(Не)верность

      Просить прошение всегда сложно, особенно, когда понимаешь, что был не прав и сильно ранил другого человека. Ты не знаешь, какие подобрать слова и чем попытаться объяснить свои прошлые поступки. Стараешься заготовить какую-то речь, но в итоге всё получается совсем не так, как ты предполагал. Или всё происходит намного хуже… не выходит абсолютно ничего.       Однако Матвей всё же надеялся, что последнего не произойдёт, жена простит его и вернётся. Для этого нужно лишь приложить усилия, поэтому с самого раннего утра мужчина ждал её возле центра, сжимая в руке огромный букет. Он знал, что Милена всегда рано приходит на работу, и хотел порадовать её, да и… банально это была хорошая возможность поговорить.       На его счастье, ждать долго не пришлось, буквально через полчаса после его прихода, к зданию подошла и Милена. Она привычно прищуривалась, чтобы рассмотреть всё вокруг и оттягивала рукава очередной длинной кофты. Дурацкая привычка. Заметив Матвея, она ненадолго зависла, а потом грустно усмехнувшись приблизилась к нему.       Милена видела его волнение и молчаливое покаяние в глазах. Чем ближе подходила, тем больше жалость начинала затапливать сердце. Эти мешки под глазами. Муж явно мало спал и выглядел совсем осунувшимся. Женщина чувствовала, что он, действительно, растерян и слегка напуган. Очередное предательство его матери вряд ли прошло даром, снова болезненно раня душу.       Всё всегда было одинаково. Она врала, портила им жизнь, а потом красиво уезжала с молодым любовником. Не могла это сделать втихушку, обязательно надо было плюнуть ей в душу и самоутвердиться. Каждый раз, почти не меняя интонации в голосе, и каждый раз разрушая спокойную жизнь сына и ненавистной невестки. Впрочем, этих ей не нужно было этих слов и объяснений, Милена прекрасно знала всё и читала по глазам.        А мужчина около двух минут лишь смотрел на неё, а потом просто протянул букет алых роз.

Всё также молча, хотя в голове были тысячи слов.

Прости меня. Я люблю тебя. Мне жаль.

      Матвей ни сказал ни слова, а она уже всё поняла. Прерывисто выдохнула, принимая букет и… положила его на землю, чтобы в следующую секунду просто обнять своего мужа. Делать это после сегодняшней ночи казалось кощунством, но по-другому поступить было нельзя. Матвею было слишком плохо, чтобы продолжать его изводить, тем более она знала, чем это может закончится.

Да и сама она не была святой. И совершила ещё худшее предательство.

             Правда, легче от этого осознания не становилось. Совесть настойчиво разъедала душу, а разум то и дело подкидывал образ того, кто так отчаянно согревал её этой ночью. Милена потрясла головой, чтобы сбросить наваждение и мягко провела ладонями по спине мужа, пытаясь хоть как-то его поддержать. В ответ Матвей сжал её тело сильнее, утыкаясь носом в русую макушку. — Прости меня, — всё же шепнул мужчина, ощущая, как всё внутри обволакивает упоительным теплом. Как ни крути, он привык, к её поддержке и без неё становилось пусто. — Пожалуйста, возвращайся домой. Только ты и я, нам больше никого не нужно. Я обещаю, что… — Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — устало сказала Милена, не давая произнести ему ещё одно пустое обещание. Так было и в первый раз, и во второй, и в третий. — Мне жаль, что тебе больно, но… У меня больше нет на это сил.       Женщина на секунду отстранилась и прикрыла глаза. Невысказанные слова буквально душили, мешая нормально дышать: «я больше по тебе не скучаю», «я хочу быть с другим человеком, которому я не нужна и даром», «я изменила тебе». Она прекрасно понимала, что их брак с Матвеем обречён, что она сама дальше не сможет скрывать своё предательство.       Это подлость в тяжёлый момент изменить и сказать об этом, однако… возможно, злость на неё и ненависть приведут его в чувство или… окончательно добьют. Только вот врать было бы совсем подло, особенно глядя в глаза. Однако Матвей, словно её потерянного взгляда не замечал. — Милен, мы ещё можем всё исправить. Я много думал об этом: раньше мы мечтали о семье, о детях. Давай заведём ребёнка и увидишь, что у нас всё наладится. — Глаза мужчины загорелись этой идеей, а женщина едва сдержала внезапно набежавшие слёзы. Внутри всё сжалось комком от картинок прошлого перед глазами: сухой вердикт врача и диагноз бесплодия. В один момент всё пронеслось перед глазами, словно кошмар.

