la di die

      Распрощавшись рано утром с Драконом, Лина без проблем добралась до аэропорта под руководством Алексея. Получив липовые документы и билеты до Москвы и до Венеции, Лина села в самолет. Лететь ей предстояло, в общей сложности, около восьми часов.       Алексею удалось узнать, что есть еще один выживший, и он также находится в больнице. У Лины были все данные и координаты, которые позволяли ей начать разбираться в этом деле.       Со стойкостью перенеся все смены часовых поясов и пересадки в аэропортах, наемница приземлилась в Венеции. Выйдя из аэропорта и сев такси, она поехала в отель, который ей также забронировал Алексей. В этом был его плюс: поможет во всем. К тому же теперь он был ей должен, так как она спасла его бизнес.       Зайдя в номер, девушка устало швырнула сумку и направилась в ванную. После душа ей стало немного легче, хотя голова болела нещадно. Сказывалась работа, стресс и обстановка.       Плюхнувшись на кровать, она задумалась, что ей делать дальше: ехать прямо сейчас в больницу или попробовать сунуться к полицейским, среди которых как раз и был информатор, чтобы узнать, что на самом деле произошло. Но ход ее мыслей прервал звонок телефона. На экране высветилось «Макс».       — Что? — она не поверила своим глазам.       Чуть подрагивающей от волнения рукой, она нажала на кнопку «ответить».       — Да?       — Лина? — очень тихо прохрипел Максим в трубку.       — Господи, ты жив, — выдохнула она, не веря своим ушам.       — Жив. Меня так просто не убьешь. Ты уже в курсе?       — Я уже в Венеции. Ты где?       — В больнице.       — Ты не знаешь, что с Олегом? — дрожащим голосом спросила она, чувствуя, как внутри все замирает от заданного вопроса.       Если одним из выживших оказался Максим, то уже прямо сейчас нужно было выяснить, кто был другой.       — Пять пуль. Вытащили с того света. Лежит в реанимации.       Лина попыталась сделать вдох, но эмоции сковали горло. Всхлипнув, она проговорила:       — Сейчас приеду.       — Жду.       Положив трубку, она провела рукой по лицу, чувствуя, как внутри все утихает.       — Жив, — пролепетала она, тихо плача от облегчения. — Жив!       Резко вскочив, она начала быстро собираться, пытаясь отставить эмоции на второй план, но с каждым разом ей буквально становилось легче дышать. Все эти дни мучений и агонии были перечеркнуты одной простой фразой, которая дала облегчение, снимая с плеч тяжкий груз.       Девушка выскочила из номера. Быстро вызвав такси, она добралась до больницы. Найдя врача, она показала липовые документы, представившись сестрой Максима и невестой Олега, чтобы попасть к ним, разыграв семейную драму, полную слез и страданий.       Врач, сдавшись под натиском и определенной суммой денег, отвел ее к Максиму, потому что Волков до сих пор был в тяжелом, но стабильном состоянии.       Войдя в палату к другу, она посмотрела на него: Максим полу сидел на койке, залипая в телефоне.       — Привет!       Лина подлетела к мужчине, аккуратно обнимая его.       — Если бы ты знала, как я рад тебя видеть.       — Как я рада… Я вас всех уже похоронила.       — И прилетела на разборки?       — Да. Найти того, кто это сделал, моя главная задача.       — Сложно тебе будет мстить, однако.       — Почему это?       Лина взяла стул и поставила его рядом с кроватью, следом присаживаясь.       — Дождись лучше, когда Олег придет в себя. Тебе в любом случае нужно будет обговорить с ним этот вопрос.       — Не поняла. Ты к чему клонишь?       — Убийца Сергей Разумовский.       — Что?       У девушки отпала челюсть, и она не знала, как реагировать.       — Парень абсолютно слетел с катушек.       — Где он сейчас? — выдавила наемница из себя.       — Не знаю. Скорее всего, где-то в местной тюрьме.       — Что произошло на самом деле?       — Когда ты уехала, мы направились сначала в Венецию, потом вернулись обратно в Питер. Разумовский с помощью Олега решил отомстить Игорю Грому — менту, упёкшему его за решетку. Там была такая заварушка, что я диву давался: были похищены друзья и родные этого мента и вывезены сюда. Следом в Венеции оказался и сам Гром… Все слишком сложно, но по итогу мы все оказались в клетке с ошейниками, начиненными взрывчаткой.       — Кто все? В какой клетке?       — Я, Олег, Кирилл и другие наемники. Юлия Пчелкина.       — А это кто?       — Девушка Грома.       — И?       — Помнишь, я сказал тебе, что Сергей слетел с катушек? Так вот он реально сошел с ума. Он начал партию в шахматы с Громом, где фигурки были реальными людьми, то есть нами. И по ходу дела, если кто-то кому-то проигрывал, люди, сидевшие в клетках, умирали.       — Кирилл?       — Мертв.       Лина покачала головой, кусая губы.       — А когда Игорь съел черного слона — фигурку Волкова, ошейник Олега не сработал. Тогда Сергей просто выпустил пять пуль в него… Я подумал, что все, он не жилец, но тогда вовремя ворвалась полиция со штурмом и спасла меня. Меня одного не успели съесть за игру.       — Но ты в больнице.       — Меня чем-то накачали. Да так сильно, что до сих пор мутит.       Девушка встала со стула, нервно заходив по комнате взад-вперед. Ситуация повергла ее в шок, и она не знала, что делать, но одно она понимала четко: Сергея ни за что и никогда не простит.       — Интересная заварушка, да? — хмыкнул Максим.       — Очень! — Лина взмахнула руками. — Я впервые не знаю, что делать и как найти оправдание произошедшему. Почему Разумовский так поступил?       — Я же говорю, у него крыша поехала.       — Кого мы вытащили…       — Явно не доброго мальчика. Ну, что, весь план мести разрушился?       — Да. Я не смогу убить Сергея, если только Олег не даст добро, как бы мне не хотелось за него отомстить, — честно призналась девушка. — Зная их отношения, это будет неправильно с моей стороны.       — Мне безумно хочется прострелить ему голову, отомстив, но потом всю жизнь скрываться от Волкова — такое себе удовольствие.       — Нужно дождаться, когда он поправиться, а потом уже действовать. Это пока единственное верное решение. Если у тебя ситуация понятна и твои эмоции оправданы, то я здесь как бы вообще не причем.       — Верно мыслишь.       — Когда можно будет зайти к Олегу, не знаешь?       — Без понятия. Поговори с врачом.       — Время… Всему нужно время. Я покурю и вернусь. Хорошо?       Макс кивнул.       Выйдя из палаты, Лина направилась на улицу, где располагалась курилка. Чиркнув зажигалкой, девушка нервно закурила, раздумывая над происходящим.       Услышанное буквально выбило почву из-под ног. Она была бесконечно зла на Разумовского. Лучший друг поступил вот так. Девушка этого не понимала. Да, в ее жизни было мало друзей, но она знала, что так поступать нельзя. Это противоречило логике и всем возможным правилам взаимоотношений в принципе. Лина была готова спокойно жизнь отдать за Олега, а тут… И как бы ей не хотелось бежать сломя голову разбираться со всем этим, она не могла влезать в чужую войну и отношения.       Встряхнув волосами, она задумалась, что делать дальше. Дождаться Олега определенно было нужно, но можно и узнать, где точно находится Разумовский. Так, на всякий случай.       Выкинув окурок, она снова вошла в больницу, ища врача. Так и понеслись дни в ожидании, когда Волков придет в себя. Состояние его было уже не таким критическим, но все равно он был слаб для подобных разговоров. Девушка периодически заглядывала к нему в палату: он спал. Но видеть родное, живое, пускай, и измученное лицо, дорогого стоило.       