Ненавижу

Солнце мягко освещает богато украшенные коридоры. На исписанные талантливыми людьми картины падает свет, заставляя полотна сиять яркими красками. Вика проходит мимо них, изредка щурясь от прямых лучей в глаза, которые ослепляют, заставляя либо прикрыть веки, либо перевести взгляд на длинный коридор, который вёл куда угодно, но не в столовую. Руки под лопатками и коленями, уже не такие напряжённые, как пару минут назад, поддерживают над землёй. Вика изредка чувствует, как они подрагивают, однако облегчать жизнь упёртому приёмному брату не хочет. Она даже голову на него не поднимает, чувствуя не только ноющую и зудящую ладонь, но и злое предупреждение в глазах, которые говорят, что ещё одна выходка, и её понесут на плече. Качая голыми ногами в воздухе, Вика поправляет сложенные на груди руки, морщась от солнечного света, который бьёт через огромный стеклянный потолок. Оранжерея — то место, куда ей долгое время запрещали заходить. Уже потом, когда открылся чердак, помещения на первом этаже и парочка на третьем стали ей доступны, однако особого интереса Герцогиня к ним не испытывала. Просто знала, что в доме есть такое место, и всё. Но теперь, заходя в оранжерею, первое, что она будет вспоминать — это широко открытые глаза Дерека и лёгкая, едва заметная улыбка Герцога. Вика бы тоже посмеялась над данной картиной, если бы пятнадцать минут назад не пыхтела над мебелью, которую она усиленно двигала к двери, а после неудачного плана буквально подралась с Рейнольдом, дав в процессе ему пощёчину. Эта ситуация не смешила, а бесила девушку, из-за чего она и вела себя, как избалованная девица. — Следовало просто сказать нам, что ты хочешь побыть на руках, Пенелопа, — в шутливой форме говорит Герцог, строя серьёзное лицо. Тем не менее, наблюдая, как Рейнольд ставит сестру в пижаме на пол, а после они оба демонстративно кривят лица, не глядя друг на друга, уголки губ мужчины всё же поднимаются вверх. Его беспокойство за Пенелопу чуть уменьшается, из-за чего он расслабляет плечи, коротко выдыхая. — Садитесь за стол и поешьте, пока всё окончательно не остыло. Мы давно не ели все вместе. — Из-за одной малолетней дуры, — недовольно бурчит Второй Господин, садясь по левую руку от брата, хмуро смотря на всё ещё стоящую перед столом Пенелопу. — Тебя ещё и на стул посадить нужно? — Без тебя разберусь, — грубо отвечает Вика, смотря на Герцога и поджимая губы. — Прошу простить меня за внешний вид, мой брат решил, что опозорить меня будет хорошей идеей. — Ты и без моей помощи себя позоришь, — складывая руки на груди, шипит Рейнольд, перебивая чужое возмущение: — Я тебя предупреждал! Нужно было готовиться, а не двигать мебель, царапая пол! — У меня есть дела, которые требуют моего внимания, и я не хочу портить чужое настроение, — объясняет Вика, открывая с Рейнольдом рот, когда Герцог вмешивается в их спор: — Ты уже здесь, поэтому присоединись к нам на пару мгновений, — спокойным голосом просит Герцог, смотря в глаза Пенелопы и наблюдая, как та, сделав глубокий вдох, чтобы, очевидно, отказаться, дёргает плечами, молча садясь на своё место и поправляя халат на плечах. — Давайте приступим. Эккарты, наконец, приступают к еде, с дружелюбным настроем уставившись в свои тарелки. Тишина давит на плечи своей неловкостью всем, кроме Герцога, который сидит во главе стола, держа голову высоко. Вика ковыряется в тарелке также лениво, как и в своей комнате, не испытывая особого желания есть. Однако она цепляет вилкой сочное мясо, добавляя к нему зелень с ароматным чаем. — Мне сказали, что Наследник престола отправил тебе письмо вчера утром, — внезапно интересуется Герцог, заставляя Вику оторвать голову от своей тарелки. — Что-то интересное? — Извинение за тот инцидент в саду, — немного подумав, делится девушка, не уточняя тот факт, что письмо было написано кем угодно, но не первым сыном Императора. — Дерек помог мне с тем, чтобы отправить ответное письмо. — Он мне и рассказал об этом, — кивает Глава дома, разрезая блюда на своей тарелке с идеально прямой спиной. — Ты самостоятельно изучаешь этикет? — Всего лишь читала книжку, — честно признаётся Герцогиня, пожав плечами. Немного подумав, она уточняет: — Я сделала что-то не так? — Нет, я просто поразмышлял, что раз ты этим заинтересовалась, то, может быть, мне следует приставить к тебе учителя? Хорошо знать родной язык — это отлично, я рад, что твой преподаватель подтянул тебя, но достаточно ли тебе этого? Этикет, математика с экономикой, может быть, политика? — Слишком рано, отец, — достаточно сдержанно делится мнением Дерек, вытирая губы салфеткой. — Ты прав, не стоит торопиться, — кивает мужчина, но всё равно улыбается, смотря на приёмную дочь с некой теплотой. — Я был рад, когда учитель сказал, что твои знания оказались не так слабы и страшны, как он полагал. Тебя интересует бизнес, а для его хорошей работы образование не будет лишним. Кто знает, может, ты решишь открыть не только дом для беспризорников, но и места, в которые они могли бы пойти после выпуска? — Говоря об этом доме, — встревает в разговор Первый Господин, откладывая столовые приборы в сторону и приступая к распитию чая. Вика это подмечает, поджимая губы. — Как идут дела с постройкой и выкупом детей? В последнее время ты предпочитаешь работать отдельно, поэтому я не сразу получаю информацию о проекте. Вика, сидя с грязной вилкой в руках, чувствует только ком в горле. Вся эта трапеза будто бы заставляет её