Последний шанс

Стоял хмурый вечер. Низко над землей нависли темные тучи, угрожая снова промочить землю насквозь, как это было ранним утром. Первый июльский день встречал Канто хоть и хмурым, застланым облаками небом, но так же и привычной населению духотой. Японцы всю жизнь живут в подобной жаре, усугубляемой высокой влажностью, связанной с близко находящимся океаном. В небольшом кабинете с распахнутыми настежь окнами, по которому гулял вечерний сквозняк, за старым письменным столом сидела двадцатишестилетняя Юджин Мацуока — директор собственной частной небольшой — всего в два этажа — школы боевых искусств. Это была крепкая хорошенькая девушка с длинными, иссиня-черными волосами, убранными сейчас в аккуратную прическу, и раскосыми синими глазами. Долгие и тяжелые годы тренировок вылепили из ее тела фигуру настоящего атлета, легкого и поджарого. Над бумагами она застыла словно изваяние — с идеально ровной осанкой и прямыми плечами. Мацуока уже который час подшивала и разбирала досье и анкеты новопоступивших учеников, коих этой весной оказалось на удивление много с момента открытия школы, то есть за последние три года. Она была одной из тех молодых женщин-карьеристок, которые вложили все свои силы на реализацию своего дела, совсем забывая о других сферах жизни. Такой была и Юджин, за двадцать шесть лет не имеющая ни отношений, ни поклонников, ни предмета воздыхания, а словно растворившаяся в собственном хобби, переродившееся затем в способ заработка. Однако у нее все же оставались близкие родственники, живущие в Токио: дядюшка с тетушкой и любимый двоюродный брат, который был ее ровесником. Зато она создала ту школу, которую хотела – пусть и не особо большую, но в ней царили понимание, терпение и поддержка, как среди сенсеев, так и среди учеников. Совсем недавно к ней заходила молоденькая тренер, объявившая, что ученики и учителя уже разошлись по домам, и спрашивая, не нужна ли директору какая-либо помощь. Но Мацуока мягко отказалась, оставаясь один на один с бумажками, поэтому в здании царила звенящая тишина, нарушаемая лишь звуком работающего телевизора: сейчас диктор вещал о начале вечерних новостей, и Юджин слушала его вполуха, занимаясь своими делами. После окончания региональных новостей, в которых говорилось об ухудшении погодных условий и скором начале сезона дождей, начались новости столичные, пестрящие более разнообразным сюжетом. «Конфликт токийской группировки «Свастоны» усилился. Появились жертвы среди мирного населения». Девушка невольно прислушалась, радуясь тому, что в свое время перебралась из шумного столичного мегаполиса в провинцию. Однако тревога за семью никогда ее не оставляла: брат давно жил отдельно от своих уже далеко не молодых родителей, а те в свою очередь на любые предложения Юджин снять им квартиру в Канто категорически отказывались, уверяя, что будут скучать по шумному Токио. «Среди жертв уже два человека: Тачибана Наото, двадцать пять лет, и Тачибана Хината, двадцать шесть лет». Мацуока не сразу поняла, почему фамилии названных людей ей были так знакомы, но спустя пару секунд ее озарило, и она резко вскинула голову, ошарашенно рассыпав листки по столешнице.       На экране старенького телевизора показывали видеозаписи с места происшествия: грузовик впечатал в стену здания бывший некогда ларек, а теперь представляющий собой непонятные цветные куски чего-то. Двое погибших также оказались под грузовиком.       Девушка откинулась на спинку сиденья, в голове вспыхивали воспоминания о Хинате (Наото она, к сожалению, не знала), которая в средней школе была девушкой ее брата. Та была доброй и милой девочкой, да и просто хорошим человеком, поэтому девушку захлестнула печаль по погибшему, некогда знакомому человеку.       Интересно, а брат знает? Наверное, он очень расстроится.       Она грустно улыбнулась. Юджин любила брата, но после старшей школы они мало общались, а последний раз просто созванивались года два назад. Ей стало интересно, как он поживает, все ли у него в порядке. Теперь ей стало совсем грустно – так захотелось увидеть хоть кого-то из близких. Но нынешние дела и ответственность перед своей школой не могли позволить ей рвануть в Токио к дяде и тете, как она делала раньше. Поэтому она решила завтра обзвонить всех родных и наконец-то услышать голос брата за такое долгое время. А сейчас, кинув еще один взгляд на экран телевизора, когда диктор перешел уже к другим новостям, она вновь углубилась в документы.