И каждый раз после подобной картины ее охватывала злость и ненависть к Сергею. Девушка сжимала челюсть до скрипа зубов, борясь с желанием ворваться в его камеру и пристрелить к чертям собачьим, но она сдерживала себя, как могла. Она уже выяснила, где он находился, сколько там охраны и как можно было проникнуть. Все карты были у нее на руках. Осталось лишь дождаться.       Спустя две изматывающие недели, за которые уже и Максим поправился, и все удалось более-менее уладить, чтобы какое-то время не было лишних вопросов со стороны полиции и врачей, Волков очнулся. Лина тогда сидела в коридоре, рассматривая выученный вдоль и поперек потолок, не думая ни о чем, потому что ожидание вымотало ее. Ведь все свободное время она проводила здесь, карауля Олега под дверьми палаты.       Когда врач осмотрел мужчину и дал добро на разговор, девушка вошла к нему в палату. Максим остался снаружи, решив не нагружать вопросами и без того слабого друга.       Волков лежал на больничной койке, смотря куда-то пустым взглядом.       — Олег? — тихо произнесла она дрожащим голосом его имя, входя в палату.       — Лина?       Наемник чуть-чуть приподнялся на кровати, чтобы посмотреть на девушку. Ее он явно не ожидал здесь увидеть.       — Жив, — выдохнула она, подбегая к нему.       Она столько раз прокручивала у себя в голове этот момент, что сейчас не верила в происходящее и терялась в эмоциях. Встав рядом, он сжала его руку, не зная, что и сказать. Только молча смотрела на него, сомкнув губы в тонкую линию.       — Как ты здесь оказалась? — прохрипел он.       Врач предупреждал, что после неудачной интубации, голос может быть очень хриплым и севшим.       — Это долгая история…       Сев на край кровати, она тихо всхлипнула, отводя взгляд. Эмоции снова брали вверх. Ее начинало потряхивать.       Если все эти недели она держалась только на своей злости, то сейчас испуг от произошедшего давил на нее.       — Олег, я все знаю. Можешь мне не рассказывать. Максим поведал.       — Он жив?       — Да. Стоит за дверью.       Волков ничего не ответил. Только тяжело вздохнул. В комнате повисла тишина. Лина не знала, что ей сказать.       — Скажи мне, ты догадывался, что Сергей готовит? — выдавила она из себя через пару минут молчания.       — Нет.       Девушка нервно выдохнула.       — Ты представляешь, что я пережила за эти недели?       — Да.       — Я похоронила тебя, а потом чуть не слетела с катушек, узнав и произошедшем. Что это вообще такое было?! Какого черта Разумовский так поступил?! Вы же были не разлей вода. Или все, любовь прошла, завяли помидоры?!       — Как бы тебе объяснить… — он задумался.       — Как-нибудь!       — Во время всей этой заварушки это был как бы Сергей, но на самом деле не он. Я не знаю, как тебе это объяснить, серьезно… Могу сказать лишь одно, что с этим нужно серьезно разбираться, чтобы найти ответы на все вопросы. У меня есть кое-какие мысли на этот счет, но они настолько поверхностны, что лучше их вслух не произносить, но для всего этого мне нужен Разумовский. Что сейчас с ним? И не отводи взгляд. Я прекрасно знаю, что ты уже в курсе.       — Сидит в камере… То есть, я правильно понимаю, что ты, когда окончательно придешь в себя, намереваешься разобраться со всем этим и спасти Сережу. Так?       — Да.       — А то, что он тебя чуть не убил, роли не играет?       — Он был не в себе.       — Да ладно?! — воскликнула Лина, вскакивая с койки. — Я тоже много раз была не в себе, но желания пустить в тебя пять пуль у меня почему-то не возникало!       — На первых парах нашего знакомства у тебя такое желание явно имелось. Сама вспомни, — он хмыкнул.       — Если оно и было, то я так все равно не поступила бы, хотя поводов у меня было куда больше. Я тогда тебя не знала. В целях безопасности могла и убить. А здесь что? Какая подоплека?!       — Никакой, наверное.       — Вот видишь!       — Хочешь убить Разумовского? — Олег тяжелым взглядом посмотрел на подругу.       — Честно говоря, безумно! Максим тоже мне в этом желании не уступает!       — Ты знаешь, что я не дам тебе этого сделать, — очень тихо, но четко, произнес Волков.       — Знаю! Я все знаю, Олег! Иначе бы Сергей был бы уже в могиле, — рявкнула девушка, тяжело дыша.       Она и не заметила, как сорвалась на крик. Похлопав глазами, она ошарашенно посмотрела на наемника. Вот так вот кричала она на него впервые.       — Если это дружба, то к чертям такую дружбу, где один пытается убить другого, а посторонние еще и страдают при этом, — Лина попыталась взять себя в руки. — Остальные наемники, Олег, они мертвы! Лучшие из лучших! Мы потеряли бойцов, среди них спокойно могла быть я. Меня спасло лишь то, что я была на другом задании. Чтобы ты тогда делал, позволь тебя спросить? Простил бы Сергея, если бы ошейник с детонатором оторвал бы мне голову на твоих глазах?       Олег замолчал, задумавшись над вопросом девушки.       — Я не знаю, чтобы я тогда делал. Потому что потерять тебя — это вопрос времени. Я каждый раз об этом думаю, когда ты уезжаешь на задания. И каждый раз морально готовлюсь к тому, что ты не вернешься. Каждый раз, Лина. Потому что это жизнь. Отомстил бы я за тебя обидчику? Да. Встал бы я под пули в попытке сохранить тебе жизнь? Безусловно.       — Но только если обидчик был бы Разумовским, ты бы также его простил. Я права?       — Не знаю. Я не хочу думать о том, чего не было и не будет. Я бы не позволил ему тебя убить.       — Это ты сейчас так говоришь, а тогда ты был не готов к тому, что произошло. Ты не знал, что будет. И гарантии моей безопасности там бы не было. Давай говорить про это в открытую. Твой план провалился. Ты упустил детали, Волчок, — Лина горько хмыкнула. — Впервые за все время ты был бессилен и не имел контроля.       — Может, ты и права.       — Уже без разницы, — она покачала головой, обхватывая себя руками.       Эмоции били через край. Диалог ей не нравился. Сейчас она ощущала себя преданной. Все слова и обещания, которые они давали друг другу, теряли смысл.       — Вот мы и пришли к точке, когда наши пути расходятся, — тихо проронила девушка, глядя куда-то поверх Олега.       — Почему? — Волков удивился. — Произошедшее нас может рассорить?       — Мы не ссоримся. И даже не выясняем отношения. Мы расставляем приоритеты важности людей в нашей жизни. Я не виню тебя в том, что Сергей и его жизнь для тебя важнее всего — это ваши взаимоотношения. И я знаю, что он многое для тебя значит, потому что он твой единственный друг. Но моя роль в этой истории окончена на данный момент. Я не смогу смириться с тем, что он сделал с тобой. По крайней мере, сейчас, потому что я этого не понимаю, как и того, что ты его простил или собираешься это сделать. Для меня это что-то за гранью сверхъестественного. Так друзья не поступают. Пусть я в вопросах дружбы и не знаток, и может быть, я чего-то реально не понимаю, но все покажет время, расставив точки над «i».       — Ты вот так вот просто говоришь все это, решая за нас двоих?       — А разве я не права? Ты не думал о том, что я не смогу больше доверять Разумовскому? Я не смогу на него спокойно смотреть, не ощущая ярости и злобы, которую должен испытывать ты, а не я.       — Кто тебе сказал, что я этого не испытываю?       — Я знаю, когда ты злишься, Олег. А сейчас ты думаешь и пытаешься разобраться, надеясь, что этот конфликт можно будет уладить и забыть, мол, с кем не бывает. Пальнул пару раз в друга, психанув, со всеми такое может произойти.       — Это был не Сергей. Здесь все намного сложнее. Поэтому нужно разобраться, а не рубить с плеча, как делаешь ты сейчас.       — Я по-другому не умею. Для меня есть непростительные моменты во взаимоотношениях. И попытка убийства одна из них. Потому что подобному нет оправданий. Друг с другом мы бы так не поступили, и мы это знаем, а у вас — другое дело, которое я не могу понять, как бы не пыталась. Все слишком сложно.       — Могло бы быть проще, если бы ты дала время, чтобы разобраться в этой ситуации.       — А я тебе и даю время, но без меня. Я не смогу спасать того, кто чуть не отнял тебя у меня. И смотреть ему в глаза, считая, что человек просто оступился, тоже не смогу. Хочешь, чтобы меня перемкнуло? И я выпустила ему пулю в лоб? Подумай о последствиях! Как мы сможем смотреть потом друг другу в глаза? Сможешь ли ты простить меня после этого? Нет. Смогу ли я простить себя, убив твоего лучшего друга у тебя на глазах? Нет. Я знаю наши горячие головы, Олег. В особенности свою. Да и слишком высока цена. Цена жизни в этом мире есть. Это мы, наемники, просто забыли про нее, но твою жизнь я ценю больше своей. И ты это прекрасно знаешь. Чтобы все утихло, нам нужно разойтись на какое-то время во избежание непоправимых последствий. В первую очередь, из-за меня и моих тараканов в голове. Ты жив. Ты в порядке, ну, более-менее. Ты справишься и без меня, как справлялся до этого. Как и я без тебя справлялась когда-то. Наша связь стала слишком осязаемой. Ты не задумывался об этом? Сейчас она приносит боль, вставляя в палки колеса. А ведь раньше приносила только радость. Нам на самом деле было комфортно рядом. И как бы мы не говорили об этом, но она нас ослепила, лишая права нормально мыслить и действовать. Мы стали слабым местом друг друга. Может, не чувствуя к тебе столь глубокие чувства, я смогла бы понять тебя, но ты сам видишь, что происходит. В это неспокойное время, кто-то может сыграть на этом. Поэтому лучше скрыться. Мне так точно. Я ни в коем случае не отказываюсь от тебя. Я всегда приду на помощь, спасу, ты можешь рассчитывать на меня, но сейчас у тебя есть Сергей. Ты его вытащишь. Разберешься со всеми проблемами. И вы сможете нормально существовать вдвоем, а я буду лишь помехой, на данный момент, так точно.       — Ты уходишь именно в тот момент, когда мне особенно нужна. Мне нужна твоя помощь. И сейчас ты буквально отказываешься от всего, что было, в том числе и от меня. Тебя пугает ответственность или что? Почему ты меня ставишь перед выбором либо ты, либо он? Вы сможете существовать рядом со мной, потому что вы оба важны для меня, — очень тихо проговорил Волков, хотя было видно, что сохранять спокойствие ему тяжело, но он не хотел переступать черту, прекрасно зная, что в словесной перепалке на эмоциях не выиграет. Это была стихия Лины.       — Меня не пугает ответственность. Меня пугают последствия, которые я не в силах контролировать. Я тебе уже объяснила. Перед выбором я тебя не ставлю. Ставила — сказала бы. Просто я очень четко вижу свое место на данный момент. И это мне не нравится. Моя помощь в чем? Адрес, где Серега заключен, я тебе скажу. В полиции есть человек, который поможет вытащить его без особых усилий, так как он мой информатор. Деньги уже выплачены. С этим ты в силах справиться и сам. Штурма не понадобится. А дальше вы уже вдвоем как-нибудь. Я точно буду лишней. А быть моральной поддержкой тому, что у меня вообще никак не хочет укладываться в голове — насилие надо мной и над тобой. Я буду психовать. Ты будешь нервничать, видя мое состояние. Будешь оберегать Серегу уже от меня, пускай даже неосознанно, а я буду злиться еще больше. Оно тебе нужно? Нет.       