проснуться, из-за чего происходящее вокруг кажется чем-то нереальным. Слишком красочно из-за солнца, которое светит буквально ото всюду. Слуг или даже дворецкого рядом нет, либо же, Вика просто невнимательно огляделась. Но поменялось не только место трапезы, но и сами люди. В первый совместный приём пищи Вика более чем чётко ощущала напряжение каждого присутствующего. И если Герцог достаточно быстро сменил гнев на милость, то братья… именно их поведение удивляет. Добавить к этому внезапную инициативу Герцога дать ей образование, его заинтересованность этим делом, а также интерес Дерека к дому беспризорников... Подобное внимание вызывает напряжение. — Всё хорошо, — отвечает Вика на вопрос Первого Господина, когда молчавший всё это время Рейнольд громко, но коротко портит всё: — Ложь. Вика чувствует, как внутри всё обрывается, как по телу проходит дрожь, но она только и может, что сжать вилку в руках, переводя взгляд на Рейнольда, который выглядит спокойным, нежели довольным своим поступком. — Строительство нельзя ускорить, так как возможны ошибки при постройке, а хозяйки, пускай и торгуются, но продают документы ребят, — хмурясь, переворачивает чужие слова Вика. — Ничего не делается в мгновение ока, и ты, Рейнольд, даже имея деньги и слуг, должен это знать. — Просто скажи, что тебе не хватает бюджета, — прямо и без всяких мыслей сообщает Второй Господин, даже не дёргаясь от режущего уши звона посуды, когда Вика поднимается на ноги, чудом не скидывая с края стола чашку с чаем. — Рано или поздно подобное случилось бы, — стараясь держать себя в руках, чётко, но срывающимся голосом говорит Вика. — И в будущем это повторится вновь. — Именно из-за этого и допускаются ошибки в проектах, которые полностью убивают твой труд, — всё также спокойно говорит Рейнольд. — Нет ничего плохого, чтобы просить помощи у семьи. — Семьи? — Со смешком повторяет Вика, наблюдая, как лицо приёмного брата становится хмурым. — Тебе самому-то не смешно? — Всегда хорошо начать. — Не спорю, но меня смешит, что именно ты это говоришь, милый братец. Решил стать добродетелем? — Пенелопа, — предупреждает Дерек, встревая в спор. — Успокойся, пока ты не наговорила лишнего. — А что лишнего я могу сказать, Дерек? — Поднимая брови, уточняет Вика. — Меня убивает сам факт того, что вы не замечали меня шесть лет, что стоило другому меня оклеветать, как я стала вам не нужна. Фальшивка, которая не должна уметь даже думать. Вы оба, — короткого взгляда с одного брата на второго было более чем достаточно, но девушка растягивает губы в улыбке, игнорируя жжение в глазах. — Даже не подумали скрывать своего удивления, когда я показала вам отчёты. Я благодарна, пап, что ты подумал о моём будущем, — переводя взгляд на Герцога, Вика прерывисто вздыхает. — Что забрал с трущоб, дал всё то, что было у твоей настоящей дочери. Поддержал в проекте, над которым даже проститутка посмеялась. Я искренне тебе благодарна за это, но ты забыл о том, что у тебя есть родные сыновья. — В горле образуется ком, который девушка быстра сглатывает, сжимая руки настолев кулаки. — Дерек, который из кожи вон лезет, чтобы стать твоей копией, Рейнольд, который завидовал и, как я могу предположить, продолжает завидовать. Я просто, — обрываясь, чтобы сделать глубокий вдох, Вика опускает голову, скрывая глаза за чёлкой. — Проведите своё время с ними, но не как с наследниками, а как с сыновьями. Сходите вы в театр, я не знаю, прогуляйтесь, обсуждая погоду, а не работу. Я не хочу босиком ходить по холодному полу, когда у Рейнольда начнётся очередной приступ любви к приёмышу. — Выпрямляясь, девушка коротко кланится мужчине, всё также не желая поднимать голову. — Проведите время, как семья, а не как коллеги. Прошу простить за испорченное настроение, но я пойду. — Сядь за стол, — останавливая развернувшуюся к двери дочь, Герцог отодвигает чашку с чаем подальше, складывая локти на столе и образуя замок в руках. — У меня ещё много дел, — обернувшись, объясняет Вика, напрягаясь от холодного и, очевидно, злого взгляда Герцога. — Сядь за стол, — повторяет мужчина, заставляя Вику поёжиться, но сесть на место. Стул неприятно скрипит, когда девушка его пододвигает к столу, и этот звук заставляет поморщиться. — Ты сама сказала провести время вместе, как семья, поэтому сиди и ешь. — Я говорила о ваших сыновьях, — хмурясь, объясняет девушка, сжимая ткань халата в кулак. — По документам они являются твоими братьями, Пенелопа, — также объясняет Герцог, чуть расслабляясь. — А ты, соответственно, моей дочерью. Мы семья по документам, и я хочу, чтобы каждый из вас понял, что нет никаких приёмышей, родных или моих. Вы все трое мои дети, несмотря на кровь. Дерек с Рейнольдом молчат, и Вика следует их примеру. Она продолжает теребить ткань на коленях, пока братья тихо возвращаются к еде с чаем. Собственная тарелка с разобранным мясом и размазанным соусом вызывает только отвращение. Цветы в оранжерее, освещённые ярким солнцем, радуют глаза своим цветом, потому что смотреть на них намного приятнее, нежели чем на кого-либо. — Ты поедешь с нами на охоту, Пенелопа, — делая глубокий вдох, говорит своё слово Герцог. — Не как сумасшедшая дома Эккарт, а как моя наследница и ребёнок. То же самое касается твоих братьев. Не театр, конечно, но разговор не будет касаться работы. Нам с вами предстоит долгая работа, пока глупые мысли не покинут головы каждого из вас. Надеюсь, вы меня поняли. Этот обед был просто напросто испорчен.

