Хвост дракона

      Джи’зив стоял у круглого стола, опираясь обеими руками на неизвестную породу дерева. Филигранная вычурная вырезка, покрытая чем-то прозрачным и гладким. Ни одной царапинки, ни одного сучка. Идеальная поверхность. Она напоминала Джи’зиву старые добрые ночи в Убежище. Большие каменные столы, каменные стены. Его старый дом был таким холодным и таким тёплым одновременно. Те люди не отвернулись от него. Они нашли его недалеко от входа в Убежище, лежащего без сознания со сломанной ногой и мокнущего под проливным дождём. Тогда он ещё не убил ни одного дракона, не был впутан во всю эту историю с Алдуином. Его тело было таким же, как и у всех остальных каджитов. Он сам был таким же, как и все. Ничем не примечательный незаметный житель песков.       Он не знал, почему его тогда пощадили. Как ему потом рассказывала Астрид, она увидела в нём нечто большее, чем в других своих жертвах. Но, может быть, это была простая человеческая жалость. Джи до сих пор не знал этого, но был этому безмерно благодарен.       — Итак, вы утверждаете, что попали в наш мир по ошибке и не имеете никакого отношения к появлению «этого», — тихо заключил старик.       — Именно так.       — Ясно… Так вы говорите, вы уважаемая личность в своём… как его там?..       — Скайриме.       — Да, да. И за какие же заслуги?       Джи’зив хотел ответить, но осекся, недоверчиво глянув на старика.       — Ох, простите мне моё любопытство. Редко встретишь такое… загадочное существо, как вы.       — Редко? Были подобные случаи?       — Не совсем.       — Что вы имеете в виду?       — Видите ли, с точки зрения магии наш мир находится в некоторой близости с вашим, следуя из вашего описания. Поэтому вполне вероятно, что могут случиться… подобные казусы.       — Ясно.       Из-за спины Джи послышался голос Нацу. Каджит передёрнул плечами:       — Эй, Довакин!       — М?       — Скажи, ты иксид?       — Нет, — сухо ответил Джи. За некоторое время нахождения в этом мире Довакин уже порядком устал от надоедливого пацана.       — А с духами связываться умеешь?       — Нет.       — А как сюда попал?       — Не знаю.       — А какой магией владеешь?       — Никакой.       — Нацу, — прервал эту дискуссию Макаров.       — Простите.       — Оставь нашего гостя в покое. Ему нужен отдых после переноса сквозь множество магеполей. Покажи Джи’зиву его комнату.       Нацу молча кивнул и махнул рукой каджиту. Джи пошёл следом за оборачивающимся Драгнилом. Длинные запутанные нити коридоров, прочитанные магией; люди, тоже наполненные ею; всякого вида и рода картины и прочее творчество. Стены, отделанные красивой, бархатно-карей породой дерева.       — Вот. Располагайся, — заключил Нацу.       — Спасибо… Эй! — окликнул уходящего Джи’зив.       — А?       — Расскажи мне больше про ваш мир.       — Я думал, ты попросишь об этом Мастера, — усмехнулся Драгнил.       — Мастера?       — Макаров. Он великий Маг. Один из самых сильных в нашем мире. Он глава нашей гильдии.       — Архимаг?       — Ну. можно и так выразиться, наверное.       — Понятно.       Повисла пауза.       — В общем отдыхай, завтра я тебя кое с кем познакомлю.       — Ладно. Тогда до встречи?       — До встречи, иксид.       — Я каджит, — ощетинился Джи, но теперь он принимал это более спокойно.       — Кад…жит, — попытался выговорить Нацу и, явно плюнув на это дело, отмахнулся.       — Лучше просто Джи, — добавил убийца и скрылся в комнате, закрыв за собой дверь.       Джи’зив осмотрелся: аккуратно убранная комната — ничего лишнего, односпальная кровать, застланная белой простыней; простой деревянный стол, какой-то странный цветок в горшке и свечка, мирно тлеющая в вечернем полумраке. Джи прислушался: за дверью было оживленно. Люди ходили туда-сюда, суетились.       Каджит облегчённо вздохнул. Он присел на кровать и задумался. Он не знал, почему эти люди так приветливы к нему. В Скайриме все было совершенно по-другому.       Джи’зиву показалось, что он зацепился за какую-то мысль, думал над которой очень давно. Он вспомнил, как впервые очутился в Маркарте и переночевал под прилавком мясника. Как его потом вздрючила стража в подворотне, как оказалось, забавы ради. Через месяц он встретился с караваном каджитов, которые любезно «подбросили» Джи до Вайтрана. Там он впервые стал замечать странности в своём поведении и ощущениях недалеко от драконьего кургана. Он будто слышал чей-то голос, будто чувствовал дыхание чьего-то огромного сердца, слышал чьи-то мысли, как свои собственные, которые неумолимо твердили ему о чем-то немыслимом и непонятном.       Потом он захотел вернуться в Эльсвеейр. Те каджиты из каравана, что его приютили, рассказывали о красоте его песков, золотого солнца и вечно голубого неба. О затаившихся среди барханов больших городов с самыми богатыми рынками во всем Тамриэле. Джи мечтал увидеть всё это своими глазами. Прикоснуться к раскаленному песку, услышать запахи пряностей и скуумы среди рядов базара, познакомиться с кем-то, с кем он захочет остаться на всю оставшуюся жизнь среди бесконечных песков, вдали от жестокости Скайрима, его спешки и тембра; нравов и темпа.       