Ненавижу

Очень странно просыпаться в тишине, когда ты живёшь в набитом людьми доме. Особенно странно лежать на широкой кровати, раскинув руки в стороны, учитывая, что у тебя полторашка, и конечности должны были давно повиснуть. Особенно жутко становится тогда, когда ты открываешь глаза и чётко видишь окружающий мир. Мысль о внезапном благословении даже не проскочила в медленно паникующем человеке, что уже несколько лет без очков дальше своего носа не видит. Непонятное местонахождение, неизвестная девушка в форме горничной, что на английском зовёт её мисс и желает доброго утра. Пиздец весело, особенно когда правую руку будто ножом порезали, а в зеркале на твоём месте стоит незнакомка с нездоровым бледным цветом кожи. — Хорошо, — беззвучно прикасаясь кончиками пальцев к мягкой коже, девушка мягко провела резкую линию челюсти. К горлу подступил ком, который, как бы она не старалась, проглотить никак не получалось. — Хорошо, — дрожащей рукой потянув за длинную прядь неестественного цвета, губы дрогнули, стоило почувствовать лёгкий дискомфорт. — Леди, завтрак готов. — Мягким тоном оповестила горничная за дверью, заинтересовавшись, почему госпожа сегодня такая тихая. — Вы готовы? Резко выдохнув, Вика быстро умылась холодной водой, после чего, закатав рукав спальной сорочки, быстро осмотрела локоть, а точнее синяки на нём. После капельницы синяки совершенно другие, да и тыкали не в вену. Хозяйка этого тела калечила себя? Но на порезы это не похоже, да и в комнате нет таких острых предметов. Или это она так невнимательно осмотрела помещение? — Госпожа? Смочив холодной водой синяки, Вика блаженно закрыла глаза, чувствуя, как боль с зудом уходят. Почесав мокрый подбородок, девушка быстро вытерла лицо, поправив рукав и покинув ванную, тут же уставившись на стол. К горлу вновь подступил ком, вызывая неприятное першение. Бегло взглянув на горничную, попаданка нахмурилась, заметив лёгкую, но довольную улыбку. Захотелось в ту же минуту поинтересоваться у этой твари, что за херню она творит, однако голос отказывался проявлять себя, а стоять и открывать-закрывать рот, как рыба, не хотелось. Перед глазами вновь появилось окно выбора. И, быстро пробежавшись взглядом по вариантам, захотелось плакать. Первое действие самое лучшее, но оно крайне эмоциональное. Она лишь избавиться от улик, а по шаблону её обвинять в излишней надменности. Второй вариант, такой желаемый, в чужих глазах крайне жесток. Если это сюжет, написанный по критериям обычного романа, то такое действие только ухудшит всё. И пускай на шум сбегутся люди, вряд ли они встанут на её сторону. Горничная точно в одиночку не смогла бы пронести эти помои. Кто-то определённо поинтересовался бы, что это за… даже не объедки, хуже… — Поторопитесь и съешьте это, мисс, — мягким, но насмешливым голосом произнесла девушка, прерывая ход мысли попаданки и потянув её за руку, усаживая ватное тело на стул. — Я знаю, что вы голодны. От столь сладких речей Вика, возможно, растаяла бы, даже засмущалась от такой заботы. Только вот, это не забота, а насмешка, наглое издевательство над ней. Даже если она выберет первый вариант, очевидно, шеф-повар к ней не прибежит, ссылаясь на занятость, а отец… даже думать не хочется, какие у хозяйки этого тела были отношения с семьёй, раз мужчина даже не позвал её поесть всем вместе. Или он умер, а она, как Золушка, живёт с мачехой и двумя злыми сёстрами? Понять бы, что это за книга или игра. Было бы намного легче смотреть этот бред мозга, зная, чего от него ожидать. Третий вариант самый лучший. Она может просто поднести к губам то, что зовётся супом, после чего выплюнет и позовёт врача. Вызов медика же заставит кого-нибудь из хозяев дома проявить к ней внимание. Банальная вежливость, которая присуща аристократии, чтобы не потерять лицо перед слугами, которые расскажут об этом другим. Но, нажимая на третий вариант, Виктория поздно осознала, что если бы хозяевам дома было не всё равно на репутацию, то её бы не кормили этими помоями. Когда её тело само по себе начало двигаться, а руки уверенными движениями подносить к открытому рту ложку с дерьмом и жёсткой плесневелой булкой хлеба, как к голове накатила паника. Особенно стало