The Correction of Time

— Мы ничего не брали! Мы никогда не были в вашем хранилище! — закричала Гермиона. Четверо других обитателей комнаты были разбужены криками и вскочили с кроватей в поисках угрозы. В этот момент целительница вбежала в комнату из своего кабинета, чтобы посмотреть, в чём дело. Они увидели молодую ведьму, которая металась по своей постели в кошмаре. Джеймс тут же вскочил на ноги и бросился к сестре, подхватив её на руки. — Проснись! Ты в порядке, это просто кошмар. Проснись! — Он легонько тряс её, пытаясь разбудить. Гермиона медленно открыла глаза и увидела очертания растрёпанных волос и очков. Она тут же обняла его и зарыдала: — Гарри, прости меня. Я не хотела тебя будить. — Гермиона, это Джеймс. Кто такой Гарри? Гермиона подняла голову со слезами на глазах и смогла лучше рассмотреть ореховые глаза за очками. Карие, а не зелёные. — Джеймс, — прошептала она. Она отстранилась от него, заставив его уронить руки, и оглядела комнату, чтобы увидеть, как все стоят вокруг с обеспокоенным взглядом. — Мне так жаль. Я не хотела вас всех будить. Я должна была настоять на сне без сновидений, мне иногда снятся кошмары — робко сказала она им. Дореа грустно ей улыбнулась. — Все в порядке, дорогая. Мы можем принести тебе немного сейчас. Ты не против, Поппи? Мадам Помфри немедленно начала действовать: — Конечно. Я могу дать тебе достаточно для полного восьмичасового сна, и мы посмотрим, как ты себя чувствуешь, когда проснешься. Вот, дорогая. — Она протянула Гермионе пурпурное зелье. Гермиона приняла зелье, но помедлила, прежде чем выпить. — Мне очень жаль, что я вас всех побеспокоила. Вам не обязательно оставаться со мной на всю ночь. Я буду в порядке. Вам всем следует вернуться в свои постели, чтобы поспать. Сириус фыркнул на её заявление, отчего она повернулась и посмотрела на него. — И что это было Сириус Блэк? Он ухмыльнулся ей. — Ничего, просто, никто из нас не покинет Больничное крыло. — Он прав, Гермиона, — заявил Чарлус. — Мы только что нашли тебя. Мы с твоей матерью не хотим сейчас выпускать тебя из виду. По крайней мере, пока мы не узнаем, что тебе лучше, и не сможем отвезти тебя домой. А теперь почему бы тебе не выпить зелье и не отдохнуть. Судя по тому, что нам сказала мадам Помфри, тебе нужно совсем немного. С лёгким раздражением Гермиона согласилась: — Хорошо, я думаю, мы можем продолжить этот разговор утром. Гермиона выпила зелье одним глотком и через несколько мгновений снова рухнула на свою кровать и заснула. — Вот почему мы не должны оставлять её одну! — сердито заявил Джеймс. — Вы слышали её? Я никогда не слышал, чтобы кто-то издавал такие звуки. Похоже, она умирала — закончил он шёпотом со слезами на глазах. Дорея пошла утешать сына. — Джеймс, дорогой. С ней всё будет хорошо. Мы поможем ей пережить всё, что с ней случилось, но у меня такое чувство, что душить её - это не ответ. Позволь нам позаботиться о ней. Мы проследим, чтобы с ней больше ничего не случилось. То же самое касается и тебя Сириус. Хорошо? Сириус? В чём дело? — Она поинтересовалась, заметив широко раскрытые глаза и немигающий взгляд на лице своего второго сына. — Эти крики. Я ... Я слышал что-то подобное только от кого-то под Круциатусом. Что с ней случилось? Чарлус подошёл утешить черноволосого волшебника. — Я не знаю, но мы узнаем, и тот, кто причинил ей боль, заплатит. Просто доверься нам, мы позаботимся обо всех вас. С ней все будет в порядке, Сириус. — Ладно, хватит об этом. У всех нас был долгий день, и уже поздно. Сейчас же в постели. Гермиона будет в порядке до конца ночи, так что нам всем тоже нужно немного поспать. У меня такое чувство, что следующие несколько дней будут трудными. К тому же у вас обоих утром занятия. — сказала Дореа. — Но мама, — начал Джеймс. — Никаких «но» Джеймс. Мы, может, и отнеслись с пониманием к сегодняшнему пропуску занятий, но ты больше не будешь этого делать. У тебя ТРИТОН, и нет ничего важнее, ты меня понял? Джеймс, как следует наказанный, слегка покраснел от того, что его отругала мать, но всё же кивнул и пробормотал: — Да, мама. — Хорошо — улыбнулась Дореа и поцеловала сына в голову, прежде чем подошла к Сириусу. Она заключила его в объятия и поцеловать в лоб. Она повернулась к своему