Последний шанс

            POV Юджин Мацуока       Не совсем понимая, куда мне идти, я вышла из поезда на следующей остановке. Пройдя по станции, я остановилась напротив огромного, во всю стену, зеркала. Оттуда на меня смотрела небольшая худенькая девочка. На ней была школьная форма без пиджака и галстука, темные волосы были убраны во французскую косу, а на плече школьная сумка. Я обратила внимание на ноги: сквозь светлую ткань чулок выпирали небольшие, но уже тогда подкаченные икроножные мышцы. Но сомнений не осталось — это определенно была я в юности. Пошарив в карманах, я обнаружила простой мобильник, какие были популярны в нулевых. Взглянула на дату. 4 июля 2005 года. 21:15. Сомнений не осталось — это я двенадцать лет назад. Но почему перед смертью именно эти воспоминания? С чем они связанны? И почему всё настолько реалистично? Я вышла со станции на шумную, но небольшую улицу. Напротив раскинулся парк, который располагался прямо между двумя станциями. На предыдущей вышли ребята. А что если это попытка что-то исправить? Что случилось в этот день вечером, что я могла бы поправить? Присев на скамейку возле входа в парк, я напрягла все извилины, доставая островки воспоминаний из памяти. В средней школе жизнь у меня была вполне размеренная, ничем не примечательная, это в старшей школе пошли бесчисленные соревнования со своими проигрышами и победами. Но в это время я помню лишь, что просто часто проводила время с Такемичи… Внезапная догадка заставила меня вскочить с насиженного места. - Такемичи! Как я могла забыть!        В этот день они отправили меня домой, а пришел он за полночь и весь избитый. Тогда-то он и стал странным: стал постоянно драться, приходил все время грязный и побитый, начал прогуливать школу, стал скрытым и нелюдимым… После этого дня он наотрез запретил мне появляться с ним где-то, мы часто ссорились, он не говорил в чем дело. А потом после выпускного бросил Хинату Тачибану, съехал и с тех пор живет отдельно.       Возможно ли, что сегодня мне нужно исправить именно это? Не узнаю, пока не попробую!       С этой мыслью я поудобнее перехватила сумку и кинулась бежать в тот самый парк, куда, судя по всему, и направились ребята.       Спустя минут двадцать пять я поняла, что обежала почти всю территорию парка и уже почти отчаялась, думая о том, что они могли и не завернуть сюда, когда на самой окраине парка, если пройти мимо старой детской площадки, за каким-то промышленным зданием увидела их. Пятеро сидели на коленях в поклоне, а восемь парней, явно старше и крупнее гоготали во все горло.       Я цыкнула про себя, скрываясь за кустарником, понимая, что опоздала. Я не помню, на что была способна в этом возрасте, поэтому не зная своих возможностей в одиночку выступать против восьмерых как минимум не благоразумно. Ввосьмером против пятерых! О какой честности и справедливости речь вообще?! Если бы они хотя бы были на ногах, если бы могли дать хоть какой-нибудь отпор, я бы не остановилась…       — Шайка бесхребетных! — загоготал один, — Теперь будете солдатиками банды «Токийской Свастики»!       — Уходим, — сказал высокий урод с сигаретой в зубах — явный главарь.       — Пошли, ребята, — хмыкнул другой.       — Эй, а можно нам еще? Мы не наигрались! — загоготали трое, что стояли поодаль.        Главарь окинул их взглядом.       — Делайте, что хотите, теперь они шестерки.       Что? Они не закончили?! Но ребята уже на ногах не стоят! Лица в мясо просто!       — Эй, ты! — обратился один из оставшихся троих ублюдков к брату, - Хватит ныть! Бесишь!       Больше сидеть здесь было невозможно, и я выскочила из своего укрытия.       — Таки! — окликнула я брата, как раз в тот момент, когда над ним был занесен удар, — Пригнись!       И швырнула свою сумку прямо в лицо нападавшему, не останавливаясь и пользуясь его замешательство подскочила, производя удар с боку по колену, затем выше по бедру, пробивая нервный пучок. Парень закричал и упал на колено.       — Че за хуйня?!       Второй подступил быстро, замахиваясь кулаком.       — Сучка, в себя поверила?!       Перехватить кулак правой рукой, поднять его над его головой, левой ладонью ударить по лопатке, завести перехваченную руку еще выше и назад — и парень повалился прямо на спину. Удар пяткой по лежачему в солнечное сплетение. Готов.       — Такемичи! Аккун! — обернулась я к ребятам, — Встали живо! Ноги в руки и бегом отсюда!       В кои-то веки, меня послушались, и, не взирая на свои травмы, они рванули с площадки. Один Таки встал поодаль, держась за живот.       Третий пропал из виду, но схватил меня сзади и сжал так, что воздух выбило из груди.       — Черт! — прохрипела я.       Рывком головы ударила его затылком прямо в нос, хватка стала слабее. Резко ударила своей ногой по его голеностопу и вырвавшись, удар в пах. Он заскулил и осел наземь.       — Бежим! — Схватив в одну руку сумку, другой подцепив брата, я рванула за остальными парнями.       Пересеклись мы только в проулке через дорогу от парка, оставаться там же могло быть не безопасно. Такемичи осел на землю к остальным, тяжело дыша.       — Спасибо, Юджин, — прохрипел он, не поднимая головы.       — Ну и зачем надо было туда идти? — сурово спросила я, глядя на ребят без доли жалости, — Чего вы этим хотели добиться?       — Нас обманули. Мы думали что Масару подстрахует, а он оказался просто шестеркой.       — Масару, ублюдок! — сказала я, припоминая, что всегда предупреждала быть Такемичи поаккуратнее с этим мутным типом, — Говорила же тебе ему не дове…       — Вот они! Говорил же далеко не убегут! — перебили меня мужские голоса.       Мы в ужасе обернулись на кличущего. Шайка была в полном сборе. Они нас нашли. И их снова восемь.       — Беги отсюда, Юджин! — Таки сжал мою руку, но я ее вырвала.       — Заткнись!       Опустив свою сумку, я вышла вперед них. Сейчас брат с ребятами даже встать не смогут, но, если эти окажутся такими же слабаками, как и те трое, проблем возникнуть не должно. У них не было ни техники, ни навыков ведения боя. Они просто махали кулаками налево и направо, совершенно не чувствуя противника.       — Ты что, его подружка? — усмехнувшись, спросил главарь, кивнув в сторону Такемичи.       — Он мой брат!       — Братик позвал сестренку на помощь? Трусики намочил? — загоготали в толпе.       — Закрой свой рот и нападай, — огрызнулась я.       У главаря с сигаретой аж рот перекосило.       — Вправьте этой сучке мозги.       На меня бросилось двое. Первый ухватил за волосы. Я покрепче перехватила его руку и ударила ногой в живот. Тот отступил, и второй ухватил меня сзади. Я провела с ним тот же трюк, что и с его приятелем в парке.       — Гребанные слабаки, толпой гасите ее! — взревел ублюдок с сигаретой.       На меня рванули еще трое.       — Юджин! — Завопил Такемичи, ухватывая одного за ногу. Тот развернулся и ударил брата в живот.       — Такемичи! Не вмешивайся и сиди тихо! — рявкнула я, заводя ногу на того, кто его ударил, и проводя контрудар от бедра в челюсть. Он упал и больше сегодня не встанет.       Но я пропустила следующий удар от другого и огребла по ребрам. Хоть и по касательной, но удар все равно оказался болезненным и ощутимым. Меня снова взяли в захват со спины, только теперь еще один собирался ударить спереди – тот самый главарь занес кулак над моим лицом.       Его отбросило назад с такой скоростью, что я даже не поняла, как это произошло. Державший меня от удивления ослабил хватку, я ударила его в пах и, извернувшись, локтем в кадык.       Когда я обернулась, трое уже лежали. Четвертого отправлял в нокаут появившийся из ниоткуда парень с темными волосами до плеч. В какой-то момент он завязал их в высокий хвост.       — Тц, ублюдки, мешаетесь только, — сплюнул он в сторону лежачих.       — С… спасибо тебе, — проговорила я, поймав на себе презрительный взгляд брюнета.       Я опустилась к Таки.       — Ты как?       — Эй! — Брюнет обращался ко мне, — Не возись с этими неудачниками, если они только и могут, что прятаться под юбкой у девчонки.       Я заметила, как брат стиснул зубы.       — Спасибо тебе за помощь, но с кем мне водиться — уже не твое дело!       — Из-за такого отребья, как они — Он указал рукой на всех присутствующих, — Я потерял драгоценное время.       — А тебя разве просили помогать? — Я поднялась, остановившись прямо напротив спасителя.       — А тебя, Мацуока, не учили, как надо благодарить? — Он стрельнул в меня взглядом.       Стойте-ка, он меня знает? Я еще раз внимательно его осмотрела: острые черты лица, цепкий взгляд, длинные темные волосы. Но я однозначно его не помнила.       — Я тебя уже поблагодарила, а ты для спасителя слишком много на себя берешь, оскорбляя других.       — Надо было позволить им раскрасить твою мордочку, — ухмыльнулся он.       — Вот и позволил бы. Тебя никто ни о чем не спрашивал, и одолжения твои здесь никому не нужны!       Брюнет стремительно сократил расстояние между нами, ухватив меня за грудки.       — Мацуока, думаешь, если мы были одноклассниками в началке, а сейчас на одной параллели, можешь позволить себе так разговаривать?       — Пусти её! — выкрикнул Такемичи, поднявшись на ноги, но при этом покачиваясь. Подняв ладонь, я велела ему остановиться.       Ах, вот оно что! Так он мой бывший одноклассник! Но уступать я не собиралась, поэтому в противовес ухватила брюнета за воротник пиджака.       — Нет, так думаешь только ты! Ты не имеешь права оскорблять моего брата и его друзей, даже если спас нас!       Цыкнув, он оттолкнул меня от себя. — Тебе повезло, что я слишком себя уважаю, чтобы бить девку. Но в следующий раз, обещаю, пройду мимо, чем буду тратить свое время на такое бездарное занятие.       Я ничего больше не ответила, и брюнет прошел мимо.       Побитые противники кряхтели в углу закоулка.       — Уходим, ребята, — сказал Аккун, тяжело поднимаясь.       — Ну и что это было? Что за тип?       — Понятия не имею.       Поднимая с земли сумку, я увидела, что поодаль валяется тетрадка. Не моя. Может того парня? Он вроде тоже был с сумкой. Она была подписана.       «Кейске Баджи».       — Кейске Баджи? — прочитал Такемичи, — Знаешь его? Он был в форме твоей школы.       — Нет, я не помню его, — ответила я, засовывая тетрадь в сумку. Может быть смогу вернуть.       — Идемте домой, — предложил Аккун.       — Слушайте, ребята, проводите, пожалуйста, Юджин, мне нужно кое-куда сходить.       После этого мы разминулись и разошлись по разным дорогам.