Друзья по (не)счастью

      На кухне штаба Разведкорпуса было жарко и скучно.       Петра аккуратно снимала пену с поверхности куриного бульона, откидывая в железную мисочку. Моблит резал буханки хлеба на идеальные порционные ломти. Штабной повар мычал под нос веселую мелодию, перемешивая в здоровом котле перловую кашу. Второй повар, орудуя острым ножом, непрерывно шинковал гору капусты. В прилегающем к кухне помещении раздаточной четверо новобранцев занимались самой нудной и тяжелой работой: чистили картошку на целый корпус голодных солдатских рыл.       Рядовые, пересказав друг другу целый десяток анекдотов с бородой длиннее, чем у генерала Закклая, громко погоготав, закончили чистку тридцатилитровой кастрюли картошки и с обреченным вздохом приступили к следующей. Картошка, в отличие от анекдотов, в штабе разведки никогда не заканчивалась. Как и праздная болтовня в перерывах между вылазками.       — Йозеф тут недавно рассказывал, что видел, как наш командор с капитаном Леви вечером в баню вместе ходили, — донесся до кухни голос одного из солдат.       Сквозь вспомогательный шум чуткий слух Петры уловил упоминание имени её капитана. Она едва заметно напряглась, продолжая мешать суп.       — И что? Все туда ходят, — раздался голос второго солдата.       — А то! Во-первых, по вторникам баня закрыта, но это бы ладно. Офицеры же, как-никак, захотят — хоть каждый день ходить будут. Но вот почему только вдвоём, а не с остальными командирами? Это ж дров не напасешься ради двух человек парилку топить.       — Пф! Тебе что ли за эти дрова платить? Будто тебя командор сам в Королевский лес на заготовку отправляет.       — Да хрен с ними, с дровами! Я вообще не про то! Дело не в дровах, а в капитане и командоре. Они же всё парой да парой ходят. Не отлепишь их друг от друга. И комнаты у них рядом, и ужинают они вместе, и командировки столичные у них совместные. А вы видели пиджак, который носит капитан? Он же явно скроен не на него. Зуб даю, что пиджак командорский.       Моблит покосился на Петру. Она стояла к нему спиной, интенсивно мешая содержимое кастрюли.       — А какие взгляды то бросает командор на капитана, — не унимался сплетник. — Вы видели, как он смотрит на него на тренировках?       — Как?       — Как я на свою Агнешку после долгой разлуки — вот как! И всё сзади к нему пристраивается да в спину пялится. Да только не спина его, кажись, интересует…       Петра всё мешала сильнее, так что бульон стал выплескиваться за края кастрюли.       — Так что там с баней то?       — А с баней вот что: Йозефу во время обхода стало шибко интересно, что это начальство там делает вдвоём поздно вечером. И что вы думаете? Он к дверце в парилку подошёл, ухо приложил и слышит: капитан охает да имя командора сквозь стоны повторяет.       — Так, может, командор веником его от души хлестал, так и разомлел капитан от удовольствия, — со смешком предположил другой солдат и, протягивая, добавил: — Расчу-у-у-вствовался.       — Ну-ну, ясно дело, каким таким «веником» он его «хлестал», — солдаты захихикали.       Моблит вздохнул, отставил поднос с хлебом и подошёл к Петре.       — Соли в супе достаточно, — тихо сказал он, забирая у девушки половник.       — Это из-за лука, — ответила она, быстро смахивая выступившие слезы.       Моблиту стало жаль Петру. Он тоже слышал скабрезные сплетни о нетрадиционных отношениях командора Эрвина и лучшего воина человечества. Будучи начитанным, Моблит понимал, что природа человеческих взаимоотношений многогранна и непредсказуема, а физическое влечение двух мужчин друг к другу — явление давно известное человечеству. Тут уж, если ты родился таким, ничего не поделаешь — против природы не попрёшь. Говорить об этом Петре он, конечно, не собирался. Разбитому девичьему сердцу такие комментарии ни к чему.       — Но это не всё, — продолжал солдат, которому Петра хотела бы зарядить меж глаз половником и утопить в кастрюле с супом. — Йозеф, наслушавшись этой срамоты, собирался свалить, но уже на выходе из бани увидел, как туда направляется майор Ханджи.       Петра переглянулась с Моблитом.       — Он спрятался за углом и выждал время, но майор как зашла внутрь, так больше и не выходила, — продолжал солдат ещё не знавший, что только что заработал опасного врага в лице Моблита. Когда в стенах штаба вдруг обнаружится труп одного болтливого рядового, скромный капитан исследовательского отряда будет последним, о чьей причастности к убийству подумают. Если подумают вообще.       — Йозеф, значит, из-за угла вышел и опять в предбанник — поближе к дверце — и слышит шум: майор визжит, смеется, а вместе с ней командор заливается и только капитан матерится. Дальше он решил не испытывать судьбу и свалил дежурить дальше, но он уверен, что ночка у начальства была жаркая.       — Вот это поворот! — присвистнул один из слушателей, и солдаты громко заржали. — А майор та ещё штучка, ух!       Такие качества, как свободомыслие, отказ от предрассудков и оптимизм в Разведкорпусе были в почёте. Майор Ханджи бесспорно обладала всем перечисленным. Вот только Петра никак не думала, что она окажется настолько… раскрепощённой. Петра честно призналась себе, что, пожалуй, скорее завидует майору, чем осуждает. Ещё немного восхищается и, конечно, ревнует, но со своими чувствами она разберется позже. Прямо сейчас её друг по несчастью побледнел от негодования, злости и обиды.       — Не порти казенное имущество, — Петра с трудом забрала из рук Моблита погнутый половник.       — Да, — выдавил он сквозь сжатые зубы.       — Новобранцы совсем оборзели, — взгляд Петры не выражал ничего хорошего. В голове уже зрел план расправы над всеми сопляками, что посмели открывать свой поганый рот и порочить доброе имя её капитана. Даже если все эти банные сплетни правда, то это не даёт этим щенкам повода позорить офицеров.       — Согласен, — зловеще произнёс Моблит, полностью разделяя хищный настрой Петры. — Пора заняться воспитательной работой.       Только Моблит отвернулся от Петры, чтобы отправиться наводить порядок среди рядовых, как путь ему преградил старший повар Луис, которому тоже надоело слушать веселый солдатский трёп. Его главной задачей было сделать так, чтобы из столовой штаба никто из разведчиков не ушёл голодным, а куда потом эти разведчики пойдут, уже их дело. Хоть за стены, хоть в баню, хоть нахер.       — Одно из двух, — на повышенных тонах обратился к солдатам Луис. — Вы либо решили устроить саботаж, либо у вас, бестолочей, мухи в руках сношаются! Других причин, почему вы до сих не закончили, я не вижу. А это ещё что такое? Это кто так чистит? Почему очистки толщиной в полкартошки? Вы что хотите, чтобы мы в следующем месяце овес для лошадей жрали? Я донесу на вас вашим командирам!       Пока повар продолжал ругать молодняк за нерасторопность, Моблит с Петрой вернулись к кухонным делам в попытке отвлечься от нахлынувших чувств.       — Мне нужно выпить, — мрачно сказал Моблит.       — Мне тоже, — кивнула Петра.       Когда наряд по столовой закончится, они вдвоём вместо отдыха отправятся в подсобку в южное крыло штаба. Там у Моблита припрятана большая бутыль самогона. Сегодня нужно опустошить её до дна, чтобы завтра смотреть в глаза начальству было не так паршиво.       