жутко, когда челюсть начала двигаться, отрывая зубами кусок этого камня, сглатывая его вместе с похлёбкой. По горлу начала быстро подниматься рвота, в то время как тело всё продолжало двигаться, ускоряясь. Из глаз побежали слёзы, когда девушка по неосторожности прикусила язык, тут же тихо взвыв, краем уха слыша бормотание мрази за спиной. Руки дрожали, расплёскивая серое дерьмо, которое посмели назвать супом. И если от этой участи ещё можно было избавиться, то от камня, что был когда-то булкой — нет. Зубы уже начинали ныть, а ложка выпала из рук, когда Вика сумела вернуть контроль над телом, тут же прикрыв рот от рвоты, которая стремительно поднималась по горлу вверх. — Что здесь?.. Краем уха услышав ещё один голос, попаданка, чувствуя, как меж пальцев начало течь, вскочила из-за стола, рванув к ванне и буквально сгибаясь над тазом с холодной водой, которой она недавно умывалась. Выплюнув содержимое желудка, девушка сплюнула слюну, чистой рукой убирая длинные волосы в сторону. Прижав холодную ладонь ко лбу, Виктория прикрыла глаза, собрав во рту слюну и снова её выплюнув. За спиной слышались громкие крики, топот ног и визг, который, однако, сейчас не был важен. Не до окружения сейчас, особенно когда из тебя идёт содержимое желудка. Давно её так не рвало. Да даже от алкоголя было меньше содержимого, чем сейчас. Поняв, что больше тошнить не будет, Вика осмотрела то, что вышло из её рта. Не увидев никаких признаков нормальной еды, кроме жёсткого хлеба, к глазам подступили слёзы. Ей-то казалось, что такие кошмары ей больше не будут сниться. Да даже если бы и начали, почему в европейском средневековье? Где ханьфу, мужчины с длинными волосами, заклинатели? Почему ей снится это дерьмо? Да лучше бы её гули сожрали, интересней было бы. — Эй, ты как? Вызвать врача? — Слыша за спиной неуверенный голос, Вика резко выдохнула, подняв голову на зеркало и вытирая запястьем рот, замечая за спиной парня с необычными розовыми волосами. Очень сильно хотелось попросить воды. Обычной холодной воды, чтобы избавиться от вкуса содержимого желудка во рту. Но голос не проявлял себя, а перед лицом снова всплыло окно выбора. — Почему ты просто сидела там и ела это? — Снова начал парень, очевидно, родственник хозяйки тела. — Ты должна была закричать и перевернуть стол, устроить скандал, как ты обычно делаешь, идиотка. Сделав себе заметку, что хозяйка этого тела эмоциональна, Вика ещё раз посмотрела на варианты ответа. Все они были не тем, чего она хотела. Чёрт, ну почему здесь нет возможности самой говорить?! Или эта возможность появится после, как в «системе», когда она немного освоится? Блять, но если она снова будет жрать это дерьмо… — Не стоит, — выбрав первый, самый спокойный вариант из возможных, Вика проверила маленький кувшин, на всякий случай понюхав содержимое в нём. Удостоверившись, что там вода, девушка быстро оглядела ванну, надеясь увидеть ещё одну тарелку для умывания, в которую можно было бы налить воды, чтобы ещё раз её проверить и выпить. — Ты… Да. То, что ты делаешь — не мое дело. Даже если ты ешь, что придется, а потом страдаешь от этого, как попрошайка, это не моё дело. — Развернувшись и посмотрев на парня, что говорил это, глядя куда-то в сторону, Вика не сдержалась от слабой улыбки, осознав, что попала в шаблонный роман. Однако розоволосый, увидев лицо своей родственницы, тут же нахмурился, злобно выплюнув: — Ни один доктор в особняке Эккарт не потратил бы своего драгоценного времени на тебя. Сказав это, он быстро сбежал из спальни, а попаданка оглядела комнату. Не увидев служанки, она со спокойной душой закрыла дверь, чтобы привести себя в порядок. Этот шум точно привлечёт внимание старших. Неизвестно, пригласят ли её к себе в кабинет, или же явятся… нет, сюда родители хозяйки тела точно не придут. Если бы настолько волновались, то заметили бы нездоровый цвет лица дочери и худобу. Пощупав рёбра сквозь жёсткую ткань, Вика грустно вздохнула, отыскав чистую тарелку и вылив в неё немного воды. Нужно привести себя в порядок и немного прийти в себя. Да, сон крайне… специфичный, но ей всякое снилось. Просто мозг решил отдохнуть от азиатской культуры, не более. Но почему именно средневековье?!

