и ни в чём неповинных людей. Как наша неведьма узнала текст и умудрялась подпевать - загадка. Но пыталась не отставать, даже попадая в некоторые слова. Слова, кстати, мне не особо понравились:       -Изменяла, изменяю и буду изменять эту жизнь в лучшую , - проорала Кира и повернулась к Мэй.       -Сторону! - Тем же ором, но более сдержанным ответила она.       -И теряла, и теряю и буду терять от свободы, - тут уже моя повернулась к Азуми и настойчиво теребила её за рукав, вынуждая ответить.       -Башку свою ты пустую теряла, - прошипела Азуми.       -Почти! Буйную голову! - Махнула на неё Кира и обняла Мэй.       Та не сопротивлялась. Вроде не хотела, но, вероятно, не могла. Кира сжала её со всей силой, раскачиваясь с неведьмой из стороны в сторону, попутно задевая Азуми. Когда последняя начала возмущаться, то Кира потянулась обнять и её. Азуми, у которой в этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами, уже хотела драться. Подраться не получилось: Мэй захватила Азуми первее, втягивая в этот странный комок на троих.       Азуми начала брыкаться, но успокоилась после фраз:       -Это единственный день, когда ты не насылаешь на меня проклятия. Дай насладиться, - Мэй улыбнулась в ответ на оскал Азуми.       -Азуми, а-ну прекрати вырываться, ща как ёбну! Не доводи до греха, ну не пиздятся под Аллегрову!       -А под кого “пиздятся”? - передразнила Азуми, переставая вырываться.       Кира со знанием дела ответила:       -Под “Руки Вверх”.       Примерно через полчаса я, Такао и Масамунэ наблюдали за тем, как женская компания продолжает покачиваться, напиваться и подвывать Кире. На ногах некрепко стояли уже все. Музыканты были в ужасе от того, что не могли перестать играть. В те моменты, когда они пытались улизнуть, к ним поворачивалась Азуми, пристально на них смотрела, а после уточняла у Киры, какой “кошмар” им играть следующим. Мэй поправляла, что это не кошмар, а, как выразилась Кира, “Мла-дзе”. Кира в свою очередь поправляла, что не “Мла-дзе”, а Валерочка Меладзе. Хотя из её пьяных уст слышалось через раз “Лерчка Мла-дзе”. Всем троим было достаточно. Достаточно им было ещё минут десять назад, но нас тогда отогнала Кира, сказав, что за русскую эстраду будет драться.       Мы переглянулись с Такао. Я кивнул на его немой вопрос и ответил:       -Ты прав. Уводим.       Мы уверенным и быстрым шагом направились в сторону весёлых танцев. Мэй, Азуми и Кира обнималась, последняя решительно декламировала:       -Девки, вы такие хорошие у меня! Дай бог, чтоб у вас всё по жизни классно было! Блин, Азуми, тебе мужика хорошего.       -А мне? - Хитро уточнила Мэй.       -А тебе по губе.       -В смысле?       -В смысле чтоб ты не только себя в руках держала, но ещё и крепкий х…       -Так, - я подхватил Киру на руки и развернул её в сторону выхода. Не нужно всем знать, что именно полагается неведьме в руках держать. Я бы сам предпочёл не знать.       Моя довольно резво для пьяного человека забрыкалась в моих руках:       -Верни меня к девочкам! Кадзу! Это нечестно!       -Мы с ней не всё обговорили! Кадзу! - Азуми слабо держала меня со спины. Развернулся. Уже собирался сказать ей что-нибудь едкое, как она сложила руки перед собой. - Она нормальная! Тебе с ней повезло. Она вот такая неприятная, но нормальная! Ставь её на место!       Я быстро кивнул. Приму во внимание. Но Киру, конечно, ставить я не стал. Может, ну их, войны? Все недопонимания, оказывается, может урегулировать нужная стадия опьянения. Кинул взгляд на Такао и Масамунэ, разводящих оставшихся дам. Мэй не перечила и не отбрыкивалась в руках дзёнина, а вот Азуми обещала оторвать голову ронину, если тот не уберёт руки. Попутно пытались донести мысль о том, что никуда они не пойдут. И что им нужно вернуть Киру. И бутылку. Такао вообще завтра простит такое? Или мне мою хорошую прятать нужно?       