Снова они

— И ты полез ее доставать, — догадался тренер. Сашка, сидящий в коконе из одеяла на кровати напротив, понуро кивнул. — Думал, спущусь осторожно и дотянусь, она же близко была. — Но? — Трава мокрая оказалась, — признался Саша. — Поскользнулся. Тренер покачал головой. — Саш, почему именно ты? — спросил он. Что играть шапкой около воды, лезть в октябре к озеру и пытаться все это скрыть — идеи глупые, Саша и сам явно понимает, иначе бы не сидел сейчас с таким несчастным видом. Понимает и грызет себя, что снова во что-то вляпался, так что говорить об этом смысла нет. А вот понять, почему вляпался именно он — важно. — А кому? — буркнул Саша. — По-хорошему, конечно, никому, — признал тренер. — Но почему из всех полез ты? Сашка промолчал. — Потому что ты — капитан? — предположил тренер, почти уверенный, что дело в этом. — Неважно, — отозвался Саша. — У тебя всегда все неважно, — проворчал тренер. — Любые причины: драки, фолов, желания бросить баскетбол, побегов. Теперь вот — осеннего купания в озере. Сашка опустил голову ниже, пряча подбородок в одеяло. — Решил показать им, что ты — хороший капитан, что ради них готов на все? Так они и так знают… — Не знают! — возразил Саша. — Они знают, что я — ваш любимчик, вот и не лезут спорить. А что я сделал, чтобы быть капитаном? — А в озеро нырнуть, конечно, достаточный аргумент, чтобы считать себя достойным. — Не в этом дело. — Не в этом, — согласился тренер. — Только вот они, Саш, тебя достойным считают и без всяких подвигов. Мы же это уже обсуждали, неужели забыл? — То, что они молчат, не значит, что они согласны, — сказал Саша. — Не значит. Но если бы их что-то не устраивало, они бы тогда поддержали Егора. А они выбрали тебя. — Из-за вас. — Из-за тебя! Им ты нравишься как капитан, Саш. Иначе бы его гнобили и не принимали, как всегда происходит с любимчиками. Но прямо же этого Саше не скажешь. Саша упрямо поджал губы, замотал головой. — Сколько? — спросил он вдруг. Тренер опешил. — Нисколько. — Сколько? — повторил Саша. — Саш, ты свалился в озеро, промок и замерз. Хватит. — Вот именно, я свалился в озеро, промок и замерз. Сколько? — Саш… — Вот опять! Любого другого вы бы наказали! — Саш, если ты завтра встанешь с температурой под сорок и воспалением легких, что я буду думать, зная, что за несколько часов до этого тебя порол? — Я либо заболею, либо нет, — возразил Саша. — Наказание на это не повлияет. — А вот на то, каково тебе будет болеть — да. — Это. Не. Важно! — Мне — важно, Саш. Мне все важно: и почему ты полез, и почему свалился, и что будет дальше. — И все равно так нечестно. Я виноват, значит заслужил призы. — Я не стану тебя сейчас наказывать! — А других бы стали! — Никого бы не стал! Кем ты меня считаешь? Саша поджал губы. Тренер вздохнул. Ну почему с ним вечно так? Придумает сам себе что-то и вынашивает это, пока оно его не сожрет или не выльется во что-нибудь еще. — Давай так, Саш, — как можно спокойнее предложил тренер. — Сегодня ты просто приходишь в себя и греешься… — Я согрелся уже! — И греешься, — повторил тренер, игнорируя подобную наглость. — А завтра, если ты встанешь без температуры и соплей, мы к этому разговору вернемся. — Нечестно заставлять меня долго ждать, — попробовал возразить Саша. Тренер вздохнул. Ожидание Сашу не пугает, а вот возможность оказаться безнаказанным — наверняка. — Нечестно заставлять меня наказывать тебя сейчас, — возразил тренер. — Либо завтра, либо никогда. — Но это неправильно! — раздалось вдруг из-за двери. Тренер замер, покосился на Сашу, стараясь понять его реакцию, встал, открыл дверь, выжидательно уставился на затаившуюся под ней компанию. — Это неправильно! — повторил Огребо. — Волков же не виноват!