***

Сидя перед зеркалом и переплетая непослушные волосы, Вика сматерилась, беззвучно открыв и закрыв рот. Девушку уже до дрожи бесило это тело, которое отказывалось её слушаться. Мало того, что пальцы дрожат, а волосы не желают нормально держаться, так ещё и эти бантики на одежде бесят до ужаса! Она ребёнок, что ли, чтобы бантики носить?! Обессиленно опустив руки на столик, Вика положила на свою здоровую руку голову. Сколько прошло времени, как она находится здесь? Два часа? А в реальности? Пять-десять минут? Бедный Женя, за что ему такое наказание. Пытаясь издать хоть один звук, девушка дёрнулась всем телом, когда дверь в спальню открылась. Сев прямо и развернувшись, попаданка уставилась на мужчину в форме. Горчичный? Или дворецкий? — Леди, его светлость желает встретиться с вами. Молча наблюдая за этим мужчиной, Вика не сдержалась от беззвучного смешка, когда перед ней всплыло окно выбора. Войти в комнату без стука… да, для неё это дело привычное, но она хотя бы слышала шаги матери, когда та к ней шла. Да и она женщина, не так стыдно. Но слуга не должен так себя вести. Тем более мужчина, что почти сразу после стука вошёл к ней в спальню. А если бы она была голой? В эти времена голыми коленками светить нельзя, пошлость невообразимая, а он входит к ней, девушке, как будто её муж. Отвратительное поведение. Но особенно отвратителен выбор, который ей дан. Когда уже она сможет сама говорить? — Леди? —…хорошо, — поднявшись из-за туалетного столика, девушка быстро поправила чёртову юбку, с небольшой завистью бросив взгляд на брюки работника. Шагая за мужчиной, Вика каждую секунду напоминала себе не сутулиться. Держать плечи прямыми было тяжело и непривычно, что портило настроение. Но чем дальше они шли, тем больше слуг она видела, чувствуя, как настроение скатывается всё ниже и ниже. Эти шепотки и взгляды бесили. А вспоминая ситуацию утром, Вика начала гадать, почему хозяйку тела так ненавидят в этом доме. Ладно родственники, у неё и в жизни натянутые отношения с братом, на грубость парня даже внимание обращать не стоит. К младшим всегда отношение мягче, ревность не является редкостью в семьях. Это также объясняет избалованность хозяйки тела, раз для неё нормально переворачивать столы и крушить всё вокруг. Но испорченная еда? Стала бы горничная это делать, если бы точно знала, что её ждёт наказание? Вряд ли. Значит, что-то в этой семье не так. Может, хозяйка тела от второго брака отца? Или вообще внебрачная? Остановившись около двери, мужчина громко и чётко постучал по двери, пока девушка удостоверилась, что его поведение в её комнате неправильное. — Ваша светлость, я привёл леди. — Входи. Открыв дверь, слуга отошёл в сторону, пропуская леди вперёд. Стоило ей войти внутрь, как за спиной закрылась дверь, оставляя девушку наедине с мужчиной, что просматривал бумаги, даже не подняв взгляд. Постояв немного у двери, Виктория прошла ближе, подхватив кончиками пальцев ткань и слегка присев, приветствуя. Однако мужчина даже не оторвался от документов. В груди неприятно заскребло, особенно когда отец хозяйки тела даже не соизволил поднять взгляд. Перед глазами вновь появилось окно выбора, и Виктория, недолго думая, выбрала самый спокойный и правильный в этой ситуации вариант. — Для чего вы меня звали? — Я слышал, сегодня утром был переполох. Наконец, мужчина отложил бумаги в сторону, также положив на стол ручку. Оторвав взгляд от знакомой вещи, девушка задалась вопросом о том, как много здесь есть современных вещей. Перед глазами вновь появилось окно выбора, а попаданка только сейчас смогла порадоваться, что ей не нужно поднимать руку и тыкать на интерфейс. Не хватало ещё, чтобы её отправили в местную психушку. — Ваша светлость не имеет к этому никакого отношения. С одной стороны это было правильным вариантом. Если бы отец правда интересовался жизнью дочери, то та ситуация не произошла бы. И ведь это только то, что застала лично она. А в прошлом что было? Ей насекомых в еду добавляли? — Не прошло ли уже шесть лет, с тех пор, как ты пришла в этот дом? — Начал свой монолог мужчина, слегка откинувшись на спинку стула и сложив руки в замок. — Не знаю, в курсе ли ты, но в этот дом не так-то легко попасть. Только те, кто доказал свою полезность для нашего особняка, после нескольких строжайших проверок, могут