Однако этой мечте не суждено было сбыться. На границе провинции его повязала стража и сбагрила ближайшей повозке до плахи. На их удачу, недалеко проходил конвой Империи, везущий Ульфрика на казнь в Хелгене. Никто не будет спрашивать о пропавшем каджите. А если и будут, то этого никто не заметит.       Джи’зива связали и небрежно бросили к людям. Он смачно стукнулся об деревянный борт телеги и потерял сознание, а проснулся только на подъезде к деревне, опоясанной чередой башен и стен. Его разбудил Ралоф — белобрысый норд. После пробуждения каджит плохо соображал, в глазах все плыло, в ушах гудело и пищало. Он с трудом разбирал сквозь шум в голове то, что говорил ему мужчина.       Когда Джи пришёл в норму, повозка была уже в воротах Хелгена. Вокруг было множество людей. И все они смотрели именно на Джи’зива. Их сильно удивлял тот факт, что КАДЖИТ едет в одной повозке с самим Ульфриком Буревестником, узурпатором трона. Джи, будучи в тот момент ещё пятнадцатилетним котом от роду, не на шутку перепугался, даже сорвавшись на слезы.       — Эй. Эй, каджит, — окликнул его тогда другой норд. — Мы выберемся!       — Ч-что?..       — Выберемся! Как же! — вспылил Ралоф. — Единственное, на что нам осталось надеяться, так это на милость Богов.       — Разве он виноват, если его просто ни за что повязали и бросили к нам.       — Мы не знаем наверняка. А каджиту…       — А НУ ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ! — крикнул извозчик, и все замолчали.       Через некоторое время повозка остановилась, и пленных стали по очереди выводить и свериться со списком. Разговор Джи помнил, как сейчас:       — Капитан, что с ним делать? Его нет в списке.       — В бездну список. Давай его на плаху!       По его щекам текли слезы. В тот момент Джи пытался вспомнить. Вспомнить родителей. Он хотел попрощаться. Это лучше, чем ничего. Он не думал, что его жизнь оборвется именно так. По глупости, по случайности, небрежности. По прихоти. С того момента он невзлюбил людей до глубины души, он боялся их. Боялся стать похожим на них. Боялся перенять их характер и взгляды на жизнь.       Время в тот момент то тянулось, то ускорялось. Все было как в тумане.       — Давай к плахе… твоя очередь.       А потом Алдуин. Он помнил, как встретились их взгляды. Он чувствовал мощь в этих глазах, во всем его существе.       Алдуин крикнул в его сторону, и из-под Джи вылетела колодка.       — Эй, каджит! Поднимайся, коли жизнь дорога!       Джи не верил, что все сложилось именно так. Он через силу и боль поднялся с содранных колен и побежал в сторону башни, которая соединяла стену и пещеру, туннели которой проходили под Хелгеном из подвала одной из башен (в будущем Джи’зив неоднократно возвращался к этому месту по необъяснимым причинам, даже для него самого). Когда Джи вошёл в башню, там его уже ждали Ульфрик и Ралоф и ещё несколько раненых солдат Братьев Бури. Джи поднялся наверх и снова чуть не погиб — стену проломила огромная драконья морда и изрыгнула струю уничтожающего пламени. Джи успел спуститься на несколько ступеней, и огонь только слегка присмолил шерсть. Через мгновение дракон уже улетел на соседнее здание, разворошив крышу. Джи поднялся и осмотрелся. Вся деревня, как на ладони. Каджита окликнул норд:       — Ты в порядке?       Джи’зив молча кивнул, покосившись чуть вниз, и едва не свалился с башни — перед ним лежал сожженный, заваленный кусками стены Брат Бури.       Придя в себя, Джи постарался ухватиться за кирпичную кладку, постепенно продвигаясь по карнизу. Он случайно посмотрел вниз. Если упадёт — разобьется. У него только один шанс. Одна попытка.       Джи вцепился когтями в крошащуюся глину между булыгами и сделал шаг. Ещё один. Подул ветер, Джи поскользнулся и чуть не упал, удержавшись ценой пары когтей, оставленных в этом чёртовом Хелгене. Вскарабкавшись обратно на карниз, Джи перепрыгнул на стену между двумя башнями и схватился за окровавленную лапу, вскрикнув от боли.       Переведя дух, Джи’зив осмотрелся и ужаснулся: руины деревни полыхали и коптили, в воздухе застыла огромная чёрная тень Алдуина. Потом, оклемавшись, он кое-как спустился со стены по небольшой скале рядом с пещерой, повредив ещё и правую ногу. Через некоторое время рука стала нарывать. Нужно было срочно найти зелье. Найти намного сложнее, чем украсть, но не в его состоянии.       Джи не помнил, что происходило дальше. Он помнил, как выхватил зелье у какой-то женщины и побежал в сторону Фолкрита. Через несколько часов утомительно бега Джи еле держался на ногах. До города оставалось всего ничего, но он не смог дойти. Силы стремительно покидали его. Начался сильный дождь. Каджит совсем вымок и замёрз. Пройдя несколько метров, он упал в лужицу грязи. В глазах потемнело. По разуму ударила тяжёлая рука сна. Джи пытался ползти дальше, но сил не осталось даже на вдох. Джи потерял сознание. На его голову падали крупные дождевые капли.       В лесу шумел дождь, свистел ветер в высоких кронах деревьев, молчали птицы. Вовсю разгоралась симфония холодной смерти. Где-то недалеко скрипнула тяжёлая каменная дверь. Кто-то подхватил Джи’зима под плечи и поволок в пещеру неподалёку. Сквозь сон Джи чувствовал тепло огня, но был не в силах открыть глаз.