***

Смотря на лошадь, девушка осторожно гладит её шею, стараясь расслабиться рядом с таким красавчиком. Она слышит пофыркивание животного, чувствует, как под рукой двигаются мышцы, и не может не наслаждаться давно позабытыми ощущениями. — Если выиграем этот конкурс, то поедем на конные прогулки, — делится новостью Илья, поставив футляр со скрипкой к подлокотнику дивана, прежде чем упасть на широкие подушки, макушкой уткнувшись в бедро подруги. — Я сначала даже не поверил. Раньше они грамоты давали и ручками хлопали, а тут целые поездки в целях развлечения. Отрываясь от чтения книжки в телефоне, Вика смотрит на друга, сверлит его взглядом. Мелкие кудряшки закрывают лоб, а голубые глаза были прикрыты. Илья отдыхал после сольфеджио, набирался сил перед их занятием. Он не отличался особо спокойным или же истеричным нравом, что-то между этими состояниями. За это Вика его и ценила, даже не испытывая раздражения, когда тот вмешивался в её личное пространство. — Решили вложиться, чтобы дети были больше мотивированы? — Предполагает пианистка, блокируя телефон и отодвигаясь ближе к подлокотнику, чтобы у друга была возможность разложиться. — Ставлю на то, что на тебя наныли, — шутит Илья, даже не жмурясь, когда Вика щёлкает его по лбу. Единственный раз, когда Вика по своей воле сидела за инструментом несколько часов, был связан с животными. Тогда она запрещала себе опаздывать на репетиции, тянуть на занятиях время. Девушка вложилась в то выступление, до сих пор помня, как расцарапала свои руки перед выходом от волнения. В тот раз их обманули, а после Вика стала слишком взрослой, чтобы кататься на лошадях. Время шло вперёд, она росла, а благороднейшие звери перестали привлекать её внимание, став дорогим развлечением. Сейчас же ей помогают взобраться на крепкую спину лошади, придерживая за бёдра и коротко объясняя, что и как. Вика слушает, стискивая в руках поводья и напрягаясь, когда животное переминается, двигаясь под ней. Она всем телом чувствует чужие движения, качнувшись и тут же сжав ноги, вцепившись рукой в седло. Сглатывая ком в горле и краем уха слушая слова наставника, девушка выпрямляется, стискивая поводья в руках. — Мам, смотри! — Отпуская разноцветные поводья, кричит краснощёкая девочка, привлекая внимание ожидающей её женщины. Та мгновенно начинает кричать, стоит ей увидеть данную картину, и Вика, смеясь, снова берёт поводья в руки, сжимая их сквозь пушистые варежки. Ей помогают спуститься, а мама мгновенно отвешивает крепкий подзатыльник. Однако плотная шапка уменьшает силу удара, и единственное, что девочка чувствует — это тупую боль в затылке. — Выдохните, Миледи, — даёт совет мужчина, который был то ли преподавателем, то ли одним из приближённых рыцарей дома Эккартов. Вика не вдавалась в подробности, ошеломлённая, что Герцог в самом деле решил взять её на охоту. — Всё хорошо, эта кобыла вас помнит, поэтому не стоит бояться. Герцогиня кивает чужим словам, осторожно отпуская одну руку с поводья и прикладывая её к чёрной гриве. Она перебирает её меж пальцев, чуть наклоняясь вперёд и переходя на шею, дёргаясь от того, что животное качает головой, как бы сбрасывая её ладонь. Вика вновь выпрямляется, следуя совету мужчины и расслабляя бёдра. Щёки охватывает характерный жар, стоит сознать, как она сейчас выглядит со стороны, однако мужчина на это даже не смотрит, поправляя её ногу в стремени. Мысли вновь возвращаются к Охоте и тому, что там может произойти. Как бы Вика не старалась, в голове было всё также пусто, когда она пыталась подбором вспомнить хотя бы что-то с похожим сюжетом. Однако читала ли она это «что-то» в принципе? А если всё это — лишь игра её мозга во время комы? Ведь по сей день мало изучены видения пациентов в подобном состоянии, так где вариант, что всё происходящее — не норма? Странная, крайне непонятная, но норма. — Скажите, когда устанете, Леди, — просит мужчина, шагая рядом и наблюдая за её посадкой. — Не стоит нагружать тело лишний раз. Кивая чужим словам, Вика вновь переводит взгляд на гриву животного. В детстве она очень сильно хотела заниматься верховой ездой, однако ни её город, ни близлежащие поселения подобного позволить себе не могли. Это дорогое удовольствие для взрослого, что уж говорить про ребёнка из простой семьи? Тем не менее, предположим, что всё это — не более, чем игра её мозга. Но благотворительность? Семья без матери, склоки между её членами? Не этого хотела Вика, однако мозг продолжает подкидывать ей данный сценарий. Добавить к этому второстепенных персонажей, один из который чуть её не прирезал, вторая колола иголкой локти, третий игнорировал