Лина провела рукой по лицу, смахивая непрошенные слезы. Каждое слово давалось ей с болью внутри, словно она отрезала частичку себя. Словно мазохист, она резала себя словами, чувствуя, как ей становится тяжело дышать. Но она впервые говорила всю правду Олегу так просто, не задумываясь даже на секунду, как это обычно бывало. Тем самым принося и ему боль тоже, хотя не хотела делать этого, но от правды было не убежать.       — На данном этапе мы выполнили предназначение друг для друга, похоже. Ты стал для меня другом, учителем, соратником, любовью. Ты спасал меня от самой себя. Ты стал для меня всем, за что я тебе буду благодарна до конца своей жизни. Долгой или нет, не знаю. Я никогда не отступлюсь от тебя и всегда буду рядом, даже не находясь рядом физически. Я всегда приду на помощь, когда ты попросишь об этом, когда это реально будет нужно именно тебе, а не кому-то другому, но… — девушка нервно выдохнула, собираясь с мыслями, стараясь мыслить здраво, — знаешь, именно поэтому, я сейчас соглашусь помочь тебе вытащить Сергея, а дальше вы уже без меня как-нибудь. Ты не будешь один, будешь занят заботами, а я спокойно уйду на какое-то время, чтобы переосмыслить все это. Ради вашей безопасности, а в особенности Сергея. Потому что ты прав. В такой ситуации уходить некрасиво. Да и я на эмоциях погорячилась. Снова. Прости.       — Ты сказала то, что думала и то, что чувствовала. Не за что извиняться, — Олег кивнул головой. — Мне не за что тебя винить или упрекать. Ты человек со своими эмоциями и мыслями. Поступай так, как знаешь. И как тебе будет легче. Я не вправе диктовать тебе правила и давить, но я благодарен тебе за все, что ты делала и делаешь для меня даже сейчас. Я могу лишь тебя попросить, не более. Как делал до этого, как делаю это и сейчас. Нам еще стоит поспорить, кто кого спасал. Ты также уводила меня от моих демонов и делаешь это до сих пор, но ты права, связь между нами стала слишком крепкой, это начинает мешать здраво мыслить.       — Мы люди Олег. В первую очередь люди, а потом наемники, а должно быть наоборот, наверное… — девушка собиралась уже выйти за дверь, потому что хотелось остаться одной и подумать. Но она решительно пересекла расстояние между ними, быстро подойдя к Волкову, и аккуратно приподняв его за подбородок, поцеловала в губы, а потом уткнулась лицом ему в макушку:       — Прости, что затеяла этот разговор именно сейчас. Не стоило этого делать.       — Нам все равно пришлось поговорить рано или поздно. Нет разницы, когда именно.       — Я навещу тебя завтра.       — Хорошо, — он крепко сжал ее руку.       Кивнув, она быстро вышла из палаты.       — Вы что, поссорились? — Максим, сидевший на скамейке в коридоре, резко вскочил, увидев ее выражение лица.       — Нет. Просто поговорили. Макс, давай потом, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.       — Как скажешь.       Вылетев на улицу, Лина пошла быстрым шагом, куда глаза глядели, закуривая на ходу. Она, старалась понять все, но не могла. Все, что нужно, она уже услышала, сделала неутешительные выводы. Внутри у нее образовывалась пустота. Все, что надо, они сказали друг другу. Она была… Всего лишь была ему другом и, похоже, заменой Сергею на какое-то время. Так ей казалось. Что там было на самом деле, ей не узнать. Не было сил разбираться, чтобы не подтверждать свои мысли, потому что она не верила в опровержение своих догадок. А Олег не посмеет лезть с подобными темами к ней в душу, потому что прекрасно понимал, что он сделал.