***

      4 июля 2017 года.       Прошло уже несколько дней, а Мацуока так и не смогла уделить время на телефонные разговоры: ее завалили бумажной работой, городская ратуша требовала от нее бухгалтерских отчётов, новые группы до сих пор были не сформированы, уже второй раз за неделю к ним наведывалась санэпидстанция, а в тренировочные залы требовались новые маты. Голова девушки уже несколько дней разрывалась от скопившихся дел, она то и дело куда-то отъезжала, по каким-то делам, из решения одной проблемы вытекала другая. Юджин приходилось самой заниматься всей канцелярией, так как нанимать секретаря или бухгалтера бюджет пока не позволял.       И даже сейчас на ее наручных часах 18:20, на улице ливень стеной, а ее спешно вызывают в налоговую в связи с какими-то накладками.       Девушка бегом пересекла небольшой дворик своей школы, забираясь в старенькую хонду, старенькую – зато свою. У нее было буквально минут пятнадцать, чтобы добраться из пригорода в центр города, а в такой дождь задача казалась невыполнимой.       Мацуока завела мотор не сразу — стартер требовал починки, да и коробка передач срабатывала не сразу в связи с неисправностью диска сцепления. Девушка раздраженно цыкнула, думая о том, что в таком ритме жизни ее руки до машины дойдут не скоро, и, наконец, когда двигатель глухо заурчал, спешно выехала с парковки.       Прошло уже минут десять, а девушка до сих пор не могла проехать улочки, заполоненные автомобилями, и застряла в длинной пробке, подталкивающей к отчаянию. Она нетерпеливо стукнула по рулю, глядя на почти пустую полосу встречного движения, по которой проезжали единичные машины. И тут ей в голову пришла, как ей казалось, очень удачная, хоть и не совсем законная мысль. Резко вывернув руль и переключая передачу на повышенную, она вывернула на встречную полосу, стремительно набирая скорость. Уж лучше она выплатит штраф дорожной инспекции, чем штраф в налоговую, плюс еще и выговор.       Юджин ликовала, выезжая на мост над железнодорожными путями, ведь за ним шла развилка, на которой можно было вернуться в свою полосу, а оттуда уже до налоговой рукой подать.       Но произошло то, что в принципе предвидеть можно было, но брюнетка решила этим пренебречь: навстречу неслась машина. Из-за дождя девушка не смогла разглядеть ее вовремя, и теперь было слишком поздно, чтобы она успела что-то исправить. Раздался свист шин и звук покорёженного металла. Юджин зажмурилась и закричала.       Через мгновение она вновь открыла глаз и… оказалась в вагоне метро.       «Я умерла, — решила девушка, — или я в коме и сейчас брежу».       Она снова зажмурилась. Вокруг раздавались какие-то голоса, и сначала она не могла понять, о чем они говорят. Но спустя время до нее дошло, что принадлежат они юношам и те спорят о чем-то.       Снова медленно открыла глаза и осмотрелась. Да, она сидела на сиденье в вагоне метро, а вокруг нее стояло несколько парней.       «Это, должно быть, вагон смерти, а они — мои проводники».       — Так что, Юджин, нечего тебе из-за всяких пустяков переживать, вернем мы твоего братца максимум с парочкой синячков.       Услышав свое имя, она вскинула голову на парня, обращавшегося к ней: симпатичный парнишка с задорным взглядом и темно-розовым цветом волос, которые были убраны в подобие ирокеза и подколоты по бокам заколками-невидимками. Она сразу узнала говорящего.       — Аккун?       «Ясно! Так это мои воспоминания! Я часто проводила время в компании друзей брата»       — Точно! Пацаны всегда дерутся, это нормально, — поддержал его другой: в очках и с заколотой челкой — Ямагичи.       — Ненормально, когда дерется девчонка! — высказался брюнет с зализанными назад волосами — Макото.       Такуя — со светлыми волосами до плеч издал сдержанный смешок и потрепал ее по плечу.       И наконец, ее глаза встретились с братом — Ханагаки Такемичи.       — Такемичи! — выдохнула девушка. В горле встал ком, и одновременно она подавила желания рассмеяться над братом, вернее над тем, как он когда-то выглядел: крашеный блондин с ирокезом в широких штанах-«обосранках» — гопник как он есть.       — А… я это… — Он мялся и заикался, как всегда, когда не знал, что ответить.       Должно быть, они собрались на очередную потасовку, а Юджин норовилась увязаться с ними из-за переживаний за Такемичи. Такое часто случалось в средней школе, плюс брюнетка всегда увлекалась боями, поэтому для ребят она нередко выступала перевесом в силе. Но Такемичи это все было не по душе, он не хотел прятаться за юбкой сестры, пусть и сильной, и зачастую был против ее присутствия на подобных сборищах.       — Сибуя! Остановка — Сибуя! — раздалось в динамике вагона.       — Так-с, ну, мы пошли! — сказал Аккун, — а ты давай домой и жди Такемичи с победными регалиями!       Ребята двинули к выходу, а Мацуока не могла не то, что встать за ними, даже слова вымолвить.       — Такемичи, не тормози! — крикнул Аккун, видя, что брат мешкает.       Выходя из вагона, совершенно растерянный взгляд Ханагаки встретился с не менее растерянным взглядом сестры.