издевательства, а четвёртая практически в лицо рассмеялась её идее помочь сиротам. Слишком много мерзких и неприятных ситуаций, чтобы желание жить этим сном росло. Как раз-таки из-за всех этих обстоятельств желание вернуться назад — домой — росло с геометрической прогрессией. Пускай её ждали те же склоки, нервяк с экзаменами и страх перед будущим, но это был её мир, её тело и её судьба. Она не боялась говорить или писать на своём родном языке, не смотрела в отражение зеркала с неверием. Даже спустя столько времени, что Вика занимает это тело, она не ощущала его своим. Чужое, как и всё вокруг. — Могу ли я поехать без вашей поддержки? — Тихо уточняет Вика, переводя взгляд на верёвку в руках мужчины, который продолжал контролировать ход. — Я не могу вам запретить, Миледи, — честно говорит собеседник, подняв голову и взглянув в глаза. — Если вы так пожелаете, моя задача осуществить ваше желание. — Ясно, — поджимая губы и поднимая голову, Герцогиня аккуратно хлопает животное ногами по бокам, чувствуя, как то чуть ускоряется. Вика переводит внимание на мужчину, видя, что тот также ускорил шаг, но не стал останавливать. — Отпустите поводья, я хочу прокатиться сама. — Как скажете, — кивая, мужчина останавливает животное, убирая верёвку в сторону и пригладив гриву лошади. — Герцог просил сообщить вам, что после прогулки он будет ждать вас в своём кабинете. Не оборачиваясь назад, Вика кивает чужим словам, задерживая дыхание от напряжения. Лошадь, будто ничего и не изменилось, продолжила свой ход под её командованием, и постепенно — из-за недостатка кислорода в особенности — девушка выдохнула. Она расслабилась, как и велел мужчина, плавно направляя лошадь и делая круги на импровизированном поле для их прогулки. — Перестань ты уже её слушать, — тихим, но растянутым из-за алкоголя тоном просит Никита, пристраиваясь у подлокотника и не сводя взгляда с фильма на телевизоре. — Иначе так и будешь плясать под её дудку, став такой же. Больше всего Вика боялась пойти путём матери. И, втягивая полной грудью свежий из-за лёгкого ветра воздух, она понимала, что данную ситуацию с попаданчеством нужно использовать, чтобы хоть как-то изменить её схожесть с родительницей. Шансом нужно пользоваться, даже если вся эта ситуация была лишь плодом её воображения.

***

—… что-то не так? — Отпивая немного чая, интересуется Герцог, заставляя молчаливую дочь оторвать взгляд от подарка. — Мне казалось, ты будешь рада возможности вновь держать арбалет в руках, несмотря на твои новые принципы. Вика глупо хлопает ресницами, стискивая челюсть и вновь опуская взгляд на оружие. Красивое, даже блестящее от падающих на него лучей солнца. Арбалет не был таким жутким, как изначально думала Вика, однако она всё равно чувствовала себя напряжённо. Особенно когда слушала сногшибательную рекламу этого самого «подарка». Зачастую, сны Вики касались семьи маленькой Пенелопы. Изредка в ней мелькали другие люди, однако юная аристократка предпочитала обращать внимание на своё близкое окружение, иногда совершенно игнорируя второстепенных лиц. Вика не была уверена, из-за чего именно Пенелопа была наказана, когда очнулась в её теле. Подозрения, мысли, но не факты, на которые можно было бы опереться. Поэтому приходилось думать и наблюдать: за братьями, слугами, рыцарями и другими аристократами. У Герцогини не было друзей, несмотря даже на её статус. Что, как думала Вика, было глупо — отвергнутая всеми, Пенелопа могла бы быстро прикипеть к тому, кто протянул бы ей руку. Это связи с хорошей семьёй, к которой можно было бы обратиться. Но состояние и положение аристократки даже в своём собственном доме было шатким, а общение с «сумасшедшей из семьи Эккартов» могло сказаться на собственном имидже. Всё же, Вика может только предположить характер Пенелопы, основываясь на своих наблюдениях, которые не отличались особым качеством информации. Особенно когда сам Герцог прямым текстом наставлял, чтобы она стреляла в неугодных ей людей где-нибудь в лесу, за кустами. — Я благодарна вам за подобное вложение, — сглотнув ком в горле, старательно формулирует мысли Вика, думая. С одной стороны она хотела возмутиться, сказав, что подобные вещи ей не нужны, однако понимала, что может оказаться не права. Девушка появлялась на людях не так часто, чтобы понять, чего именно ей следует ожидать: полного игнорирования или же толчка в спину. — Но я всё же не планирую участвовать в соревнованиях. Уверена, что вы с братьями получите намного больше удовольствия от данного развлечения, если вам не нужно будет постоянно оглядываться на меня. — Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за