переступить порог дома Эккарт. — Уловив знакомую до дрожи суть разговора, Вика поджала губы, продолжая по привычке смотреть в глаза отцу девушки. — Я без колебаний предоставлял тебе свою поддержку. Я принимал всё, даже когда ты делала непростительные вещи, проживая роскошной жизнью. — Еле сдержавшись от того, чтобы не закатить глаза от этой болтовни, девушка сглотнула ком в горле, тяжело вздыхая от знакомых слов. Вроде бы чужой ей человек, а говорит о том же, о чём и родители. Разве что не кричит. — Но я не могу понять, что хорошего ты сделала для нашей семьи за последние шесть лет. Когда перед глазами появилось окно выбора, девушка опустила голову вниз. Она семнадцать лет слышала всё это, так теперь ещё и во сне её достают этим дерьмом. Класс, ничего не скажешь. Выдался наконец-то нормальный день, в который можно отдохнуть нормально, так нет, мозг решил, что это неправильно. — Пенелопа, — требовательно позвал отец девушки, чем напугал задумавшуюся попаданку. Вздрогнув, школьница опустила голову ещё ниже, нажав на последний вариант и тут же упав на колени, спрятав лицо от взора мужчины окончательно. — Простите меня, отец! — Вскрикнуло тело, пока попаданка сжимала руки в кулаки, чувствуя боль в ногах и сдерживая крик. И нахер столько тряпок в одном платье, если оно даже удар не смягчило?! — …ты назвала меня отцом? — Спустя мгновение тишины, спросил мужчина, отчего Вика не сдержалась, вздрогнув и неуверенно подняв взгляд на хозяина дома, и быстрым движением руки убрала волосы в сторону. Насколько сильна была ненависть хозяйки тела к этому мужчине, что на такое обращение он реагирует так шокированно? Хотя, если вспомнить его поведение на счёт ситуации утром, то ненависть Пенелопы вполне оправдана. Особенно если она внебрачный ребёнок, которого забрали под свою опеку из-за чувства вины.

Вы хотите отключить окно выбора?

Да/Нет

Вспомнив предлагаемые ответы, а также отсутствие возможности сказать хоть что-то помимо них, попаданка быстро нажала на Да, тут же издав тихий стон из-за боли в ногах и животе. Мужчина продолжал смотреть на девушку широко открытыми глазами. Вспомнив об этом, девушка тут же опустила голову вниз, но, не прошло и пары секунд, как вновь подняла голову, выпрямив спину и посмотрев отцу Пенелопы прямо в глаза. — Я признаю, что была неправа. Также приношу извинения, что устроила… нет, что устраивала шум в особняке. Я долго думала о своём поведении, отец, поэтому с этого дня буду стараться вести себя тихо. Я вела себя отвратительно, поэтому прошу вас о прощении, что не смогла принести пользу. Похвалив себя, что запнулась лишь один раз, сумев сказать всё чётко, Вика опустила взгляд на свои руки, сжав в них ткань чёртового платья. — Я понимаю, как незрело я вела себя до сих пор. Но я обещаю, если вы дадите мне ещё один шанс, я сделаю всё возможное, чтобы принести пользу этой семье, — спустя некоторое время добавила попаданка, но чуть тише. Стоять перед кем-то на коленях отвратительно. Особенно перед незнакомцем, извиняясь за то, в чём хозяйка тела даже не виновата. Если бы только этот мужчина умел держать член в штанах, то Пенелопе не пришлось бы жить в этом месте. — Я принимаю твои извинения. — Дослушав, тихо произнёс мужчина, почти тут же громко приказав: — Встань с пола, сейчас же. Стоило попаданке это сделать, как отец семейства продолжил, когда Виктория посмотрела в глаза мужчине: — Слово, произнесенное семьей Эккарт, имеет значительный вес. Ты должна понимать, что несёшь ответственность за свои поступки и обещания. С этого дня я больше не буду тебе помогать и идти на уступки. — Я вас поняла, отец, — кивнула девушка, прикрыв на секунду глаза. — Больше я вас не побеспокою. — Можешь идти. Присев ещё раз, Виктория слабо улыбнулась отцу Пенелопы, разворачиваясь и быстро покидая кабинет хозяина дома. Этот мужчина… лучше её настоящего отца. Как минимум не кричит. Стоило попаданке закрыть дверь в кабинет отца Пенелопы, как голова тотчас же пошла кругом, а перед глазами пробежали белые точки. Живот неприятно скрутило, отчего девушка не сдержалась, стукнув по нему, чтобы он успокоился. Но, как и в реальности, это не возымело эффекта. Приказать принести что-то перекусить? Где гарантии, что ей не принесут те же самые отходы? Или хотя бы не плюнут в пищу? Не переборщат с