***

Тот самый вечер в бане

      В бане было жарко и хорошо.       Несмотря на свою любовь к чистоте, баню Леви не особо жаловал и предпочитал душ. А не любил он баню, как и многие другие общественные места, из-за большого количества людей и необходимости поддерживать с ними общение. Лишь с одним человеком во всём Разведкорпусе Леви был готов пойти куда угодно. Даже на плаху или в пасть к титану, если позовёт. Но он позвал его в баню.       Подстелив под себя полотенце, капитан Леви лежал на животе ягодицами вверх на нижней скамье парилки. В помещении пахло кедровым маслом. Этим же маслом была щедро смазана влажная кожа капитана. Масло — продукт недешевый, но командор не экономит на нуждах своего лучшего воина. Ему приятно проявить заботу о товарище.       — Да, Эрвин, вот так, да, блядь, хорошо, — похрипел Леви, чувствуя приятную тяжесть.       — Сильнее? Скажи, если будет больно.       — Да, сильнее, — ответил Леви, и давление усилилось. Эрвин, большой и тяжелый, но капитан сильный — он выдержит. Движения были мягкими и умелыми, отчего Леви окончательно расслабился и получал удовольствие, едва ли не пуская слюну от наслаждения. Только командору он мог полностью доверить свою волю, жизнь и тело.       Дверь в парилку распахнулась, и жаркое уединение капитана с командором грубо нарушили посторонние лица.       — Эрвин? Леви? А что это вы тут делаете? — щурясь без очков, вопросила Ханджи, замотанная в полотенце.       Эрвин выпрямился во весь свой рост и отошёл от скамьи, где лежал Леви.       — А на что это похоже, четырехглазая? — Леви резко поднялся, попутно прикрывая полотенцем своё капитанское достоинство. — И какого хрена тут делаешь ты?       — Так сегодня же четверг. В бане женский день. Решила в кое-то веки кости погреть да помыться. Ты же, чистоплюй, сам ворчал, что пора мне устроить головомойку. Как видишь, я услышала твои пожелания.       — Ты в своей лаборатории парами химозного дерьма надышалась, что у тебя мозги отключились или как? Сегодня вторник, дура! Здесь вообще никого не должно было быть.       — А что вы тогда тут делаете?       Эрвин с Леви переглянулись.       — Массаж, — сухо ответил Леви.       — Массаж? — Ханджи с недоверием подняла бровь.       — Да, массаж! — раздраженно повторил Леви. — А ты что подумала?       Ханджи широко улыбнулась и приготовилась выдвинуть ряд предположений разного толка, которые по большей части будут подлой инсинуацией.       — У Леви болит спина, — пояснил Эрвин. — Я заметил на тренировках, что он стал неправильно держать корпус — перекачал мышцы и появились зажимы. Это нехорошо. В медчасть он идти отказался, поэтому я предложил ему помощь: прогреть мышцы и сделать лечебный локтевой массаж.       — Именно, — подтвердил слова Эрвина Леви, скрещивая руки на блестящей от пота рельефной груди. — Убирайся отсюда, аномальная. Ты, конечно, чокнутая баба, но всё-таки баба, так что проваливай.       — Ой, а ты что стесняешься меня? Не переживай, я без очков: всё равно ни черта не вижу, но даже будь я в них, то вряд ли я бы рассмотрела у тебя что-то.       — Ханджи, остановись, — попытался предотвратить беду Эрвин, но было поздно.       — Убью нах, — Леви соскочил со скамьи, но командир ухватил его поперёк туловища.        — Леви, не надо!       — Давай, Леви, показывай! — подначивала Ханджи сквозь смех, отбежав к дальней стене. — Докажи, что не титан!       Пока капитан пытался убрать руку командора, полотенце с его бедёр соскользнуло и упало вниз.       — Убедил! — заорала Ханджи, тыча пальцем в сторону паха лучшего воина. Не выдержав пикантности ситуации, Эрвин прикрыл лицо рукой и засмеялся. Леви, изрекая поток гневных проклятий и ругательств, спешно подбирал полотенце и заматывался обратно.       Тем временем за дверью парилки, раскрасневшийся от смущения, рядовой Йозеф убрал ухо от двери и быстрым шагом направился в сторону казарм. Нужно срочно поделиться впечатлениями с сослуживцами о неуставных отношениях между начальством. Ночка будет весёлой.