добычей, — шутит Герцог, сохраняя серьёзность в своём выражении лица. — А Рейнольду стоит поучиться выдержке, поэтому твоя компания ему в этом поспособствует. — Не уверена, что когда он увидит диковиную добычу, будет думать обо мне, ползущую позади, — представляя себя где-нибудь в глуши, в окружении хищников, девушка демонстративно ёжится. Однако всё же вытаскивает арбалет из красивого чемодана, взвешивая его в своих руках. — Думаю, тебе это будет и не сильно важно, — пожимая плечами, высказывает своё мнение мужчина. — Как тебе учителя? Есть какие-нибудь жалобы? Вспоминая мужчину, который помог ей разобраться в верховой езде, Вика заинтересованно смотрит на Герцога, возвращая арбалет на своё место и вместо него притягивая к себе мешочек с бусинами. Она вытаскивает три штуки, рассматривая их в своих руках и невольно сравнивая с жемчужинами. Сияюшие, с гладкой поверхностью и без единого изъяна, они очень сильно напоминали о солнечном море. — Если речь идёт о верховой езде, то никаких жалоб у меня нет, — не отрывая взгляда от бусин, честно говорит Вика, перекатывая их в раскрытой ладони. — А вот об остальных учителях я ещё не знаю. Кого именно вы позвали? — В первую очередь преподавателя по этикету, — начинает Герцог, откладывая пустую посуду в сторону и складывая руки на бёдрах в замок. — Пеннел поделился со мной информацией, которую пишут в твоём учебнике, и нашёл там несколько несоответствий. Миссис Оливер поможет тебе закрепить твои знания и исправить ошибки, которые ты по незнанию выучила. Она также может помочь тебе ознакомиться с членами других семей, если пожелаешь. — Несмотря на слова Дерека, вы всё же хотите начать вводить меня в политику? — Поднимая голову на мужчину, уточняет девушка, наблюдая, как на лице Герцога появляется довольная улыбка. — Ты занимаешься бизнесом, являешься моей наследницей. Это только вопрос времени, когда идея начнёт приносить плоды твоей деятельности, а это дело требует знания, к кому стоит подойти и заговорить, — объясняет мужчина, невинно пожав плечами. — Чем больше средств ты вкладываешь, тем выше риски. Но они ведь того стоят, разве нет? Вика не сдерживает тихого смешка, опуская голову и убирая бусинки в мешочек. Она плотно завязывает шнурок, убирая на место и расправляя плечи, вновь поднимая подбородок. Детский дом не будет приносить прибыль, и все члены семьи это понимают. Это вложение средств, которое будет давать результаты в виде репутации и людей. Чистые улицы и отсутствие воришек будут отлично помогать в торговле, привлекая торговцев, а на месте трущоб будут выстраиваться новые дома, в которых будут жить более обеспеченные граждане. Выпускники детских домов же будут иметь возможность получить работу на предприятиях, особенно если Герцогиня, благодаря понимаю, кого стоит привлечь к данному вложению, обзаведётся связями. А для этого необходимо умение себя показать и найти тех, кто заинтересуется вложением в её дело. Герцог вкладывается в неё, заметив в ней осознанность. Увидев, что воспитанница начала проявлять себя в том, что может принести ему намного больше, нежели чем он просто выдал бы её кому-нибудь в жёны. — Вы назвали меня наследницей, значит, вы планируете что-то дать мне для развития? — Осторожно уточняет Вика, чувствуя, как от одной только мысли её бросает в холодный пот. Ответственность, которая на неё может лечь, пугает, но в то же время девушка чувствует дрожь предвкушения. Что-то, что будет не только принадлежать ей, но и приносить прибыль. — Планирую, — кивает Герцог, довольно щурясь, но добавляя: — Однако для начала мне хочется увидеть твою работу. У тебя есть возможность использовать семейный бюджет, если вдруг что-то в проекте идёт не так, например, непредвиденные расходы. Дерек ведь объяснил тебе, как он работает, верно? — Не до конца, — вспоминая короткий разговор, когда Дерек остановил её в коридоре после трапезы, честно говорит девушка. — Только то, что он есть, и я могу им пользоваться. — Тогда подойди к нему, чтобы он всё тебе объяснил, а также помог со стрельбой, — заканчивает их разговор мужчина, поднимаясь на ноги. — Ты давно не держала арбалет в руках, не думаю, что вспомнить основы будет сложно, а для Дерека это такая же тренировка. — Как скажете, — поднимаясь на ноги, Вика чуть опускает голову, прощаясь. — Благодарю вас за ваш подарок, Отец, и учителей. Обещаю, что не подведу. — Я и не сомневаюсь, — мягко говорит мужчина. От этого тона в глазах начинает неприятно щипать. Вика жмурится, покидая кабинет Герцога и делая глубокий вдох, пальцами массируя ноющие веки. Вся эта ситуация выбивает из колеи, кажется чем-то