Жалко, что Матвей так и не понял, что она прошла тогда из-за него и ради него.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу иметь детей, — шепотом произнесла Милена, понимая, что сил на большее уже просто не хватает. Снова и снова окунаться в бесконечные осмотры, диагнозы, лечения и слышать один и тот же вердикт, было бы невыносимо. Она смирилась и приняла это всё, как данность. — Мы можем сделать ЭКО, найти суррогатную маму, — начал бегло перечислять Матвей, замечая бесконечную тень усталости в глазах жены. Сейчас она выглядела по-настоящему беззащитной, хрупкой и отчаявшейся. — Пройти ещё один курс лечения в Израильской клинике, поехать в святые места или… — Или перестать жить иллюзиями, — тихо заключила женщина. — Я — бесплодна, и тут ничего не поможет. Я пробовала ЭКО, я прошла три курса лечения… Я объездила сотни монастырей и молила, чтобы Господь дал мне ребёнка. Но нет… Видимо, он так наказывает меня за то, что я не сберегла дарованного мне ребёнка Хватит, Матвей… Если ты хочешь детей, то пусть другая женщина осчастливит тебя. Это будет правильно. А я больше не хочу пытаться. — Я хочу, чтобы это был наш ребёнок! — Упорствовал мужчина. Он не понимал, почему Милена сдаётся и не верит в них. Всегда бойкая и решительная, сейчас она больше напоминала статую. — Мы сможем и…

И она бесконечно устала от этих пустых слов и попыток.

— Ты хочешь не ребёнка, а ты хочешь удержать меня этим ребёнком, — тоскливо улыбнулась женщина. — Только вот правда в том, что нас с тобой не спасёт даже общая крошка. Я отомстила тебе за тот вечер и думала, что станет легче, но не стало. Надеялась, что меня отпустит, а зря. Я… — Это ничего не значит, — плохо скрывая обиду, ответил Матвей. Однако он сам знал, что не был святым. И если бы в тот раз сдержался, то этого бы не было, а так… — Ты — моя жена, и я — твой муж. Возвращайся домой, и мы начнём всё сначала. Не обманывай себя, кроме меня ты всё равно никому не нужна. — Матвей, ты не понимаешь, я… — Я услышал тебя, думаю… это к лучшему, мы сможем перешагнуть старые обиды и попрёки, и начать сначала, — дипломатично заметил Матвей, от одной мысли о том, что кто-то прикасался к Милене становилось плохо, но повести себя иначе было нельзя. Тем более это был открытый козырь на руки. — Возвращайся домой сегодня же. ***       Булат никогда не понимал женские поступки. Порой пытался это сделать, но наталкивался лишь на полное отсутствие какой-либо причинно-следственной связи, последовательности и осознанности.       Например, поведение Милены… Казалось бы, у неё есть красавец муж, который любит её и обеспечивает, просто мечта любой женщины. А она, наоборот, открыто говорит о том, что ей не безразличен его бизнес-партнёр. Причём, делает это так искренне, что хочется верить. Смотрит ещё на него своими чёртовыми глазами и постоянно обнимает, прижимаясь всем телом.

      И выглядит при этом какой-то странно счастливой.

      Хотя… если честно, Булат уступал Матвею по многим параметрам. Тот явно моложе, симпатичнее, да и характер поприятнее, но почему-то каждый раз любящая жена стучала именно в его дверь. А он почему-то открывал.       Поначалу мужчина был просто не против хорошего систематического секса, а вот после заключения контракта с Матвеем пожалел об этой связи, потому что портить сотрудничество не хотелось. Кто там знает, что придёт в голову этой навязчивой женщине, и как это отразится на его бизнесе.

Ни одна женская юбка не стоит таких рисков.