приправами? Есть ли в этом доме хоть один человек, что был на стороне Пенелопы? — Я более чем уверен, что велел тебе жить тише воды, ниже травы, не вызывая никакого шума. Вздрогнув от чужого голоса, Виктория быстро развернулась, увидев недалеко от себя парня, что до безумия походил на отца Пенелопы. Тот розоволосый тоже не был похож на слугу. Как и брюнет в коридоре, он был одет в дорогую одежду. Разве что ходил по дому без оружия. Стараясь не задерживать взгляд на мече, что висел у бедра старшего брата Пенелопы, девушка подняла взгляд к лицу парня, посмотрев ему в глаза. — Эмили. Преданная служанка, которая работает на нашу семью вот уже почти десять лет. Никто не хотел быть твоей личной горничной, несмотря на то, что мы обещали увеличенную зарплату. Из всех горничных только одна согласилась служить тебе. — Чувствуя, как перед глазами вновь поплыло, Виктория поджала губы, опустив взгляд на грудь парня. Хочется поскорее вернуться в комнату Пенелопы, отдохнуть от всех тех, кто находится в этом особняке. — И, полагаю, сегодня последний день, когда у тебя будет горничная. Ведь ты обезумела и, зарвавшись, выгнала свою единственную горничную. Живот снова скрутило от боли. Прикрыв глаза, Виктория тяжело набрала в грудь воздуха. — Ха, — услышав смешок, девушка поджала губы. — Похоже мои слова больше не оказывают на тебя влияния… — Я сама виновата, что не смогла справиться с ситуацией, поэтому вам не нужно её увольнять. — Нагло перебила парня Виктория, открыв глаза и подняв взгляд на лицо старшего брата Пенелопы. — Я осознала свои ошибки и буду жить так тихо, что вы даже не будете замечать моего присутствия. Потому, пожалуйста, простите меня на этот раз, молодой господин. Называть чужого юношу братом было странно, особенно учитывая отношение парня к девушке. Вика своего родного брата редко когда называла братом, чаще всего по имени. Имени этого парня она не знала, поэтому обращение из новелл вырвалось само по себе. Виктория в жизни была ребёнком от второго брака отца. Даже имея законное родство, между братом и сестрой всегда было напряжение. Сначала её капризы, после большая разница в возрасте и далёкое расстояние. Сейчас, став взрослее, восстанавливать отношения было сложно. У этого балбеса уже появилась своя семья, а она… она просто Вика. Подросток, у которого через пару месяцев экзамены. И почему ей снится это дерьмо? Так сильно приложилась? — Не буду больше вас отвлекать, очевидно, вы идёте к отцу с важным делом. Хорошего вам дня, — не забыв присесть, Виктория быстро развернулась, на секунду перестав что-то видеть перед глазами из-за пробежавших белых пятен. Но как быстро они появились, так же быстро они исчезли. Завернув за угол, Виктория быстрым шагом прошла мимо горничных, поднимаясь по лестнице на второй этаж и двигаясь по коридору, глядя в окно. Если выйти из её спальни, то в окне можно увидеть дерево с белыми цветками. Ей просто нужно его найти.

***

Вздрогнув всем телом от громкого стука, Виктория быстро подскочила, сев на кровати и уставившись на мужчину в дверях. Девушка быстро пришла в себя, стоило ей отметить, что силуэт вошедшего намного меньше её отца, от чего быстро бьющееся сердце начало успокаиваться, не грозя переломать рёбра. Однако почему она проснулась здесь?.. — Леди, — позвал мужчина, продолжая стоять в дверях. — Что? — Хриплый после сна голос разрезал давящую тишину, пока Виктория быстро поправляла волосы, откинув одеяло в сторону и положив ноги на холодный пол. — Я пришёл из-за срочного поручения, мисс, — повторил мужчина, хмуро посмотрев на девушку. — Так как вы остались без горничной, то мне… — Это настолько важно, что вы ворвались ночью в комнату молодой девушки? — Прервала монолог дворецкого попаданка, нахмурившись и встав на ноги, слегка покачнувшись из-за головокружения. — Ваше имя. — Простите?.. — Назовите своё имя, — резче нужного повторила Виктория, выпрямив спину и поморщившись от боли в локте. — Пеннел, леди, — отведя взгляд в сторону, представился дворецкий. — Даже без фамилии, — не сдержав смешка, Виктория прошла босыми ногами к небольшому столику, на котором стояла масляная лампа, которую девушка быстро зажгла, успокаиваясь. — На кого вы работаете, Пеннел? — На вашу семью, госпожа. — Расскажи о ней, — сев в небольшое кресло, Виктория не сдержалась