Кира дёргалась в моих руках до тех пор, пока я не поставил её на землю на приличном расстоянии от праздника. Рискованно, конечно. Ещё ловить придётся. Благо и у меня реакция в порядке. Я усмехнулся и шепнул на ухо:       -Ну что? Куда вести?       -Домой? - неуверенно ответила она вопросом на вопрос.       -А это куда? - Мне было интересно, что скажет. Мало ли. Вдруг домой - это к Чонгану. Или “домой-домой”, в свой родной мир.       Она забавно прицелилась и шлёпнула меня по плечу:       -Можно меня домой к мужчине любимому, меня там прописать обещали. Если он от меня ещё не отказался…       Я постарался сдержать улыбку. Кажется, получилось не особо удачно. Приобнял Киру, чтобы её не заносило на поворотах. Да и на прямых чтоб не заносило. Моё упущение. Как она незаметно успела настолько напиться? Пила заметно, пела заметно, а опьянела незаметно. Невероятная.       Она и впрямь почти повисла на мне. Ровно до того момента, пока мы не начали подходить к дому. Тогда она резво вырвалась и достаточно уверенно вприпрыжку понеслась в сторону помоста. Я предпочитал идти прямо за ней. Было у меня смутное ощущение, что одна пьяная женщина и один водоём до добра не доведут. В прицнипе, я не был не прав.       -Мы идём плавать!       -Мы идём домой.       -А нас домой не пустят после купаний?       Я посмотрел на неё. Серьёзно? Ей же было холодно. Да даже мне холодно. Снег ещё лежит. Или это её не остановит? Я криво ухмыльнулся. Мне вообще есть смысл взывать к её разуму?       -Снег тебя не смущает?       Она отвернулась от меня и направилась к краю помоста:       -Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, - она опустилась на колени и опустила руку в воду. - Когда мои друзья со мной… Кадзу, блять!       А что я? Просто подхватил её со спины. Поднял и понёс в сторону дома. Она слабо отбивалась:       -Я хотела смыть перегар…       -В ледяной воде?       Она ничего не ответила. Всем своим видом старалась показать, что оскорблена до глубины души. Получалось откровенно плохо. Неумело. Возможно, получилось бы лучше, будь она трезвой. Но тут ей не повезло: из неё актриса так себе.       Я зашёл в дом и донёс Киру до спальни. Та пластом упала на кровать. Перевернулась на спину, потянулась к шнуркам на своей обуви. Предполагаю, что в таком состоянии задача казалась ей невыполнимой. Это же согнуться нужно. Ещё и шнурки поймать, когда в глазах двоится.       -Блять, - она с трудом поймала один шнурок. - Как я это трезвая ежедневно делаю?       -Помочь? - Я облокотился на дверной проём и наблюдал за этой сценой. Я не злой. Но утром это ей припомню.       -Я сама! Да блять! - психанув, она села на кровати, достала из внутреннего скрытого кармана штанов увесистую бутыль, заполненную наполовину. С усилием наклонившись она развязала второй шнурок и с победным кличем показала снятый ботинок. Расчувствовавшись, Кира даже обняла его. Так и легла с ним в обнимку.       Я просто смотрел на это всё. Какую мне эмоцию следует использовать в данной ситуации? Откуда алкоголь? Можно она не будет лежать с грязной обувью в кровати? Что в такой ситуации делают другие? Смеются? Плачут? У других вообще такие ситуации происходят?       -Бутылка?..       -Забей. Я спиздила со стола. Никто и не заметил. Будешь?       Я покачал головой, перевернул Киру так, чтобы она не лежала поперёк кровати и взял бутылку:       -Ты тоже не будешь. Я унесу.       -Угу. Как скажешь. Ты прав, оставим на утро.       Я хмыкнул, ещё раз окинул её взглядом и пошел в другую комнату. Прятать алкоголь. Хотя, возможно у неё чуйка. Везде найдёт. Поставил в шкаф, надеясь, что пьяная Кира - это крепко спящая Кира. В этот момент из спальни донесся звук упавшего тела, громкий нечленораздельный мат и упоминание чьих-то матерей с подробным описанием всего, что она с ними делала.       Я заглянул в спальню. На полу сидела обиженная Кира. В одной руке она держала кисэру, в другой свой… Как там? Смартфон? Встретившись со мной взглядом и окинув себя, усыпанную табаком с ног до головы, она решила прояснить ситуацию:       -Говно всё это.       -Заметил.       -Я просто хотела покурить.       -Понял.       -Пошла на хуй эта кровать!       Я выдохнул и подошёл к ней, чтобы вернуть в кровать:       -Не сомневался, родная. Спи давай.       Она помотала головой и уткнулась лицом в подушку:       -Кадзу. Ка-а-адзу-у. Кадзу!       В этот момент я пытался разобраться с табаком, который был везде. То, что в нём придётся спать как минимум до завтра - ладно. Но весь пол был в табаке. Я был в табаке. Уверен, что нужно было хорошо потрясти Киру - с огромной вероятностью именно она был разносчиком табака по дому.       -Что?       -Песню хочешь?       -Нет.       -А я спою. Тебе нравится “Винтаж”? А, блин, ты же их не знаешь. Забыла. Тогда слушай. Я пою. Ты слушаешь?       -Нет.       -Тогда слушай. Я же тебе пою! Подожди, как там? “Я на цепкие верёвки”… Блин, это не ”Винтаж”. Ты же хотел “Винтаж?”       -Я хотел спать.       -Ну, я сейчас спою и спать. А, вспомнила! Я вспомнила! Там типа… “Неистовый зверь, мой повелитель…”       Кира опять сползла с кровати и гладила меня по спине, распевая песни. В течение ещё десяти минут я слушал, как казалось Кире, великолепный концерт. С личными обращениями и щипками, если плохо слушал. Так что за десять минут я узнал, что Кира - плохая девочка, что её душа с моей навеки повенчана, что она любила некую Еву, а ещё, что она всё отдала и ни о чём не желает. Потом ещё пять минут я слушал вялые оправдания, что Роман - это мужчина всей её жизни, но на самом деле это ложь, потому что у неё есть я, а я не Роман, но мужчина…       От неё у меня болела голова. Правда. Я запутался в пьяном бреду о Евах, Романах, созвездиях и девочках-лунатиках. В течение получаса достаточно сложно удерживать нить её монолога, когда монолог - это смесь песен, оправданий, ругательств и моих запретов.       А запрещать пьяной Кире, оказывается, нужно многое. Не курить в постели. Не бить меня за то, что я посмел спрятать алкоголь. Лечь спать, а не петь очередную песню. Невозможно. В течение получаса у меня получалось укладывать её в постель, чтобы через минуту она приподнялась и начала что-то рассказывать. Ей показалось, что мне очень важно знать, что такое виагра. Кто такие “Виа гра”. В чём различие между серебром и “Кадзу, блять, ну это же “СЕРЕБРО”! Ну, Ольга Серябкина, как ты не знаешь?”. А мне до этого казалось, что некая Ольга Серябкина - последний человек в мире, о котором мне необходимо что-то знать. Наивный.       Где-то в этой суете Кира успела, как она выразилась, “сфоткать” нас и, поколдовав над смартфоном, на фоне цифр оказались наши лица: её улыбающееся, даже не сильно пьяное, и моё с ухмылкой. Объяснила она мне это тем, что “обои” давно надо было поменять. Ничего не понял, но согласился.       Кира после долгих уговоров всё же соизволила лечь. Поперёк кровати. Снова. Я попытался мягко переложить её, за что получил пяткой в живот. Если будет бой - выпущу её пьяной. Убьёт и не заметит.       Я присел на край кровати и окинул взглядом картину. Красивая успела стянуть обувь, валяющуюся в разных углах. Верх сняла, но спать легла в штанах. Причёски не было. Лица Киры тоже - оно было погребено в волосах. Я посмотрел на неё и выдохнул: вроде спит.       -Кадзу?       Показалось. Можно это не было затишьем перед бурей?       -Что, нежная?       -Я тебя очень люблю. Прости меня, пожалуйста.       -Я не принимаю признания в любви от пьяных женщин. За что тебя простить?       -Ну, - она перевернулась на спину и положила голову мне на колени. - За меня прости…       Я ухмыльнулся и аккуратно завязал ей волосы. Чтоб не мешались. И чтоб ей в глаза не лезли.       -За тебя? - Не буянит. Уже хорошо.       -Просто… Что мы со мной такой будем делать?       Я погладил её по голове и улыбнулся:       -Спать укладывать.       -А потом?       -Потом? Потом будить?       -А потом?       -Любить и брать в жёны?       Кира замолчала и, потеревшись щекой об меня, зевнула и довольно промычала в подушку:       -Пойдёт.