странным и непонятным. Если в самом начале всё было достаточно легко и просто, то теперь Вика чувствовала, как её затягивает. Вся эта ситуация кажется неправильной, и от этого осознания особенно сильно начинает жечь глаза. Хочется просто закрыться на чердаке и сидеть там, пока она не окажется в своём теле. В современном мире, в котором вместо многочисленных учителей есть телефон с интернетом, а от неё — школьницы — ждут только хороших результатов на экзамене и поступления на бюджет. Проходя коридоры и поднимаясь на свой этаж, Вика смотрит в окна, высматривая зелень. Деревья, кустарники и двигающиеся по своим делам люди — каждый из здесь присутствующих живёт своей жизнью, занимаясь делом. И тот факт, что Герцогине также начинают давать задачи, в которые необходимо вникать, вызывают двоякие чувства. Заходя в спальню и прикрывая за собой дверь, Вика осматривает помещение. Она должна была сперва удостовериться, что в комнате никого нет, прежде чем подойти к столу, на котором был полный беспорядок. Лежащие тетради с книгами находились в разных частях стола, расположенные в своем собственном порядке. Девушке было так удобнее понимать, что где искать, и поэтому она без проблем находит книжку по этикету, сжимая её в руках и пролистывая страницы. Она понимала, что Эмили может заглянуть в её записи, поэтому не писала на родном языке. В библиотеке Эккартов она не нашла и отдалённо похожую на славянский язык письменность, а книги по истории не дали результатов на счёт знакомых стран. Будто бы ничего из её мира здесь не было, однако Вика отбрасывала эту мерзкую и съедающую изнутри мысль в сторону. Вполне возможно, что именно в библиотеке Эккартов нет нужной ей информации, но если она капнёт поглубже, то обязательно отыщет всё необходимое. Вика тешила себя такой мыслью, когда отказывалась писать свои сны в небольшую записную книжку, которую предпочитала прятать в ящике стола за другими книжками. Всё же складировать книги в своей комнате ей нравилось намного больше, нежели каждый раз бегать в библиотеку и таскать тяжёлые экземпляры в свою комнату. Доставая из недр стола записную книжку, Вика садится на стул, начиная листать страницы. Она старалась писать как можно менее подробно, будто бы записи были не более чем глупыми сновидениями избалованной Герцогини, однако слова заставляли вспоминать картинку целиком. Ключевые слова, которые заставляли мозг думать, будто мозаика складывались воедино. Пенелопа была наказана за нападение на аристократку, поэтому сейчас факт того, что Герцог настоял на её присутствии на Охоте, был странным. Ничего не мешало ему оставить дочь дома, как он делал, посещая вечерами различные мероприятия. Банкеты, балы — они были не менее важны, однако мужчина решил настоять именно сейчас. Своеобразная проверка?.. Откидываясь на спинку стула, Вика прячет лицо за ладонями, вытягивая ноги под столом и думая. Её пугала ответственность, которая увеличивалась с каждым днём. Она чувствовала, как ситуация становится тупиковой, особенно когда читала письма, осознавая, что вписаться в выданный бюджет у неё не получится. Будь её воля, Вика бы скинула эти обязанности на кого-то другого. Она хотела помочь детям, однако испытывала неловкость и рвущее её на части сожаление, когда вспоминала раны младшего подопечного. Если бы Вика тогда не обратила внимание на красные глаза ребёнка, то ситуация пошла бы по самотёку, а рана могла загноиться из-за специфики работы мальчика. Протянуть руку помощи, имея при этом деньги и влияние, оказалось недостаточно. Деньги имели свойство кончаться, и их нужно было как-то зарабатывать, закрывая расходы и поднимая свой доход, а влияние необходимо держать на высоте, дабы за её спиной не происходили различные неприятные ситуации. Образование, которое Герцог пожелал ей дать, будет очень кстати, однако любая теория закрепляется практикой. И от понимания этого простого факта внутри будто бы всё покрывалось холодной корочкой, которая заставляла обхватывать себя руками, обнимая и согревая. Вика чувствовала себя серой мышью, которую умный кот загнал в угол. Мягкие слова, сказанные так уверенно, воротили душу. Потому что девушка, несмотря на внешнее спокойствие, ощущала тревогу. Боязнь не оправдать чужие ожидания, деньги, которые в неё вложили. Пускай у Герцога было достаточно капитала, Вика всё равно чувствовала стыд, будто бы заранее зная, что облажается. А она точно накосячит где-либо, в этом даже сомневаться не нужно, ибо Леди сама это знала более чем чётко. Что-то должно случиться, и это «что-то» заставляло руки крепче сжимать рукава платья в тщетных попытках подбодрить себя.