от старой привычки, закинув ногу на ногу. — Госпожа, к чему… — Плохо услышал? Неужели старость даёт о себе знать? — Ещё утром заметив редкие седые волоски и уверенные движения управляющего домом, Виктория откинулась спиной на спинку сиденья. — Будет жалко потерять такого хорошего, а главное преданного дворецкого, что работал у нас так долго. Перед глазами вновь пробежали картинки сна, от чего по рукам побежали мурашки. Сейчас сидя в кресле и медленно вспоминая сон про прошлое Пени, Виктории хотелось прямо сейчас пойти к младшему из братьев и придушить подушкой. Так подставить ребёнка, да что они за люди такие?! И ведь главное не стеснялся в выражениях. Неудивительно, что к Пенелопе так обращались. Если уж единокровный брат ненавидит сестру всей душой, а отец даже не выслушал её, то чего уж говорить о слугах. — Семья Эккартов на протяжении нескольких поколений была верной правой рукой правящей династии. Герцогство всегда славилось своими военными достижениями и шахтами. На данный момент дом Эккартов занимает нейтралитет, не желая рисковать в политических интригах. — …и всё? — Не услышав продолжения или ещё какой-то важной информации, Виктория не сдержалась от смешка. Она историю своей школы знает лучше, чем этот мужчина, что работает на эту семью уже несколько лет! Работает же? — Сколько лет ты работаешь на нашу семью? — Почти десять лет, госпожа. — И это всё, что ты мне расскажешь? Ты так долго работаешь в этом доме, но даже не знаешь историю семьи? — В этом никогда не было необходимости, мисс, — опустив голову, признался мужчина. — Не знаешь историю семьи, — вновь не сдержав смешка, попаданка сложила руки на груди. Её видят избалованной, поэтому такое поведение вряд ли кого-то удивит. — Не следишь за своими подчинёнными, тем самым не справляясь со своими обязанностями. Хотя какие обязанности, когда ты ворвался ко мне, герцогине, молодой девушке, в комнату. — Я-я виноват, госпожа! — Упав на колено, вскрикнул мужчина, похоже, только сейчас осознав свою ошибку. — Уверяю вас, такого больше не повторится! — Почему я в этом не уверена? — Задав риторический вопрос, Виктория встала с кресла, подойдя к окну и рассматривая небольшой сад. Он был освещён лишь частично, даже несмотря на свои небольшие размеры. Однако этот тусклый свет был лучше темноты, в котором была комната Пенелопы. Как она вообще может здесь спать?! Столько пустого пространства и темнота. Ещё и этот Пеннел, что разбудил её. Как она теперь уснёт тут?.. — Прошу вас, госпожа, дайте мне шанс всё исправить! — Вскрикнул дворецкий, продолжая стоять на коленях. Сделав глубокий вдох, Виктория прикрыла глаза, сложив руки на груди. Хочется есть. Она весь день, кроме тех отходов, ничего не ела, а вернувшись в комнату, сразу же уснула, через силу переодевшись в ночную сорочку. Если учесть эти чёртовы наряды и волосы, то ей и вправду нужна служанка. Сейчас её, возможно, никто трогать не будет, так как мужчины этой семьи внимательно бдят за младшей, но что потом? Если дворецкого она ещё может приструнить, то за горничную приструнят её. Тот парень в коридоре дал ей пищу для размышлений. Если никто не захочет на неё работать, то это принесёт проблемы. Она может, конечно, попросить себе брюки, это было бы чудесно, но это привлечёт внимание. К тому же, она толком ничего не знает об этом мире. Опустив голову вниз, Вика мягко прикоснулась кончиками пальцев к больному локтю, морщась от боли. Ощущения… слишком реальны. Вряд ли это перерождение, иначе она очнулась бы в теле ребёнка. Попаданка? Возможно, но, насколько Виктория знает, для этого нужно, чтобы одно из тел… возможно, это всё видение? Сама она в коме, а это просто её подсознание веселится. По привычке коснувшись переносицы, чтобы поправить очки, Вика раздражённо почесала кончик носа. Что с Пенелопой? Она, конечно, бледная, но не настолько, чтобы быть ходячим трупом. Да и сердце бьётся. Не могла же она умереть от голода? Не настолько она худая. Вариант с комой кажется самым логичным. Учитывая то, как она полетела с этой чёртовой карусели… блядство. Раздражённо цыкнув, Вика развернулась спиной к окну, заметив стоящего на одном колене мужчину. Вспомнив о нём, девушка чуть было не стукнула себя по лбу, в мыслях обозвав идиоткой. На чём они остановились?.. — Очень надеюсь, что больше ты не