третьему ребенку и единственной дочери со слезами на глазах. Глядя на неё, она испытывала горько-сладкое чувство. Она годами молилась, чтобы настал этот день, чтобы её дочь вернулась к ней. Дореа никогда не была так счастлива, когда семейное заклинание показало, что девочка была её Шарлоттой, хотя сейчас она не могла не испытывать гнева. Гнев из-за того, что у неё украли так много времени с дочкой. Гнев на того, кто забрал Шарлотту из её семьи. Гнев по поводу того, что она явно пострадала и подверглась пыткам и была вынуждена пережить ужасы, которые ни один ребенок не должен был пережить. Она согласилась с Чарлусом, они узнают, кто это сделал, и этот человек заплатит. Она наклонилась и поцеловала её в лоб, как делала это со своими сыновьями, и суетилась над одеялами Гермионы, проверяя, правильно ли она уложена, прежде чем забраться в свою кровать. Она наблюдала, как Чарлус делал то же самое, что и она, и возился с их маленькой дочкой. Через мгновение он забрался рядом с женой и притянул её к своей груди. Оба молчали, пока Джеймс и Сириус укладывались в свои постели и быстро засыпали. — Кто-то причинил боль нашей дочери. — Прошептала Дорея через мгновение — Я знаю. — Я не сдамся. Я не успокоюсь пока не найду их — злобно произнесла Дорея. — Мы не сдадимся. — ответил Чарлус. — Мы не сдались когда она пропала. Мы не сдадимся и сейчас, но пока спи, любимая. Утром мы все выясним и, надеюсь, привезём Гермиону домой и устроим её, прежде чем начать что-то делать. После пожилые супруги уснули, сплетя руки, утешаясь тем, что их семья наконец-то воссоединилась. *** На следующее утро Гермиона проснулась в пустом Больничном крыле от солнечного света, льющегося в окна. Она ожидала, что проснётся, когда вся семья Поттеров будет смотреть на неё. Но к счастью, этого не произошло. Она не думала, что сможет выдержать это ещё долго. Конечно, она понимала, что для них это было то, чего они ждали годами, но для Гермионы весь её мир перевернулся с ног на голову. Она больше никогда не увидит родителей, которые её воспитали.Гарри и Рон станут совершенно другими людьми, она никогда не чувствовала себя такой одинокой с первых месяцев пребывания в Хогвартсе. Но Гермиона Грейнджер была гриффиндоркой, поэтому, как и тогда, она продолжала бороться. Она могла оплакивать свою прежнюю жизнь и радоваться тому, что ей выпал шанс изменить жизнь к лучшему. В этот момент двери больничного крыла открылись, и вошли старшие Поттеры и профессор Дамблдор. — Ах! Гермиона, ты проснулась, — заметил старый волшебник, когда троица подошла к ней и уселась в кресла, стоявшие у её кровати. — Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? — Лучше. Спасибо, сэр. — ответила Гермиона, понимая, что ей действительно стало лучше. Хотя и не на сто процентов, она уже чувствовала, что её магия намного окрепла после того, как она могла спать без перерывов. — Отлично! Мы с твоими родителями только что разговаривали. Им очень интересно всё, что с тобой случилось. Я сказал им, что не считаю правильным раскрывать любую информацию, которую ты мне рассказала, пока не обсужу это с тобой. Удивленная этим, учитывая, что Дамблдор, которого она помнила, имел тенденцию делать то, что он хотел, пока это соответствовало его целям. — О… спасибо. Я ценю внимание. — ответила Гермиона Дамблдор продолжил: — Однако я советую вам держать некоторые детали при себе. Если определённая информация попадёт в чужие руки, это будет катастрофой, и я считаю, что будет лучше, если мы с вами обсудим некоторые тонкости до принятия каких-либо решений. Вот таким был Альбус Дамблдор, которого помнила Гермиона. Он всегда манипулировал и подсказывал, чтобы его планы осуществились и это бесило Гермиону. Все положительные чувства, которые она испытывала, когда впервые проснулась, увидев знакомое лицо, исчезли, когда она вспомнила, через что этот человек заставил пройти Гарри. Из-за него Гарри вырос в доме, где жестоко обращались с ним. Из-за него Гарри не знал о пророчестве, пока не стало слишком поздно. Из-за него трое детей участвовали в войне. Он отправил их на невыполнимое самоубийственное задание, не указав направление, а его улики почти невозможно было расшифровать Но в этот раз, она может нуждаться