***

— Поставь ноги шире, — даёт наставления Дерек, стоя сбоку и наблюдая за действиями приёмной сестры, которая, недовольно хмурясь, делала необходимое. — Сделай глубокий вдох и на выдохе стреляй. Вика слушается, прижимая левый локоть ближе к телу, прицеливаясь и вздрагивая, когда оружие в её руках стреляет, пугая своей отдачей, что бьёт по запястьям. Герцогиня опускает арбалет, перехватывая его и разминая запястья, высматривая результат полуторачасовой тренировки, которая, кажется, изменилась только окружающим миром: Дерек продолжал повторять базу, Вика продолжала мазать, а тени на земле плавно удлинялись. — Удивительно, — также смотря на мишень, высказывается своё мнение Первый Господин, и Вика, даже не смотря на него, чувствует себя паршиво. Очевидно, что Пенелопа, в отличие от попаданки, любила стрелять, делая это более чем хорошо. Вика же попадала в белый край мишени, что не есть хорошо. В самом начале, когда Эмили пришла от Дерека с требованием явиться на тренировочную площадку, Вика хотела плюнуть на всех и вся, закрывшись в спальне. Утренняя истерика и недосып сделали своё дело, вызывая большое желание прямо сейчас завалиться на ближайшую скамейку и вздремнуть. Однако, как на зло, всем что-то было нужно от неё, из-за чего она успела поговорить, кажется, со всеми, с кем только можно было. Хотела ли она этого? Нет. Спрашивали ли её о хотелках? Тоже нет. День был дерьмовым, но, что радовало, он подходил к концу. Однако с каждой минутой, что Дерек стоял над её бренной душой, поправляя и направляя, настроение падало всё ниже и ниже. И если поначалу Вика пыталась договориться, то теперь молча делала монотонные и однотипные действия, надеясь, что Первому Господину быстро надоест. Однако прошло уже полтора часа, а он продолжает стоять и говорить! И если в начале было хоть какое-то разнообразие, вроде разговора на счёт семейного бюджета, то теперь вся ситуация очень сильно напоминала музыкальную школу. И этот факт вызывал неприятные ощущения, которые накрывали её. Злость, которая заставляла руки дрожать, а ноги дергаться от эмоций, которым не было выхода, процессу тренировки не помогала. Руки уже давно ноют, ровно как и правое плечо, однако эти ощущения ни о чём по сравнению с воспоминаниями, которые вызывают негативные эмоции. И с каждым мгновением, что она погружается в воспоминания, дёрганья становятся всё заметнее и заметнее. И, когда дело доходит до того, что из-за злости она несколько раз подряд промахивается, Вика опускает арбалет, сдерживая себя от того, чтобы не швырнуть чертово оружие на землю. — Устала? — Спокойно интересуется Дерек, поворачивая к ней голову и смотря в след, когда сестра проходит к небольшому домику с высокой крышей, под которой можно было спрятаться от заходящего солнца и присесть на лавку. Что, собственно, Пенелопа и сделала, падая на ту и убирая в сторону арбалет, вытягивая ноги и откидывая голову на стену. Полное отсутствие манер. — Я не хочу участвовать в соревнованиях, — повторяет аристократка, пялясь в крышу и сжимая дрожащие руки в кулаки. — Посижу где-нибудь в беседке, чая попью. — Последний раз, когда я это слышал, ничем хорошим не кончился, — опуская руки и сжимая рукоятку меча, Первый Господин подходит ближе, смотря на тонкую шею, на которой не осталось и следа от раны чужим оружием. Он, наблюдая за движением мышц, когда Пенелопа сглатывает, добвляет: — Как и позапрошлый. Лучше займись тем, что тебе больше подходит, дабы на празднестве мне не пришлось разбираться с последствиями твоих действий. — Мне подходит сидеть дома, но разве вы меня слушаете? — Опуская подбородок и заглядывая в глаза, раздражённо спрашивает Герцогиня, хмурясь. — Твоё домоседство привело к тому, что ты притащила в наш дом беспризорников из борделя, — напоминает Дерек, видя, как закрытая чёрной блузкой грудная клетка поднимается. Он прикрывает глаза и добавляет, перебивая начинающуюся ругань: — Впрочем, теперь хоть можно сказать, в кого ты такая. Пенелопа молчит, обдумывая чужие слова, и Наследник поворачивает голову в сторону, смотря на высаженный лес, в котором полюбил заниматься раб. «Мастер меча», как любил говорить Герцог, однако данный титул был ни о чём, когда дело касалось неуравновешенных психов. Фыркая, Дерек снова переводит внимание на Пенелопу, которая продолжала сидеть на лавке, вытянув ноги в брюках, но молча дожидаясь продолжения его слов. Манипуляции, на которые их семья попалась, вызывали вопросы. Особенно у Первого Господина, который желал узнать, откуда в истеричной родственнице появилась хитрость и осознанность, что и как сказать, дабы ситуация сыграла в её пользу. Не книжки же, в самом-то деле, ей в этом помогли. — Отец привёл в наш дом раба, подающего большие надежды, — рассказывает Дерек, внимательно наблюдая за реакцией девушки, подмечая то, как едва заметно сузились глаза Пенелопы, недовольной его формулировкой. — Тоже забрал из дома, который выкупил его на рынке. — Вот как, — опуская голову, кивает аристократка, обдумывая его слова. Вика, переводя ситуацию в знакомую для нее жизнь, морщится от собственных мыслей, которые после замены слов прилагательными стали иметь смысл. Зачем отдавать другим людям собаку особой породы, когда на её покупку ушли большие деньги? Ответ был прост: любая порода так или иначе была для чего-то выведена, и если человек, не подумав, взял животное, не готовый к особенностям воспитания, то лучше всего отдать его тому, кто справится. Раб, подающий надежды, сделал что-то со своим прошлым хозяином. И, раз его отдали, а не убили, то ещё есть возможность вербовки таланта в свои ряды. — Из-за чего его отдали? — Похрустывая пальцами, уточняет Вика, не поднимая голову на повернувшегося брата. — Сломал дорогое оружие во время развлечения Достопочтенного Господина, — с едва заметной