Лучший друг Гарри Поттера

Да, Гермиона не сказала точного времени. Да, ей было откровенно все равно, что он говорит. Да, она просто хотела избавиться от них с Гарри как можно быстрее. Но это же не значит, что он должен теперь сидеть и ждать, пока она пригласит его? Тем более, что портключ активируется через 2 часа, и они не увидятся еще месяц. Рон пропускал через пальцы Летучий порох, не решаясь кинуть его в камин и назвать адрес Гермионы. Вчерашний вечер закончился… ладно бы плохо, нет! Непонятно! А все, что являлось для Рона непонятным, раздражало его страшно. Но вот только в этот раз он чувствовал, что сам частично или даже полностью виноват, поэтому злиться он мог только на себя. Гарри, по мнению Рона, уже давно вел себя странно. С тем, что он бросил его сестру, хотя их отношения казались такими же нерушимыми, как и его с Гермионой, Рон уже давно смирился. Но потом друг совсем от него отдалился, хотя сейчас он начал догадываться, что это, пожалуй, не Гарри отдалился, а он сам, дорвавшийся до места в квиддичной команде, перестал видеть что-либо еще вокруг себя. Даже местонахождение Гермионы каждый раз было для него сюрпризом. Рон как обычно приезжал в Нору, а домашние только разводили руками на вопрос, где Гермиона. С большим трудом он все же признал, что заигрался, словно ребенок, и теперь совершенно не понимает, куда это его привело. Друга он потерял – это совершенно точно, Гарри теперь с ним не более, чем отстраненно-вежлив. А вот что насчет Гермионы? Перебирая в памяти моменты их коротких и немногочисленных встреч, Рон со стыдом осознал, что даже предложение любимой девушке сделал сикось-накось. Конечно, он вообще не был мастером красивых жестов, но уж конечно Гермиона заслуживала большего, чем небрежно брошенную фразу «Давай поженимся?». Тогда её ответ был точно таким же неопределенным и небрежным, как и его вопрос, и Рону это не показалось странным, ведь она всегда вела себя так. Да нет, какое там всегда! Только с тех пор, как он сбежал в Болгарию по первому же приглашению. Осознавать это было достаточно… страшно, ведь это значит, что он уже целый год ведет себя как кто угодно, но только не как друг и уж тем более не как парень, страстно желающий видеть её своей женой. А он желал, совершенно точно желал! Он не стал любить её меньше ни на грамм, вот только получится ли ему доказать это? И не слишком ли поздно даже пытаться? Рон решительно бросил горсть Летучего пороха в камин и назвал адрес. У домика, который снимала Гермиона, было совершенно дурацкое, на его взгляд, название – Вересковье. Для начала он просто не знал, что это такое, а когда узнал, только фыркнул – ну что за бред, и даже на минуточку подумал, что Гермиона наверняка взяла это название из маггловской литературы, которую совершенно невозможно читать. Нет, Рон вовсе не был ненавистником маггловского искусства, просто он не понимал, что интересного можно найти в книгах, если это, конечно, не «История квиддича». Все еще не до конца представляющий, что ему делать и как себя вести, Рон вступил в гостиную. Тяжелые черные шторы были задернуты, и в комнате царила синеватая темнота, слегка разгоняемая светом звезд на искусственном потолке. Очевидно, Гермиона еще не проснулась. Но ведь уже два часа дня! Тут из кухни послышался звон посуды и тихий смех. О, этот смех Рон узнал бы из тысячи! Он стоял, как громом пораженный, и мог думать только о том, что как же так – его видение оказалось пророческим? Ведь это Гарри, его лучший, уже, вероятно – бывший лучший друг, сидел сейчас на кухне с его Гермионой. Но ведь… может быть… ведь может же такое быть, что Гарри заглянул к ней уже утром? На чашечку кофе? Рон, наконец, отмер и направился в кухню, специально громко топая, чтобы, упаси Мерлин, не увидеть чего-нибудь, что добило бы его окончательно. Его определенно услышали, потому что голоса стихли. - Рон? Рон, это ты? – услышал он неуверенный голос Гермионы. Она выглянула из кухни, включила в гостиной свет. Разглядела его и заулыбалась. - Привет, а у меня Гарри в гостях, проходи, мы как раз завтракаем. - В два часа дня? – спросил Рон со всем спокойствием, на которое был способен, глядя на Гарри. Тот отсалютовал ему чашкой с кофе и потянулся за булочкой. - Я сегодня поздно встала, - отозвалась Гермиона, наливая ему кофе. – Садись. Рон послушно сел. Она вела себя как ни в чем ни бывало. Значило ли это, что он просто накрутил себя? - Я не пью кофе, - напомнил он, когда она поставила перед ним чашку. Она забыла? Как она вообще могла это забыть, если они не раз спорили по этому поводу? - Ой, прости. Гермиона убрала чашку и занялась приготовлением чая, а Рон уставился на Гарри. Но тот его не замечал, наблюдая за действиями Гермионы. Потихоньку зверея, Рон развернулся на стуле так, чтобы видеть их обоих, благо в такой крохотной кухне это было не сложно. Гермиона засыпала заварку в заварочный чайничек и на секундочку обернулась, чтобы