разочаруешь меня так сильно, — мягко произнесла девушка, заправив прядь непослушных волос за ухо. — Не забывай, на кого ты работаешь, Пеннел. Мне будет сложно привыкнуть к новому управляющему, поэтому постарайся. — Ни в коем случае, госпожа. Это была последняя моя ошибка. — Очень на это надеюсь, — кивнув, герцогиня, недолго думая, улыбнулась мужчине. — Поднимись и скажи, зачем пришёл так поздно. — Так как вы остались без горничной, я пришёл спросить, есть ли у вас на примете девушка, которую вы хотите взять, — быстро и чётко проговорил мужчина, стоило ему подняться на ноги. — Это желательно решить до завтрашнего ужина, госпожа. — Не думаю, что кто-то пожелает работать на меня, — фыркнув, Виктория перевела взгляд на лампу на столе, наблюдая за бликами на стене. — Поэтому верни ту, что была. Теперь, под твоим внимательным взглядом, я надеюсь, что подобная ситуация не повторится. — Кухней руководит… — Разве кухня не часть этого дома? — Перебив дворецкого, Виктория тяжело вздохнула, повернув голову на мужчину, что смотрел прямо на неё. — Не смей расстраивать меня, Пеннел. И часа не прошло с твоего обещания. — Прошу прощения, леди, — положив одну руку на живот, мужчина поклонился. — Я вас понял. — Это всё? — Ужин, госпожа. Вы будете ужинать? — Не откажусь, — сглотнув быстро образовавшуюся слюну, Вика улыбнулась мужчине, кивнув. — Пускай приготовят что-нибудь лёгкое… и чай. Пускай это всё принесёт та служанка, что прислуживала мне. — Как прикажете, госпожа, — кивнул мужчина, опустив голову и продолжив стоять у двери. — Ты свободен, иди, — быстро добавила девушка, чтобы мужчина не задерживался дольше нужного. Когда за дворецким закрылась дверь, Виктория наконец выдохнула, немного поёжившись от темноты. Поправив рукав ночной сорочки, Вика пощупала небольшие синяки, морщась от боли. Это тело слабое. Непонятно, когда и что ела, постоянно терпела эти чёртовы уколы. На иглоукалывание это тоже не похоже, мучают одну единственную руку. И как эта горничная только не боится? Ладно, не гнев хозяйки, очевидно, её слова никогда не воспринимались адекватно. Но держать иголку в руках и вводить её в тело… Когда Вика только училась ставить уколы в мышцы, даже под чутким руководством матери, у неё дрожали руки. А вены, боже, до сих пор в дрожь бросает, стоит вспомнить, как она промазала, а отец слабо дёрнулся от боли. Благо, что мама помогла и направила. Медицина… она такая же, как и в её мире в те времена? Болит сердце — пускаем кровь, болит голова — засовываем в котёл и бьём по нему со всей силы? Не дай боже она здесь заболеет. Это тело слишком слабое, а на его восстановление уйдёт время. Сквозь ткань прикоснувшись к рёбрам, девушка поморщилась, когда её желудок заурчал. Как сильно она должна была удариться головой о ту бетонку, чтобы всё так отчётливо чувствовать? Может, это фантомная боль? Когда тело не болит, но мозг считает, что там есть болячка. Поёжившись в этой темноте, Вика открыла окно, после чего быстро прошла комнату, забравшись на небольшой диван и поджав ноги под себя. Во всяком случае, страх темноты всё ещё остался с ней. До чего же мило. Увеличив свет на лампе, Вика устроилась поудобнее, положив голову на спинку дивана и прикрыв глаза. Сейчас был бы идеальный момент проснуться. Но здесь прошли уже сутки, а она даже из этой реальности не выпала. Даже на секунду, чтобы глянуть, что с ней в реальности. Сильно ли испугался Женя? Они так редко видятся, и вот, чем это закончилось. Он, наверное, сильно испугался. Если бы она увидела, как её младший брат слетает с карусели, не двигаясь после падения, она бы, очевидно, запаниковала. Девушка не сдержала тихого и короткого вздоха. Человеческое тело не такое крепкое, как о нём любят говорить. — Госпожа, это Эмили, — постучав в дверь, тихо произнесла горничная. Набрав а лёгкие побольше воздуха, Вика открыла глаза, опуская ноги на пол, расправив плечи и сложив руки на груди. — Входи. Услышав разрешение, девушка как можно тише открыла дверь, толкая тележку с едой. Опустив голову вниз, горничная прошла ближе, остановившись у столика и быстро расставляя еду с приборами. Наблюдая за ней, попаданка не сдержалась, кончиками пальцев левой руки забравшись под рукав и коснувшись синяков. Правильно ли она сделала, что велела вернуть её? Сможет ли держать на нужном