в его помощи и помощи Ордена, чтобы победить Волан-де-Морта, но они сделают это на её условиях. Её внутренние мысли неожиданно прервала мать. — Простите, Альбус, но вы предлагаете нашей дочери солгать нам? — Вовсе нет, Дорея, — начал успокаивать директор, — Гермиона прошла через многое, и если определённая информация, которую она знает, попадет не в те руки, особенно в это политическое время, может оказаться в ещё большей опасности — Значит, теперь вы предполагаете, что мы не в состоянии защитить Гермиону или что мы допустим попадание в чужие руки любой информации, которая может навредить её безопасности. — спокойно заявила Дореа, в то время как Чарлус сидел, наслаждаясь представлением своей жены. Никакая информация не будет скрыта от Дореи Поттер, урожденной Блэк, если это поможет ей отомстить за свою семью. Прежде чем Дамблдор смог ответить, в дело вступила обсуждаемая молодая девушка. — Профессор, хотя я понимаю всю серьезность ситуации, я считаю, что это моё решение относительно того, что мне рассказывать своей семье. Я никогда не сделаю ничего, что поставит их в опасное положение, и я была бы признательна, если бы вы не недооценивали мой интеллект — резко сказала она. Ошеломленный резкостью ее тона, волшебник попытался урезонить девушку. — Вам всего шестнадцать, вы не можете понять масштабов сложившейся ситуации. — начал он. — Нет, это вы не понимаете, что я сражаюсь с двенадцати лет. Я могу гарантировать вам, что знаю больше о текущей ситуации. Вы даже не можете себе представить, что я знаю о Томе Риддле и о том, на что он пойдет ради достижения своих целей. — Голос Гермионы был ровным и холодным. Она не позволит этому старику превратить её в Избранную, как он сделал это с Гарри. Они выиграют войну, но это будет на её условиях. — Я буду рада обсудить то, что знаю, когда придёт время, но пока извините меня, я бы хотела побыть с родителями. Директор попытался возразить, но вмешался Чарлус: — Альбус, возможно, нам лучше поговорить с Гермионой наедине. Я знаю, вы считаете, что всё должно быть сделано определённым образом, но позвольте нам воспитывать нашего ребенка. С неохотой он понял, что в данный момент ему ничего не удастся добиться от семьи Поттеров, и удалился, оставив троицу наедине в Больничном крыле. Гермиона поблагодарила Мерлина за то, что родители встал на её сторону в этом вопросе. Она, возможно, чувствовала себя лучше, но у неё не было сил, чтобы одновременно сразиться с родителями и директором. Она заметила, что Чарлус и Дорея смотрят на неё, и вдруг почувствовала себя очень скованно. — Доброе утро Чарлус усмехнулся, а Дорея наклонилась, чтобы с улыбкой поцеловать её в макушку. — Доброе утро, дорогая, — поприветствовала Дорея. — Прошу прощения, что мы снова устроили тебе засаду. Ты действительно хорошо себя чувствуешь? — Да, миссис ... Ма... Мне очень жаль. Я не знаю как вас называть, — заикаясь, пролепетала Гермиона, переводя взгляд между ними двумя. Оба Поттера грустно ей улыбнулись. — Ты можешь называть нас мамой и папой, если хочешь. Или Чарлусом и Дореей, пока тебе не станет более комфортно называть нас мамой и папой — предложил Чарлус. — О, ну ... я могу попробовать называть вас мамой и папой. Мне жаль, что это всё ещё немного сюрреалистично. Мои родители - люди, которые меня вырастили никогда не говорили мне, что я приёмный ребёнок. Вся эта ситуация, мягко говоря, немного сложная. — Не могла бы ты нам немного рассказать об этом? — мягко спросила Дорея. — Как бы мне не хотелось это признавать, профессор Дамблдор прав. Если что-то из этого попадёт в чужие руки моя жизнь будет под риском, и ваши жизни тоже. Мне просто не нравится, что он диктует мне действия, как будто у него есть на это право. — Гермиона, я и твоя мать довольно хорошо разбираемся в Окклюменции. Никто не получит от нас информации, которой мы не хотели бы делится. Мы просто хотим тебе помочь. Мы знаем, что для всех нас это будет непросто, но мы не можем двигаться вперед, если не знаем, от чего именно мы движемся — рассуждал Чарлус. Гермиона задумалась. Было бы не плохо, если бы кто-нибудь знал всю правду. Было бы трудно сделать всё самой, и если она не может доверять своим родителям, бабушке и дедушке Гарри, то кому она