The Correction of Time

Джеймс и Сириус поспешили вернуться в пустую гостиную и плюхнулись в кресла перед камином. На лицах обоих были самые большие улыбки. — Не могу поверить. Моя сестра! Она здесь. В замке. Дружище, ты можешь в это поверить? — Джеймс с восторгом смотрел на Сириуса. Темноволосый волшебник рассмеялся над глупым выражением лица своего лучшего друга: — Нет, я не могу в это поверить, Сохатый. Я даже не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Твои родители, должно быть, с ума сходят. — Все как будто встаёт на свои места. Мы все снова станем семьей. Не желая причинять другому волшебнику боль, Сириус попытался деликатно спросить: — Сохатый, у тебя был шанс поговорить с ней сегодня? Я имею в виду, когда я её увидел... она выглядит так, будто прошла через ад. Что с ней случилось? Джеймс вздохнул, очень быстро приходя в себя от того кайфа, который он испытывал: — Честно говоря, нет. У меня не было возможности поговорить с ней. Она проспала почти весь день, а когда проснулась, была не самой дружелюбной. Она всё время пыталась заставить меня уйти. Сириус фыркнул: — Конечно же, а ты, с твоим умением общаться с женщинами, я уверен, прекрасно справился с ситуацией. Бросив подушку в своего лучшего друга, Джеймс рассмеялся. — Конечно, я так и сделал. Я сказал ей, что уйду, как только она заснёт, но так и не ушёл. — Знаешь, если ты хочешь узнать, что с ней случилось, ты должен заставить её доверять тебе. Она не станет этого делать, если ты будешь игнорировать её желания, —заявил Сириус. — Потому что ты такой эксперт по женщинам, Бродяга. — На самом деле, так и есть. Всё дело в изяществе, мой дорогой друг. Сириус ухмыльнулся, а Джеймс сделал гримасу отвращения. — Фуу... не говори о моей сестре и изяществе в одном предложении. Это отвратительно. — Сохатый? Бродяга? Что вы двое здесь делаете? Где вы были? — раздался голос с лестницы. Джеймс и Сириус обернулись и увидели Римуса и Питера, спускающихся по лестнице. — Лунатик! Хвост! Рад видеть вас обоих, прошло слишком много времени! — весело поприветствовал Джеймс. Питер и Римус посмотрели на Сириуса, слегка обеспокоенные состоянием своего взъершенного друга. — Э... — начал Римус. — Что случилось с Сохатым, Бродяга? На него наложили ободряющие чары? — вклинился Питер. Сириус только хихикнул и закатил глаза. — Абсолютно ничего. Он просто получил хорошие новости. Можно ли сказать им сейчас? — спросил Сириус у своего всё ещё сияющего друга. — Что рассказать? — спросил Питер. Улыбка Джеймса стала ещё шире. — Ну, как вы все должны знать, у меня есть сестра, она пропала двенадцать лет назад. — Я думал, она умерла? — сказал Питер. — Заткнись, Хвост, — вздохнул Римус, возмущённый отсутствием фильтра у своего друга, в то время как Джеймс впился взглядом в маленького мальчика. — В любом случае, — продолжил Джеймс, — как я уже говорил, моя сестра пропала двенадцать лет назад, и час назад она официально нашлась! — Что?! — Это удивительно! — воскликнули Римус и Питер. Римус, однако, продолжал: — Как её нашли? Где она была? — На самом деле я нашел её, — сообщил Джеймс двум своим лучшим друзьям, поскольку Сириус уже знал историю. — Я был на берегу озера прошлой ночью, и когда я возвращался, она просто появилась. Я не знал, кто она, пока мы не произнесли сегодня вечером семейное заклинание. Что касается того, где она была, я понятия не имею. Она ни с кем не разговаривала, кроме Дамблдора. — Так вот где ты был? — спросил Питер — Всю прошлую ночь и сегодня? Лили была в ярости, что не смогла найти тебя. — Я рассказал ему о Лили раньше, — вмешался Сириус. — Да. Я был с ней в Больничном крыле с тех пор, как нашел её, и не беспокойся о Лили. Я разберусь с ней. Уверен, когда я все объясню, она поймет. — Да, я уверен, что ты прав, приятель, — согласился Римус, хлопая Джеймса по спине. — Так когда же мы познакомимся с твоей сестрой? — Вообще-то, я не знаю. Я не хочу слишком её перегружать. Она ещё не совсем поправилась, и я не уверен, когда мама с папой заберут её домой. Думаю, мы обсудим это утром. Бродяга, ты встретишься с нами в Больничном крыле перед завтраком или пойдешь со мной сейчас? — Ты собираешься вернуться в Больничное крыло сейчас? — спросил Римус в замешательстве — Почему ты вообще тогда ушёл? Джеймс пожал плечами: — Дамблдор сказал нам. Он разрешил маме и папе остаться на ночь в гостевых апартаментах, но я гарантирую тебе, что они тоже вернутся в Больничное крыло сегодня вечером. Не думаю, что кто-то из нас хочет оставлять её одну.