Ты мой учитель, а я твоя школьница

      — Слушай сюда, — блондинка грубо толкнула стоящую напротив девушку. Она медленно наклонилась к ее уху, — нужно поговорить, иди за мной, если не хочешь лишних проблем.       К ним подошли и другие девушки, окружили парочку, не давая ни единой возможности на отступление.       — Ну что встала, как вкопанная? — блондинка грубо схватила ее за запястье и потянула в сторону туалета.       Ногти вонзились глубоко в бледную кожу. Дверь закрылась. Скрип старых петель утопал в голосах учениц. Девушки толпились возле кабинок. Некоторые из них стояли возле двери, преграждая путь любопытным, другие же стояли молча, лишь изредка перешептываясь друг с другом. Туалет стремительно заполнил едкий табачный дым. Он проник в бледные легкие, пытаясь окрасить их в красный цвет.       — Послушай меня, подруга, ты видно не вкурила чей это пацан? -девушка ухмыльнулась, делая первый шаг навстречу. — Мне казалось, отстриженные патлы говорят сами за себя, но ты, Любочка, продолжаешь строить ему глазки, — она сорвалась на крик. Еще шаг. «У меня очень болит запястье, что, если оно выйдет из строя».       — Ты все неправильно поняла, — девушка подняла холодные глаза на блондинку. — Мы просто д-друзья… Настя, я-я правда и не д-думала… — по спине пробежал холодок. Она еле коснулась бетонной стены школьного туалета. Зеленые стены давно умерли, везде красовались глупые фразочки. «Кому вообще не было лень их писать», — мелькнуло в голове Любы, — " а вдруг это послание, которое было специально зашифровано… для избранного».       — Вот именно, дорогая, ты совершенно не думала, — блондинка поправила свои волосы, — но меня это мало волнует.       Настя схватила девушку за лицо. Длинные ногти впились в щеки девушки. Ранки на лице начали саднить. Очередной шаг. Их лица находились в опасной близости. «Почему люди так любят смотреть прямо в душу? Неужели она может что-то там увидеть? В них же так темно». Люба опустила глаза.       — Так быстро переобуваешься? Вчера ведь умоляла. пытаешься выставить меня идиоткой? — хватая Любу за волосы, Настя притянула ее ближе, — теперь будет неповадно сосаться с чужими парнями, — девушка жутко оскалилась.       Подруги Насти сузили круг. Дышать было страшно. Любовь наблюдала за тем, как вокруг нее скапливалось все больше и больше ног. «Может быть я тот самый избранный?». Пульс оглушал. Ноги стали ватными настолько, что от простого толчка она упала на холодный кафель. Люба свернулась в клубочек, прикрывая голову. Вся та боль, которую она получала в данную минуту, просто не ощущалась на теле девушки. Она пыталась исчезнуть из этого мира, желала очутиться там, где все люди добры к ней. Однако звонок вернул ее в грязный школьный туалет, растаптывая ее фантазии. Подруги Насти постепенно разошлись на урок, но комочек так и не шевелился, пока последние шаги не стихли в конце глухого коридора.       Тишина прокралась в окружение Любы слишком быстро. Это напугало девушку. То, что успела представить себе девушка, были не самые приятные: над ней стоит страшный маньяк с мачете, выжидая, когда же Люба поднимет голову, чтобы отрубить ее за один удар, окрасив грязный кафель алыми пятнами горячей жидкости, либо пронзить оружием сердце Любы, если она не поднимет голову в течении минуты. она рывком подняла взгляд. Пустота обняла ее так крепко, что на глазах проступили слезы. Ничто и никто не стоял на пути к раковине.       Девушка медленно придвинулась к стене, осторожно вставая с холодного пола. Люба подошла к зеркалу. Ее лицо было несильно задето ногами одноклассниц, но все остальное ныло и просило о помощи. Школьница поправила черные волосы или, если быть точнее, то что осталось после вчерашнего разговора с Настей.       Сейчас ее прическа была похожа на мертвую траву после красного пожара. «Спасибо маме, что помогла подравнять кончики… Не знаю, что бы я делала, если бы они побрили меня… Наверное…». Она прислонилась лбом к холодному стеклу. Ее черные глаза смотрели в пустоту, которая танцевала с ними в одном ритме. «Почему я? Почему все, что происходит со мной всегда причиняет столько боли?». Она отстранилась от стекла и резким движением провела ногтями по лицу. «Больно, но так красиво». Еще и еще раз.       Бледное личико маленькой девочки было похоже на исполосованное светлое полотно. Дальше руки постепенно перешли к шее «Лучше пускай мне будет больно, чем я буду бесшумно плакать где-то там… Там, где никто меня не найдет». Люба сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от своего отражения. Неспешно она вернулась на кафель. Капля за каплей падала на ее колени, запястья. У темноволосой ученицы дрожали плечи.       — Как страшно закрыть глаза, но почему же такое должна чувствовать я, почему бы… — Ее всхлипы теперь были слышны не только в маленьком туалете, заменявшем ей мир за дверью, но и в коридоре. Она поздно услышала шаги человека, который стремительно приближался на шум. Дверь заплакала вместе со школьницей, как только ее открыл высокий мужчина с красным галстуком. Мокрые черные озера смотрели на него слишком пристально.       — Люба, боже, — мужчина тут же присел рядом с девочкой. — Кто с тобой так? — его зеленые глаза были обеспокоены, они метались из стороны в сторону, пытаясь уцепиться за конкретную деталь, но слишком много красных пятен было на теле девочки.       Она молчала, понурив голову. «Почему такой чудесный человек пытается заботится о ком то вроде меня? Просто иди куда шел, не мешай мне плакать на грязном полу туалета». Любовь отвернулась от учителя. «Неужели все молодые преподы носят такие глупые галстуки?».       — Так, ладно, — он прикоснулся теплой рукой к дрожащему плечу Любы, — вставай. Я обработаю твои раны, а за тем ты пойдешь на уроки. Договорились? — мужчина улыбнулся. Школьница перевела взгляд на говорящего; его улыбка была словно глоток свежего воздуха, который появляется после сильного дождя, а его глаза… они похожи на свежую траву, которая только-только выросла на поле за деревней.       — Ох, — ее щеки вспыхнули, словно раки, которые резвятся в воде. Он похож на болезнь, которая так сладка, что не хотелось бы выздоравливать в ближайшую вечность так точно.                           Она сидела на деревянном стуле в коморке, а с полок на нее смотрели стекляшки с реагентами. Некоторые баночки блестели и, казалось, вот-вот растают под лучами осеннего солнышка. «Интересно для чего они нужны? Неужели химия — это что-то веселое?». В коморке пахло приятно. Тюль слегка подрагивал на верту. Листва горела на деревьях багровым цветом.       — Так, я раздобыл все, что нам с тобой понадобиться в операции «Подлатать раненного бойца», — он снова улыбнулся, опускаясь на колено перед девочкой. В комнате стало слишком тепло; «Наверное это все солнце, которое светит слишком ярко. Оно балует нас последними приятными деньками, скоро с неба прольются слезы».       Учитель аккуратно обработал красные ранки на лице, запястьях и коленях школьницы, которая внимательно следила за каждым его действием, не сводя с него взгляд черных глаз. Все это время он что-то говорил. Его голос успокаивал, убаюкивая всех монстров, что жили в душе маленькой школьницы. После того, как мужчина с красным галстуком наклеил последний пластырь на ее коленки, она задала странный вопрос:       — А как вас зовут?       — Что? — и вот эта улыбка снова озарила приятные черты лица. — Забавно, ты учишься в этой школе уже десять лет и до сих пор не знаешь моего имени? — он слегка наклонил голову набок, черные волосы учителя последовали за ним; они красиво обрамляли овал лица мужчины.       Молчание. Любовь не была готова ответить на его вопрос, потому что ее слова были предельно четкими и ясными. В коморке повисло молчание, но оно не давило на этих двоих. В этот момент молчание приятно окутывало их. В черном омуте заблестели зеленые звезды.       — Владислав Алексеевич, учитель химии, — он поднялся с колен, попутно складывая аптечку. — А ты вот любишь пропускать занятия, на сколько мне известно. — Он замолчал, но затем повернулся к Любе. — Послушай, учеба важна, даже если сейчас ты придерживаешься обратного мнения, — Владислав Алексеевич выдержал паузу, — пообещай мне, что возьмешься за ум и поступишь в хороший университет в городе. Я верю в тебя. Ты умная девушка, точно сможешь выбраться из этой глубинки куда-то, где поют птички весной, а зима не так сурова к жителям.       — Вы такой мечтатель, — школьница печально улыбнулась, но просьба учителя осталась без ответа. Лишь от комплемента мужчины ее уши и щеки залились багровым цветом. — Скажите, Вы не против, если я посижу с Вами до конца урока? — она смущённо опустила взгляд в пол.       После небольшого молчания учитель произнес:       — Конечно, заодно поможешь мне проверить некоторые тесты седьмого класса, — он подошел к двери, ведущей в кабинет. — Ты идешь? — его силуэт был залит лучами солнца, он был прекрасен как никогда.       Люба послушно встала со стула и, слегка похрамывая, пошла вслед за учителем. «Я не хочу…».       — Так, дети, давайте проведем перекличку, потому что у нас с вами сегодня очень важная тема, а мы и так отстаем от плана, — дама в возрасте проговорила это так монотонно и без эмоционально, не вызвав ни у кого энтузиазма к изучению физики.       В классе было душно. Некоторые дети щурились от лучей, что хотели поиграть; ветхие шторы не спасали от этого. На старой школьной доске виднелась аккуратная надпись, которую педагог так старательно выводила перед каждым уроком.       Учеников было не много, поэтому они не создавали так много проблем. Дисциплина в десятом классе была безупречной, почти всегда это было так.       Вполголоса женщина перечисляла имена учеников, но на «Любовь» никто не откликнулся.       — Сегодня опять отсутствует? — спросила женщина, почесав затылок, — передайте ей, что еще одно опоздание и мы будем разговаривать в кабинете у директора.       В журнале, рядом с не очень хорошими оценками, появилась очередная «н».