      Тогда Булат решил поставить Милену на место и фатально ошибся, потому что не такой реакции он ждал. Весь тот вечер женщина выглядела дёрганной и испуганной, казалось, прикоснись к ней, и она заплачет. Ей было больно, и сыграть такое она не могла. В тот момент мужчина чувствовал себя последней сволочью, хотя ни в чём не был виноват. Наверное, тогда всё и полетело к чертям…       В следующий четверг Милена ожидаемо не пришла. Не сказать, чтобы Булат ждал её, но время от времени поглядывал на дверь. Чувство вины слегка кололо что-то внутри. Эти глаза её на мокром месте. Чёртова стерва.       Так прошла ещё одна неделя, и всё начинало возвращаться в изначальное состояние, но внезапно Милена пришла к нему, снова всё руша. Нашла ещё самый неподходящий момент, когда его окончательно скосило от усталости. Думал уйдёт, а она врачей вызвала и сидела с ним, как с маленьким ребёнком. Булат этой заботы не хотел, но было приятно.       Конечно, после этой встречи Милена по классике пообещала не влезать в его жизнь. Правда, на этот раз слово сдержала. Он неделю не видел её абсолютно нигде: ни на одном приёме не появилась, хотя именно в эту неделю их было достаточно. В принципе Булату было всё равно, но само поведение Милены было детским. Как будто теперь она будет избегать его до конца жизни, у них с Матвеем, между прочим, договор, так что надо вести себя взвешенно и адекватно, а не прятаться по углам.       Именно чтобы объяснить ей всё это, Булат и приехал в фонд. Просто поговорить и уехать, однако всё опять пошло не по плану. Как-то резко их диалог перерос в секс на диване в кабинете Милены. И вот, что удивительно, мужчине было на это плевать, хотя раньше он бы посчитал это полной глупостью и безрассудством.       А тут просто всё как-то произошло само собой. Да ещё и снова без предохранения: Булат банально не рассчитывал на возможность такой ситуации. Паршиво, но Милена, словно прочитав его мысли по нахмуренному лбу, когда он нависал над ней, раздумывая, заверила, что здорова и пьёт противозачаточные. Она могла, конечно, врать, но интуиция мужчины ей поверила. Слабовольно, но он слился с ней, расслабляясь… — Сволочь ты, Милена, — едва слышно выругался на родном языке Булат, вторгаясь в податливое женское тело, выбивая сладкие стоны. Милена отчаянно выгибалась и пыталась притянуть мужчину к себе, смотрела на него своими карими глазами, в которых плескалось неприкрытое желание. Абсолютно голая с взъерошенными волосами и горящими глазами она выглядела лучше, чем все те молоденькие дамочки, рассматривающие его на прошлых приёмах. — Ещё какая… сволочь… — Булат Аланович, будете заезжать в кофейню? — голос водителя вырвал мужчину из размышлений. — Вы всегда тут останавливаетесь обычно. — Нет, сегодня не нужно. Езжай дальше. ***       Милена не вернулась домой, понимала, что всё это глупо, но заставить себя сделать это не смогла. Чувствовала, что мужу плохо, но душа противилась этому решению. Матвея, конечно, нужно было поддержать, успокоить, просить прощения, только внутри для этого больше не было сил. Почему-то раньше она думала, что отомстит ему и станет легче, а на деле стало только хуже.       Было гадко от самой себя, от своей подлости и… Женщина прикрыла глаза, боясь, наконец, признаться самой себе в очевидном. Ей просто хотелось к Булату. Как оказалось, подойдя к нему тогда, она сама подписала себе приговор, потому что… Он не оказался бездушной сволочью, каким его считали все остальные. Милена успела узнать его другим. Да немного грубый, но при этом очень заботливый. Их поездка к врачу, тот плед и Джекки, которая доверчиво напрашивалась на ласку.       Его поведение в ветклинике, когда он оплатил все осмотры и процедуры, не давая ей вставить и слова, хотя это она уговорила его взять собаку. Эти ночные разговоры ни о чём. Мелочи, только вот именно с ним ей было просто хорошо, несмотря на то, что она почти не знала ничего о нём. Романтичная неблагодарная дура. Булату на неё наплевать и не надо строить иллюзии. Просто девочка на ночь, чтобы снять стресс и ничего больше.       Хотя странно, что при таком успехе у него нет жены: такой вот безумно красивой и умной. Впрочем, наверное, виной всему его характер. Милена вспомнила их первую встречу и улыбнулась. Самодовольный хам. Так она подумала о нём тогда, а сейчас… В любом случае это ничего не меняет.        