— Джеймс встал и потянулся — Ну, друзья, я лучше пойду. Бродяга? Сириус выглядел неуверенно, взгляд, который видели только три его лучших друга: — Я не знаю, Джеймс. Может, тебе стоит пойти одному. Она наверняка захочет побыть только с семьей. Джеймс усмехнулся: — Ерунда, ты тоже семья. Ей придется привыкнуть к твоему присутствию. Пойдем, я хочу спать. — Джеймс достал из сумки плащ-невидимку и направился к портретному проему — Спокойной ночи! Мы найдем вас завтра, и, пожалуйста, ничего не говорите Лили. Я хочу быть тем, кто расскажет ей о Шарлотте. Сириус тоже встал и вслед за Джеймсом вышел из портретного проема, помахав двум другим Мародёрам рукой, они крикнули "Спокойной ночи!" и направились обратно в комнату. Двое друзей медленно направились к Больничному крылу. Они уже не были такими маленькими, как раньше, поэтому уместить под мантией двух почти взрослых мужчин было непросто. Спустя почти тридцать минут два семикурсника наконец-то добрались до места назначения. Войдя внутрь, они обнаружили, что предсказание Джеймса о его родителях оказалось верным. Старшие Поттеры зажгли лампу и сидели, тихо разговаривая и глядя на спящую дочь, в полном благоговении перед прекрасной девушкой. Когда двери Больничного крыла открылись, родители подняли головы. Чарлус Поттер ухмыльнулся, когда Джеймс стянул плащ с него и Сириуса. — Мне было интересно, как долго ты продержишься, прежде чем вернешься, — прошептал он, стараясь не разбудить спящую ведьму. — Да ладно, я не мог оставить её одну, — защищался наследник Поттеров. — Мы с твоей матерью как раз обсуждали, что делать с Шар... Гермионой, - начал Чарлус, - нам придётся поговорить с мадам Помфри, но мы хотим, чтобы она осталась здесь на несколько дней. Мы проведем с ней как можно больше времени, прежде чем привезти её домой. Мы не хотим, чтобы она чувствовала себя вынужденной в новой обстановке. Так что мы пробудем здесь несколько дней. Вы оба не против? Сириус ответил первым, озадаченный вопросом: — Конечно. Почему бы и нет? Дорея усмехнулась: — Ну, не многие подростки хотят, чтобы их старые родители слонялись по школе. Оба младших волшебника закатили глаза. — Я думаю, мы справимся. Кроме того, я не хочу, чтобы она пока покидала Хогвартс. Я бы тоже хотел проводить с ней время, когда она не спит. Дорея строго посмотрела на сына. — Молодой человек, мы ничего не сказали на счёт твоих пропусках занятий, но больше ты так делать не будешь. Скоро твои экзамены, и я не позволю ни одному моему сыну провалить их, независимо от причины. Джеймс сглотнул. — Да, мэм, — мгновенно ответил он. — Хорошо. Ты можешь заниматься здесь в свободное время, если мадам Помфри и Шар... Гермиона не против. Мерлин, к этому придётся привыкнуть. Называть её Гермионой. — Кстати, о свободном времени, — вмешался Джеймс — Может ли Гермиона встретиться с Римусом и Питером? Мы разговаривали с ними, когда были в башне, —спросил Джеймс у родителей. — Я думаю, что пока мы должны оставить все решения на усмотрение Гермионы, —предложил Чарлус. — В зависимости от того, как она себя чувствует, вы сможете найти время, чтобы спросить её. А как насчет Лили? Сириус ухмыльнулся: — О, вы не захотите пропустить момент, когда Лили найдёт его. Она прямо-таки злится на него. Я, например, не пропущу это шоу. — Заткнись, Бродяга — проворчал Джеймс. — И о чём говорит Сириус? Что ты сделал девушкой, Джеймс? —наставительно сказала его мать. — Ничего! Я клянусь. Я просто не разговаривал с ней около недели. Но это не моя вина, я не хочу случайно проболтаться о предложении! — защищался Джеймс. — О, Джеймс, — сказала Дореа в отчаянии. — Ты заслуживаешь всего, что скажет тебе эта девушка, и тебе, наверное, стоит поговорить с ней ДО того, как ты сделаешь предложение. Девушкам обычно не нравится, когда ты их игнорируют, а потом потом делают предложение. — Да, мама. Я в курсе, спасибо. — Джеймс размышлял о своём затруднительном положении с девушкой, в то время как его семья посмеивалась над ним. — Дружище, с тех пор, как нам исполнилось одиннадцать, ты делал ей предложение каждый год. Что такого особенного? — поддразнил Сириус. — Главное, что на этот раз всё по-настоящему, и она может действительно сказать "да", — ответил Джеймс. Чарлус встал и начал увеличивать кровать для себя и своей жены. — Ну, почему бы нам всем не поспать, а утром мы сможем продолжить эту оживленную дискуссию. — Или мы можем поспать и никогда больше не поднимать эту тему, — предложил Джеймс. Сириус фыркнул: — Ни за что, Сохатый. Когда все четверо улеглись в свои кровати, Чарлус погасил свет своей палочкой, и все погрузились в мирный сон. Но слишком быстро их разбудил пронзительный крик.