может доверять? Она не может в ближайшее время рассказать об этом Джеймсу или Сириусу. Она знала, насколько импульсивным был Сириус, и, судя по историям, которые она слышала во время пребывания на Площади Гриммо, Джеймс был не лучше. Честно говоря,она бы сделала так, чтобы Джеймс, Сириус, Римус и Лили держались бы как можно дальше от войны, хотя она сомневалась, что они согласятся на это. Нет, её родители казались лучшим вариантом. И конечно, это было бы в новинку... когда взрослые хоть раз что-то делают. Но Хогвартс, возможно, не лучшее место для обсуждения. — Хорошо, я расскажу вам, но не здесь. Подождите пожалуйста, пока мы не уедем из Хогвартса. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё, что-нибудь узнал. — Не могла бы ты хотя бы начать с того, что ты имела в виду, когда сказала, что сражаешься с двенадцати лет?— строго спросила Дореа. Гермиона поморщилась. — Что? Это как-то само собой вырвалось. Чарлус и Дорея продолжали наблюдать за Гермионой, ожидая продолжения. — Будет проще, если я расскажу вам всё сразу. Пожалуйста, я обещаю, что это будет иметь смысл, — умоляла она родителей. — Хорошо, если ты настаиваешь. Возможно, этот разговор лучше провести дома. Мы поговорим с мадам Помфри о том, чтобы забрать тебя домой в ближайший день, если ты не против? — Спросил Чарлус —Да, я провела в Больничном крыле достаточно времени, чтобы хватило на всю жизнь. Честно говоря, я была бы рада более удобной кровати — попыталась пошутить Гермиона. Дорея встала и наклонилась, чтобы поцеловать Гермиону в макушку: — Мы уйдём на несколько часов после разговора с мадам Помфри, чтобы вернуться в поместье и убедиться, что всё готово к твоему приезду. Мы вернёмся, чтобы поужинать с тобой. Постарайся отдохнуть ещё немного, дорогая. Чарлус повторил действия своей жены, прежде чем они направились в кабиней мадам Помфри, чтобы обсудить освобождение Гермионы. Как только они ушли, Гермиона взяла свою палочку и быстро бросила Акцио, чтобы найти свою маленькую расшитую бисером сумочку, надеясь, что она совершила путешествие во времени вместе с ней. Сумка вылетела из ящика рядом с её кроватью и приземлилась в её руке, к большому удовольствию молодой ведьмы. Заглянув внутрь, она вытащила "История Хогвартса". Она знала, что эта книга не поможет в охоте за крестражами, но она не могла с ней расстаться. Книга всегда отвлекала её, когда казалось, что жизнь выходит из-под контроля. Она напоминала ей о первом месте, где она действительно почувствовала себя дома, и, собирая вещи, она знала, что будет много случаев, когда ей понадобится вспомнить это чувство. Сейчас не было исключением, хотя в данный момент она находилась в Хогвартсе, она не была дома. Она была на 20 лет в прошлом, и хотя она знала, что это её законное время, она не могла не чувствовать себя неуютно и одиноко. Гермиона надеялась, что со временем это изменится, хотя у неё было чувство, что пройдет немало времени, прежде чем это случится. Она знала, что станет диковинкой: потерянная наследница Поттеров наконец-то вернулась. Людям будет любопытно, где она была и что с ней случилось. Не говоря уже о том, что ей, скорее всего, придется следить за человеком, который отправил её в будущее. Список вещей, которые она должна была сделать, казалось, продолжал расти. Выяснить, откуда Рабастан Лестрейндж узнал, кто она такая, спасти Джеймса и Лили, найти способ уничтожить Волан-де-Морта. По крайней мере, она сможет наконец пройти седьмой год и закончить ТРИТОН, хоть какое-то подобие нормальной жизни было бы желанным. Не успев опомниться, Гермиона задремала, погрузившись в мысли о своих, казалось бы, невыполнимых задачах, пока её не разбудили крики — Грёбаные предатели крови! — Слизеринская сволочь! — О, как остроумно, Поттер. Пожалуйста, продолжай ослеплять нас своими оскорблениями. — Пошёл ты, Нюниус! Гермиона села и потёрла глаза, желая узнать, какого чёрта все кричат. То, что она увидела, не должно было её удивить, но удивило. Джеймс Поттер и Сириус Блэк, оба с неприятными ожогами на руках, причём Сириус поддерживал Джеймса, когда тот хромал. За гриффиндорцами шли два слизеринца, один из которых был Регулус Блэк, практически копия Сириуса, а второй - высокий долговязый мальчик