Думая обо всём этом, Милена подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Отражение не порадовало. Она была пусть и симпатичной, но… далеко не роковой красавицей. Совершенно обычная женщина, которую и не заметишь в толпе. Да и фигура: лишние килограммы, осевшие в области живота и бёдер, которые не скрадывала даже водолазка.        Если говорить правду, Милена всегда знала, что смотрится рядом с мужем бледной молью. С подтянутым и успешным Матвеем её часто воспринимали как старую тётку. Впрочем, рядом с Булатом она не смотрится тем более.              Мужчина уж тем более это понимал: совершенно брезгливо смотрел на неё ещё в первую встречу. Просто никого рядом с ним не было и не охота было искать, а она навязывалась сама вот и всё. Внезапный ком застыл в горле и захотелось отвернуться от собственного отражения, однако в этот момент в квартире разнеслась телефонная трель. Милена потянулась к мобильнику, удивилась, увидев незнакомый номер, но всё же ответила. Мало ли по работе или… — Как Джекки? — резкий вопрос и знакомый тембр голоса заставили сердце буквально замереть. Женщина едва не выронила телефон из рук от неожиданности, но всё же удержала аппарат. Так странно думать о человеке и тут же получить возможность слышать его голос. — Ты язык проглотила или просто онемела? — С Джекки всё в порядке, — фыркнула Милена, приходя в себя. Первый шок схлынул, расставляя всё по местам. Ей звонил Булат. Этот невыносимо вредный мужчина, который, кажется, хотел её услышать или просто беспокоился о собаке? — Она спала, но услышала тебя и прибежала. Стоит вот смотрит на меня своими глазёнками и виляет хвостом. И, кстати, не надо мне хамить, я не онемела! — Я не хамил, просто ты любишь устраивать истерики на пустом месте, — заметил Булат, сознательно её поддевая. Он не видел реакции, но знал, что сейчас она явно скуксится и будет ещё минуты две подбирать ответ. — Не забудь отвести её повторно к ветеринару в ту же клинику. Приём я оплатил заранее. Обязательно купи ей лежанку. — Я уже её купила, — хмыкнула Милена. Аккуратненькая нежно розовая лежанка уже была облюбована собакой и получила наивысшие оценки. Правда, от такого самонадеянного мужского тона распалялось желание спорить. — И сбавь командный оборот, Булат Аланович! Можно подумать я совсем нерадивый безответственный ребёнок… Поменьше самоуверенности! — Какой корм нельзя Джекки? — с вызовом уточнил Булат. Даже не видя его, женщина была уверенна, что он прищурил глаза и ухмыльнулся уголком своих упрямых губ. Почему-то сейчас ей невыносимо захотелось его увидеть. — С курицей, потому что у собак на неё часто возникает аллергия, — довольно ответила Милена, слегка задирая подбородок. Улыбнулась, а потом немного подумав, всё же добавила. — Жалко, у тебя на занудство нет такой аллергии. — Это называется ответственность, — спокойно пояснил Булат. Он не хотел с ней разговаривать, просто беспокоился о собаке, которая могла пострадать из-за её… недосмотра. — Полагаться на тебя равносильно игре в русскую рулетку. — Ты в меня не веришь, я уже поняла, но… Как ты? — внезапно для самой себя спросила у него Милена. — А да… прости…я…       Женина поняла, что взболтнула лишнее и уже хотела отключиться, только вот после недолгого молчания в трубке снова послышался его строгий голос. — В норме, — холодно ответил Булат. — Как твоё плечо? — Не болит, — отмахнулась Милена, на секунду разворачиваясь и разглядывая своё отражение. Её лицо буквально светилось улыбкой, преображаясь за пару минут. Она невыносимо изменилась от одного разговора с ним, и это… немного напугало. — И спасибо тебе, конечно, не стоило. Сколько я должна тебе за лечение Джекки? Я сейчас же переведу всё… — Это для Джекки, а не для тебя, — равнодушно заметил Булат. — Доброй ночи. — Доброй ночи и, пожалуйста, береги себя. — В этом нет нужды, Милена, — Кажется, неожиданно для себя мужчина впервые произнёс её имя настолько буднично. — Я слишком предусмотрителен для того, чтобы что-то случилось. — И слишком самоуверен, — ласково улыбнулась Милена. И почему-то Булат почувствовал это движение даже через расстояние. — Ладно, я не буду спорить с тобой на ночь глядя. Спасибо, что позвонил. Доброй ночи. И, знаешь, этой ночью мне будет не хватает твоего… плеча.       Сказала это и отключилась. А потом, не думая, наскоро в сообщении прислала ему фото счастливой Джекки, сидевшей на лежанке.