улыбнуться Гарри. Рон мог бы поклясться, что они уже забыли о его существовании. - Я уезжаю через полтора часа. Наверное, в его голосе было слишком много ярости, потому что в глазах Гермионы, когда она, вздрогнув, резко обернулась, стоял испуг. - Я, собственно, пришел побыть немного с тобой. Меня потом не будет больше месяца, знаешь ли, - Рон очень старался говорить спокойно. Скрипнул отодвигаемый стул. - Я тогда пойду, - услышал он голос Гарри. – Спасибо за кофе. Гермиона кивнула, коротко на него взглянув. Гарри прошел мимо. Гермиона спрятала руки за спину. Рон подумал, что Гарри успел её коснуться, и она теперь прячет руки, как будто так он не догадается. Рон уже был зол не на шутку. Стоило ему услышать, как взревело пламя в камине, унося Гарри черт-там-знает-куда, все причины хоть немного сдерживаться исчезли. Он медленно поднялся со стула и сделал шаг. Этого было достаточно, чтобы приблизиться к Гермионе вплотную. Она вжалась в столешницу, отодвигаясь на него, насколько это было возможно, и Рона окончательно вывело именно это – что она старается уйти от касания. Он схватил её за плечи и сильно встряхнул. Гермиона зажмурилась и опустила голову. - Что он делал здесь? – у Рона хватило, тем не менее, выдержки задать вопрос. - Просто зашел на чашечку кофе. Гермиона ответила очень тихо, а может, ему так только показалось, потому что гул вскипающей крови перекрывал все. - Что? – проревел Рон. - Гарри просто заглянул выпить кофе! – Гермиона повысила голос, одновременно начиная вырываться. Рон чуть не выпустил её, ошеломленный силой, с которой она его отталкивала, но вовремя спохватился и сильнее сжал её плечи. Гермиона коротко вскрикнула и замерла. - Посмотри на меня, - прорычал он, приближая свое лицо к её. Гермиона подняла голову. Расширившиеся от страха глаза повлажнели от слез. Рон вдруг вспомнил, как на похоронах павших в битве за Хогвартс пообещал себе и ей, что сделает все, чтобы она больше никогда не плакала. Спохватившись, он ослабил хватку, и аккуратно притянул к себе. Гермиона не сопротивлялась. Некоторое время они так и стояли. Рон боялся лишний раз пошевелиться, опасаясь сделать еще хуже. Ему показалось, что Гермиона успокоилась, тогда он обнял её крепче, скользя руками по спине и дурея от ощущения вжимающегося в него тела. Он слишком давно не испытывал этого, слишком давно. Рон отстранился, посмотрел на Гермиону. Она смотрела прямо на него, но её взгляд был совершенно не читаем. Впрочем, это не имело никакого значения. Когда он поцеловал её, Гермиона покорно приоткрыла губы и снова застыла. Рон снова начал злиться. Он обвел кончиком языка контур её губ, зная, что ей это нравится. Всегда нравилось. Гермиона оставалась безучастной. Мысленно послав её к черту, Рон повернул её голову, придерживая за подбородок, и нагнулся к шее. Он хорошо успел изучить, что ей нравится, но сегодня она не реагировала совершенно. Обычно, даже если она злилась, ему ничего не стоило заставить её растаять в своих руках. Подхватив Гермиону на руки, Рон шагнул из кухни. Она машинально обняла его за шею, но ему было достаточно и того, что она вообще пошевелилась. Он опустился на диван, усаживая её к себе на колени. Гермиона откинула голову, уходя от поцелуя. Зарычав от злости, Рон слишком сильно прикусил кожу под ухом, и она вскрикнула. Он метался между терпеливой нежностью и желанием хотя бы сегодня забить на её мораль, потому что сколько же можно тянуть, они уже больше года вместе, а все, что ему позволено – невинные ласки. Рон потянул вверх её майку, и Гермиона покорно подняла руки, чтобы ему было удобнеё её снимать. До её груди он уже добирался, но сегодня… ох, сегодня это было только началом. Гермиона смотрела в потолок. Сейчас на нем заворачивались в вихрь серые и черные потоки. Возможно, если бы Рон взглянул наверх, он бы понял, что все совсем плохо, но как раз сейчас он был крайне занят, увлеченно целуя её шею. Когда через некоторое время он снял с неё белье и приник губами к груди, она с ужасом осознала, что не чувствует совсем ничего. Она воспринимала эти ласки как влажные касания, которые вызывали только брезгливое отвращение. Раньше такого не случалось никогда. Гермиона попробовал представить на его месте Гарри, но ничего не вышло. У Гарри ладони меньше, пальцы тоньше, кожа горячая, но не настолько. Так, Гермиона разрывалась между решением сказать Рону, чтобы он оставил её в покое, и решением подождать еще немного, пока он не поймет все сам, потому что он уже развязывал завязки на её домашних штанах, и до момента истины оставалось всего ничего. Но тут в её размышления вторгся голос, сначала показавшийся её незнакомым. - Грейнджер? Надо поговорить насчет нашего с Гарри предложения. - Малфой! – узнала она. – Малфой! Подожди! Мы можем поговорить прямо сейчас? – закричала она, отталкивая Рона и натягивая майку. Из камина послышалось удивленное хмыканье, и показалась рука. - Хватайся.