Лучший друг Гарри Поттера

Рон, единственный, кто предавал их дружбу, теперь больше всего заботится о том, чтобы её сохранить. Гермиона искренне не понимает, зачем ему это нужно, ведь не чувствует же он вину за свои вспышки ревности и обиды до сих пор? Завтра утром ему на сборы, а этим вечером Рон предлагает устроить тихие посиделки, просто побыть втроем, совсем как раньше. На вариант с Норой Гарри и Гермиона реагируют протестующими возгласами, когда Рон связывается с ними через камин. - Дырявый котел? - Шум, грязь, полно народу, - возражает Гарри. - Твоя квартира? - Извини, Рон. Гермиона обреченно вздыхает, когда Рон, немного смущаясь, спрашивает, не могут ли они провести этот вечер у неё, в её маленьком арендованном коттедже в пригороде Лондона, и ворчит под конец, что она ему этот дом до сих пор не показала. Противень с огромной пиццей только-только исчез в духовке, когда Гермиона слышит хлопок аппарации. Бросив по пути короткий взгляд в зеркало, она идет к двери. В маленькую прихожую врывается закатное рыжее солнце и душный запах роз. Рон стоит, протягивая огромный букет и широко улыбаясь. Гермиона улыбается в ответ, легко целует его в щеку, шепчет слова благодарности, пока шуршащее целлофаном безобразие перекочёвывает в её руки. Когда она поворачивается к Рону спиной, улыбка пропадает с её лица. Гермиона ненавидит розы. Особенно такие – темно-бордовые. Такие ей дарили родители. Такие она носила потом на могилы погибших друзей. Пока Гермиона ставит цветы в вазу, Рон с интересом осматривается. Волшебного в доме – только горшочек Летучего пороха на камине да свежий номер Пророка. Теперь он понимает, почему Гермиона несколько раз повторила слово «маленький», когда описывала свое новое жилище. Рон, которому Нора казалась неимоверно тесной, хоть и горячо любимой, только отмахивался, а теперь он стоит посреди гостиной – единственной просторной комнаты, которая по размерам не превосходит его собственную, а ведь в неё помещается только кровать, шкаф и стол. А Гермиона как-то умудрилась обустроить здесь гостиную. У одной стены – камин, старый-старый, но красоты неимоверной. Наверное, если очистить его от золы, за многие годы въевшейся в мрамор, он окажется белоснежным. Зато так явственней проступает рисунок – вьющая виноградная лоза начинается у самого пола с левой стороны, поднимается вверх до каминной полки, разветвляется. Одна часть уже более тонкими веточками стелется горизонтально и свешивает несколько листьев по другую сторону чернеющего провала, вторая заползает на полку и немного на стену, становясь рамой для зеркала – простой прямоугольной формы с легким серебряным налетом. Настоящее старинное зеркало, создающее свою особенную картину - глубокую, с мягким матовым свечением кожи и темнотой под ресницами. По обеим сторонам от камина – высокие узкие окна, занавешенные легкой полупрозрачной тканью ослепительно-белого цвета. Под всем этим почти не видно обоев – то ли темно-зеленых, то ли темно-синих. Потолок в доме низкий, Рон мог бы легко достать до него рукой, но это можно понять только снаружи, потому что изнутри это еще одна магическая вещица – небо, как в Хогвартсе. Вот только почему оно иссиня-черное, а не красно-рыжее, как за окном, Рон не знает. У противоположной стены, до которой всего метра три – большой черный диван, перед ним – низкий круглый столик темного дерева. На поверхности – несколько потемневших царапин. Оставшиеся стены сплошь заняты стеллажами с книгами, на вид еще более древними, чем вся мебель в доме. В гостиной всего два светлых пятна – занавески и ковер. Белый, с высоким ворсом, идеально чистый даже около камина. Ходить по такому в обуви – кощунство. Рон снимает ботинки, проводит рукой по пушистому ворсу. Тот послушно прогибается под ладонью, скользит по коже шелковистой волной. Рон вдруг видит как наяву – ночь, в комнате кромешная темнота, но он чувствует, как входит Гермиона. Она опускается на пол перед камином, шепчет «Инсендио». Пламя, еле-еле успевшее разгореться, тут же становится зеленым, и из камина появляется человек. Рону его силуэт кажется незнакомым. Человек снимает мантию, сворачивает её в неряшливый клубок и кидает в сторону дивана, не особо заботясь о том, долетит она или нет, а сам опускается на пол рядом с Гермионой, проводит ладонями от запястий вверх по рукам, сжимает плечи и толкает. Со стороны кажется – грубо, но Рон видит, что мужчина и сам тянется следом, поддерживая, и опускает аккуратно. Гермиона не сопротивляется и сама тянется к пуговицам на его рубашке, начиная снизу. Только сейчас Рон замечает, что она полностью обнажена. Он внимательно следит за ними, за скупыми движениями, за длинными паузами, которые они делают, словно дают друг другу время передумать и уйти. Гермиона, закончив с рубашкой, поворачивает его лицо к свету, долго смотрит в глаза, прежде чем поцеловать. И в ночном госте своей почти-жены Рон узнает своего лучшего друга Гарри Поттера.