ненавистью в голосе говорит Эккарт, опуская руку с рукоятки меча. — Если даже вам не нравится это «развлечение», то, могу предположить, что мне знать детали необязательно, — услышав отвращение в словах и подняв голову, дабы убедиться в своих наблюдениях, Вика наблюдает за чужим выражением лица, делая выводы. Она подмечает стиснутую челюсть и серьёзный взгляд, особенно когда Дерек чуть поднимает голову вверх, складывая руки на груди. — И, раз мы с вами закончили… — Кто сказал? — Подняв брови, перебивает сестрицу Первый Господин, даже не отшатываясь, когда та поднимается на ноги, подхватывая на руки арбалет, неосознанно обхватывая его руками, чтобы в любое мгновение встать в стойку. Манипуляции, смена поведения, новые интересы — подозрения сталкивались с тем, что подменить или даже скопировать невозможно: памятью тела. А Пенелопа знала, как именно нужно держать любимую игрушку, чтобы в любой момент ею воспользоваться. Вопросы накладывались на наблюдения, не давая ответов. — Солнце, Господин, уже заходит, — спокойно делится информацией Герцогиня, игнорируя тот факт, что солнце только недавно начало опускаться вниз. — А у вас, ровно как и у меня, есть дела. — Удивительно, что именно ты хочешь поскорее закончить с тренировкой, — подначивает Наследник, не сдерживая смешка и растягивая губы в усмешке. Вика, смотря на данное чудо света, невольно вспоминает Герцога, думая, что именно нашло на данное семейство сегодня. — В ближайшие дни я посмотрю отчёты по твоему проекту, поэтому постарайся закончить со всем как можно скорее. Когда мы поедем на Охоту, лично я планирую отдохнуть от работы, что советую сделать и тебе. — Хорошо, — кивая, соглашается Вика, думая о том, что самое страшное в данной ситуации будет именно бюджет, нежели чем какие-либо другие документы. — Спасибо, что потратили своё время на меня. — У меня было время, чтобы подготовиться к тренировке, поэтому не стоит, — по-человечески объясняет Дерек. Вика смотрит на человека перед собой, запоминая движения и тон голоса. Выражение лица, чуть расслабленная челюсть, не сжатые в кулаки руки. Не хватало только подросткового пожимания плечами, чтобы Первый Господин перестал выглядеть взрослым мужчиной — копией Герцога. Вика настолько сильно привыкла видеть в Дереке черты характера их с Пенелопой отца, что он невольно стал ассоциироваться дядей — несуществующим младшим братом Герцога. Такой же упрямый, трудолюбивый, сдержанный, но младший братец. Добавить к этому их внешнее сходство, и картинка будет идеальной в своей логике. Немного скомканно прощаясь, девушка сильнее прижимает к груди арбалет, обходя собеседника и двинувшись в сторону тропинки, чтобы вернуться в дом. Она хочет побыть одна и просто подумать обо всём, что творится в этом сумасшедшем мире. К тому же, у неё появилась проблема в виде Охоты, которая подразумевает собой путешествие за пределы Герцогства. Проходя кустарники и отдавая оружие горничной, Вика смахивает со лба чёлку, заходя в особняк и оглядывая коридор, по которому снуют слуги. Герцогиня некоторое время смотрит на них, после чего быстро поднимается по главной лестнице на второй этаж, быстро проходя многочисленные коридоры, чтобы только добраться до своей комнаты, в которой можно переодеться. Уже завтра прибудет новый преподаватель, чтобы помочь ей держаться в обществе. И Вика более чем чётко понимала, что данные навыки будут ей нужно, дабы пройти проверку, которую для неё решил подготовить Герцог. Если в том мире у неё не было подобной возможности, то здесь Вика не хотела её упускать. Однако сейчас, переодеваясь в домашнее и садясь за стол для подготовки необходимых документов, Вика думает о том, что, спустя столько времени своего пребывания в этом мире, она впервые будет ночевать где-то не в доме Эккартов. Ей придётся оставить не только братьев одних, но и весь процесс постройки здания. Конечно, своему управляющему, который лично ходит по домам для торговли, Герцогиня доверяла, однако страх, что всё пойдёт по полной жопе, грыз изнутри, заставляя беспокоиться. Сколько продлится эта чёртова Охота? Как долго они будут в дороге? А мероприятия до или после Охоты? Это минимум неделя! Крепко жмурясь и массируя напряжённые веки, Пенелопа не сдерживает тяжёлого вздоха, дёргаясь от звука открывшейся двери. Она сразу же выпрямляется, оборачиваясь в сторону и наблюдая за Эмили, в руках которой было ведро с различными щётками. — Простите, Миледи, мне сказали, что вы на тренировке, поэтому я думала, что успею помыть ванну, — неуверенно остановившись в дверном проёме, рассказывает девушка, опуская голову вниз. — Я тогда подойду попозже. — Не стоит, — понимая, что сосредоточиться на документах сейчас будет тяжело, Вика быстро поднимается на ноги. — Я всё равно планировала посидеть на чердаке, мне нужно подумать, поэтому занимайся своими делами. — Как прикажете, Госпожа, — кивая, проходит внутрь Эмили, подходя ближе к двери в ванную и уточняя: — Вам что-нибудь принести? — Нет, не думаю, — качнув головой, отказывается Вика, поправляя длинную юбку. Она чувствует неловкость за своё поведение, однако без понятия, как от этого избавиться: извинения уже были принесены, и их даже приняли. Однако память всё равно подкидывает воспоминания собственных слов, от чего девушка чувствует, как её смешали с дерьмом. Герцогиня ничего не говорит, постояв у стола совсем немного, прежде чем молча уйти. Она быстрым шагом проходит вечные коридоры, поднимаясь по лестнице вверх и втягивая носом запах древесины. Напряжение плавно сходит на нет, а тревожность за предстоящие дни забывается под книгами, которые Вика вытаскивает с полок, устраиваясь на пушистом ковре. Скинув обувь и спрятав ноги под юбкой, девушка открывает одну из книг, погружаясь в местные мифы, чтобы только время как можно быстрее прошло.