с сальными чёрными волосами и большим крючковатым носом. Гермиона ахнула при виде того, кем мог быть только Северус Снейп Оба были ранены. У Регулуса быстро опухал глаз, а на челюсти Снейпа виднелось начало синяка, а из его явно сломанного носа быстро текла кровь. Мадам Помфри выскочила из кабинета под шум, устроенный четверкой. — Действительно? Нужен ли язык? И что именно случилось с вами четверыми? Все четверо начали говорить одновременно, пока их не прервала мадам Помфри: — Неважно. Вы все на кровати. Сейчас же. Джеймс и Сириус заняли две кровати рядом с Гермионой, а будущий мастер зелий и Регулус заняли две ближайшие к двери кровати, как будто они готовились уйти, как только их вылечат. — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — поинтересовался Джеймс. — Как я себя чувствую? Это действительно то, что ты собираешься сказать мне прямо сейчас, Джеймс Поттер! — отругала Гермиона. — Да? Почему бы мне не спросить об этом? — Джеймс нерешительно ответил, явно сбитый с толку гневом сестры. — Как насчёт объяснения того, что происходит? Что случилось с вами двумя и почему ты хромаешь? — Мы с Сириусом как раз собирались на обед, когда они напали на нас! — защищался Джеймс. — О, а это кто, Поттер? — усмехнулся Регулус, глядя на двух гриффиндорцев, которых ругала неизвестная девушка. — Наконец-то бросил свою маленькую грязнокровку? — Заткнись, маленькая змея! — крикнул Сириус своему брату. — Как насчёт того, чтобы вы все заткнулись! — прикрикнула Гермиона. — Действительно, незачем вести себя, как дети! Что со всеми вами? Знаете что ... нет! Мне всё равно. Что бы это ни было, я уверена, что это по-детски и это нужно прекратить. Этому глупому мелкому соперничеству нужно положить конец. Трое из вас собираются покинуть Хогвартс и должны стать полноценными членами общества. Что бы ни происходило, вам лучше разобраться, потому что, клянусь Мерлином Джеймс, я этого не потерплю. — Она закончила свою тираду, повернувшись к мадам Помфри — Могу я, пожалуйста, хотя бы прогуляться на улицу? Я вернусь раньше моих родителей. Я не могу больше оставаться здесь взаперти. Мадам Помфри, как и остальные четыре пациента Больничного крыла, просто уставились на ведьму, широко раскрыв глаза от её вспышки. Целительница просто кивнула, когда молодая девушка выбежала из палаты. Регулус смотрел, как маленькая ведьма выходит из Больничного крыла. Он не заметил её, когда впервые вошёл, но когда она начала кричать на всех, он понял, насколько она поразительна. Она была худой, почти до тошноты, но её растрёпанные чёрные волосы и выразительные ореховые глаза просто очаровывали. Он понятия не имел, кто она такая, но был заинтригован. —Только не говори мне, что ты бросаешь Лили ради неё? — спросил Северус своим пугающе спокойным шелковистым голосом, отвлекая Регулуса от его мыслей. — Не думаю, что это твое дело, Нюниус. — усмехнулся Поттер глядя на волшебника. — Достаточно! Мисс Поттер права, и если вы четверо ещё не закончили, я буду вынуждена наложить на всех вас заглушающие чары. — Мадам Помфри отругала студентов. С этими словами она повернулась, чтобы первым начать лечить Регулуса. Мисс Поттер? Это был шок. Насколько он знал, женщин среди Поттеров не было. Единственная женщина Поттер, о которой он знал, умерла несколько лет назад. Мать заставила его изучить родословные всех чистокровных семей, даже так называемых предателей крови, чтобы избежать общения с ними. Он спросил о Шарлотте Поттер. Он вспомнил, как увидел даты её рождения и смерти и необъяснимо огорчился из-за того, что они были так близки друг к другу. Мать не сказала ему ничего особенного, сказав только, что на одного предателя крови стало меньше. Так кто же эта новая мисс Поттер? Он твердо решил выяснить это. — Хорошо, мистер Блэк. Вы можете идти. Пожалуйста, не оказывайтесь в моём больничном крыле снова в этом году — проинструктировала его мадам Помфри, пронзая его суровым взглядом. — Да, мэм, спасибо за ваши услуги — сказал Регулус с обычным видом превосходства, который ему внушали с рождения. Он вышел из Больничного крыла после того, как пробормотал Северусу «до встречи в общей комнате», а затем решил посмотреть, сможет ли он собрать больше информации о загадочной девушке.