Снова они

Тренер потер виски, старательно не перебивая и так перебивающих друг друга парней. Шилов кричал, что вина полностью на нем, Огребо возражал, что все случилось из-за его криворукости, младший Попов — что игра была его идеей, а значит и виноват он, остальные требовали наказывать либо всех, либо никого, раз уж были вместе. Волков молчал. — Ну правда, Петр Лукич, Саша меньше всех виноват! — снова заявил Огребо. — Ну, уж точно не больше других, — встрял Беляк, заметив взгляд тренера. — Потому что больше других — я, — снова напомнил Шилов. — Моя же шапка! Тренер замахал руками, призывая к тишине. Он уже слышал это все, пока Саша был в душе, разрешил парням повторить это при Саше, для большей справедливости, но высиживать этот балаган трижды — чересчур. — Я это все уже слышал, — напомнил он. — И уже все сказал… — А с Волковым почему тогда не так? — с нажимом спросил Огребо. Тренер едва не сдержался, чтобы не застонать. Саша явно поймет это по-своему, но не говорить же теперь парням честно, что иначе просто нельзя, что с Сашей все не так, как с ними. — Потому что играли вы вместе, а в озеро нырнул только он, — как можно тверже объяснил тренер. — И про ваши игры я вам уже все сказал — сами дураки, но ничего критичного в этом нет. Утопили бы шапку, Леша бы с родителями объяснялся, куда ее дел. Смогли бы ее без приключений достать — никто бы ни о чем не узнал, хотя саму идею спускаться к озеру я не одобряю, и если еще раз о подобном услышу — призов на год вперед раздам. Но раз уж Саша полез и свалился — это отдельная история, и с Сашей я и буду в ней разбираться. — Но ведь любой из нас мог! — не выдержал Тарасов. — Но полез же именно Саша, — в тон ему напомнил тренер. — Потому что нам он запретил, — пожаловался Женька. Тренер чуть не рассмеялся. Значит, его запреты они через раз игнорируют, а Сашу послушали? — Но сам же запретил, — напомнил тренер. — И сам полез. — Нечестно! — крикнул Беляк. — Парни, я хоть раз был несправедлив? — не выдержал тренер. Парни начали молча переглядываться, и тренер напрягся. Что на свои наказания они не обижались он был уверен, никогда и никого не отпускал, пока не убеждался, что все мирно. Неужели про наказания друг друга думали? — Парни, все честно, — подал наконец голос Саша. — Правда, не надо. — Но ты же… — Правда, Дань, не надо. Все нормально. Парни неловко замолчали, глядя на него. Тренер прямо видел, как рушатся все их планы и уверенности. Они-то бежали спасать Волкова, а он от спасения отказывается. — Парни, — позвал тренер. — Я вам обещаю, что все будет честно. Да, Саш? — Угу, — буркнул Волков. — Так что давайте так. Вы сейчас дружно идете к себе, а мы с Сашей договариваем. — Но ведь мы были вместе, — упрямо повторил Огребо. — Пожалуйста, парни, — снова попросил Волков. — Я сам. Парни нерешительно замерли. Тренер вздохнул, встал, открыл дверь, как бы намекая. Первым сдался Тарасов, за ним — Поповы, затем и остальные. Вышли в коридор, замерли, снова заглядывая в комнату, смирились, разошлись. Тренер закрыл дверь, посмотрел на Сашу, уточнил: — Все еще думаешь, что дело во мне? Саша недоуменно уставился на него, свел брови. — Саш, как по-твоему, почему они тебя спасать пришли? Саша опустил глаза, пожал плечами. Тренер хмыкнул. Понимает он все, просто вслух не признается. Ничего, вслух и не надо. — Ты подумай, Саш. И выводы сделай. А с остальным — завтра. — Но… — Завтра, я сказал. Свободен. И чтобы до ужина из-под одеяла не вылезал, я проверю.