расстоянии, не боясь, что однажды она ночью проткнёт ей иголкой шею? Иголка… мазохизмом, конечно, девушка не страдает, но и причинить другому человеку вред не сможет. Такая тонкая грань, чтобы не стать в чужих глазах либо сумасшедшей, либо тираншей. — Г-госпожа, еда готова, — низко опустив голову, тихо произнесла Эмили, сжимая свою руку. — Не слепая, вижу, — опустив взгляд на варёную картошку и какой-то салат, Вика взяла в руки вилку, поковырявшись в тарелке с подозрительным салатом. Туда вполне могли плюнуть, а вот картошка выглядит очень даже неплохо. — Ты ела? — Ч-что? — переспросила девушка, чем вызвала лишь раздражение. Издеваться и насмехаться она не боялась, зато сейчас дрожит и шугается, будто её убить за любое неверное движение могут. — Я не хочу, чтобы ты стояла надо мной, пока я ем. Весь аппетит портишь, поэтому и спрашиваю, ела ты или нет, — пояснила девушка, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Н-нет, ещё нет. Слуги, чаще всего, едят после хозяев. — Ах, так я теперь в твоих глазах хозяйка, — не сдержавшись от смешка, попаданка отложила вилку в сторону, подняв взгляд на горничную. — Когда ты меня иголкой тыкала, видимо, так не считала. — Мисс, я виновата! Прошу, простите меня! — Упав на колени и согнувшись, вскрикнула девушка. Услышав дрожь в чужом голосе, Виктория поморщилась, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Но сейчас ей нужно держать себя в руках. Жалость и доброта не помогут ей в данной ситуации. — Я виновата, я осознаю свои ошибки, мисс! Этого больше не повторится, обещаю вам! — Ну что ты, я всё понимаю, — пожав плечами, скучающим тоном начала девушка, понимая, что жалеть эту дрянь нельзя. Глядя на неё, в голове вновь и вновь всплывали воспоминания о том сне, где Пенелопу обвинили в воровстве. И ведь никто даже не стал разбираться. — В наше время и молодые люди имеют проблемы со зрением. Я наоборот рада, что ты не полезла так к одному из моих старших братьев. Уж те, — взяв вилку в правую руку и специально скрипнув ей по тарелке, Вика продолжила, разломив картошку. — Разбираться бы не стали. Надеюсь, после сегодняшней ситуации мой брат не причинил тебе вреда? — Г-госпожа, я виновата, я так виновата… — Я задала вопрос, — чувствуя, как голос дрогнул от раздражения, попаданка отвела взгляд от скорчившейся горничной, посвятив всё своё внимание бедной картошки. — Н-нет, г-господин Рейнольд не причинил м-мне вреда, — плача, призналась девушка. — Он бывает крайне эмоционален, — отложив вилку в сторону и взяв в руки маленькую кружку с чаем, девушка попробовала его на вкус, тут же убрав в сторону из-за большой температуры. — А ведь это была всего лишь еда. Увидь он синяки на моём локте, ох… — П-простите, простите м-меня… — Где иголка? — Отложив столовый прибор и откинувшись на спинку дивана, задала главный вопрос попаданка, закинув ногу на ногу. — Я, я не… — Я не люблю повторять дважды, Эмили. Где иголка? Немного помолчав, горничная всхлипнула, дрожащими руками потянувшись к своей голове, продолжая сидеть на полу. — Даже дав тебе второй шанс, ты всё равно притащила эту вещь… — Нетнетнетнетнетнет, госпожа, нет! — Вскрикнула девушка, резким движением вытащив иглу и сжав её в руке, продолжая стоять на коленях, но подняв на хозяйку мокрые глаза. — Я не хотела, я-я даже не думала об этом! — Неужели?.. — Да! — Не успела девушка договорить, как горничная снова вскрикнула, опустив голову вниз. — Я х-хотела отдать её к-конюху в-во время общего ужина. — Тогда иди, — отвернувшись к еде, Вика вновь взяла маленькую чашку, попробовав сделать глоток. — У меня нет желания видеть твои сопли. Своим видом ты портишь мне аппетит. — Г-госпожа!.. — Это твой последний шанс, Эмили. Одно твоё неверное движение, один косой взгляд в мою сторону, и я покажу это, — Поставив чашку на стол и подняв правую руку, девушка посмотрела на горничную, расправив плечи. — Рейнольду. В отличие от старшего брата, он не будет мягок. Ты меня поняла? — Д-да. — Тогда иди поешь. Когда закончишь, придёшь ко мне и заберёшь посуду. — Х-хорошо, как скажете, мисс, — быстро закивала девушка, встав и тихим шагом покинув спальню. Стоило двери закрыться, как Вика обессиленно упал на диван, застонав и устало потерев веки. Ну почему с ней вечно творится всякое дерьмо? Даже во сне нормальной жизни нет!